Эрато Нуар №2

Жрица Бастет

Жрица Бастет
Работа №126

Всё началось в начале мая. Когда я узнал, что Яна пропала без вести. По словам её сожительницы, которая, судя по всему, и видела её в последний раз, десятого рано утром она ушла из дома, оставив записку, и больше не появлялась. Уже на следующий день её Тоня всполошила сначала родственников и друзей, потом знакомых, а после и полицию. По некоторым причинам можно было не сомневаться, что заявление примут, и поиски, по крайней мере, начнут. Яна была не из тех, кто может просто взять и без предупреждения исчезнуть. Это знали мы все, кто был с ней достаточно близок.

Я пытался не поддаваться обуявшей меня тревоге и дурным предчувствиям. Много раз вспоминал, как она лежала у меня дома на диване и, закинув руки за голову, говорила о том, как сильно хочет всё бросить и уехать подальше, в другой город, туда, где её никто не знает. Ей каждый раз в такие моменты бездумного глядения в потолок казалось, что она сумеет начать новую жизнь, если сменит место жительства, проведения досуга, работу и круг знакомых. Потом её отпускало, и она вновь натыкалась на крепость уз, которые связывали её с теми немногочисленными близкими людьми, которые у неё были. В их числе, с определенного момента на правах друга, был и я. У меня не возникало никаких сомнений в том, что решись она всё-таки всё бросить, я оказался бы одним из первых, кто об этом бы узнал. Именно поэтому тревога, мучительная, тягучая, перетекающая почти в страх, не только не покидала меня, но и крепла с каждым днем. Нервы мои натягивались как струны, которые должны были однажды лопнуть. Этот день настал через неделю, семнадцатого мая. Ближе к вечеру мне позвонила Тоня и сообщила, что Яна нашлась. Она сама обнаружила её мёртвой в их квартире.

Когда я приехал, тело уже увезли. В квартире была только её вторая обитательница, живая, но совершенно не в себе. Мне пришлось долго её успокаивать, прежде чем я выяснил, как было дело. Хотя рассказ, в общем-то, был коротким. Яну её подруга обнаружила сидящей за письменным столом. У неё было огнестрельное ранение, и она умерла от потери крови. Почему она пришла домой, а не отправилась туда, где ей оказали бы медицинскую помощь, было не совсем понятно. Я подозревал, что она вляпалась во что-то не вполне законное. Иных объяснений я тут не видел. Всё это было печально. Я предложил Тоне переночевать у меня, если ей некуда больше податься, но она отказалась. Сказала, что поедет к матери. Что ж, баба с возу – кобыле легче. Я собирался было уйти, но подруга Яны меня остановила фразой: «Да…Я тут чуть не забыла…Думаю, я должна отдать это тебе». С этими словами она протянула мне листок бумаги, сложенный вдвое. Я развернул его и прочёл, что данная записка предназначена мне. Содержание самой записки было в высшей мере странным: сначала там был записан какой-то адрес, потом цифры, после какая-то фамилия с двумя буквами, разделенными слэшем, а потом слова – «Дождись меня. Ты должен помочь». Я ничего не понял и спросил, откуда это. Всхлипнув, Тоня пояснила: «У неё в руке была зажата ручка…А это лежало перед ней. Похоже…». Она не договорила, но я понял. Похоже, это были последние слова Яны, которые она, борясь со смертью, успела записать. Мне стало жутко. Я спросил, почему это не было передано представителям СК[2], раз они приезжали. Ответ показался мне не менее странным: «Там написано твоё имя. Я уверена, она бы не хотела, чтоб это к ним попало. Вот я и…». Вроде бы логично. А вроде бы и…нельзя так делать. Я положил руку Тоне на плечо и предложил проводить её до метро. Она согласилась. Быстро собралась и ушла вместе со мной. Я не раз к ней ревновал, но теперь мне было её очень жаль. Мне самому-то было хреново, а уж ей, должно быть, ещё хуже…пережить такое. Всю ночь я не мог уснуть, а под утро, забывшись зыбким сном, видел, как на белой бумаге кровью выводятся те самые слова из записки. Только на этот раз я увидел окончание фразы. Хотя после пробуждения не мог его вспомнить.

