Ясмина Сапфир №1

Знать и помнить

Знать и помнить
Работа №735

Звон в ушах.

Кажется, он никогда не утихнет…

Грохот от взрывов, и звуки выстрелов врываются в голову... Вместе с ними туда попадают и человеческие вопли… Некоторые остаются там надолго, некоторые — навсегда.

Очередной взрыв. Фрэнк скатывается в окоп и ползет по нему, пока не нащупывает какой-то предмет. Подобрав, вертит его в руках, пытаясь понять, что именно он нашел. На вид что-то очень знакомое… Почти круглой формы, обгоревшее, все еще теплое…

В следующую секунду внутри Фрэнка все содрогается. Сморщив лицо, он швыряет находку подальше от себя и продолжает ползти.

Через несколько метров Фрэнк во что-то упирается. Подняв голову, он видит перед собой солдата — его обгоревшее лицо… В глаза тут же бросается и то, что у солдата отсутствует ушная раковина. По телу пробегает легкая дрожь, когда Фрэнк понимает, что только что держал ее в руках…

Вдруг солдат раскрывает рот. Фрэнк вздрагивает. Ему кажется, что тот кричит, но на самом деле он не произносит ни звука… Затем он поворачивает голову на бок и Фрэнк видит вытекающую из его головы жидкость смешанную с кровью.

Фрэнка вырывает прямо на солдата.

Придя в себя, он смотрит уже на труп. На его застывшие глаза. Фрэнк сплевывает остатки рвоты и, опустив трупу веки, ползет дальше.

Впереди появляются знакомые очертания. Бункер — может быть он спасет ему жизнь… Фрэнк делает рывок, потом другой, потом третий… На лице Фрэнка рождается улыбка. Остается совсем чуть-чуть, но вдруг… Возле него падает граната. От улыбки не остается и следа.

Взрыв…

***

Мужчина вскакивает с постели.

Выдох… Затем глубокий вдох — просто очередной кошмар.

Фрэнк встает с постели, стараясь не разбудить жену, после чего ускользает в коридор. Подойдя к окну, всматривается в ночное небо.

Фрэнк давно начал подозревать их… Светящиеся на небе точки — это сны, а в его случае — кошмары.

Пока они падают с неба, Фрэнк загадывает только одно желание. Если и не сбудется, то ему все равно станет чуточку легче. Меньше звезд — меньше кошмаров.

После ночного созерцания Фрэнк прокрадывается в детскую, где спят его красавицы-дочки. Люси недавно исполнилось два года, старшей Анжеле около четырех.

Убедившись, что с ними все в порядке, он закрывает за собой дверь и уходит на кухню. Там он садится за стол и, приготовив кофе, включает телевизор.

«Уже со следующего года правительство вводит в образовательную программу новый подход к обучению. Теперь наши дети будут знать только положительные моменты в истории. Министр образования так комментирует ситуацию: «Детям незачем знать, какие — то отрицательные события или явления, тем более, когда дело касается истории. Дети должны наполняться только позитивными эмоциями»».

— Не спится? — спросила Катя, обняв мужа.

Фрэнк никак не отреагировал, а продолжил смотреть репортаж.

По телевизору показывают протесты против реформы. В рядах митингующих разные группы людей: учителя, байкеры, участники боевых действий. Люди идут с плакатами: «Дети должны знать правду!», «Помнить, чтобы не повторять ошибки истории!», «Долой такое правительство и президента!».

Среди бесчисленной толпы людей, корреспондент замечает мужчину в инвалидной коляске, на вид ему около пятидесяти лет, без обеих ног. Корреспондент спрашивает его:

— Зачем вы здесь?

— Я не согласен с этой реформой. Я на всю жизнь остался калекой из-за той проклятой войны. А теперь что? Просто выкинуть это? Забыть?

— Но на что вы надеетесь? Закон все равно примут, сейчас другие времена, демократия давно показала свою несостоятельность.

— Я так скажу, — продолжает мужчина. — я понимаю — демократия в прошлом, государство не учитывает наше мнение. – мужчина прерывается из-за выступивших слез. — Я вам так скажу, я свой долг тогда выполнил и сейчас в стороне не остался... А что они решат… Это будет на их совести!

