Эрато Нуар №1

Экскурсия

Экскурсия
Работа №232

Помнится, я шел на день рождения внучки. Задержавшись на работе, я опаздывал и приходилось чуть не бегом обгонять людей одного за другим. Оставив далеко позади момент, когда начинается жжение в икрах, я мельком взглянул на часы и ободрился – успеваю!

Вдруг, резкая боль в груди. Проникнув ножом, она сковала все движения. Дальше идти невозможно, сначала надо прийти в себя. Воздух, как битое стекло, резал горло и отказывался делиться жизнью. Сейчас бы, только вдохнуть. Один вдох, и ладно, если немного опоздаю на праздник.

Опадая, я прислонился к грязной стене. Только она и оказалась рядом. Оживленная улица нисколько не изменилась, мимо шли люди, не обращая внимания. Видимо они тоже куда-то спешат.

Боль слева, сменилась головокружением. Все вокруг потеряло форму. Даже праздник внучки, казалось, стал мутным и всё дальше отдалялся. Глаза еще жадно хватали свет, когда легкие перестали работать. Воздух мне больше не нужен. Все становилось все темнее и темнее, пока только и не осталось, что тьма.

*

Очнулся я от чувства падения. Удар смягчил какой-то бедолага. Это был старичок, хотя похоже он не один лежал там подо мной. Я быстро отполз в сторону. Инстинкт не подвел. Через секунду из трубы в потолке вылетел еще один человек. Треск костей, стоны вокруг сбивали с толку. Я посмотрел на свою руку, кисть была сломана. На фоне всего остального, это показалось мелочью. Полностью выпрямившись, я осмотрелся. Светлое помещение без окон, с белыми стенами. Бах! В кучу упала старая женщина. Круглая как шар, она, словно кегли, раскидала кучу людей под собой.

Помещение было огромным, с футбольное поле. Я двинулся подальше от этой ужасной трубы, по пути обнаружив, что кисть срослась. За спиной продолжали падать люди, но их стоны мне были слышны всё хуже. Впереди толпился народ, и я хотел узнать почему.

Чем ближе к толпе, тем громче галдеж, казалось люди говорили все разом. Из обрывков фраз удалось понять, только, что какая-то дверь должна открыться. Какая дверь? Все вокруг выглядело монолитным. Я толкнул в спину мужичка. Он не отреагировал, и я толкнул сильнее. Нехотя повернувшись, он стал смотреть на меня как неживой. Впалые глаза, торчащие ребра, вздутый живот. Тут же забыв, что хотел спросить, я просто стоял не шевелясь. Немая сцена длилась не долго, и мужик отвернулся.

*

Комната наполнилась. Мы больше походили на воду, чем на людей. Вон труба, а из нее набирается эта мерзкая ванна. Вот-вот будем вставать друг другу на головы. Прижавшись вплотную к соседям, я немного успокоился, пусть и были все чужими и жуткими.

Мои размышления прервал гулкий скрип. Секунда, и я услышал крики. Обрывистые, они резко начинались, а затихали постепенно. Снова и снова. Недоумение сменилось ужасом, когда я увидел, что пол разъезжается и все падают. Теперь мы еще больше походили на воду, выливающуюся из перевернутой ванны.

В свободном падении я постоянно ударялся о соседей, и это наверняка было больно, но я не мог ничего чувствовать. Не мог и вдохнуть – адреналин переполнял до того, что казалось я сейчас лопну.

Удар. Одной судорогой скрутило сразу все тело. Мышцы хотели вырваться из кожи, а может так и было. Не в силах даже запомнить происходящее, я валялся на земле неизвестно сколько. Когда боль сжалилась и приказала судороге отпустить, я постарался встать. Руки были сломаны и больше походили на тряпочки. Только я пытался на них опереться, как они сдувались, и мое лицо утыкалось в землю. Раз за разом я терпел неудачу, пока не увидел, как руки и ноги заживают, срастаются и становятся обычными. Наконец, я смог подняться на колени, выпрямить спину. Толпа вокруг также барахталась и пыталась встать, но пока мало у кого получалось.

Только я оказался на ногах, ко мне подбежал старичок с редкой седой бородой. Разобрать, что он говорит, можно было с большим трудом. Мало того, что мое тело горело, а боль оглушала вспышками, его ещё постоянно кто-то толкал.

- Пофли, пофли быстрей! – зубов у деда было не больше половины – я всё расскажу, быстрей!