Через несколько дней стало известно, что возбуждено уголовное дело по факту убийства, но все мы не сомневались, что это безнадёжный висяк. Яну похоронили спустя четыре дня. Оставаться среди её неутешных родственников и близких не было никаких сил. Я просто напился дома до беспамятства один. Всё равно не нашлось бы ни одного человека, которому я мог бы рассказать о своих переживаниях. И о том, что ближе неё у меня никого не было. Ещё пять дней я прожил как в тумане. А на девятый день после её смерти произошло это.

  • * * *

Я пришёл домой с работы очень поздно, было уже темно. Да и стемнело из-за плотных дождевых туч раньше обычного. Прихожая погрузилась в практически кромешную тьму, когда я закрыл входную дверь. Я уже собирался запереть её, а затем включить свет, когда взгляд мой упал на два блестящих огонька, зависших примерно в метре от пола. Даже с моим зрением, приглядевшись, я понял…что это глаза. Сам не знаю, почему, но я не заорал так, что могли бы услышать даже соседи. Хотя от страха у меня на голове зашевелились волосы, и сердце ухнуло в низ к самой муладхаре[3]. Первые несколько секунд я боялся даже пошевелиться. Когда же первый шок прошёл, а огоньки не двинулись с места, я допустил, что это всего лишь какой-то оптический обман или отсвет чего-то. Мысль эта придала мне смелости, я потянулся к выключателю и зажёг свет. Когда я нашёл в себе смелость посмотреть туда, где замечены были огоньки, меня ждало две новости, как водится, хорошая и плохая. Хорошая состояла в том, что всё оказалось не настолько ужасно, как можно было бы ожидать. Плохая в том, что объект был вполне реален. Во всяком случае, так казалось. Я шумно выдохнул, провёл ладонью по глазам и посмотрел снова. Ничего не изменилось. Посреди моего коридора, между прихожей и кухней, сидела и пялилась на меня огромная кошка.

Я медленно опустился на стул, посмотрел зачем-то себе под ноги, а затем снова на загадочное животное. Слово «огромная» – отнюдь не преувеличение. Длина тела у этой твари достигала почти метра, и это не считая хвоста. Хвост тоже был длиной в полметра, не меньше. Крепкое, хорошо сложенное, с длинной тёмно-рыжей шерстью это существо походило не столько на большого мейн куна[4], сколько на средних размеров рысь. Не по-кошачьи светлые, то ли серые, то ли голубые глаза, глядели пристально и совершенно спокойно. Это был взгляд не животного, а человека. Человека, который чувствовал себя как дома. И ждал. Меня так и подмывало спросить: «Чего ты хочешь?». В конце концов, именно этот вопрос я и задал. А затем, осознав его глупость, усмехнулся сам себе и спросил: «Может, есть?». Кошка, разумеется, не ответила. И вообще не пошевелилась. Мне было не по себе от этого выжидающего взгляда. Чтоб хоть как-то снять напряжение, я стянул с себя сначала ботинки, потом куртку, которую повесил на крючок, ушёл в ванную, чтоб помыть руки и умыть лицо. Когда я вышел, кошка повернула голову в мою сторону. Я потер затылок, пробормотал – «Ладно, посмотрим, что у меня есть», – и сделал шаг в сторону кухни, щелкнув выключателем. Кошка будто поняла меня, потому как на кухню я проследовал за ней, а не наоборот. Пока я рылся в холодильнике, она запрыгнула на диван и положила на стол «подбородок». Когда я вытащил кусок мяса и увидел это, во мне зашевелились какие-то неясные воспоминания…Я моментально отогнал их. Достав блюдце, я положил кусок мяса в него и поставил перед кошкой. На диван. Потому что, когда я собрался поставить его на пол, у меня за спиной раздалось почти осуждающее «мяу». На этом странности не закончились.

