Валентина Савенко №1

Я тоже люблю тебя, Львёнок

Я тоже люблю тебя, Львёнок
№23 Автор: КакТус

Пахло кровью.

Он открыл глаза. Обглоданный череп взирал на человека пустыми глазницами. Мужчина зажмурился и подавил подкатившую к горлу тошноту. Он не чувствовал левой кисти. Тварь прокусила её перед тем, как забросать объедками. «Кальмарам» не нравились серийные солдаты на вкус и по виду – слишком однообразные. С голодухи, конечно, сойдёт, но если можно выбрать…

Раненый осторожно принялся разминать затёкшие ноги, одновременно прислушиваясь к происходящему вокруг. Ни возни, ни чавканья слышно не было. Подождав немного и убедившись, что правая рука вполне дееспособна, он выбрался из-под завала останков.

Очередной набег вечно голодного молодняка. «Кальмары» даже систему жизнеобеспечения не тронули: вскрыли один из шлюзов и забрались внутрь. Проблема в другом: как им удалось пройти незамеченными? На Марсе они до этого не появлялись. Слишком близко.

Солдат осторожно поднялся на ноги. Левая рука распухла и потемнел. Красные полосы ползли от запястья до локтя, место укуса покрылось запёкшейся кровью и полупрозрачной плёнкой. Зараза грозила свалить в любой момент. И как назло сумка с порцией антидота пришлась концуру по вкусу.

«Малыш» лежал рядом. Метровая туша, оплетённая двумя десятками щупалец, почернела. Плоть лишилась последних намёков на эластичность. Отравился выродок.

Здоровой рукой мужчина разорвал раскисшую полупрозрачную плоть космического моллюска. Тварь шевельнула щупальцами. Солдат отпрянул, выругался про себя и вновь принялся копаться во внутренностях уже обеими руками, давя найденные нервные узлы.

От антидота не осталось и капли. Средство прикончило тварь. Зато солдат нашёл рабочий лазерный резак. Корпус инструмента был абсолютно непроницаем для жидкостей и кислот. Рабочего эмигана не предполагалось — «кальмары» огнестрельное оружие в первую очередь определяли и уничтожали. Солдат похлопал себя по карманам формы. В нагрудном лежал коммуникатор. Корпус треснул. На экране еле проступал циферблат часов. Глянув на него, служивый хмыкнул про себя и ещё раз осмотрел прокусанную, испачканную в слизи ладонь.

Он вздохнул и мысленно засёк. Шестьдесят минут. Если не найдёт противоядие за час, придётся остановиться и хорошенько поразмышлять, что же делать дальше.

Приободрённый наличием конкретно поставленной задачи, солдат побрёл в сторону медблока, заодно высматривая по дороге кого-нибудь, подающего признаки жизни. Попадались только трупы – солдаты СИ и учёные, которые ваяли новую версию серии.

Кто бы мог подумать, что тщательно засекреченный проект погибнет так глупо? Хотя нынче никто не застрахован. Даже старушка-Земля.

«Кальмары» появились на границах Солнечной системы полвека назад. И с каждым годом твари вели себя всё наглее. Подобрав под себя пояс Койпера, они медленно, но верно продвигались вглубь. Ни о каких переговорах или налаживании отношений и речи не было. Для моллюсков люди стали своеобразным развлечением.

Прислушиваясь к каждому шороху и стараясь не издавать лишних звуков, мужчина добрался до намеченной цели. Позади остались залы с разрушенными инкубаторами, комнаты тестирования, лаборатории. Он не стал трудиться и искать лекарство там, зная, что в лазарете препарат обязан быть. Солдат шёл, одновременно рассматривая попадающиеся полуобглоданные трупы и выискивая солдат из той же субсерии, что и он. Недалеко от цели ему попался лейтенант. На подбородке офицера струйками запеклась кровь, в шее торчала пустая ампула. Мужчина успел вколоть её до того, как умер.

Когда дверь медотсека открылась, солдат чуть не ослеп от вспышки ультрафиолета. В нос ударил запах озона. Мужчина запоздало прикрыл глаза здоровой рукой и проковылял дальше. «Кальмары» не любили такие вещи. Чувствительные к излучениям органы, которые с натяжкой можно было назвать «глазами», болезненно реагировали на вспышки коротковолнового излучения. Установленная напротив двери лампа могла даже отпугнуть тварь-другую.

Солдат огляделся в поискал живых — не просто же так эту штуку здесь поставили. Никого не обнаружив вообще, он выключил лампу и быстро заковылял к ящикам хранения. До сих пор дико везло – «кальмаров» он не встретил, но рисковать и уповать на удачу не стоило.

Первый холодильник оказался выведен из строя. Мужчина раз рванул приоткрытую дверь, но механизм заклинило. Тогда солдат пошёл к следующему, ругаясь про себя. Там антидота нашлась целая коробка: по две дозы на каждого члена команды, работника из исследовательской группы и солдата. Он достал две ампулы: одну аккуратно приложил к шее, другую – к разодранной ладони. Обезболивающий эффект яда «моллюска» иссяк в первую очередь. Мужчина закусил губу, чтобы не взвыть во весь голос. Несмотря на дикую боль, он принялся разминать руку, прогоняя по ней кровь.

В ушах зашумело, глаза застила красная пелена. Он зажмурился.

— Сопли мягкотелые. Поубиваю всех к чёртовой матери, только попадитесь! – зло прорычал мужчина. – Твою мать, бляха-муха.

Не всё из произнесённого могло бы быть понятно стороннему наблюдателю, а уж тем более дошло бы до какого-нибудь случайно забредшего «кальмара».

Громкий стук оборвал бесконечную тираду. Мужчина ушам не поверил. Удары загремели снова. Кто-то отчаянно колотил изнутри по дверце сломанного холодильника. А ведь свинцовая прослойка – тоже неплохой способ спрятаться от тварей.

