Нидейла Нэльте №1

Graphomania Гельвецкого

Graphomania Гельвецкого
Работа № 71

Профессор сидел за огромным письменным столом, повернувшись вполоборота. Он смотрел куда-то пустым взглядом, погруженный в омут своих профессорских мыслей. Разговор не клеился. Я тактично молчал, ожидая, когда научное светило «выглянет из-за туч».

– В общем, как было сказано… – неуверенно произнёс он. – Ваш племянник прошёл полный курс лечения. Двадцать пять сеансов интенсивной психотерапии…

– Всё это я уже слышал. Нельзя ли ближе к делу?

– Что ж, извольте, – кажется, профессор размяк. – У него была graphomania средней степени тяжести. Поспособствовали, в основном, литературные предпочтения целиком и полностью обращённые к фантастике. Не самой лучшей, замечу. Ну, и переходный возраст сказался... кх-м…

Профессор откашлялся и затем продолжил:

– Когда graphomania начала менять его сознание, ваш племянник, простите мне анахронизм, взялся за перо. Он неосознанно стал копировать сюжеты и героев прочитанных книг. А вот то, что происходит с «графоманами» дальше, трудно объяснить. Упрощая всё до безобразия – процесс написания текстов стимулирует выработку особой психической энергии, с помощью которой «графоман» создаёт в голове выбранного объекта, так называемого «читателя», иллюзию. Внутри своего сознания, «читатель» становится героем пишущегося в данный момент опуса, причём далеко не всегда это сознавая. Мир произведения воспринимается как единственная объективная реальность. Умирая в образе вымышленного персонажа, человек умирает физически.

– Но…

– Graphomania вашего племянника, к счастью, не привела к тяжёлым последствиям.

– Но его родители…

– Он знает. Их курс реабилитации почти закончен.

Профессор развернул стул и потянулся к допотопному телефону, набирая короткий номер.

– Эллочка!.. Будьте добры – приведите Гельвецкого из четвёртой палаты. Да! Разумеется, с вещами!.. – профессор положил трубку, как бы, между прочим, сообщая мне: – То, что происходило с вашим племянником, воспринимается им как нечто обыденное, если вы меня поняли. Поэтому будьте аккуратны…

Буквально через минуту, в дверь постучали. Поправив пенсне, профессор крикнул:

– Войдите!

На пороге появилась курносая особа бальзаковского возраста. Надо полагать – Эллочка. Следом за ней, поправляя рюкзак на спине, протиснулся Гельвецкий-младший – сын моей многострадальной сестры. Эллочка, молча, положила на стол бумаги и вышла, не сказав «железно, парниша!».

– Ну-с, дорогой друг, – сказал профессор, обращаясь к Гельвецкому. – Тебя выписывают. Сейчас дядя заполнит кое-какие бумаги, и вы отправитесь домой! Превосходно, не правда ли?

Гельвецкий-младший промолчал, угрюмо разглядывая жёлтые пятна на потолке. Перевоплощение в добренького Айболита он явно не оценил. Профессора это, впрочем, не смутило. Он отложил в сторону пару листов, а на остальных велел мне расписаться. Покончив с формальностями, профессор, что называется, сломал шаблон. Поднявшись со стула, он проводил нас до самой двери и даже протянул свою морщинистую ладонь на прощание. Рукопожатие у него оказалось не по-старчески крепким.

***

С парковки я выруливал сам. Не доверяю это дело электронике. Мало ли…

И только когда серое здание клиники скрылось за поворотом, я включил автопилот, краем глаза наблюдая за трассой по которой тащились тяжёлые грузовики.

В салоне пахло лавандой. Гельвецкий-младший, развалившись на заднем сиденье, сосредоточенно тыкал пальцем в экран ультратонкого планшета.

– Что делаешь? – самым непринуждённым тоном осведомился я, чтобы разрушить стену молчания, воздвигнутую ещё в кабинете профессора.