Это существо к мясу не притронулось. Даже нюхать не стало. Только с укором взглянуло на меня. Я впервые видел, чтоб кошка отказалась от мяса. Да что с ней такое? «Ладно, как хочешь», – произнес я, после чего забрал мясо, вернул его на место и сполоснул блюдце. После долгих сомнений я решил попробовать молоко. Даже за каким-то фигом нагрел его в ковшике, не переставая задаваться вопросом, какого хрена я делаю. Меж тем кошка нюхнула новое угощение и принялась похлёбывать, захватывая длинным шершавым языком. Я сел напротив и стал как загипнотизированный глядеть на происходящее.

Кошка, которая пьет горячее молоко из блюдечка и воротит нос от мяса. Кошка, которая запрыгивает на диван и ждет. Кошка, которая понимает, что ты ей говоришь. А она понимала. Почему-то я в этом не сомневался. Но все эти странности меркли безнадёжно в сравнении с одной, самой главной…Я, мать его, снимал квартиру на последнем этаже многоэтажки. И квартиру, как обычно, запер на два оборота. Как, чёрт возьми, эта тварь могла здесь оказаться? Мне стало совершенно жутко от этой мысли. Неведомое существо неведомым способом попало в мою квартиру. Верить во всякую мистику мне как-то не хотелось. Решение нашлось само собой: возможно, кошку притащил хозяин. Иногда он приходил в моё отсутствие, чтоб проверить, всё ли в порядке. Так, может…?

Мои размышления прервались очередным приглушенным «мяу» и выжидательным взглядом. Я встал, забрал блюдце и положил его в раковину. Когда я вернулся на место, кошка умывала морду лапой. Тоже как-то…по-человечески. Как мужик, который плюет на ладонь и приглаживает волосы. Я взглянул на часы. Было одиннадцать вечера. «Уже поздно, – подумал я. – Позвоню утром». Утром я звонить никому не стал. Хотя надежды на то, что привидевшаяся кошка окажется галлюцинацией, не оправдались: проснувшись я обнаружил её лежащей совсем рядом со мной и мирно спящей.

* * *

Есть мнение, что люди делятся на «собачников» и «кошатников». Яна была из вторых. Но её любовь к кошкам была просто феноменальна. Это не то же самое, что любить тискать, играть, расхваливать достоинства понравившихся котяток. Яна часто повторяла: «Кошки – священные животные», и относилась к ним, если не как к божествам, то, во всяком случае, как к людям, со своим характером и потребностями. Не раз я слышал от неё фантазии на тему – «Было бы здорово, если б я стала кошкой. Мне всё время кажется, что мне не хватает хвоста. Вот, если б он у меня был…».

Новая обитательница моей квартиры завела себе привычку запрыгивать мне на колени и лезть в тарелку. При этом её хвост терся о мой подбородок. Что само по себе не слишком приятно, а, если учесть, что эта туша весила килограммов двадцать, то ситуация конкретно нервировала. Но почему-то…я не мог на неё злиться. Под умным человеческим взглядом этих нечеловеческих глаз мне хотелось поверить в то, что кошки – священные животные. Ну, эта, по крайней мере, точно. В ней было странно, не как у обычных кошачьих, всё.

На следующее утро я ушёл, толком не покормив её. Только долил остатки молока и убежал, так как опять опаздывал. Вечером я снова увидел в темноте её горящие глаза. Опять стало не по себе, но я не стал зацикливаться на этом чувстве. Вёл себя так, словно всё в порядке вещей. Похоже, кошка так не считала.