Помянув чёртову мать, только уже про себя, солдат ещё раз проверил работает ли резак. Тот пустил короткий отмеренный союзными стандартами луч. Вздохнув, мужчина отправился проверять.

— Да тише-тише! – походя прошептал он.

Сидящий внутри человек оказался в меру понятливым и бить по стенке перестал. Солдат принялся ощупывать магнитные клёпы, выискивая место, где могло заесть.

— Отодвинься к дальней стенке, — наконец тихо произнёс он.

Из щели послышалась возня, холодильник завибрировал.

Мужчина аккуратно проплавил кусок крепления. Дверь отошла в сторону, давая заглянуть в тёмное нутро. К дальней стенке прижималась девушка. Бледная кожа почти посинела от холода, черные волосы слиплись от крови или слизи. Треугольное личико опухло от слёз. Солдат про себя отметил, что никогда не видел людей с таким странным разрезом глаз. Она была в комбинезоне лаборанта. Правую ногу без ботинка девушка обхватила синими ладонями.

Она дрожала всем телом и часто дышала.

— Ты здесь одна? – на всякий случай уточнил солдат.

Она кивнула.

— Давай выбирайся, — мужчина потянулся за ней здоровой рукой.

Он коснулся ледяной коленки и… будто на курок нажал. Девушка кинулась ему на шею, давясь рыданиями.

Солдат запоздало отшатнулся и чуть было не рухнул, но всё-таки удержал равновесие. Он вытащил девушку из холодильника, принялся растирать ей плечи и спину. И всё не уставал повторять:

— Тише, да тише ты. Всё будет хорошо. Тише.

***

Макс Лейне не любил подобные мероприятия, но нынешнее положение обязывало его присутствовать на похоронах капитана. Неудобный чёрный мундир душил офицера. Из военных на поминках не было никого кроме него: все разъехались по делам после официальной части, оставив лейтенанта в одиночестве приносить соболезнования.

Обычно солдаты из серии СИ семей не заводили. Защита Земного Союза являлась для них задачей приоритетной, а в условиях затянувшегося военного конфликта шанс реализовать личные амбиции стойко держался рядом с пометкой «ноль».

Во время борьбы с концурами служивые по полгода проводили в рейдах за границами Солнечной системы, возвращались, залечивали раны, отдыхали положенный месяц и вновь отправлялись воевать.

Покойный стал редким исключением из негласного правила.

Капитан Стоун был женат несколько лет. Брак давно развалился, однако у офицера осталась дочь, и связь с бывшей женой – профессором генной инженерии – он до последних дней поддерживал. Как оказалось, не с ней одной. По небольшому дому сновали научные деятели. Гражданские принадлежали разным расам и национальностям.

Лейне нервничал.

На одинокого офицера оглядывались, за его спиной шептались незнакомые люди. Окружающих можно было понять: с перевязанной чёрной лентой фотографии на Макса будто бы смотрел он сам. Лейтенанта раньше никогда не беспокоило внешнее сходство, но видимо у местных это вызвало некоторое потрясение.

За время бесконечных рейдов Лейне привык к знакомым лицам. Десантники все были смуглые, среднего роста и крепко сложены, с каштановыми волосами и с карими глазами — словно родственники. Конечно, если присмотреться, одного от другого отличить проще-простого.

Планета Земля была и обещала ещё долго оставаться хранительницей генетического разнообразия. С этим военные давно смирились. Вовсю пользуя наработки и открытия для создания защитной структуры на границах Солнечной системы, командование посылало более подготовленных к тяжёлым условиям генетически модифицированных людей в холодный космос.

Освоение новых рубежей, защита от враждебно настроенных жизненных форм, открытие новых миров – задачи, с которыми справлялись такие, как Макс. Кто-то из них не выдерживал, кто-то проявлял неожиданные качества. Каждый новый солдат СИ имел достаточный потенциал, чтобы считаться уникальным. Двух одинаковых не существовало.

Пойди и объясни гражданским, что внешности недостаточно, чтобы породнить его с покойным.

— Лейтенант, вы выглядите растерянным, — чья-то ладонь вцепилась в плечо офицера.

Макс глянул на неожиданного собеседника: смуглая кожа, упрямый подбородок, прямой нос и… тёмные как космос глаза. Девушка была выше сантиметров на пять. Одета в чёрное платье, на плечи накинута серая шаль. Офицер узнал её.

— Можете не беспокоиться, мисс Стоун.

— Я просто проявляю участие, — девушка убрала руку. – В данный момент оно всем позарез понадобилось.

Офицер растерянно моргнул, а Леона Стоун медленно обвела взглядом собравшихся вокруг людей.

— Прошу прощенья? — не понял Макс.

— Не напрягайтесь, — отмахнулась девушка. – Лучше расскажите мне что вас здесь держит? Драгоценный груз уже кремирован и зарыт. Не поймите меня превратно, но ваше присутствие вносит некоторый диссонанс в атмосферу. Да и вам, я заметила, здесь неуютно. По крайней мере не настолько, насколько может быть уютно на поминках.

— Я хотел принести свои соболезнования жене погибшего, — пояснил лейтенант.

Собеседница закатила глаза.

— Да ладно. У неё этого добра нынче целые завалы. Я ей передам, — она без смущения взяла его под локоть и потянула в сторону выхода.

Офицер остался стоять. На лице Леоны промелькнуло раздражение.

— Лейтенант, поверьте, мне отнюдь не хочется, но кто-то должен сказать, — она вздохнула, — мы просим вас оставить наш дом.

Макса опешил. Парень просто потерял дар речи. Всё больше людей обращали внимание на дочь офицера и её «жертву».

— Я прошу вас, — продолжила девушка тише. — Ей и без того плохо, а если с вами будет общаться, так не ровен час с ума сойдёт.