Он тянул меня за руку, а я, не в силах сопротивляться, дал себя увести от толпы. Мы отошли метров на сто и сели под деревом у холма. Старику этот переход дался непросто. Он жадно втягивал воздух, стараясь отдышаться. Далеко в небе висел зловещий белый куб. Не зная, что внутри, можно было подумать, что это чудо или произведение искусства. Люди, упавшие со мной, поднимались все чаще. К некоторым из них также подбегали местные и отводили в сторону. Другие же просто отползали, пытаясь спрятаться.

- Ладно, ладно. Все. Могу, фу-ух, говорить. – старик уперся руками в поясницу и начал выпрямляться – Как ты понимаеф – начал он – ты помер.

Он замолчал, и посмотрел на меня с прищуром. Только сейчас появилось время все обдумать. Тело пульсировало, а кровь, похоже только и делала, что разносила по боль телу. Но я начал привыкать к этим постоянным мучениям.

- Я здесь тебе все расскажу сейчас. Только ты сначала попривыкни, что помер. Обвыкнись.

Сказал и замер. Стоял старикашка, и щурясь, смотрел на меня. На много дольше, чем мне бы хотелось. Когда я смог привыкнуть к его взгляду, стало приходить осознание всего случившегося. Жалость к себе, к своей жизни накрыла. Внучку теперь не поздравить, да и отдых я зря откладывал. Получается, так и не пожил для себя.

Слезы покатились сами. Только я начал, старик странно улыбнулся – да-а, здесь у нас новенькие часто рыдают. Да-а. – он повернулся в сторону холма – Пофли, я расскажу, чо да как тут.

Я встал и только мы направились к вершине, пронзительные крики, чуть не сбили меня с ног. Куб наверху опять раскрыл свое днище и вылил человеческую волну. Внизу снова дожидались местные.

- Здесь никто не может умереть, – начал старикашка, пока мы поднимались – это кажется хорофей новостью. Сначала.

- Почему я здесь? Так просто, без разбору! Тут нет, ну какого-то э-э распределения, что ли? – мне хотелось хоть какого-то порядка, но на мои слова, старик начал смеяться. Или это он так задыхается.

- Ты дослуфай! Ха! И все поймефь. Это самое, умереть здесь никак нельзя. Понимаефь, тут есть правила, думаю сделаны они магией. – дедок постарался сказать это очень заумно. Шли мы медленно, он кряхтел, говорил с одышкой, поэтому впечатление производил совсем не то, которое хотел.

– Создал правила он – махнул рукой в сторону вершины – и правила енти очень жесткие. Хочефь ты или не хочефь, понимаефь их или нет, но они действуют. Я про них тебе и пытаюсь втолковать. Сразу потом поймефь, про своё расперепре… распредеде… деление поймефь! Всё поймефь.

Мы поднимались выше. Старик говорил сбивчиво и совсем не хотел отвечать на вопросы. Видимо, у него есть заученный рассказ для новеньких. Я решил его выслушать, и потом решить, правильно он говорит или обманывает.

- Например правило. Все могут обфаться, разговаривать. Сам подумай! – он постучал кулаком по своей лысой морщинистой голове – Я почти тысячу лет как умер. А ты? Думаю, ты не застал Свяфенную Римскую империю? Ха-ха! Но мы обфаемся! Ма-агия! – протянул он, выпучивая глаза и поднимая вверх ладони.

- Ладно. – глаза встали на место – Мы замечательно можем обфаться, все понимаем друг друга, да еще и бессмертные. Красотифе!? Нет! – он обернулся и пристально посмотрел в мой правый глаз – Чуефь? Чувствуефь? Да-а! Ты можефь офюфять только боль и муки! Страдания! Вот все, что у нас здесь есть.

*

Мы подошли к вершине холма. Здесь, как и везде, было много людей. Холм скрывал поле колоссальных размеров. До самого горизонта ни деревца, только зеленый океан травы. Там, в поле, сидело чудовище. Огромный монстр, размером с многоэтажный дом. Всю его кожу окутывала черная дымка, а глаза светились красным. Я старался разглядеть на голове рога, судя по обстановке они должны быть, но нет. Рогов нет. Чудовище сидело, опустив голову, а из сияющих глаз, как магма, текли красные ручьи.

- «Поза печали» – сказал старик у меня за спиной – Сколько я здесь, он сидит вот так, и ничего не делает. Даже не февельнется!

- Почему?

Вместо ответа, старик указал чуть севернее. В белой дымке, светящейся изнутри, виднелись такие же огромные ноги в сандалиях.

- Это Он. Так говорят те, кто здесь с самого начала.

- Как? Почему?

