Ясмина Сапфир №1

Немного о судьбе

Немного о судьбе
Работа №737

Молодой человек слез с коня. Внезапную робость, охватившую его при виде жилища кузнеца, он стряхнул нервным передёргиванием плеч. Проржавевшее кольцо калитки было отчего-то тёплым, словно жар из горна проходил всё насквозь. «Бывает», - решил про себя путник и дёрнул кольцо. Железка осталась у него в руке, а дверь медленно, словно бы плавно, отвалилась внутрь. В проёме появился кузнец – два на два метра в плечах плюс полтора в бицепсах. Он внушал… если не уважение, то, по крайней мере, сомнение в собственных силах.

- Всё никак дверку не починить, - заметил кузнец. – Рук не хватает. Здарова, парень, чьих будешь?

- В смысле?

- Звать как?

- А…

- Интересное имя. И редкое.

- Да нет… Меня зовут Пэж.

- Звучит неплохо. Как отрыжка. Так зачем пожаловал, Пыж?

- Пэж. Я хотел… то есть, слышал, ты славу сковать можешь?!

- Могу.

- Сколько слава стоит?

- Ну, это по-разному. Если персональную ковать – очень дорого, если заготовка – бери даром.

- А это как?

- Ну, бесплатно, без денег.

- Да нет, заготовка – это как?

- А так: личная слава – слава Пажа…

- Пэжа.

- … а заготовка – слава генерала, слава императора, да разные, на любой вкус. Так, что? Какую?

- Если честно, мне бы судьбу сковать – слава подождёт.

- Опять же, тебе персональную или?..

- А что, бывают заготовки?!

- Конечно. И заготовки, и наборы «Сделай сам», и указатели. Указатели в этом месяце со скидкой.

- Э… а указатели – они на что похожи?

- Свет-зеркальце, волшебный фамильяр, компас…

- Вот мне бы компас!

- Сделаем. Погуляй пока, можешь товар посмотреть – вдруг что глянется. Слава, кстати, там, в сарайчике, за кузней. Разрешаю опробовать.

Юноша обошёл кругом двор и упёрся в низенький ветхий коробок сарая. Сквозь дыры в стенах на пол падали пыльные янтарные лучи. В полумраке стояли, лежали, аккуратно располагались на полках и стеллажах, восседали на постаментах, красовались за стёклами, булькали в котлах, переливались и искрились и просто валялись грудами СЛАВЫ.

Их было великое множество, и на каждый имелась подпись.

А у кого бы голова от счастья не закружилась?

Когда Пэж пришёл в себя, он обнаружил, что пытается сдвинуть с места непонятный мешок. Мешком оказался его плащ, набитый славой до отказа и даже немного больше. Слава выпирала из него, как тесто из квашни. Утерев славный пот, юноша взялся читать ярлычки.

На серебряной кружке без дна, но с крышкой, он прочитал: «Слава коробейника. Осторожно. Только для воды. Достаточно трёх глотков».

Искушение испытать немедленно было велико. Пэж выбежал во двор, схватил колодезное ведро и попытался наполнить кружку. Ясное дело, безуспешно. Юноша так увлёкся, что начал думать вслух.

- Так-так. Значит, не так. Ага! А если перевернуть, и кружку закрыть? Во-от.

Но крышка прилегала криво, и вода всё равно убегала. Еле удалось сделать маленький глоток, при этом опрокинув остальное на себя. Тут Пэж заметил мелкие буковки на внутренней стороне: «Действует в течение 3-х часов». Прорычав что-то, он почти бегом кинулся в сарайчик. Наугад вынув из кучи заржавленную, иззубренную спицу, прочёл: «Слава торговца навозом. Ковырять в зубах. При регулярном применении излечивает кариес».

Надпись на булыжнике завлекала следующим содержанием: «Слава скорохода. Ронять на ногу. Успех гарантирован при точном попадании. Применять по мере надобности. При длительном использовании излечивает от артрита».

Колёсико, похожее на шестерню, оказалось славой инструктора по стрельбе: «Прокатывать от левой до правой фаланги одноимённых пальцев».