Леона отпустила его и отступила с отрешённым видом. Она будто смотрела сквозь офицера.

— Я понимаю, — растерянно ответил Макс и прошёл мимо неё в сторону выхода из гостиной.

На самом деле он ничего не понимал. Офицер в последний раз оглянулся.

Его провожала уютная, даже несмотря на толпу, комната. «Вдова» сидела в углу в окружении родственников. Женщина была безутешна. Обнимающая её старушка сердито зыркнула на офицера. Собравшиеся показались Максу откровенно озлобленными. Парень отвернулся и вышел, не попрощавшись ни с кем.

Леона окликнула его, когда лейтенант стоял на старом разбитом тротуаре. Он как раз думал о том, как легче будет вернуться в общежитие: можно было дойти до остановки и сесть на аэробус или же пройтись пешком. Ещё лучше пробежаться – стряхнуть нахлынувшие злобу и растерянность. Рука с утра не беспокоила. Но не в парадной же форме устраивать внеочередной марш-бросок.

— Постойте, — девушка спустилась по подъездной дорожке, обошла припаркованные кары и остановилась напротив него. – Вам есть на чём добраться до общежития?

— Можете не беспокоиться, мисс Стоун, — пожал плечами лейтенант, — лучше возвращайтесь к миссис Мураками.

— Давайте-ка я сама решу, что лучше, — девушка снова взяла его под локоть. – Я вас подвезу. Пойдёмте со мной.

— Не подумайте, что мы что-то против вас имеем, — Леона защёлкнула пояс безопасности и красноречиво глянула на офицера.

Макс застегнул свой. Девушка порылась в бардачке, достала старомодные очки и нацепила на нос.

— Просто ей действительно тяжело видеть вас сейчас, — продолжила Стоун. — Для неё отец был единственным. Тяжело привыкнуть к мысли, что на краю системы таких, как он, тысячи.

Субсерия, из которой выходил капитан Стоун, славилась выносливостью. Некоторые, даже получив смертельные повреждения, в случае удачного стечения обстоятельств продолжали выполнять поставленные задачи до последнего вдоха. Конкретно Стоун не раз удивлял начальство своей живучестью. Субсерия даже в недавно начавшуюся эпоху освоения обещала пользоваться популярностью.

Класс концур-телепатов, к которым относился Макс, базировался на том же наборе хромосом. С Лейне в детские годы спрашивали, как со взрослого. Во время открытого противостояния с «кальмарами» мальчишки использовались повсеместно. Предсказав большую нагрузку, защитников человечества делали максимально устойчивыми.

Но генетическое родство в серии СИ ничего не значило.

— Мы все разные, — пробурчал лейтенант и уставился в окно.

Внимание собеседницы поглотила приборная панель. Леона вывела авиакар из гаража, сменила вектор движения. Машина поднялась в воздух и плавно поплыла в сторону военного городка. Уже через пять минут они были на пропускном пункте. Макс завозился с поясом.

— Вы надолго здесь, лейтенант? – девушка достала сигареты, приоткрыла окно и закурила, наблюдая за муками офицера.

— У меня отпуск по восстановлению здоровья, — Лейне бросил попытки победить «оковы» грубой силой и принялся рассматривать магнитную пряжку, выискивая место, в котором её могло заесть.

— Тогда заходите к нам через неделю или через две. Думаю, мы сможем принять ваши соболезнования, — от слуха не ускользнула явная нотка сарказма.

Макс вздохнул, сжал замок, и тот легко разошёлся. Выходить офицер не торопился.

Охранники настороженно поглядывали на авиакар. Из одноэтажного здания проходной вышел старый сержант. В свете фонарей блеснула седина – почти роскошь для таких как Макс. Редко, кто из солдат доживал до белых висков. Капитан Стоун не стал исключением.

— Я обязан переговорить с миссис Мураками.

— Не слишком ли дерзко с вашей стороны заявлять такое? — Леона выглянула в окно и махнула старику. Охранник признал девушку, но всё равно подошёл к машине со стороны пассажира, удерживая руку на кобуре с эмиганом. Макс опустил стекло со своей стороны и протянул регистрационную карточку. Старик посмотрел на неё и, не сказав ни слова, вернулся на проходную.

— Вы сопроводили тело – спасибо вам, — Леона стряхнула пепел за окно. – Больше от вас ничего не требуется – так и не трудитесь. Лучше отдыхайте.

— Послушайте, — не выдержал Макс. – Я был рядом с ним, когда он умер. И… мне есть, что сказать.

— Это вы меня послушайте, лейтенант, — девушка затушила и выкинула окурок. – Мы справимся и без рассказов о героической смерти. Мы и так его любим, пусть он и появлялся в нашей жизни реже, чем хотелось. Мы и так чтим память о нём.

— Но…

— Я читала рапорты. Ни одной засекреченной части: погиб во время стычки со «стрельцами». Ожидаемый конец для рейда на Центавру. Ничего необычного. Мой отец мёртв. Моя мать – жива. И я хочу, чтобы она как можно скорее научилась жить с мыслью, что его больше нет. Сейчас ей нужен покой. Не только физический, но и душевный. Я доступно объясняю? – она наконец соизволила посмотреть на пассажира.

— Вполне, — помрачнел Макс.

— Вот и отлично, — холодно улыбнулась она. — Не ищите встречи с нами ближайшее время. А ещё лучше, уезжайте и забудьте о нас.

— Даже если захочу, — прошептал Лейне, чувствуя, что голос вот-вот изменит ему, — я не смогу. Это невозможно.

— Возможно, — равнодушно ответила Леона. — Люди и не с таким живут.

Макс открыл дверь, выскочил на посадочную площадку и быстро зашагал к проходной. В голове творился полный хаос. Проходя стандартную проверку, парень действовал на автомате.

Странное чувство вернулось. Кто-то шептал на ухо. Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взором появлялись картины жестоких боёв.