Я сварил себе макароны, обильно полил их кетчупом и принялся есть. Кошка с минуту сидела рядом на полу и наблюдала за этим. Я упорно делал вид, что ничего не замечаю. Тогда она запрыгнула мне на колени и прямо из тарелки утащила одну из пружинок. Уплела она её быстро и с явным удовольствием. Сказать, что я прифигел – ничего не сказать. Пока я офигевал, у меня похитили ещё пружинку. В конце концов, я вслух возмутился, скинул с себя наглое животное, и…наши взгляды встретились. Её глаза говорили, что, если я не покормлю её…макаронами…она во сне сожрёт меня. Я покачал головой и отложил часть ужина ей в блюдце. После трапезы процедура умывания повторилась. Я был уверен, что это просто случайность. Совпадение. Но на следующий вечер всё повторилось. Выяснилось, что это создание ещё жрёт картошку, рис, выпечку и сладости…даже овощи и фрукты! Норовит хлебнуть из моей кружки, когда там налито пиво, и не без удовольствия дышит сигаретным дымом. Казалось, только позволь – отожмёт у меня сигарету.

В воскресенье днём я стоял и курил у открытого окна, наблюдая за тем, как метровая, не считая хвоста, кошка сидит и с удовольствием наяривает из тарелки спагетти с томатным соусом. После третьей затяжки, выдыхая дым во влажный после дождя воздух, я неожиданно вспомнил, как Яна во время еды, быстро схомячив свою порцию, потихоньку утаскивала лапшу из моей тарелки. Не строгая вегетерианка с трех- или четырехлетним стажем. Любившая сладкое, алкоголь и пропустить сигаретку… «Наверное, я сошёл с ума», – подумал я. Что ещё я должен был думать?

Моя размышления прервались звонком в домофон. Синхронно мы с кошкой повернули головы в сторону входной двери. Я бросил почти докуренную сигарету в пепельницу и пошёл ответить. Это оказалась Тоня. Не очень-то мне хотелось иметь с ней дело, но я всё же открыл ей. Через несколько минут она уже мялась со своим мокрым зонтом у меня в прихожей и объясняла, зачем пришла. Слушая её, я краем глаза заметил заинтересованную морду, потом услыхал звук мягкого приземления массивного тела…Это лохматое нечто чуть ли не бегом примчалось в прихожую, дёрнуло длинным пушистым хвостом и стало тереться о ноги моей гостьи. Тоня, наконец, это заметила тоже.

– Ой, ты кошечку завёл?

– Ну, да…Можно и так сказать…Не завёл, а нашёл…

– Нашёл? Такая большая…Явно ж породистая…

– Ну, не совсем нашёл…Хозяин оставил…

Сам придумал объяснение, сам всем стал его рассказывать. Молодец, что сказать. Я завороженно наблюдал за тем, как кошка тёрлась сначала о ноги моей гостьи, а потом о её ладони, когда Тоня присела перед ней на корточки и стала гладить. Потом это существо стало тыкаться мордой в её лицо и урчать. Я даже не думал, что она способна на такие нежности. Стоило мне поймать себя на этой мысли, как я вышел из оцепенения и предложил Тоне чаю. Она замялась, но согласилась. Кошка проследовала на кухню за нами, и стоило мне убрать её тарелку и усадить Тоню на её место, как она уже привычным для меня движением запрыгнула ей на колени. Тоня рассмеялась, отметила, что питомец у меня тяжеловат, но всё равно принялась её гладить. «Тоже кошатница», – подумал я, заваривая свежий чай.

Когда я поставил на стол чашки, над которыми поднимался пар, то заметил, что Тоня плачет. Совершенно беззвучно. Я бы даже и слёзы, может, не заметил бы, но у неё заметно покраснели глаза.

– Что случилось? – спросил я.

– Да не, ничего…Это бред…Это кошка или кот?

– Кошка, – ответил я, припомнив результаты своего беспардонного осмотра.

– Вот оно как. Понятно.

– Так в чём дело?

– Ни в чём, прости, – отозвалась она, стыдливо утирая глаза.