Год спустя...

Вскочив с постели, Фрэнк хватается за голову. Так трудно дышать…

Кажется, за какие-то секунды он поглощает в комнате весь кислород. Сердце стучит как бешеное.

Оправившись от ночного кошмара, Фрэнк включает светильник. В комнате полный беспорядок: из пола торчат оголенные провода; рядом с постелью валяются несколько переполненных окурками пепельниц.

Встав с кровати, Фрэнк подходит к завешанному тряпкой зеркалу и тянется к нему, но в последний момент, одергивает руку. Волна страха проносится по всему телу... Фрэнк будто боится увидеть в зеркале что-то сверхъестественное, что-то из своих ночных кошмаров.

Набравшись мужества, он все-таки срывает тряпку…

Из-за множества трещин на зеркале, разглядеть собственное отражение становится довольно сложно. Но постепенно пазл собирается. Фрэнк смотрит на мужчину со скомканными, грязными волосами. Опухшее лицо, синяки под глазами… Фрэнк дотрагивается до подбородка. Его взгляд — он будто не знает этого человека в зеркале…

В коридоре Фрэнк находит пачку сигарет, но радость находки быстро исчезает — пачка пуста.

Зайдя в детскую, Фрэнк попадает в комнату с голыми стенами. Там не осталось и следа того, что когда-то здесь были детские кроватки, игрушки и, конечно же, сами дети.

Лишь сама память Фрэнка заполняет комнату привычной обстановкой, в голове снова звучит детский смех. Фрэнк словно замороженный стоит посреди комнаты несколько минут, после чего ложится на пол. Проведя по нему рукой, тот случайно находит среди прочего мусора недокуренную сигарету.

Лицо Фрэнка расплывается в идиотской улыбке. Достав из кармана шорт зажигалку, он закуривает. В эти мгновения он чувствует себя счастливым как никогда.

Улыбка проходит, когда пепел от сигареты падает ему на лицо. Он пытается убрать его, но ничего не выходит — пепел просто рассыпается.

Окаменевшие глаза наводняются слезами…

***

За окном уже виден рассвет. Фрэнк достает телефон, набирает номер. Идет гудок.

— Это ты?.. Алло! Почему молчишь? – спрашивает его жена.

— Кать, я…Я согласен!

— Точно? Ты уверен?

— Да… Уверен.

***

Из больницы вышла молодая пара. Их улыбки — они выглядели такими счастливыми… Всего час понадобится врачам, чтобы и Фрэнк пополнил армию счастливых людей этого города, этой страны.

Доктор появился сразу, как только Фрэнк с семьей перешагнули порог клиники. Пациент проследовал за врачом, а семья осталась ждать его в холле, усевшись на удобных диванах.

В кабинете доктор стал заполнять необходимые бумаги.

— Курите?

Пациент кивнул.

— Алкоголь? – продолжил интересоваться доктор.

Фрэнк снова кивнул.

— Проходите!

Подойдя к оборудованию, Фрэнк стал его разглядывать.

— Что-то напоминает, да? — спросил доктор и тут же продолжил. — Так людям привычнее, все же знают, что такое МРТ! Смотрел ваше дело, вы такой наверно последний остались. Сейчас люди с чем только не приходят. Встали не с той ноги и все — хотят забыть! А то, что вам довелось видеть — война, да еще такая война…

Вскоре Фрэнк принял приглашение доктора и лег на кушетку. Врач нажал несколько кнопок на аппарате, после чего тот запищал.

Лазеры начали свое дело. На место старых воспоминаний, они закачивали в голову пациента новые. Фрэнку предстояло немало забыть, поэтому он выбрал классику жанра — кругосветное путешествие.

Процедура заняла не больше часа, после чего аппарат вновь запищал.

— Поздравляю, все прошло успешно! — сказал доктор и проводил пациента к семье.

Фрэнка встретили радостными объятиями. Больше никаких кошмаров и сожалений о прошлом. Эта семья заживет новой, счастливой жизнью.

Выходя из больницы, Фрэнк услышал выстрелы.

— Кто-то стрелял? — спросил Фрэнк.