Будто он всё ещё в лазарете держит капитана за руку. И Стоун на последнем вздохе передаёт ему нечто, что невозможно выразить ни словом, ни жестом.

Когда Макс прошёл на территорию военного городка, машина Леоны поднялась в воздух. Свет фар, искаженный полем защитного купола, скользнул по спине офицера и растворился в сгущающихся сумерках.

***

— А теперь повторите ещё раз, — солдат сидел на лабораторном столе, но, по правде говоря, предпочёл бы лежать. – Знаете, док, мне кажется мы с вами друг друга не понимаем.

Голова кружилась. Левая рука пульсировала болью. Усталость тянула тело к горизонтальной поверхности.

Девушка стянула ненужный ботинок и теперь бегала по медотсеку босиком. Она подключала планшетку то к одному, то к другому носителю. Лицо её всё ещё было красным от слёз, и руки заметно дрожали, когда она вводила коды, сверяясь с пометками на оборудовании.

— Мы должны вывезти образцы, — порывисто говорила она. — Культуры могли не пострадать. Концуры в них не заинтересованы, — закончив с передачей данных, она остановилась возле солдата. – Мне потребуется ваша помощь.

— Вы головой тронулись, — заявил мужчина. – Серьёзно.

— Если оставить их здесь без обслуживания, то все наработки будут потеряны, — она судорожно вздохнуло. — Оружие победы над захватчиками находится в лаборатории, и мы не имеем права бросать его на произвол судьбы.

— Мы не можем…

— Мы обязаны, — дерзко перебила доктор. – И вы должны мне помочь.

Мужчина вздохнул и принялся разминать распухшую ладонь.

— И что вы предлагаете? – сдался он.

— Нужно вернуться в лабораторию.

— Я там был. Ничего не уцелело.

— Я должна сама проверить.

— Вы что же собираетесь вывозить битые капсулы?

— Конечно, нет, — нахмурилась собеседница. – Речь идёт не о зародышах. Я говорю об образцах синтетических культур, которые используют для модификации генетического кода.

— Мне нужны размеры, док. И вес.

Девушка нервно осмотрелась вокруг. На полу рядом всё ещё лежала вскрытая коробка с антидотом. Доктор указала на неё.

— Вот такого объёма.

Солдат зажмурился, стараясь собраться с мыслями. Легче ему не становилось. Создавалось такое ощущение, что лучше было вообще не использовать лекарство. Сознание держалось в теле только из упрямства.

— Как вы себя чувствуете? – девушка подступила ближе.

Она приложила холодную ладонь ко лбу солдата. Мужчина открыл глаза.

— Своевременный вопрос, — слабо улыбнулся он.

— Вас укусили, — констатировала девушка. – Сколько времени прошло до принятия антидота?

— Часа четыре.

— Это была молодая особь?

— Да.

— Их токсин действует быстрее.

— Я знаю.

Доктор молчала, не решаясь произнести то, что собеседник боялся услышать. Мужчина дал себе час и добрался вовремя, если не считать того факта, что все сроки вышли, когда он ещё валялся без сознания.

— Меня Глеб зовут, — представился он.

— Хана, — девушка протянула ему дрожащую руку.

Солдат и доктор скрепили знакомство рукопожатием.

— Знаете, док, вы правы, — он снова тяжело вздохнул и осторожно соскользнул со стола на пол. — Мы обязаны хоть что-то спасти.

***

Макс Лейне стоял перед знакомым домом. Лейтенант снова был одет в парадную форму. Он всё никак не решался взойти на крыльцо.

В военном городке парень проходил процедуру восстановления. Офицер шёл на поправку быстро: наращенная ещё во время перелёта мышечная ткань подстраивалась под нервную. Теперь он обязан был посещать занятия лечебной физкультуры. Ещё Лейне должен был пройти курс психологического восстановления. Отказаться от него он не имел права, но офицер пользовался занятостью врачей и не торопился дополнять их расписание.

Ведь любой опытный медик сможет найти что-то странное в его поведении. И хорошо, если он сочтёт это нервным расстройством на фоне усталости и предложит лейтенанту просто продлить отпуск. Хуже, если Макса забракуют. Тогда дорога в просторы Вселенной будет для него закрыта.

И именно поэтому он должен поговорить с женщиной, которая живёт в этом доме.

Парень подобрался и шагнул на подъездную дорожку. Внутренние обитатели будто этого и ждали. Дверь открылась. На крыльце появилась Леона. Девушка была в повседневной одежде: клетчатой рубашке и джинсах. Спускаясь, она оправила чёрные как ночь волосы.

— Нет, — Стоун просто поставила его перед фактом, не дав даже слово сказать. – Идите назад и забудьте сюда дорогу. И не только конкретно вы. Каждый из вас пусть катиться к чёртовой матери и не появляется здесь. Ясно?

— Что вам не нравится? – не сдавался офицер. – Почему вы гоните меня?

— Потому что я люблю покой. И моя мать ценит его ещё больше. По вам с первого взгляда видно, что ничего хорошего вы не скажете.

— С чего вы взяли?

— Считайте это женской интуицией. Увы, но в вашей голове такого не предусмотрено.

— Я должен с ней поговорить, — начал вскипать Макс.

— Никто не обязывает, кроме вас самих.

Офицер рванулся обойти девушку. Леона преградила ему путь и упёрлась рукой в грудь.

— Я же сказала, — чёрные глаза зло сощурились, — не позволю.

Лейне замер, чувствуя, как нутро проедает ярость. Знала бы мисс Стоун, сколько ему мыслей пришлось передумать, чтобы решиться на поход сюда. Послушала бы шёпот покойника.

Дверь в дом снова отворилась.

На пороге появилась Мураками. На ней была синяя пижама, слишком большая для миниатюрной фигурки. Женщина неловко переминалась с ноги на ногу, обнимая себя за плечи.

