Нидейла Нэльте №1

Цена

Цена
Работа №24

- Это книга потрясающая! Вы абсолютно всё продумали! – вещал ведущий, восседая на красном диванчике и сверкая острым взглядом. Клетчатый пиджачок и узкие лимонные брючки этого умника раздражали меня, но я продолжала мило улыбаться, не проявляя и толики негатива. – Дорогая, вы ведь действительно продумали всё до мелочей… Каждый момент, каждый эпизод… А какой слог! Какие детали! Всё настолько лаконично и четко!... Скажите, как вам это удалось? Нет-нет, я серьёзно! Поделитесь с нами, ведь это ваша первая книга. Можно сказать, ваш первый серьёзный писательский опыт.

Я слегка поджала губы. Ярость мешалась с горечью моей самой страшной печали. Нет, я не должна вскипать. Не сейчас. Я прикрыла глаза, кинув кроткий взгляд в сторону зрителей, с замиранием сердца и трепетным дыханием ожидающих моего ответа, ещё шире улыбнулась и снова посмотрела на журналиста. На журналиста. Да, вот на этого сладкого журналиста. Такого вот – с иголочки, аккуратного, циничного, хваткого, холёненького. Они все такие, эти журналисты. Все любят себя и свою долбанную работу больше, чем весь мир. СМИ правят всем, говорят они.

«Любой писатель может стать журналистом, но не всякий журналист может стать писателем», - утверждают эти умнички.

А я вот стала писателем, хотя за двадцать пять лет моей жизни мне так и не удалось стать журналистом, а я, признаться, первые лет пятнадцать к этому очень стремилась. Мол, эта профессия такая творческая, такая занимательная, такая классная.

И вот теперь он сидит, скрывая зависть в своих маленьких чёрных глазках за присыпочкой цинизма и пафоса, и спрашивает, как я, дурочка с переулочка, не поступившая три раза на журфак, обывательница, пишущая дешевые описания косметической продукции на сайты мелких компаний, нейтральный автор-участник интернет сайтов-самиздатов вдруг, чёрт подери, стала известным на весь мир писателем? Писателем с одной единственной книгой, которая ничто не более чем обычный любовный роман в научно-фантастическом жанре.

Глупо, да?

И роман, и жанр моего романа, и я, и этот журналист. И вообще вся ситуация донельзя глупая.

Я опустила взгляд на своё чёрное, как ночь атласное платье, на котором мои ярко-красные ногти горели крошечными аленькими цветочками. Вы хотите знать, как мне удалось написать эту книгу? Мои зубы почти скрипнули под жеманной улыбкой, которую я сейчас дарила всем этим телекамерам, зрителям, журналистам, и я даже почти задрожала.

Я вам всё расскажу.

У меня за душой никогда ничего не было, исключая гору идей, нехватку времени, головную боль от разрывающих голову сюжетов и слишком быструю утомляемость из-за постоянной нагрузки – рабочей, домашней, творческой.

Сейчас вот все шерстят и пишут мою биографию, а в ней ничего особенного-то и нет. Училась в школе на средненькие оценки и сама всегда была середнячок, росла в семье с сестрёнками и братишками, училась в школе. Писала, придумывала. Придумывала, писала...

Я всё время что-то писала. Вот честно, сколько себя помню.

Дурацкие истории по мотивам известных фильмов, маленькие рассказы о героях, которых увидела в сюжетах картин, пестрящих в галереях, книги о красивых дамах в шелковых платьях, отдающих свои драгоценные серьги своим любовникам, повести о нищенках в холщёвых одеждах, что просили милостыню у господ холодными ночами...

Я всё писала и писала.

Я бы не смогла писать только для себя. Никогда. Нет-нет, я писала для себя, но меня словно яд гремучей змеи душил яд тщеславия – покажи другим то, что пишешь.

«Мол, ну чего ты, покажи, и они обязательно оценят, почитают. Зачем тебе в стол писать?» - вкрадчиво говорил мне яд.

Я показывала, но толку от этого было мало. Читателей у меня было мало, внимания к моему творчеству и хороших отзывов на него тоже.

В общем-то, в масштабе большинства – всем было абсолютно всё равно.

В конце школы я решила поступать на журфак. Родители были так рады, так воодушевлены этой идеей, что я готова была плакать от счастья – мне было по-настоящему приятно, что меня в чём-то ТАК поддерживали родные.

И вот я поставила себе цель – стать журналистом. Чуть позже рыдала, что всё везде куплено и все места уже расписаны, когда не поступила первый раз.

Я говорила, что когда-нибудь добьюсь своего, когда пыталась поступить второй раз.

Подумала, мол, ещё одна попытка, в общем-то, не пытка, когда подавала документы в третий раз.

Не вышло. Тогда я махнула рукой на это дело, пожав плечами и всеми силами стараясь не расстраиваться – всё равно у меня не клеилось с газетами и творческими публикациями. Более того, для журналиста у меня был совсем не тот характер. Скажем, наглой я не была, а там это требовалось и всё тут.