– Участвую в конкурсе, – ответил племянник, и, предвидя мой следующий вопрос, пояснил. – «Энгри вордс».

Название меня смутило. Я «погуглил» через бортовой компьютер и немедленно получил результат: ««Angrywords» – международный онлайн-конкурс для молодых фантастов. Никаких рамок в виде ограничений по тематике или объёму произведения. Единственное условие – текст пишется в режиме реального времени через сервис «Angry writer». Несмотря на «провокационное» название, «сердитых слов» организаторы не приветствуют. Название является аллюзией на популярную некогда серию игр…».Ясно. Я промотал ползунок до конца, но дальше были лишь баннеры с дрянной рекламой…

– И как? Получается?

– Да как сказать, – пробормотал Гельвецкий. – Не просто, конечно. Но зато целиком сосредотачиваешься на работе. Чувствуешь себя настоящим писателем… – он поймал мой настороженный взгляд. – Не напрягайся, дядя. Меня вылечили. Это просто текст на экране.

– Ладно, – согласился я. – А, ты… э-э… не врёшь?

– Не знаю, не знаю… – хмыкнул племянник, но тут же посерьёзнел. – Как родители?

– Да ничего. Всё нормально. У них был нервный шок, или как там это называется, в общем, скоро увидитесь. Не вини себя.

– Профессор то же самое… – не договорил Гельвецкий-младший, натянув скорбную мину.

Поборов в себе первобытное желание по-отечески сжать его плечо и сказать «крепись…», я откинулся в кресле, намереваясь вздремнуть. Из динамиков полилась убаюкивающая музыка. Так держать, бортовой компьютер. Путь не близкий…

***

– …назови своё имя, чужеземец, прежде чем окажешься в чертогах Ада! – пророкотал трубный глас.

– Аз есмь раб Божий, – сказал я и достал противотанковый гранатомёт.

Так! Стоп!.. Я стою посреди какого-то готического собора в драном зипуне, да ещё и с «РПГ-18» за плечом…

На стенах, искрясь, чадят факелы. Под сводами тёмного храма парит Страж Ночи. Его чёрная мантия развивается подобно «Весёлому Роджеру» на пиратском галеоне. Нечеловеческие, кроваво-красные глаза раскрыты в вечном поиске грешных душ…

Я вскинул «РПГ-18» и выстрелил. Прочертив дымный след, граната угодила прямиком в левитирующую тварь. Громыхнуло. Поджаренный страж спикировал в раструб гигантского органа.

Враг повержен, но путь продолжается…

Выкинув отстрелянный тубус, я, наконец, занялся рефлексией. Что мы имеем? Банальный антураж, картонных персонажей и явный рассинхрон со здравой логикой. Выводы?..

От выводов захотелось лезть на стену без всякой левитации. Если по порядку: Гельвецкого не вылечили; участвуя в дебильном конкурсе, он, нарочно или нет, завладел во сне моим сознанием; теперь я существую внутри его графоманского опуса и подчиняюсь законам выдуманного мира; а вот как из него выбраться – понятия не имею…

Одно радует – я себя сознаю…

Монолитные двери распахнулись, и порыв ветра задул факелы. Снаружи светит яркое солнце. Обманчивое затишье…

Против воли, меня вытолкнуло на улицу. Я стоял посреди средневекового рынка, окружённый пёстрой толпой торговцев и безликих покупателей. Почти всё было каким-то размытым и ненастоящим, только лавка оружейника выглядела функционирующей.

– Приветствую тебя… э-э, свет очей моих… нет, не то. В общем, с чем пожаловал сталкер?

– Наверное, мне нужно оружие, – подойдя ближе, произнёс я. – Хорошее оружие.

– А одежда и мотоцикл тебе не требуются? – лениво парировал рыжий детина. – Видали тут терминаторов и покруче.

– Чего?!.. А вообще-то… неплохо бы.