— Лео, — позвала она. – Зайди в дом, пожалуйста.

— Но мама!

— Прошу не устраивай сцен на улице. Зайди в дом.

Леона зло скрипнула зубами, развернулась и поднялась на крыльцо. Миссис Мураками тем временем спустилась и поманила офицера к себе.

Макс очнулся от странного оцепенения и рванулся к ней.

— Вы хотели со мной поговорить, мистер Лейне? – вид у женщины был усталый, но даже так она казалась куда моложе своих лет.

— Да.

— Как ваше имя?

— Макс. Максим. Максимилиан.

За спиной женщины громко хлопнула дверь – Леоне надоело ждать. Мураками даже не обратила внимания. Она пристально всматривалась в лицо стоящего перед ней офицера.

— Хорошо, Максим, — кивнула наконец хозяйка. – Не против, если я буду вас так называть?

— Конечно, нет.

— Пройдёмте в дом.

Уютная гостиная встретила теплом и каким-то густым травяным запахом.

Офицер ещё раз осмотрелся. Пара кресел, журнальный столик. На диване, где на поминках рыдала «вдова», сейчас лежали смятый плед и раскрытая книга.

Дальше по коридору — на кухне — чем-то гремели. Леоны видно не было. Макс облегчённо вздохнул.

— Прошу, не сердитесь на неё, — попросила мать. – Для неё отец был единственным.

— Тоже самое она сказала о вас.

— Я знаю, что каждый из вас уникален в своём роде, — она прошла в угол комнаты.

На старомодном камине стояла давешняя фотография в ряду семейных. Офицер не удержался и подошёл ближе. Раньше Лейне отнёсся бы к изображениям также, как и любой посторонний человек – мельком глянул и прошёл мимо. Но теперь каждый снимок вызывал в голове яркий образ.

Хрупкая девушка в свадебном платье надевает ему на палец кольцо. Он шутит, что силёнок бедной не хватает. Она парирует тем, что у него ладони потеют, как у её тринадцатилетнего ухажёра на первом свидании.

Ему на руки передают свёрток с маленькой девочкой. Врачи говорят, что ребёнок в порядке, а он удивляется, как это дети могут быть такими маленькими. Жена смеётся и говорит, что это наследственное. В ответ получает обещание откормить обеих.

Его дочери исполняется тринадцать. Они с женой спокойно обсуждают предстоящий развод, но все разговоры затихают, когда девочка возвращается из школы, радостная, что впервые за три года отец вернулся к празднику. Они провели тот день вместе как счастливая семья. И даже после официального расторжения брака они таковой и остались…

— Хотите что-нибудь выпить? – нарушила тишину хозяйка дома.

— Нет, спасибо, — Лейне растерянно покачал головой.

Офицер постарался собраться с мыслями. С комнатой капитана Стоуна связывало очень много самых разных воспоминаний.

Мураками села на диван, где видимо до прихода лейтенанта отдыхала. Максу она указала на кресло рядом. Женщина подождала, пока Лейне устроится, и прямо спросила:

— Так о чём вы собирались вести речь?

В комнату зашла Леона. В руках у девушки был поднос с чайным сервизом. Ничего не напоминало о недавнем решительном противостоянии.

— Молоко закончилось, мам.

— Ничего страшного.

Стоун расставила на столе кружки, чайник и сахарницу и с самым невозмутимым видом села в кресло по правую руку от Макса. Лейне почти физически ощутил давление с её стороны. Девушка разлила чай по чашкам и приняла непринуждённый вид. Мураками спокойно ждала, не подгоняя гостя.

— Я знаю, это может показаться безумием, — начал парень. – Вполне возможно это оно и есть. Но только вы, док, можете об этом судить.

***

Глеб и Хана пробирались по пустым коридорам. Военный шёл сам хоть и чувствовал, что любой шаг может оказаться последним. Сердце билось как бешенное. Голова раскалывалась. Мужчину пробирал озноб.

Концуры убираться с научной базы не собирались. Неплохо пообедав «кальмары» отдыхали кто где. Одного из них солдат засёк на середине пути. Тварь, перебирая щупальцами, цеплялась за стены и потолок, таща за собой кровавые останки одного из генетиков.

Оружием, к слову, мужчина так и не разжились — дорога в арсенал оказалась заблокирована. Прорываться, рискуя быть убитыми у чудом спасшихся желанья не было. За себя Глеб переживал мало. Больше его интересовал вопрос: выжил ли ещё кто-нибудь кроме них двоих?

Пришлось сменить маршрут. По дороге попадались только трупы.

Хана держалась молодцом, хотя руки у девушки дрожали. Она несла планшетку со скопированными данными и пустой контейнер, в который собиралась поместить образцы. Глеб шёл перед ней. Он собирался в случае внезапного нападения первым принять удар. Дать девчонке хоть немного времени.

Может он и доживёт до спасательной капсулы, но едва ли проснётся на Земле или ещё где-нибудь. У Ханы шансов выбраться было больше. Глеб уже начал задыхаться. Во рту появился противный солоноватый привкус, будто служивый бежал марш-бросок.

Мужчина остановился перед открытой дверью в лабораторный сектор. Края были все в слизи «подтаявшего» моллюска. К порогу вёл жирный след. Недалеко от входа среди обрывков синей спецовки ещё краснели свежие человеческие останки.

— Скажите, док, — прошептал Глеб. – А оно того стоит?

— Я должна… — голос Ханы дрожал, — иначе работа была просто бессмысленна.

— Всё можно воссоздать, док.

— Там наша победа над инопланетным террором, — пролепетала доктор и шагнула к двери.

— Смелая девочка, — солдат еле успел удержать её. – Послушай, — он отвёл Хану подальше от входа и продолжил. — Я возьму его на себя. А ты не кидайся сразу следом, а подожди немного, — мужчина вытащил из кармана пачку взятых с собой ампул с антидотом. Две он оторвал и передал девушке. – Если их там больше одного, я пошумлю немного. Тогда беги отсюда и не оглядывайся. Ясно?