Пока Пэж размышлял, по какому маршруту прокатывать, его окликнул кузнец:

- Готово, парень!

Из рук кузнеца в руки Пэжа перекочевал плоский железный кругляш с иголкой в центре. На острие иглы были припаяны крохотные, широко раскрытые глазки. Иголка упорно таращилась на кузнеца.

- Ты… моя судьба? – робко поинтересовался Пэж.

- Вот дурень… Да обойди ты меня.

- А… завертелась… снова остановилась…

- Видишь, на север строго указывает.

- Погоди, ты же сказал, на судьбу укажет!

- Так это… просто совпадение. В общем, давай, плати и дуй в ту сторону.

Пэж расплатился, залез на коня и медленно порысил на север.

Конь всё скакал и скакал, а север всё никак не приближался. Оставалось только терпеть. В городах, мимо которых проезжал конь, Пэж останавливался на ночлег, сосал леденцы «Прима» и расспрашивал о разных новостях. Вскоре он узнал почти все новости и стал расспрашивать о старостях. Если он платил звонкой монетой, люди вспоминали множество старостей. Пэж спрашивал о северных странах, и тогда ему рассказывали легенду о том, как злобная ледяная колдунья заколдовала целую страну, а затем появился добрый волшебник и вогнал злую колдунью в землю по колени. Тут ей и конец наступил, а страна снова стала счастливой. Добрый волшебник ещё долго жил там, но затем ушёл в неизвестном направлении.

Ещё долго скакал конь, ещё много раз сверялся Пэж с компасом судьбы. В другой стране он снова расспрашивал о севере и о старостях. И услышал легенду о прекрасной дочери короля, которую злой волшебник превратил в живой скелет. И этот скелет обречён скитаться по горам, пока не встретит двадцать прекрасных девушек и не съест их заживо. Горько оплакивали все в том королевстве судьбу несчастной принцессы.

И снова были в пути конь и его всадник. И новое королевство встретило их. И снова расспрашивал Пэж о северных странах. Рассказали ему и такую легенду. Давным-давно в одной северной стране к власти пришёл король-дракон. Стал он пожирать своих подданных по сто человек в день. Но была у него прекрасная дочь, которая своим добрым сердцем жалела простых людей. Однажды приготовила дочь страшный яд, приняла его, переоделась в одежду одной женщины, приготовленной для короля-дракона, и сама кинулась ему в пасть. Пожрал её дракон и испустил дух. А на том месте, где стоял его дворец, теперь развалины, в которых воет ветер, оплакивая судьбу дочери короля-дракона.

Покинув те пределы, ещё долго скакал Пэж. Наконец, снега вокруг стали столь глубоки, что конь его еле вытягивал из них ноги. В очередном трактире оставил Пэж своего коня, наказав трактирщику хорошо с ним обходиться, и если не получит от него вестей в течение года, отправить домой. А сам пошёл пешком на снегоступах. Долго он шёл среди скал, нависающих над головой, острыми пиками протыкающих синее небо, цепляющих северное сияние, словно разноцветные вязаные шарфы. И, наконец, добрался до мрачных развалин, в которых ветер выводил грустные песни горцев: «Вуууу-вуу-вуу».

Компас указывал вглубь руин. Со стен на юношу пялились обсидиановые монстры. Ветер вылетал из растворённых ртов, как потоки чернил, обжигал кожу, наполнял туманом залы. Сквозь разрушенный купол светила ущербная луна. Воздух пах льдом, камнем и тленом.

В самой дальней зале на земляном возвышении Пэж увидел развивающийся чёрный балахон.

- Вот и ты, судьба моя! – громко вскричал юноша и взмахнул факелом, разгоняя мрак. Отзвуки голоса заметались в складках камней, распугивая морозных нетопырей.

- Остановись и слушай! – вдруг раздался мерзкий скрежещущий голос из-под капюшона. Руки в перчатках взмыли ввысь и откинули капюшон. Под ним в лучах луны сверкал белоснежный череп. Из глазниц его капала тьма.