— Тебе показалось! — улыбнулась Катя. — Все это в прошлом!

Фрэнк остановился.

— Жди здесь. — Катя с дочками направилась в сторону парковки.

Фрэнк замер в ожидании новых выстрелов, но они так и не появились.

«Катя права — показалось» — подумал он, как в ту же секунду небо пронзил жуткий свист…

Очнулся Фрэнк, лежа на земле. Вокруг все было объято дымом, перемешанным с пылью.

Фрэнк стал бродить по округе надеясь отыскать жену с детьми, но никто не отзывался…

Наглотавшись пыли, Фрэнк еле волочил ноги по земле, пока и вовсе не стал задыхаться.

Сделав очередной шаг, он услышал странный скрежет. Под ногой, он нашел металлическую табличку. Стряхнув с нее пыль, он увидел надпись «Больница».

Пройдя несколько метров, он нашел груду обломков. Здание буквально было стерто с лица земли.

Фрэнк стал разгребать завалы в надежде отыскать под ними хоть кого-нибудь из выживших, как вдруг услышал неподалеку детское хныканье.

Отцу понадобилось несколько минут, чтобы отыскать дочек. Обе были живы и здоровы.

— Где мама? — спросила Анжела. — Я хочу домой…

Фрэнк не знал, что ответить дочке. Он был так рад тому, что те были живы и здоровы, что просто сжал их в своих крепких объятиях и поцеловал…

Гнетущую тишину прервали еле слышные стоны. Фрэнк сразу же бросился на помощь.

Пока он раскидывал камни, стоны становились все тише и тише, а вскоре и вовсе прекратились…

Девочки стояли все это время рядом, не переставая хныкать. Фрэнк попросил девочек отойти подальше, когда наткнулся на окровавленную арматуру…

Вскоре раскопки закончились — Катя была мертва. Из ее живота торчала та самая арматура.

Фрэнк снова приказал девочкам отойти как можно дальше и не смотреть в его сторону. Убедившись, что те отошли на достаточное расстояние, он склонился над трупом и заплакал…

Где-то вдалеке стали слышны выстрелы. Они возвратили Фрэнка в ту реальность, где все еще нужно было спасаться. Отец взял младшую дочь на руки и побежал на парковку. К счастью, их машина была цела.

«Наступление шло с востока, значит нужно ехать на запад» — рассуждал про себя Фрэнк, едя в машине. По дороге им кто только не попадался. Раненые, напуганные люди, все просили о помощи, но Фрэнк не останавливался.

Покинуть город удалось только к вечеру. Фрэнк мчался по западному шоссе, то и дело, посматривая по сторонам.

В свете фар он увидел перевернутую машину объятую черным дымом. Фрэнк сбавил скорость. Проехав мимо нее, по коже побежали мурашки. Вдоль обочин стояли разбитые и покореженные машины, а трупы людей, хаотично валялись по всей дороге.

Он ошибся. Здесь уже произошла зачистка. Проехав еще несколько миль, Фрэнк увидел озеро неподалеку и решил свернуть туда. Машина с трудом преодолевала бездорожье, а вскоре, из-за начавшегося дождя и вовсе застряла.

Дальше пришлось идти пешком.

— Папа! — позвала отца Люси.

— Да, милая!

— Где мама? — спросила она.

Фрэнк склонился перед дочкой и обнял ее.

— Солнышко, это такая игра, понимаешь? Скоро мама вернется... Обещаю…

Со стороны шоссе послышался шум. Все трое сразу спрятались в высокой траве.

Из-за горизонта выросла колонна машин, сверкая фарами в темноте. Среди них были и танки.

— Они уедут… Они не заметят... — Фрэнк как мог, успокаивал девочек.

Вдруг колонна остановилась.

— Проверьте сектор у озера! — приказал чей-то голос.

С помощью прожекторов машину Фрэнка сразу же обнаружили.

— Огонь! — пулемет вмиг превратил машину в решето.

Девочки завизжали.

— Не стрелять! — прозвучал приказ из громкоговорителя.

В сторону Фрэнка направились три джипа.

Отец успокаивал дочек, но уже понимал, что они обречены.