Спустя несколько лет я закончила факультет психологии. Это было отличное образование, и я была счастлива, что получила его. Вот только писать я всё так же продолжала. О людях с букетами цветов, которые сидели в вечерних сумерках под фонарями, стилизованными под старину. О барышнях, бегающих из университетов в клубы, а из клубов, мчащихся в загородные поместья и прыгающие в бассейны богатых олигархов... Я писала о бедных и самых добросердечных на свете людях, которые танцевали под проливным дождём и всегда делали что-нибудь хорошее.

Я участвовала в конкурсах рассказов. Отсылала книги в издательства. Пыталась найти знакомых в каких-то агентствах, помогающих пристраивать рукописи, но всё всегда упиралось в одни и те же сценарии – отказ, полное равнодушие, прохладное презрение и усталое фырканье.

Как-то раз по просьбе моих редких читателей и некоторых из моих друзей я решила закончить одну свою старую работу, которую когда-то начала писать, а потом забросила. Работа как по мне была не очень удачной, но читатели усердно интересовались её окончанием.

Честно говоря, меня не очень вдохновляла идея браться за этот труд, который я, мягко говоря, не очень любила и от которого порядком устала ещё в более давние времена, но как-то и правда всё это нехорошо выходило по отношению к людям, поэтому я пообещала, что закончу эту работу и читателям, и себе.

В это время в моей жизни многое менялось – я выходила замуж. Я выходила замуж за человека старше меня на несколько лет, за умного, мужественного, властного и харизматичного мужчину. Он был прекрасен, и мы любили друг друга.

Я знала, что мой будущий муж делал какой-то невероятный творческий проект, которому он посвятил уже не первые десять лет своей жизни и над которым тщательно работал. Несмотря на то, что объем работы был колоссален, а времени на проект должен был уйти ещё целый вагон, муж продолжал усердно трудиться над тем, что задумал. Я не буду говорить об этом проекте в подробностях. Скажу только одно – это был архитектурный проект, который сделал его известным на весь мир меньше года назад.

И вот, когда мы поженились, я как раз по своему горячему обещанию читателям все ещё писала эту самую нелюбимую мной работу, каждый день вкладываясь в неё всё больше и мечтая побыстрее её закончить.

В те дни мы с мужем жили загородом в большом старом доме, где оба занимались своим творчеством с переменным успехом между работой, семейной жизнью, путешествиями и прочими делами.

Тогда я цвела от вдохновения. Я любила, и была счастлива. В моей голове роилась тысяча сюжетов, и я старалась изо всех сил побыстрее закончить текст, который уже ненавидела, когда вдруг муж мне сказал кое-что необычное.

«Я хочу, чтобы ты знала цену своему труду и своему времени, потраченному на это труд, - сказал он мне, указывая мне на многочисленные файлы, открытые в моём ноутбуке. – Ты зря его ненавидишь».

Он сказал это, мягко усмехнулся и коснулся моих волос. Наслаждаясь этой нежностью, я улыбнулась ему в ответ.

«И как же я узнаю эту цену?» - спросила я у него в те сладкие минуты.

Тогда, несмотря на всё тепло того момента, его взгляд стал холодным, а голос серьёзным.

«Ты не закончишь свою работу, которую делаешь только ради своих читателей, прежде чем я закончу свой проект».

Это была вроде как шутка, но я почему-то ощутила прилив страха. Муж говорил это так, словно бы его слова были вполне серьёзными. К слову, проект он планировал закончить не меньше чем через десять лет.

И самым страшным в его странных словах было то, что он добавил уже позже.

«Помни, ты не только не закончишь свою работу раньше нужного времени, но и не сможешь начать писать никакой другой текст».

Помню, с каким сомнением в тот час я посмотрела на свой ноутбук. До конца моей работы оставалось несколько глав. Я ведь так торопилась, горела, выгорала... Было бы ужасно, если бы всё так и произошло.

Конечно же, я подумала, что муж так шутит. Я так крепко обняла его, и он так упоительно меня поцеловал, что я тут же выбросила эту дурацкую сцену из головы.

Но он не врал и не шутил. Я кричала, рыдала, плакала… Умоляла его сказать мне, что со мной происходит, и как ему удалось сделать то, что он сделал… Ведь я действительно не могла писать ничего, кроме того самого ненавистного мной текста...

Я рыдала у него на плече, каждый раз задавая один и тот же вопрос, но каждый раз он мне повторял:

«Цену, помнишь? Я хочу, чтобы ты знала цену».

Я смирилась с происходящим через какое-то долгое время. Я и правда не могла начать писать другой текст – мои пальцы меня не слушались, мне не внимало моё воображение, я даже видела с трудом. Я могла писать только тот текст, который планировала дописать давным-давно. Я не могла не думать о нём, не могла забыть о том, что пишу…. Я закончила свою работу со слезами боли, с душащей меня тошнотой от тех отточенных слов, предложений и деталей, которые я больше не могла видеть.