- Ты – избранный! – заскрежетал череп, и белые зубы клацали друг о друга. – Иди далее на север. Там, среди остатков древней столицы, в огромном кратере спит чудовище. Отруби ему голову волшебным мечом. Прими этот меч.

Руки в перчатках застыли в магическом пассе, и к Пэжу из тьмы полетел Чёрный меч. Юноша схватился за рукоять и почуял, как холод сковал его руку.

Ничего не говоря, он покинул зал и пошёл по снегам дальше. Он шёл долго, но прибыл к огромному кратеру более ста миль шириной. Там, на самом дне воронки спало хвостатое чудище. Пэж двинулся к нему, обходя камни и куски оплавившегося металла. Наконец, чудовище возвысилось перед ним во всей своей мощи. Под мохнатой кожей бился пульс. Юноша двумя руками перехватил меч и ударил по шее. Фонтан чёрной крови облил лезвие Чёрного меча и его самого с ног до головы, а затем застыл чёрной коркой. Из отрубленной шеи раздался неимоверный рык, так что кишки полетели наружу. Чудовище ударилось об землю и выплюнуло из шеи своё оранжевое сердце.

Пэж видел это сквозь корку льда, но не мог пошевелиться. Сейчас он вспоминал всё самое лучшее, что мог вспомнить: как он ел мороженное, запивая его лимонадом; как впервые подглядывал за девчонками в бане; как ему подарили коня на девятилетие; как он выковал охотничий нож и побрился им втайне от родителей.

И сила его памяти превозмогла чёрный лёд: он начал топиться и пузыриться. А потом чёрная корка взломалась с ядовитым хрустом. Оранжевое сердце монстра лежало перед ним, исторгая чёрную кровь, и ветер выл, как сотня стай волков. И Пэж взмахнул мечом и разрубил на три части оранжевое сердце. И тут же вверх вырвался столб силы и охватил всю землю окрест. Зашевелились холмы и скалы, стали срастаться, и вмиг вокруг основался огромнейший и прекраснейший город. С неба упали прекрасные радужные точки, и сила облекла их в подобие эфирных тел, и земля притянулась к ним – и перед Пэжем предстало множество живых людей.

Ярко загорелись огни в ночи, все стали петь и водить хороводы. Все глядели на Пэжа, понимая, что он спас их. И все славили юного героя. И голос внутри шептал: вот судьба твоя! Радуйся же, герой!

И Пэж ходил от одного дома к другому, пересекал площади с фонтанами из вина и масла, незамерзающих на морозе, поднимал заздравные кубки и смеялся. Он добрался и до королевского дворца, что, подобно горе, возвышался среди остальных зданий. И увидел множество чудес: роскошные покои, украшенные самоцветами; неведомые прекрасные растения в оранжереях; величественные доспехи у стен.

И, когда он шёл вдоль балюстрады, он увидел одинокую статую прекрасной девушки. До этого он шёл по городу в шуме и суете, не останавливаясь. Но здесь было тихо, и он впервые застыл, любуясь прекрасными чертами лица статуи. И вдруг услышал, как словно слеза упала на камень. И почувствовал что-то тёплое в своей руке. И когда он разжал руку, то увидел, что она полна крови, и кровь капает на каменные плитки пола. Он сильно сжимал в своей руке компас, не давая стрелке провернуться, но она всё же стремилась это сделать и прорезала в ладони глубокую борозду.

И юноша посмотрел на стрелку и увидел, что она указывает на юг, назад, туда, откуда он пришёл. И, пока он глядел на счастливых людей вокруг, что-то странное зародилось в его душе. Пэж спустился по ступеням и поспешил назад, в мрачные развалины, где ветер пел мрачные песни горцев.

Он вернулся в разрушенный зал, к возвышению, где на ветру трепетал чёрный балахон. И компас вновь указал на него.

- Всё-таки ты – моя судьба! – воскликнул юноша, снял снегоступы и пошёл вверх, к тёмной фигуре.

- Зачем ты пришёл, герой? – заскрежетал череп. – Почему оставил весёлый пир?

- Потому что моя судьба здесь, а я пришёл за своей судьбой, и ни за чем более, - ответил Пэж, поднимаясь и приближаясь к фигуре в балахоне.

