Анна Неделина №1

Паренек с гитарой

Паренек с гитарой
№9 Автор: Лиза Тихонова

Ночь выдалась темной и беспокойной. Джиму Келли пришлось хорошенько поволноваться, когда на шоссе выскочил здоровенный заяц. Фары грузовика успели высветить его всклоченный загривок прежде, чем скрипя тормозами, выворачивая руль, шофер дернул грузовик в сторону, чудом не задев прыгуна. Джимми яростно раздувал ноздри и бесновался еще много миль, пока, наконец, не расслабил локти и не повел затекшими плечами. Уже светало. Джим вглядывался в силуэт, у обочины, напротив красного от поднявшейся пыли плоского диска, медленно всплывающего из-за горизонта. Джим нахмурился и зажевал губу, когда приблизившись достаточно близко, он разглядел незнакомца. Паренек, странно покачиваясь, стоял и наигрывал что-то на гитаре, глядя под ноги и, кажется, не замечал ничего вокруг. Раздумывая, Джимми поубавил ход. Когда он затормозил рядом, незнакомец даже глаз не поднял, он застыл, как в трансе, и мелодия, вырывшаяся у него из-под пальцев, дёргано и колко занимала собою все пространство. Это не было старой песней, не было заученной комбинацией хитов из музыкального автомата. Что-то звонкое и истеричное, в точности женский голос, с той же интонацией и надрывом. Джим задрожал, когда особенно высокая нота, как яростный вскрик, оборвала что-то внутри, резанула по черепу.

Он напрягся всем телом и выкрикнул в открытое окно:

- Куда направляешься, приятель?

Парень дернулся и гитара замолкла.

- Денвер. – Проговорил слабо, надтреснувшим голосом, как это часто бывает, когда подолгу не открываешь рта.

Джим мотнул головой, мол, залезай, подвезу. Паренек, вздрогнув, нерешительно уставился на него, не двигаясь с места, а затем, торопливо подобрав с земли свои скромные пожитки, перекинул через плечо гитару и забрался в грузовик на соседнее сидение с Джимом. Поглядел на шофера с опаской, будто тот, вот-вот должен передумать и дать пинка под зад, посылая отсюда на все четыре стороны. Но Джим только головой кивнул, и они покатили дальше, крякая на каждой кочке и ухабе.

- Джим Келли, — шофер протянул широкую ладонь, не отводя глаз от дороги.

- Том Коллинз, — парнишка крепко пожал ее, голос хотя и звучал устало, но было в нем что-то мягкое, теплое, как если уткнешься носом в бок жеребенку. Джим поглядел на него искоса. На Томе холщовая рубашка, да тугостянутые на поясе ремнём, выцветшие от старости джинсы. Он выглядел почти опрятно, совсем не был похож на тех бродяг, что заполонили собой весь запад, как саранча, кочевали с места на место, объедая по пути, все, что плохо лежит. Что-то гнало их прочь и вперед. Толпы безработных, выгнанных со старых мест семей, вынуждены были, следуя этой неведомой силе, кто своим ходом, кто на товарняках или, голосуя, пересекать полстраны, в поисках хоть какого-нибудь заработка.

- Значит, Денвер, — задумчиво протянул Джим, - думаешь там найти что-то или так…

Том мотнул головой:

-У меня там семья осталась, мать с отцом, сестра. – Он ковырнул пальцем в зубах и причмокнул, — Может, там осяду, работу найду…

- И жену, стало быть, тоже там. Это и хорошо, семья вместе должна держаться, так ведь безопаснее. Это как с коровами, — Джим махнул рукой, — ну, знаешь, волки придут, так они сразу в кучку сбиваются. Надо сказать, мало мы чем отличаемся.

- Ну да, да…

Оба замолчали. Уже совсем рассвело. Горячий, сухой ветер из открытого окна бил по лицу, свистел над ухом, ловя грохот чужих проносящихся мимо машин. Солнце поднялось, пожелтело, растеклось по небу. Пустынные равнины по бокам от дороги затопило его блеклым свечением.

- Готов поспорить, что у парня вроде тебя, масса отличных историй в запасе. Вот скажи мне, что это ты там наигрывал, когда я тебя подобрал?

- Ах, это, — Том, кажется, смутился. Он почесал затылок и хмыкнул, — С этим, конечно, связан случай, только…

- Валяй, — нетерпеливо прервал Джим, - я уж, сколько один в дороге, не с кем поговорить, понимаешь? А тут хоть тебя послушаю.

- Ну, хорошо, — Том впустил в легкие побольше воздуху и выдохнул через нос с тихим свистом, — Где-то полгода назад, а, может, и больше, понял, что песнями и гитарой деньжат не выручишь, тогда пошел собирать хлопок. Теперь уж не вспомню, с чего именно туда… ну, да бог с ним. Работа не то чтобы тяжелая, нудная скорее. Я бы там совсем окочурился, если бы как-то раз не заметил одну девчонку. — Том замялся, — Она пела за работой. Сорвет, выковырнет, кинет в мешок, а губы все шевелятся, то зачирикает, как птичка, то замолкнет ни с того ни с сего. Волосы у нее совсем выгорели на солнце, без платка взяла за привычку ходить, рука в запястье совсем тонкая. А голос…Господи, какой голос — мякоть апельсинова… — Том мечтательно закрыл глаза, повел носом, точно снова ощутил, какой-то ему одному ведомый чарующий запах. Тут уж Джим не удержался и прыснул.