— Заткните их! — прибежавшие солдаты выполнили приказ, прикрыв девочкам рты.

— Мы ничего не сделали! Отпустите нас! — умолял Фрэнк.

Незнакомец подошел к нему и снял повязку, прикрывавшую глаз — глаза там не было…

— Не узнаешь? — спросил он. — Ах, да! Ваше новое изобретение! «Стиратель мозгов»!

Военный стал ходить вокруг Фрэнка.

— Знаешь Фрэнк, у меня есть оружие помощнее вашего «стирателя мозгов». — военный навел на него пистолет.

—Что вы хотите?

Незнакомец рассмеялся.

— Ловко придумано мать его! Ловко! — военный убрал пистолет. — Мы готовились к этой войне долго, очень долго… И вот мы пришли… А вы… Вы стерли себя память! Вы ни хрена не помните!

Военный подошел к пулеметчику.

— Ребят, а может и нам стереть память и все забыть? Будто и не было ничего?

Пулеметчик открыл огонь, выпустив небольшую очередь. Тело Фрэнка рухнуло на землю.

Военный подошел к девочкам и сказал:

— Ваш отец убивал женщин и детей на нашей земле. Вы должны это знать и помнить.

-4
295
10:00
Фрэнк видит вытекающую из его головы жидкость смешанную с кровью.

Что же это за таинственная «жидкость» такая.
Вопрос в терминологии и локации. Если это линия фронта, то наверное не бункер а дот, например. То есть по факту дот — разновидность, но довольна конкретная. Бункер представляется скорее при атаке на оборонительную точку. В любом случае не хватает одного — обозначения локации.
Да, конечно, с учетом того, что автор описывает бой, локация может затормозить действия. Но вряд ли больше, чем эти бесконечные многоточия с интригой на каждом предмете или явлении.
Фрэнк давно начал подозревать их… Светящиеся на небе точки — это сны, а в его случае — кошмары.

Железнобетонная логика взрослого, женатого человека.
— Но на что вы надеетесь? Закон все равно примут, сейчас другие времена, демократия давно показала свою несостоятельность.

Это очень плохой корреспондент. Во-первых, он напрямую спорит с позицией героя, хотя в целом не должен вообще выражать оценки, а просто собирать инфу. Во-вторых, ситуация как и с описанием боя: это митинг! Тут скорость важна, тут надо задавать короткие конкретные вопросы, а не две строчки ИМХО с риторическим вопросом и вполне конкретным унижением позиции героя.
Я все ждала, когда дадут хоть какую-то картинку мира, но кроме кошмаров героя, митингов и многоточий в рассказе ничего и нет. Вот например самый простой вопрос: Почему он — Фрэнк, а жена — Катя? Это мелочь, которая бросается в глаза и вызывает сразу множество вопросов.
Ну и глобальнее — что за война? что произолшло в промежутке между репортажем новостей и комнате полной окурков? Где хоть раз было сказано, что герой реально воевал (по тексту — у него просто реалистичные кошмары). Что за страна? Пусть хоть выдуманная, но не просто же картонные декорации? Как в вроде бы развитом мире войска смогли незаметно напасть на город? Вот реально взяли так просто и подошли? И герой в момент нападения вряд ли был на окраине — наверное все-таки ближе к центру города — и никаких новостей, сирен, предупреждений. Кхм «Не верю!»
Далее — фандоп работы практические отсутствует. Фантастика это довольно условная. Потому что из-за корявого построения конфликта и отсутствия объяснений, не складывается ощущение, что герою прям вот надо что-то забывать. Развязка вялая и неправдоподобная. Герой — один из тысячи солдат войны. А какие-то левые люди ( побежденные когда-то на минуточку) знают по имени и пришли мстить чуть ли не конкретно ему.
И что это за война такая была, чтобы проигравшая сторона всего через 50 лет имеет возможность напасть? полвека, ребята, уже поколение сменилось, ну бред же про национальное чувство мести.
Плюс — во всех мировых войнах проигравшая сторона принимала какие-то условия. Вон Карфаген вообще недееспособен стал — отдав все оружие и деньги Риму, а позже просто уничтожен. Германию поделили, да уйма примеров.
А тут мы имеем чисто декоративные условия. Какая-то война, какая-то страна, какой-то герой. Очень слабо.
И очень много многоточий.
Netta T
00:04
+1
Ну, приступим.
(Входит добрый следователь)
Наверное у группе очень сильные рассказы, потому что я бы поставила автору не ниже 7.
Автор выбрал удачный способ изложения: короткими фразами и в настоящем в ремнём, что отлично подходит к сюжету и добавляет нерва. Автор читал Хемингуэя. Кроме того с точки зрения композиции тоже все хорошо: Гг страдает от посттравматического синдрома, ему снятся кошмары и он никак не может забыть войну, в которой когда-то участвовал. Фрэнк любит семью и детей, но жена настаивает, чтобы он прошёл процедуру стирания памяти. Наконец Фрэнк сдаётся, проходит процедуру,, но это не помогает, потому что новый виток военных действий создаёт очередную травму.
С композиционной точки зрения все отлично: есть завязка, развязка, кульминация и финал.