– Ясно, – устало вздохнул оружейник и вывалил на прилавок бесформенную груду товаров. – Бронежилет 4-го класса защиты, по ГОСТу, заметь. Автомат Калашникова «АК-12» с барабанным магазином на 95 патронов, калибр 5,45х39 миллиметров, темп стрельбы…

– Завязывай! – оборвал я его. – Сколько за всё?

– С учётом боекомплекта… всё, что у тебя есть.

– А разве у меня что-то есть?

Оружейник ткнул пальцем, указывая на кошелёк, который, оказывается, всё это время висел на поясе. Ладно, не буду париться. Я ведь герой тупой писанины Гельвецкого-младшего.

Оружейник, ухмыляясь, сграбастал золотые монеты и пробил чек. Пока я скидывал пропахший порохом зипун и облачался в броник, рыжебородый что-то затеял. Он проделывал странные манипуляции с чеком, сгибая его так и сяк, при этом нашёптывая варварскую абракадабру. Я приблизился, заинтригованный и увидел в его раскрытых ладонях оригами – бумажного слона. Оружейник вышел из-за прилавка и бережно положил его под ноги:

– Первому игроку приготовиться…

– Ась?! – удивился я, отметив, что прогулка в зипуне плохо повлияла на речевой аппарат.

– Не важно.

Оружейник досадливо махнул рукой и в то же мгновение бумажный слон зашевелился и стал расти как на дрожжах, обретая жизнь. Появился скелет, мышцы, органы, кожа, бивни…

Передо мной грозно возвышался боевой слон. Серая громада, надвигаясь, пронзительно затрубила. Я понял, что не успею…

– Нервы шалят? – раздалось где-то в районе хобота.

– Простите?..

– Объясни этому дятлу чё почём, – сказал слон, обращаясь к хозяину.

– Это Бумажный Слон, – пояснил мне оружейник. – Проводник между мирами и пространствами, прошлым и будущим…

– Не закинешь в XXII век по знакомству? – спросил я у слона.

– Ага, – Слон наклонил голову, будто сверяясь с часами. – В Полдень устроит?

– Какой начитанный Слон… – пробормотал я.

– Стругацких он уважает, – кивнул оружейник. – А кроме шуток, скидывай броник и «калаш» если не хочешь прозябать здесь до конца времён.

– Что за разводка?! – раздался мой отчаянный вопль, прежде чем мощный хобот схватил меня.

Слон парой резких движений сорвал бронежилет и «АК-12»:

– Я такого не перевариваю. Пошлю почтой.

– Стой-стой-стой… погоди!!!

Глухой к мольбам, слон поднял меня вверх и открыл жадную пасть. Я с ужасом понял, что Бумажный Слон собирается употребить меня будто гроздь фиников. И он сделал это, ни секунды не колеблясь. «Пока слоны в оффлайне, мир держится на черепахах» – последнее, что я услышал, прежде чем утонул в непроглядной тьме…

***

Хотел бы я очнуться в своей машине. Да видно не судьба…

Пространственно-временной переход прошёл неудачно, как говаривал… не помню кто.

Я огляделся. Вокруг лишь безжизненная пустыня и свинцовое серое небо над головой. Слона и след простыл. Зачерпнув горсть песка, я медленно просеял его сквозь пальцы. Наверное, сейчас мне надо было подумать о чём-нибудь возвышенно-грустном вроде тленности бытия или хотя бы повторить термины из курса физики «7-11». Но ничего такого на ум не пришло. Вместо этого, повинуясь шестому чувству, я попятился на пару шагов. И, как оказалось, вовремя. Откуда-то сверху упал крепкий на вид деревянный ящик. Неожиданно легко сняв крышку, я обнаружил купленный недавно (или давно?) бронежилет и «АК-12», правда, без запасных магазинов. На дне покоилась записка: «Доброго времени суток. Слон».

– Юморист х-х… с хоботом, – довольно пробурчал я, вооружаясь.