- Мякоть? Это ты хорошо придумал, да. И что с девчонкой то? Сладил ты с ней?

- Да как сказать, — Том снова почесал затылок, растянув губы в улыбке, — хорошее было время, мы с ней все вечера вместе. Она поет что-нибудь вроде колыбельной или то, чему бабка научила, а я подыгрываю. Она глядит на меня, улыбается, воротник мой поправляет. Чмокнет и упорхнет куда-нибудь. Я уж размечтался. Вот, думаю, подзаработаем, я ее отсюда увезу, будем жить вместе, семью заведем. Я уж нашел бы место, где за ее-то умение… — он запнулся.

- И что же?

- Да ничего, — Том тяжело вздохнул, улыбка медленно сползла с осунувшегося лица, — в один день, она не явилась. Я подумал, может, захворала. Как сдал собранное, сразу туда побежал, где ее семья палатку поставила. Гляжу, нет никого, пусто. Те, кто поблизости, сказали, что они вчера с места снялись, а куда никто сказать не может. Такие семьи, как ее, кочуют с места на место каждый сезон…

Джим нахмурился:

- Уехали, значит.

- Ага, но знаешь что, — Том схватил за гриф гитару и покрепче прижал ее к животу, — я с того дня эту малышку из рук не выпускал. А та мелодия, — снова стал перебирать струны тонкими пальцами, — она теперь сама собой живет, будто это не я ее придумал. Как будто она опять со мной, понимаешь, и голос ее, — музыка заструилась, как речка, мягкая, звонким смехом проникла под кожу Джима. Он сидел, уставившись на дорогу, хотя и плохо разбирал, куда едет.

- поиграй еще, — попросил он. В кабине места совсем не было, но Том вытянулся, закрыл глаза, и музыка уже не останавливалась. Джим почувствовал, как где-то бьется тарелка, и материнская ладонь тяжело опускается на его щеку. Элизабет хихикает, закрывая лицо фартуком, когда он пытается поцеловать ее в пухлые губки, от нее пахнет свежезаваренным кофе и еще чем-то неуловимо тонким. Жена опускается рядом на колени, чтобы обработать порез на ноге, она смотрит на него снизу вверх, губы растягиваются в мягкой улыбке, она шепчет: "Все хорошо, милый, потерпи еще немного»… И все это в одну чертову секунду, просачиваясь сквозь ноздри, кожу на шее, уши и прямо во внутренности. И все это один чертов парнишка, с бесконечно рыжей бородой и подрагивающими от напряжения бровями. Джим давно уже, кажется, перестал дышать. Он потонул.

Солнце стояло высоко в небе, на горизонте показались очертания города. Лиловые и вибрирующие от зноя и пыли. Когда они подкатили к забегаловке с красной обшарпанной вывеской у самого въезда в Денвер, Том попросил:

- Будь добр, тормозни здесь. Я страх, какой голодный. Дальше сам как-нибудь доберусь. Спасибо тебе.

Джим затормозил и обернулся, чтобы проститься с ним, но парнишка уже выпрыгнул из кабины и зашагал прочь с гитарой и холщовым мешком наперевес.

- Ну, прощай, Том Коллинз.

Джим хмыкнул и молча продолжил свой путь. Дорога предстояла неблизкая, пришлось сделать приличный крюк, чтобы доставить парня сюда.

Спустя много лет Джим Келли вспомнил этот случай, когда гулял по городу со своей семьей. Услышав тревожно знакомое завывание, он остановился и обернулся.

- Пойди, положи тому музыканту, — он протянул дочурке бумажный доллар. Девочка удивленно уставилась на него, но заметив серьезность в глазах отца, торопливо выхватила деньги и помчалась выполнять поручение. Джим быстро отвернулся. – Она догонит, идем, — он взял жену под руку, и они не спеша побрели дальше по улице. Тонкий, дребезжавший голос, будто бы постаревший и потерявший свою былую силу, еще долго заставлял Джима вздрагивать и хмурить брови. Жена покрепче стиснула его локоть.

+1
06:15
653
22:10
А вот понравилось)))
Зримые образы, пейзажи, портреты героев. Ясно и понятно, что шофёр и музыкант разные, как два полюса.
Джим Келли простоватый мужик, его можно назвать работяга, в уважительном смысле, встречает паренька, для которого существует другая сторона жизни. Музыка становится понятной, вызывает воспоминания и эмоции.
Мне показалось, что, пожалуй, эта часть самая главная в рассказе, кульминация. И вот тут, как мне показалась, есть слабость этого рассказа — не дотянул автор, не убедил читателя из-за маленького количества знаков, отведенного для воспоминаний Джима. и вот как раз в этой части, читатель мог понять «нутро» и душу главного героя. А пока проскользнуло мимо меня, как читателя.
Удачи.
С уважением
17:08
Рассказ хороший. Этакий поверхностный срез чувств человека, который едва не распрощался с жизнью. Тебе любой встречный, любая мелодия будут казаться чем-то спасительным. История проста. Не хватает образа девушки, которая вдохновила Тома.
Империум