— Да, — треугольное личико стало белее снега.

Глеб пошёл вперёд. Расчёт был простым: тварь кинется на любого. Будь он учёным с Земли или солдатом, который почти всю жизнь провёл в космосе, оно не поймёт, пока «не попробует». Припасённого антидота хватило бы, чтобы прикончить с сотню «кальмаров».

Служивый уже не боялся слишком громко дышать. Наоборот, он старался быть пошумнее, чтобы любая тварь, сидящая в лаборатории, вылезла посмотреть.

Концур притаился на потолке. Он обрушился на человека, стоило тому подойти достаточно близко. И без того задыхающийся солдат распрощался с последним воздухом. Даже если бы их оказалось больше одного, кричать Глеб был не в силах. Правую руку, с резаком держало одно из щупалец. Мужчина вовсю пихал эластичную плоть больной рукой с зажатым антидотом, рассчитывая на то, что тварь в неё вцепится. Но моллюску почему-то сильно приглянулась правая нога жертвы.

Гадина рванула человека за стопу, впрыскивая новую порцию яда, а Глеб всё пихал ей антидот, не зная, что можно ещё предпринять. Пережатая рука стремительно немела. Концур играл с ним. Объевшаяся тварь забавлялась солдатом, поочерёдно хватая челюстями то за одну, то за другую ногу. Даже без яда.

Так могло продолжаться бесконечно, если бы к «заигравшейся» парочке не присоединился третий. «Кальмар» метнулся к доктору. Та не придумала ничего лучше, кроме как швырнуть в него короб.

Хватка щупалец ослабла. Глеб действовал молниеносно. Он прожёг дыру в плоти и пока рана не затянулась, просунул в нутро руку, сжал антидот, что есть сил, чувствуя, как крайние капсулы лопаются. «Кальмар» засучил всеми конечностями и заметался по лаборатории, круша всё на своём пути. «Приросший» к нему солдат не в силах был сопротивляться резким телодвижениям. Глеб поймал несколько сильных ударов по рёбрам и в правое плечо, растянул и без того погрызенную ногу и, в конце концов, отключился.

***

— Я в любом случае обязан буду доложить начальству об этом феномене, миссис Мураками. Но я решил, что вы обязаны знать в первую очередь, — Макс вздохнул и наконец замолк.

Стало легче.

В последний раз он так напрягался, когда вошёл в ментальный контакт с концуром-маткой. Произошло это в самый разгар военных действий, когда Макс был ещё мальчиком. Впервые он встретился с пришельцем, обладающим личностью. «Кальмариха» чуть не убедила, что он — её защитник. Тварь наполнила мозг горой субъективных воспоминаний. Слава богу, в его случае обошлось без жертв, но были и такие, кто не мог отделить себя от «кальмаров» после установления контакта.

Тогда Макс впервые испугался, что может потерять себя.

Того же он боялся и сейчас. Лейне шагнул на новый уровень. Макс эволюционировал, и с ужасом осознавал, что вся жизнь до этого момента может исчезнуть из памяти. Её затмят яркие воспоминания другого человека, а самого офицера признают невменяемым.

Мураками плакала. Слёзы лились из чёрных глаз, но лицо оставалось неподвижным. Леона молчала. Никто из троих так и не притронулся к чаю. Макс чувствовал, как растёт напряжение…

— Иди ты к чёрту! – Стоун подскочила со своего места. – Катись обратно на свою базу и там рассказывай свои байки!

— Лео, — тихо позвала мать. – Перестань, — её лицо скривила судорога, женщина закусила нижнюю губу.

— Но это просто безумие! Он же только что отца в один ряд с моллюсками поставил! Да его за это убить мало! – продолжала бесноваться дочь. – Знаешь, что, — обратилась она к Максу. – Шёл бы ты отсюда, пока я сама тебя не выставила!

Морально подготовленный к подобному развитию событий, офицер пожал плечами и поднялся с кресла.

— Что ж, теперь, когда вы всё знаете, я и правда могу уйти, однако есть кое-что ещё. Я думаю, вы должны это знать, мисс Стоун.

— Даже так! – воскликнула девушка. – Давай! Удиви меня, сукин сын!

— В последний миг, когда капитан уже не дышал, он корил себя за то, что не может выполнить данное вам обещание. Капитан Стоун думал о вас.

Его слова стали последней каплей. Леона закрыла лицо руками и быстро вышла из комнаты. Спустя несколько мгновений на кухне снова зашумели.

Мураками взяла в руки остывшую кружку. Она с полминуты громко глотала чай, а после утёрла слёзы.

— Простите, — прошептала она дрожащим голосом.

— За что? Это вы примите мои извинения за то, что побеспокоил вас. Знаю, что тяжело поверить. Мне всё равно придётся проходить стандартное тестирование, и результаты вряд ли кому-нибудь понравятся. Мы с капитаном довольно много общались последние полгода. Если психологи сочтут, что его смерть оказала слишком сильное влияние, то меня могут не пустить больше в космос. Чтобы доказать, что произошедшее результат ментального общения, мне придётся выложить всё, даже самое личное. Если из меня начнут тянуть информацию о вас, то вы должны хотя бы знать об этом.

— Спасибо, — искренне поблагодарила женщина. – Правда, спасибо. И за то, что были с ним рядом. До последнего не оставляли одного.

— Сказать по правде, — Макс потёр лоб, — мне до сих пор кажется, что он где-то внутри

На душе наконец было ощущение печального, но всё-таки покоя.

— Я не хочу показаться грубой, — женщина тоже поднялась со своего места. – Но думаю будет лучше, если мы закончим на этом. Я должна поговорить с дочерью. Наедине.