За этим занятием меня и застал незнакомец, бесшумно подобравшийся сзади. В руке он держал шестизарядный «Магнум».

– Меня зовут Гарри.

– В таком случае… – я выдержал театральную паузу. – Ты очень Грязный Гарри.

Гарри шутку явно не оценил и с сомнением отряхнул свой пиджак.

– Ты должен идти со мной, – сказал он. – Времени мало.

Я ощутил острую потребность пойти с этим странным типом…

Пока мы топали по песчаной дороге, Гарри рассказал проникновенную историю о городке под названием Слоноводск (без бумажного товарища тут не обошлось), в котором обосновалась банда Заводного Джо. Бандиты установили на Главной площади виселицу и сегодня перевешают всех жителей от мала до велика…

Я не стал допытываться, зачем всё это нужно Заводному Джо, а поинтересовался лишь:

– Причём тут я?

– Среди старожилов бытует легенда, – с готовностью начал Гарри. – Что однажды, над городом нависнет смертельная угроза. Но придёт Человек-с-Неба, который спасёт всех. И в руках он будет держать оружие невиданной скорострельности – 650 выстрелов в минуту, прицельной дальностью 1000 метров и…

– Спокойно, – сказал я. – Вдох-выдох. А теперь скажи, с чего ты решил, что мой «калаш» то самое «невиданной скорострельности»?

– Ну-у, – приосанился Гарри. – У меня глаз намётанный. Чай, не лаптем щи хлебаем…

К вечеру мы достигли города Слоноводска, вблизи напоминающего склад подержанных двухэтажных сараев. Гарри остановился и долго принюхивался. Наконец он сообщил:

– Поторопись. У них всё готово. Заводной Джо скоро появится. Я делаю ноги.

– А как же твой «Магнум»? Разве ты не пойдёшь со мной?

– «Магнум» – для солидности, в нём нет патронов. А чистому Гарри незачем участвовать в Большой Стирке… – донёсся его голос уже с соседней улицы.

Я передёрнул затвор и двинулся туда где, по моим расчётам, была Главная площадь. И я не ошибся. Посреди огромного пустыря действительно стоял помост с верёвкой на перекладине. Рядом сгрудились понурые горожане и восемь омерзительных бандитов с новенькими «Винчестерами». Заводного Джо я вычислил без труда – его движения были резкими и дёрганными, словно кто-то поворачивал невидимый ключ, взводя пружину. Лицо его было скрыто широкополой шляпой.

Джо, вздрагивая, прошёлся вдоль шеренги пленников и выбрал одного – толстяка в кожаном фартуке. Двое бандитов схватили несчастного и, с видимым усилием, затащили его на помост. Тот, который был справа, попытался накинуть петлю ему на шею, но что-то пошло не так.

– Дик, – сипло выдавил правый. – Она развязалась…

– Кто? – удивился левый.

– Петля…

Заводной Джо бешено передёрнул плечами и вихрем взлетел на помост:

– Кретины!!! Вам такой пустяк нельзя доверить!.. А ну завязывайте по новой!

Пока тот, кого звали Диком пыхтел и обливался потом, пытаясь затянуть узел, Заводной Джо ходил вокруг да приговаривал:

– Остолопы! Это вам не галстук, это – целая наука! Бездари!

Пора. Вскинув автомат, под удивлённо-радостный гомон жителей Слоноводска, я вышел на середину Главной площади и выкрикнул, стараясь быть громогласным:

– Бросай оружие, Джо! Сегодня никто не умрёт!..

– Чёрта с два! – визгливо ответил Заводной Джо. – Даже ты не спасёшь этот затхлый городишко! Стреляйте же в него, черти!