- Уходи, пока не поздно, нет тут никакой судьбы! – ещё злее и противнее заскрежетал череп, клацая зубами так, что, казалось, они сейчас искрошатся.

- Не уйду, - ответил Пэж и обнял балахон. И тут же почувствовал, что в руках у него женское тело. Горячее и живое. И не почувствовать этого было нельзя, столь оно было соблазнительное и женственное.

- Что ты наделал, глупый, - сказал череп, но уже иным голосом: мягким, девичьим.

- Слышал я разные легенды о северном королевстве, - и рассказал незнакомке Пэж о себе, о том, как искал свою судьбу, как путешествовал и что слышал.

- Вот какова моя истинная история, - грустно сказала череполикая незнакомка. – Мой отец – король того королевства, которое ты спас. Он был добрым и благородным человеком. А ещё – могучим волшебником. И всё своё волшебство направлял на благо подданных. Но моя мать обманула отца, прикинувшись такой же доброй волшебницей, хотя на самом деле была злой ледяной ведьмой, служившей одному из древних Владык севера. Я родилась, ничего о том не ведая.

Но однажды мать решилась на тёмное колдовство, принесла в жертву множество людей и вызвала монстра, который и сгубил всё остальное королевство. Мой отец пал в бою. Меня мать пощадила, решив сделать помощницей. Но я так же обманула её, как она – моего отца. Долгие годы я помогала ей, но на самом деле пыталась вызнать секрет убийства того монстра. Я смогла выведать лишь один способ: чтобы сотворить Чёрный меч, который бы смог убить его, я должна была принести в жертву и себя, и того, кто бы решил взять этот меч в руку.

Но с помощью магии нитей судьбы я частично смогла обойти этот запрет. Я пожертвовала своей природой и обликом, уничтожила своё тело, чтобы усыпить монстра, и проросла здесь, как растение. Ниже колен у меня нет плоти – лишь корни, как у дерева. А лицо превратилось в страшный череп. Меч же был скрыт во мне, и, чтобы сохранить жизнь герою, не я должна была его вручить, а он сам прийти ко мне за ним.

И так я ждала долгие столетия, пока не пришёл ты. Зачем же теперь ты вернулся?

И королевна заплакала слезами тьмы.

- За тобой, - улыбаясь, ответил Пэж.

И в этот момент он прижался губами к костяному черепу, распахнул балахон и обнял трепещущее женское тело. А потом он с жаром входил в неё, обнимал, ласкал налитые груди, целовал соски и гладил выпирающие половинки зада. И девушка прижималась к нему сильнее в такт движениям, прикрывая широкими полами балахона.

И когда Пэж отдал свой эликсир любви, то вдруг почувствовал, как начинает холодеть его возлюбленная. Кости покрылись паутиной, плоть начала разваливаться и рассыпаться. Несколько мгновений – и вся она рассыпалась кучей праха. И только две звёздочки – большая и маленькая – летали в воздухе перед ним.

- Не грусти, - раздался голос девушки, - так должно было случиться. Я вернусь к моим предкам, а ты вырасти нашу дочку. Скорее, протяни руку к ней – и тогда она воплотиться в дитя.

«Большая звёздочка – дух моей любимой, а малая – дух нашей дочки», - понял Пэж. Он понял, что ему надо выбирать – такова была плата заклятия. Он развёл руки и взглянул на ущербную луну – и понял, что не хочет выбирать.

- Вы все – моя судьба! – крикнул Пэж и протянул обе руки к звёздочкам. И тут же почувствовал, как ноги его по колени уходят в мёрзлую землю, а с лица отваливается кожа и плоть. А звёздочки уходят в землю и прорастают тёмными бутонами. В большом тёмном бутоне была прекрасная девушка, по колено ушедшая в землю, а в маленьком – девочка-младенец, соединённая с землёй толстой зелёной пуповиной.

Девушка протянула руки и обняла Пэжа, укрыв в своём бутоне, а Пэж обнял её. И светлячки, усевшись сверху, светили им, как маленькие фонарики…

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
0
170
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Ирина Коняева №1