- Говорят, они были вдвоем. Задолго до нас. Потом им стало скучно, и они рефили все создать. Прям так, как пифут в нафих книжках. Там – махнул рукой вверх – будут жить маленькие человечки, а потом попадать сюда. Навсегда. Но знаефь, красноглазому не понравилось, что в этой игре есть кто-то еще. Говорят, он хотел быть одним единственным. Моно! И взял, и отравил Его. Так говорят. Отравил, а потом сделал нас, тяп-ляп. Похожими на себя.

- На него! Нет! – я не мог в это поверить.

- Да-да, а ты думаефь, в кого мы любим кровуфку? Жестокость и сметь? Зверюфек и тех под откос. А сами, своих же? Мне тут такого понарассказывали, у-у, что в вафе время было. Ужас!

- Все же не так! Не все так! И в книгах другое написано! – в отчаянии, я еле стоял на ногах.

- Так эта самое, ему же тоже не хочется быть грязью, вот он и написал книжки разные, мол он это Он. Но нет-нет, везде у него проскользнет, то убийство массовое, то сожжение, то ефе чего похуже. В конце концов, даже его дождался успех, пусть и не с первого раза. Пусть и с заминками. Знаефь, историю пифет победитель, ну вот это вот оно и есть!

- А мы тут что делаем тогда?

- О приятном месте, как говорят, и мысли не было. Сделанные по его мерке, мы не могли жить идеально, не могли заслужить покоя. Вот он и сделал поле пыток. Тут везде. А на поле пыток, рассудил он, не нужно ничего, кроме боли и страдания. Ну и бессмертия! Чтобы вечно страдать. Ха-ха! А чтобы мы могли делились друг с другом мучениями, он сделал, чтобы мы могли обфяться!

*

Меня начало тошнить. Голова закружилась, я сел на землю. Извращенная логика старика не могла оказаться правдой. Он сошел с ума, и пытается заставить меня поверить в его бредни.

- Надоело ему почти сразу. – дед не унимался – Без Него смысла, в жизни монстра, не осталось. Попытал-попытал он первых людей и вот, засел в печали. Годы, века уж идут. Ему-то че, его время видать не так как нафе… Вся система создавалась на миллион дуф, как понимаефь это смефная цифра.

- Получается, мы брошенные дети монстра?! – паника овладела мной, сердце билось внутри, как пойманная на крючок рыба.

Я встал и побежал назад. Навстречу шли и шли люди – новенькие и их сопровождающие. Старик побежал за мной, но угнаться не мог. Лишь, когда я остановился напротив огромной пещеры, откуда то и дело вырывалось пламя, старик нагнал меня.

- Всё вы, новичьё, бегаете, не можете принять своей участи – задыхаясь ворчал старикашка.

- Что это? – не обращая внимания на его слова, я указал на очередь к пещере.

- А-а-а – он сел отдышаться – это первое место пыток. Давай фяс я расскажу, я почти всё. Как я говорил, расчет был всего на миллион дуф, цифра смефная. В день прибывает сто-сто пятьдесят тысяч человек. Всем места в этой пефере не хватает.

- И хорошо, что не хватает! Зачем? Зачем им туда?!

- Да-а – чуть ли не философски протянул старик – первое время так и думаешь. Но что у нас есть? Только боль. Мы можем чувствовать только страдания. Но есть в нас всех что-то посильнее этого. Скука! От неё начинаешь ценить любые впечатления. Боль это единственное, что может пощекотать нам нервы. Ты же понимаешь, что оцениваешь впечатления здесь. – он постучал пальцем по лбу – Но в пещере всем места не хватает, вот и очередь.

Меня вывернуло, показалось я превратился в червя. Упав на траву, и поджав ноги, я начал рыдать в истерике. Старик, прищурившись, стоял и смотрел на меня с сальной улыбкой.

- Чему ты радуешься? – взвыл я.

- Сотни лет, это слифком много. Ты просто пока не привык. Для вас век это максимум, а нам... В веках и боль надоедает! А рассказывать о том, как все здесь устроено новеньким... О-о-о, видеть твои дуфевные муки! Этот аттракцион еще не надоел никому!

Так и остался я лежать, пусто глядя в даль. Как ушел старикашка, я не заметил.

0
321
13:52
Кошмарная проба пера.
Я сначала не понял о чем речь. Перечитал. А когда понял — захотел побыстрее забыть.
Так писать нельзя. Фразы — через одну ужасны.
Незачет.
14:43
+1
Интересная интерпретация. Могло бы и так быть macho
Мне понравилось)
22:30
+1
Какой-то ужасный ужас, бредовый бред и капецный капец. Нет слов. Жаль, что читать нужно все рассказы. Этот рассказ я бы не читал
Загрузка...
Светлана Ледовская №1