Какофония на кухне не стихала. Будто кто-то специально лил воду и переставлял тарелки, пытаясь спрятать за фоном что-то ещё.

— Конечно, — кивнул Макс. – Я понимаю.

***

Когда Глеб очнулся левой руки он не чувствовал. Грубо вырезанной из «кальмарового» нутра культей двигать было невозможно. Хана возилась в его ногами, вводя антидот в места укусов.

Потемневшая туша концура с дыркой в размякшем брюхе лежала рядом и не шевелилась.

Голова солдата раскалывалась.

— Сколько я был в отключке? – прохрипел он.

— Недолго, — девушка отбросила в сторону пустую ампулу. – С полчаса.

Хана приложила руку к его горячему лицу.

— Зря возитесь, — посетовал Глеб. — Лучше поторопитесь к спасательным капсулам.

— Давайте я сама решу, что лучше, — девушка вытерла руку об брючину. – Короб разбит. Нести образцы не в чем.

— Тогда уходите. Это с самого начала было безумной затеей.

— Я не могу, — она мотнула головой.

— Сюда вот-вот нагрянет целое стадо «кальмаров». Убирайтесь подобру-поздорову, -мужчина попытался сесть.

К его удивлению у него это получилось.

— Мы уйдём вместе, — заявила девушка.

— Иди одна. Я не жилец.

— Ты мне нужен.

— Справишься, — Глеб через силу улыбнулся.

Доктор снова покачала головой:

— Ты не понял.

Хана поднялась и прошла в ближайший угол с холодильниками, оттуда — к столу посреди комнаты. Девушка долго что-то искала. В конце концов, вернулась, неся на подносе два образца и шприцы.

— Есть альтернатива коробке, — пояснила она, ставя всё на пол. – Культуры построены для взаимодействия с человеческими клетками. Идея заключается в том, — она взяла первый шприц и набрала в него серебристую жидкость из капсулы с пометкой «Л», – чтобы менять генетический код, следуя определённой программе на протяжении всей жизни, — девушка закатала рукав. На сгибе локтя чётко проступали вены. Она воткнула иглу в бицепс. – Наилучший вариант – синхронизировать взросление особи и мутацию, но в нашем случае, — доктор выдернула пустой шприц и взялась за второй. – Для переноса подойдёт любая живая человеческая особь.

Капсула с пометкой «М» опустела. Хана закатала рукав на правой руке Глеба.

— Сколько инструкций мы сейчас нарушаем? – не удержался солдат, наблюдая за тем, как поршень гонит раствор в мышцу.

— Порядка тридцати.

— И ты думаешь, что нам обоим удастся выбраться?

— Мой образец более ценен, чем твой. Леонард — старший брат Максимилиана. В будущем у него появятся сотни родственников с разнообразными талантами. Макс пока от него недалеко ушёл. Если я погибну, а ты выберешься, скажи, что действовал по приказу доктора Мураками. Мой статус в данной ситуации приоритетнее, — она выдернула иглу из его руки.

Девушка поднялась на ноги и помогла солдату. Мужчина чуть не взвыл от боли. Тело казалось чужим. Хана пристроилась ему под левую руку. Солдат и доктор добрели до выхода из лаборатории. След кальмара уже высох, но пустой коридор отнюдь не гарантировал им безопасное отступление.

— Доползём – не доползём? – риторически спросил Глеб.

— Справимся, — пообещала девушка.

***

Леона навестила могилу отца через две недели после того, как к их посетил лейтенант Лейне. Там она застала офицера.

Молодой человек был одет в гражданское. Он присел на корточки и о чём-то глубоко задумался. У надгробия стояла бутылка виски. И как отметила девушка – не дешёвого. Стоун прошла мимо Макса и положила рядом свежие цветы. На камне белела надпись:

«Глеб Стоун

18 января 2227 г. – 3 марта 2279 г.

Вечно любим».

Лейтенант ожил: парень поднялся и отступил в сторону, давая Леоне пространство.

Сейчас от Макса веяло спокойствием и печалью. Он не представлял никакой опасности. Решение прислушаться к врождённому чутью на сей раз оказалось для Стоун ошибкой. Если бы она могла считывать мысли цельными образами, а не улавливать случайными урывками, то поняла бы всё раньше.

Но развитие «Леонарда» приостановили, как только пятилетняя девочка начала проявлять первые признаки, свидетельствующие об успешном воссоздании привезённых с Марса образцов. Тогда командование больше интересовал другой спасённый проект.

«Максимилианы» обнаружили качества, которые стали решающими в войне с концурами. На сегодняшний день «кальмаров» в околосистемном пространстве не осталось, и всё благодаря нескольким сотням мальчиков, которые «читали» тварей. Моллюски, привыкшие держать своё ментальное поле открытым для связи с сородичами, оказались абсолютно беззащитны перед юными «взломщиками».

Победа стала безоговорочной, когда в поясе Койпера были обнаружены и уничтожены все до последнего гнёзда.

Юные концур-телепаты стали героями и растворились среди обычных офицеров.

А «Леонард» так и остался старшим братом – веткой, с которой уже начали несколько десятков новых проектов. Его единственный разумный носитель был обречён до конца дней своих плавать в беспорядочном потоке чужих мыслей, не способный разобраться не то, что в окружающих – в себе самой.

Девушка обернулась к концур-телепату.

— Как ваше здоровье, лейтенант? – спросила она, просто чтобы хоть что-то сказать.

Парень повёл плечами и размял левую кисть, примериваясь к ощущениям.

— Иду на поправку.

— Скоро снова в космос?

— Не думаю, — покачал головой Лейне. – Как минимум полгода уйдёт на тесты.

— Начальство признало, что вы перешли на новую ступень развития?

— Пока принято считать, что передача памяти произошла вследствие стечения случайных обстоятельств. Насколько мне известно капитан в своё время претерпел близкий контакт с одним из концуров, что могло послужить катализатором. До меня информацию доводят по минимуму.