Раздался выстрел из «Винчестера». В грудь врезался кусочек свинца. Я почувствовал сильный удар, но понял – бронепластина выдержала. И тогда, с чистой совестью, открыл ответный огонь. Как это водится в боевой фантастике, очередью от бедра, срезаю пятёрку врагов, стоявших рядом с пленниками. Перекатившись, я прострочил Дика и его безымянного напарника. Обливаясь кровью, они медленно упали в дорожную пыль.

Заводной Джо, поняв, что ему ничего хорошего не светит, с завидной ловкостью выхватил из поясной кобуры револьвер. Воронёный ствол упёрся в затылок зажмурившегося от страха толстяка.

– Ещё шаг и он – труп! – предупредил Джо.

– Переговоры? – миролюбиво предложил я.

Заводной Джо не ответил. Держа на мушке толстяка в фартуке, он, свободной рукой, вынул из-за пазухи продолговатую колбу и поднёс её ко рту.

– Прошшайтес ж жызню, жалкие люжишки!.. – прошипел он, впишись зубами в пробку. – Шэчас вы узрыце гыену огниную!

– Не в мою смену! – раздалось из пустоты.

За спиной Джо разверзся портал. Оттуда, преодолев волнистую рябь, высунулся знакомый мне хобот. Он обвил руку Заводного Джо и выдернул из неё склянку с неизвестной гадостью. На несколько секунд хобот скрылся, а затем Слон появился целиком, хлёстким ударом выбив револьвер из другой руки Джо…

Я был уже тут как тут. Оттолкнул толстяка в фартуке и скрутил Заводного Джо, прежде угостив его ударом приклада.

– Эта ышо ни канэц… – пообещал Джо и выплюнул пробку. – Я ещё вернусь…

– Сомневаюсь, – парировал Слон и съел Заводного Джо.

Вернее так могло показаться. Уж я-то знал, что произойдёт с ним в межпространственном желудке. Слон понимающе улыбнулся и сказал, обращаясь ко мне:

– Сон разума рождает чудовищ...

***

…Как ошпаренный, я подскочил на диване и понял, что нахожусь у себя дома. В гостиной. Рядом, на тумбочке, валяется книга – «Антология нашей фантастики». Между сотой и сто первой страницей лежит закладка-оригами – бумажный слон. Рассказ, на котором я остановился, называется «Другой Мир, или возвращение Заводного Джо». Я с облегчением вздохнул и, открыв

окно, швырнул туда «Антологию»…

***

Что это сейчас было, а? Меня будто заморозили как кусок мяса, а потом быстренько разогрели…

Я определённо у себя дома, вот только не в гостиной, а на кухне. В замершей руке я держу кружку кофе. Отхлебнул. Холодный. Ледяной просто. Я недоумённо огляделся и наткнулся на виноватую рожицу племянника, выглядывающего из-за двери.

– Жду объяснений, – произнёс я тем безапелляционным тоном, от которого Гельвецкий-младший всегда робеет и выкладывает только чистую правду и ничего кроме.

– Я тут рассказик писал, ма-а-аленький такой… ну фантастический. Как бы от твоего лица, и как бы про себя немного. И… и… включил нечаянно «текстовый визуализатор». Вот.

– О, боги… – картинно покачал я головой. – А мне он… ма-а-леньким таким, совсем не показался. Скорее бы уж родители твои с Марса вернулись.

Мы помолчали. Я заново включил кофейный автомат, поудобнее усаживаясь на стуле.

– А вообще, огрехов в твоём рассказе много. Много. И герои какие-то невыразительные, и я у тебя получился идиотом клиническим. Один Слон, пожалуй, удался. Да. А логика хромает, и в салоне машины почему-то лавандой несёт. У меня же на неё аллергия. Апчхи!.. – я промокнул нос платком. – Финал скомканный, и банальный донельзя. Вроде бы всё развивалось, потом – бах! Проснулся. Типа почитал «нашу фантастику» и приснилась такая вот фигня. Может у тебя и правда… как там её… graphomania?