(Входит злой следователь)
А вот исполнение хромает и серьёзно.
Цитата «что у солдата отсутствует ушная раковина. По телу пробегает легкая дрожь, когда Фрэнк понимает, что только что держал ее в руках…»
Что за канцелярщина? Почему не «у солдата оторвано ухо»?
Зачем автор поясняет, что понимает Фрэнк? Пояснение для дебилов. Автор, уважайте читателя!

«Люси недавно исполнилось два года, старшей Анжеле около четырех» — то есть Фрэнк не знает, сколько точно лет его старшей дочери?!

«Убедившись, что с ними все в порядке, он закрывает за собой дверь и уходит на кухню. Там он садится за стол и, приготовив кофе, включает телевизор.» — с ними, он. Убирайте везде, где не теряется смысл. смысл. «Убедившись, что все в порядке, закрывает дверь и уходит на кухню.»
«Там он садится за стол и, приготовив кофе, включает телевизор.» — вы уверены, что он сначала сел за стол, потом приготовил кофе, а потом включил телевизор? Обычно это происходит с точностью до наоборот. Телевизор — кофе — стол. И да, это важно.

Дальше происходит странное: из телевизора вещают, что министерство образования готовит серьёзную реформу по корректировке истории. Ок. Слишком в лоб, конечно, но допустим.

Затем телевизор показывает митинги и протесты. Хорошо, думает читатель. По телевизору показывают «Долой президента», читатель радуется. Это значит, у них там демократическое общество! Дальше интервью с инвалидом, в котором выясняется, что от демократии не осталось и следа, и общество все же тоталитарное. Читатель в недоумении, но он думает: ок, возможно Фрэнк смотрит единственный оппозиционный канал. Значит, слава богу, не военная диктатура.
Кстати, время повествования все время скачет. Френк сидит и смотрит, но жена Катя спросила, а не спрашивает. Надо внимательней.

«Встав с кровати, Фрэнк подходит к завешанному тряпкой зеркалу и тянется к нему» — зачем так тяжело и подробно? «Встав с кровати, Фрэнк тянется к завешанному тряпкой зеркалу»

«Зайдя в детскую, Фрэнк попадает в комнату с голыми стенами. Там не осталось и следа того, что когда-то здесь были детские кроватки, игрушки и, конечно же, сами дети.» — дети это не обстановка.

«Фрэнк словно замороженный стоит посреди комнаты несколько минут, после чего ложится на пол.» — это отлично, говорит добрый следователь.

«Проведя по нему рукой, тот случайно находит среди прочего мусора недокуренную сигарету.» — кто это тот? Пол находит?

«Окаменевшие глаза наводняются слезами…» — а это плохо, автор давит на жалость.

Дальше внезапно переход на прошедшее время. Ок. Не фонтан, но норм.

Зачем доктор уточняет про сигареты и алкоголь? Если бы Фрэнк ответил отрицательно, его бы не приняли?

Дальше пошёл сумбур. Катя не услышала выстрелов или гг бредит?

«Наглотавшись пыли, Фрэнк еле волочил ноги по земле» — а мог бы волочить по небу?