Я столько раз умирала в течение этих лет, но всё же снова бралась за работу. Я не могла оставить её и снова к ней возвращалась. Я с жадностью и скорбью смотрела на книги в нашей библиотеке, в агонии прочитывала всё, что могла прочитать и мучилась от того, что мне нельзя было написать ничего из того, о чём я мечтала когда-то написать.

Но час пришёл.

Я закончила текст. Прописала каждый эпизод, подчеркнула каждую деталь так, что она никогда бы не показалась лишней или ненужной в этом сюжете. Я слила всё в одно, досконально погрузившись в своё произведение – от истории мира и судьбы самого далёкого персонажа до причины каждого незначительного события, до каждой секунды, до мельчайшей черточки.

Десять месяцев назад мой муж закончил свой проект. Свою работу я закончила днём позже. Я всего лишь отправила работу тем, кто её ждал. Тогда у меня не было сил ни на что более, но мне казалось, что я выбралась из тюрьмы. Я вспоминала те дни, когда я так спешила закончить мой труд десять лет назад, думала, что наконец-то освобожусь от гнёта своей работы и почувствую вкус свободы. Но нет, тогда бы я не почувствовала даже его привкус.

Теперь же я понимаю, что у меня уже давно нет никакой свободы.

Через три месяца после бурного обсуждения моей работы в сети, я уже подписывала свои книги в одном из самых больших книжных магазинов города, разговаривала с гламурными писаками на каких-то встречах и давала интервью.

И вот теперь вы все, журналисты, зрители, читатели, спрашиваете у меня, КАК мне это удалось?

Если бы вы видели мои костлявые и замерзшие пальцы в середине тех лет, когда я застряла в оковах того страшного испытания, вам было бы страшно сейчас задавать мне этот вопрос. Вы не знаете, какие кошмары мне снились. Вы не знаете, где я была эти годы. И какой тяжелой оказалась цена моей нелюбимой работы…

Вы просто не знаете через что я прошла.

Но когда-нибудь я вам всё расскажу. Если мне удастся…

- Это мой личный творческий секрет, - мило улыбаясь, ответила я.

Я поймала взгляд моего мужа, который сидел в самом центре пятого ряда рядом с моими родителями. Даже сейчас я чувствовала холод его взгляда, достающего до самого донышка моей души. Я не должна была говорить правду. Он знал, что я не скажу.

- Вы, наверное, очень любите свою книгу, да? – усмехаясь, сказал журналист, поправляя свои прямоугольные очки.

Я снова посмотрела на своего мужа, сидящего в зале. Он тонко улыбнулся мне, и я почувствовала, в ужасе сжимается моё сердце. Я должна попробовать.

- Нет, я ненавижу свою книгу, - просто ответила я.

+1
408
02:06
+1
«Це не она»: конфуз в брачную ночь.
19:57
+2
эти умнички. повтор
чем обычный любовный роман в научно-фантастическом жанре. знаю, знаю, где в цене подобные опусы
слишком много «я»
опять рассказ-блеклая тень
и где тут фантастика?
19:29
+1
Вот он — идеальный рассказ! Произведение цельное, всё действо в скобках одного интервью. Герои яркие, выпуклые, даже цвет платья играет на раскрытие образа: красные ноготки на чёрном атласе — злость и горечь. Красиво, эмоционально, стильно! Автору аплодисменты!
19:39
+2
будем почитать!
amd
20:31
+1
Фантастики мало и причины событий не ясны. Кто был этот муж, как и почему это произошло? Нет развязки.
Сама главная героиня не вызывает симпатии: отношение к людям с презрением, циничность, высокомерие и жалость к себе – всё в одном флаконе. У неё нет желания понимать людей, что само по себя странно, ведь ГГ писала о любви, а значит изучение характеров через наблюдение и общение должно было стать её главной целью.

Клетчатый пиджачок и узкие лимонные брючки этого умника раздражали меня, но я продолжала мило улыбаться, не проявляя и толики негатива…
… Такого вот – с иголочки, аккуратного, циничного, хваткого, холёненького. Они все такие, эти журналисты. Все любят себя и свою долбанную работу больше, чем весь мир…
… разговаривала с гламурными писаками на каких-то встречах и давала интервью....


Не понравилось главным образом то, что ГГ выходит из ситуации некой страдалицей: «всё всегда упиралось в одни и те же сценарии – отказ, полное равнодушие, прохладное презрение и усталое фырканье». Она видит себя жертвой «проклятия» мужа, хотя само её надменное отношение к окружающему миру, собственно, и определило в ней «чужака».
Название рассказа «Цена» очень символично. Это наказание самовлюбленной барышни, которая даже после 10 лет «напрасных страданий» так и не вынесла для себя и мизерного урока. Никакого развития в ГГ не происходит – она продолжает смотреть на мир свысока.
Загрузка...
Илона Левина №2