– Прости. Я нечаянно. А… хочешь, напишу тебе рассказик про отпуск? Солнце там, море, пляж, женщины…

– Но-но, Гельвецкий! Мал ещё больно.

– …и ты, дядя. Загорелый, в «гавайке». Хочешь?

– Хочешь-хочешь… и так уже дальше некуда. Хотя… про отпуск, говоришь? Солнце, море?

– Именно.

– Уговорил. Тащи свой «текстовый визуализатор»!..

Гельвецкий-младший дематериализовался с кухни, и где-то в глубине квартиры послышалась энергичная возня. Просигналил кофейный автомат. Я взял кружку и с наслаждением вдохнул аромат свежего дымящегося капучино…

***

– Дядя!

– Чего?.. – недовольно пробормотал я, разлепив веки.

– Я всё приготовил, а ты уснул.

– Точно… старею, наверное. И кофе опять остыл. Но это не главное. Теперь слушай внимательно. Рассказ начнёшь стандартно – кофе, чайки…

– Какой ещё кофе? Море может?

– Не перебивай! Именно кофе. Горячий. И чтобы никакой фантастики…

Июль 2018 

+3
555
11:22
-1
омут своих профессорских мыслей.
литературные предпочтения зпт
курносая особа бальзаковского возраста что за возраст такой? а павликморозовский бывает возраст?
И только когда серое здание клиники скрылось за поворотом, я включил автопилот
».Ясно. пробел потеряли
скидывай броник и «калаш» зпт
собирается употребить меня зпт
сон разума порождает чудовищ Бумажных слонов
ну и что это? автор типа посмеялся над конкурсом, поржал над клубом. фантастика где?
юморески и фельетоны все-таки по другому ведомству
"— Только не надо стрелять в люстру, это лишнее." © smile
«Бальзаковский возраст — женщина в возрасте от 30 до 40 лет (шутл.-ирон., иносказательно). Современное понимание термина, происходящее от романа Оноре де Бальзака» (Википедия)
я читал Бальзака…
«Признавшись в своей слабости, человек становится сильнее» © (Оноре де Бальзак)
верите, мне он ни в чем не признавался blush
«Признание — это то, что отличает победу от поражения» © (Элизабет Слоун) wink
что за Слоун такой? из наших?
"— Половина моя, половина наша!"© (О. Бендер)
скажите, Ося, а Костромина Вы еще не цитируете?
" — Не прокатило..." © (В. Костромин, «700 граней»)
blush читали «грани»?
"— Я не хирург, я невропатолог, я психиатр. Я изучаю души своих пациентов" © wink
"— Ну, пока! Пишите письма!.." © sos
«Писем не ждите, читайте в газете» © В. Костромин («Крестьянские дети», «Наследники Мишки Квакина»)
«В газетах нет ни слова правды. Потому то их и читают» © (Бенджамин Дизраэли)
знал я одного Дизраэли, но он бухал в перерывах между речами
знал я одного Дизраэли

bravo Бенджамин Дизраэли, родился: 21 декабря 1804. Умер: 19 апреля 1881.
во, он самый
"— Я человек завистливый, но тут завидовать нечему" © unknown
15:52
+1
соглашусь
16:44
+1
«текстовый визуализатор» — вот же где фантастика. Пока. Слава богу!
Ну, ко времени изобретения, надеюсь, установят защиту от "graphomani".
Ну а почему не быть сатире в фантастическом конкурсе? Фантастика присутствует. Юмор/сатира тоже. Герои совершают специфические переходы через **пу слона бумажного? Ха-ха! Ну так что? Это же конкурс. Который войдет в антологию Нашей фантастики. Что натекстили, то и визуализируем. laugh
Такие работы, как правило не проходят далеко, а я бы создал отдельный сборничек ироничной фантастики БС. Плюс заслуженный.
18:53
+1
Забавный рассказ.
Гость
07:12
-1
Мило, но «затрепано» начиная с «Омон-Ра.»
Загрузка...
Илона Левина №1