«Сделав очередной шаг, он услышал странный скрежет. Под ногой, он нашел металлическую табличку. Стряхнув с нее пыль, он увидел надпись «Больница». — почему скрежет странный? Он, он, он… «Сделав очередной шаг, Фрэнк услышал странный скрежет под ногой. Поднял металлическую табличку, стряхнул пыль. «Больница» открылась надпись.

«Фрэнк стал разгребать завалы в надежде отыскать под ними хоть кого-нибудь из выживших» — не жену и детей, а хоть кого-то? И прям супермен, разгребает завалы здания в одиночку.

«Отцу понадобилось несколько минут, чтобы отыскать дочек» — какому отцу? Чего вдруг называть его отцом?

«Фрэнк снова приказал девочкам отойти как можно дальше и не смотреть в его сторону. Убедившись, что те отошли на достаточное расстояние, он склонился над трупом и заплакал…». В — выдержка. Тут все ужасно. Автор совсем не владеет.

«Где-то вдалеке стали слышны выстрелы. Они возвратили Фрэнка в ту реальность, где все еще нужно было спасаться. Отец взял младшую дочь на руки и побежал на парковку. К счастью, их машина была цела.» — нещадно резать. «Вдалеке послышались выстрелы, возвращая Фрэнка к реальности. Он подхватил младшую дочь и побежал к парковке. К счастью, машина уцелела.»

«Раненые, напуганные люди, все просили о помощи, но Фрэнк не останавливался.» — как они просили о помощи, если Френк ехал? Табличками?

«Фрэнк мчался по западному шоссе, то и дело, посматривая по сторонам.» — ужас. В перлы.

«Проехав мимо нее, по коже побежали мурашки.» — это стыдно, автор. «Проезжая мимо вокзала с меня слетела шляпа»

«а трупы людей, хаотично валялись по всей дороге.» — какие-то неорганизованные трупы. В перлы.

«— Солнышко, это такая игра, понимаешь? Скоро мама вернется… Обещаю…» — эээээ… читатель в ступоре. Зачем он обещает?

«Военный стал ходить вокруг Фрэнка.» — как павиан?

(Входит палач)
Концовка абсолютно дурацкая, вы, автор, одним махом уничтожили все хорошее. Скомкано, сумбурно, суетливо. Тяп-ляп. Какие-то враги, которые долго готовились, но теперь разочарованы, потому что воевать не с кем. Война ради войны? Типа движухи? Бравый солдаты Френк внезапно ведёт себя, как истеричный подросток. Это из-за потери памяти? То есть он забыл кого надо ненавидеть?
Вместо морали «помнить, чтобы не повторилось» вышло «помнить, чтобы мстить». Это очень плохая мораль, но я готова принять любую, если она складно и последовательно изложена.
И да, девочек оставили в живых зачем? Чтобы те выросли и пополнили армию мстителей?

Всю концовку, начиная от посещения врача надо отрезать, обдумать и переписать. Добавить несколько счастливых дней в неведении, и только потом херачить бомбами.

Словом, автор, я потратила на вас час, потому что в начале вашего рассказа увидела потенциал, а к концу жалко было бросать. Вы бы подумали сначала, что хотите сказать, какую мысль несёте, а потом уже писали.

Все.
У вас есть право на последнее слово.
Спасибо, что ознакомились. Правда я не много не понял, казнить или все-таки помиловать :)
Зря вы так подробно прошлись по тексту, это неблагодарное занятие. 50 на 50 согласен, а вторая половина это придирки, как мне кажется.
Не все поняли замысел и концовку. Вот, например, отзыв от рецензента Каролина: «Оказывается, он стёр свои постыдные воспоминания о войне, а те, которых он забыл, пришли ему отомстить. Сюжет занимательный. Он хотел донести, что как-бы мы от прошлого не хотели убежать (забыть), это нехорошо, лучше помнить и идти дальше, не совершая былых ошибок. Но нужно и всегда знать, что из-за всего плохого, что ты совершил, можно ожидать что угодно в будущем. Кем-то это не будет забыто, и этот кто-то может даже придёт и убьёт ТЕБЯ, как в данном рассказе.»

Загрузка...
Холмуратов Евгений №1