— Они уже вытрясли из вас все его воспоминания?

— Нет. Только несколько критичных моментов.

— Мать не устаёт ездить в исследовательский центр, — вспомнила Леона. — Говорит, что добьётся руководящей должности в намечающемся проекте любой ценой.

— Мы с доктором Мураками каждый день обедаем вместе.

— О, — она закатила глаза, — так вот почему в последнее время, если речь заходит, она постоянно корит меня за хамство и требует лично извиниться перед вами? — в словах девушки вновь зазвучал сарказм.

— Ваша мать беспокоится о вас, мисс Стоун.

— Видимо вы двое не стесняетесь обсуждать и меня за едой, — Леона зло осклабилась, но улыбка долго на её лице не задержалась. – Не делайте такое лицо, — она отвернулась от офицера. – Оставьте ему хотя бы это.

— Простите, — смутился Макс.

— Это она попросила вас со мной встретиться? – продолжила Стоун.

— И она тоже. Но её просьба меня только подстегнула. Я бы в любом случае попытался снова с вами поговорить.

— Есть что-то, о чём вы умолчали в прошлый раз? — девушка поёжилась и сложила руки на груди.

Лейне ответил не сразу. Он снова сомневался, боялся, но не за себя. Офицер беспокоился, что своей искренностью может вызвать ту же реакцию, что и в прошлый раз. Стоун снова посмотрела на своего замявшегося собеседника.

— В тот момент, когда «это» произошло, — начал парень, – его одолевала масса желаний, от самых простых до почти невероятных.

— Наверно, это нормально, когда ты знаешь, что умираешь, — заметила Леона.

— Для меня это было необычно. Я никогда не подозревал, что думать можно сразу обо всём. Видеть ситуацию целиком. Это стало бесценным опытом. Я будто обрёл наставника, к которому могу обратиться с любым вопросом.

Макс снова замолк.

— Рада за вас, лейтенант, — разочарованная девушка пожала плечами. – Что-то ещё?

Офицер не решался. Концур-телепату было сложно общаться с людьми, к тому же такими порывистыми, как она.

— В таком случае… — Стоун сделала вид, что собирается уйти.

— Он приказал мне позаботиться о вас.

Леону удивила решительность, с которой были произнесены слова.

— Никто не обязывает вас это делать, — усмехнулась она. — Мой отец мёртв. Его личность стёрта. Сгорела вместе с нервными клетками. Я не знаю, что творится в вашей голове, но уверена, что, если вы будете продолжать в том же духе, случившееся растеряет ореол прекрасного чуда. Двум сознаниям в одном теле не ужиться.

— Поэтому ему и нужна твоя помощь, Леона, — Глеб протянул дочери изрезанную шрамами руку.

Девушка растеряла все слова. Обычный человек едва ли уловил бы разницу, но она знала. Ощутила также ясно как внезапно поднявшийся ветер.

— Я же обещал, что вернусь, Львёнок, — улыбнулся капитан.

На глаза дочери навернулись слёзы. Леона сделала шаг, другой. На третьем девушка споткнулась. Большие сильные руки подхватили маленькую девочку. Она судорожно вцепилась в отца.

— Это… это невозможно, — прошептала Стоун.

— Не говори так, малыш.

— Тебя больше нет. Ты умер.

— Я ушёл. Я просто ушёл на время. И скоро снова уйду.

— Нет, — она прижалась к нему ещё сильнее.

— Я столько раз играл со смертью в прятки, но в последнем коне она всё-таки меня нашла, — капитан зарылся пальцами в её мягкие волосы. – Так хотел увидеть тебя и Хану. Прикоснуться к вам, — он замолк не в силах сказать ещё хоть что-то.

Леона не знала сколько они так простояли. Времени будто больше не существовало. Расстояния исчезли. Там, где она находилась, не было ничего кроме отца. Живого и невредимого, самого сильного и могущественного.

Он говорил с ней. Всё когда-либо недосказанное звучало в её голове. Становилось на место, дав понять смысл каждого его поступка. Абсолютное понимание не оборвалось внезапно. Голос просто звучал всё тише и тише. Он и правда уходил. Растворялся в чужой личности, оставляя смирившуюся с утратой дочь.

— Я всегда буду рядом, — пообещал Глеб. – Клянусь.

— Я люблю тебя, папа.

— Я тоже люблю тебя, Львёнок, — прошептал Макс.

+4
852
Гость
14:54
+1
Лихо закручено
10:44
Не могу не согласиться =) Очень лихо.
10:52
Мне было интересно следить за происходящим. До последнего с трудом понимала, что происходит? Зачем это всё? Почему такая сложная композиция? Может автор перемудрил, а я не догнала?
А в конце всё как сложилось!
@____@
Есть несколько опечаток, стилистических шероховатостей, но, в принципе, рассказ хорош.
К тому же автор на полную использовал заданный максимальный объём, что я ещё не встречала в других работах.
10:52
Мне не понравилось
17:26
+1
На мой взгляд у текста две основные проблемы: 1. непонятный переход от мощного начала к банальнейшему диалогу в конце. 2. главную нить рассказа протянуть бы поярче, а то не всегда понятно, к чему так накручено.
И на мой вкус странная разбивка на предложения, как будто специально запятая заменена на точку. И много «воды» в диалогах.
А вообще, текст неплохой.
17:42
+1
1) да, с композицией намудрила. Но не хотелось писать мелодрамы или оставлять какой-то огрызок мира. А для полноты картины нужно было два времени показать.
2) главная нить — способности Леоны, о которых говорится только в конце. Наверно, и правда стоило их поярче расписать.

Точки расставляют акценты, выделяют определённые фрагменты. А вода в диалогах делает их живыми, по-моему. Может, конечно, не по читательскому мнению.
Загрузка...
Илона Левина №1