– И всё же?

– Да это правда бред…Просто…Она так мурчит…Яна так умела делать…Ну, в шутку…Чтоб показать, что ей очень приятно…

Тоня подняла голову и взглянула мне в глаза. Примечательно то, что кошка тоже открыла глаза и посмотрела на Тоню, после чего мяукнула и медленно замахала хвостом. У меня появилось странное чувство. Ни на какие имена прежде это вот не отзывалось. Тоне реакция тоже показалась примечательной. «Ты её Яной что ли назвал?»,– поинтересовалась она с иронической улыбкой. Мы переглянулись. Я смутился и ответил, что кошка не моя, а имя я не выяснил, но раз отзывается, то можно и так. Тоня помрачнела. Мне стало неловко, и захотелось поскорее прервать этот её нежданный визит, поэтому я напомнил о том, с чего она начала свои объяснения, и прямо спросил, нужна ли ей помощь какая-то. Она кивнула, продолжая гладить кошку, и сказала, что нашла себе другую квартиру, поменьше и подальше, и просит меня помочь ей перебраться. Я поспешил дать своё согласие, лишь бы она побыстрее ушла. В последующие десять минут мы обсудили все детали. Чай закончился, и вроде бы её ничто больше не держало…кроме этой рыжей глыбы, которая вновь разлеглась у неё на коленях и заурчала. Чёрт побери… Да я и сам хорошо знал, получше многих, что она так умела…Не раз слышал…В моменты, когда…

«Ладно, спасибо за чай и за то, что согласился помочь. Я пойду», – прервала мои мысли Тоня. После этого она с заметными усилиями переложила кошку на диван рядом с собой и встала. Встал и я, чтоб проводить её до двери. Кошка моментально вышла из состояния дремоты, последовала за нами и терлась об Тоню вплоть до момента, пока за той не закрылась входная дверь, а потом грустно мявкнула и ушла в комнату. Я пошёл прибраться на кухню. Через несколько минут услышал звук бьющегося стекла.

Примчавшись в комнату, я обнаружил эту рыжую сволочь помахивающей хвостом над разбитой рамкой, в которой уже много лет была заключена фотография Яны. Меня обуяли досада и обида, было почти физически больно. Я ругнулся, подошёл, присел рядом и аккуратно извлёк фото из-под осколков. Молодое лицо, впитавшие рыжину хны волосы, искорки в голубых глазах… «Ну и тварь же ты», – в сердцах проговорил я, обращаясь к кошке, посягнувшей на святое для меня. Я поднял голову…И увидел перед собой те же самые голубые глаза. Взиравшие на меня спокойно, понимающе, но твёрдо. Такой взгляд у неё я тоже когда-то видел. Когда она ждала, что я что-то скажу или сделаю. Прошло секунд тридцать, прежде чем я закрыл глаза, тряхнул головой, стремясь сбросить с себя наваждение, и ушёл за совком и веником. Кошка, судя по всему, была реальна. А вот с такими вещами пора завязывать.

Но вечером, когда я ложился спать, она снова запрыгнула ко мне на диван и примостилась рядом, а моя рука на автоматизме легла на её мягкую шерсть. Я гладил её, слушал то самое урчание, и уходил в прошлое с головой. В приятные мгновения нашего общего прошлого…Когда у неё тоже не было никого ближе, чем я. Я сам так и не заметил, как уснул.

* * *

Я стоял посреди пустыни. Куда ни глянь – до самого горизонта только жёлтые пески бескрайних дюн. И над головой ослепительное, нереальное, голубое небо. Солнце палило, припекая макушку, и жар шёл снизу, от песка. Я огляделся по сторонам. Вначале мне показалось, что я там совсем один. Но потом вдали, на бархане, я заметил женщину в белом обтягивающем платье, с золотым поясом и ожерельем-воротником. Легкий, но очень горячий ветерок, затрепал складки её одежды и довольно длинные чёрные волосы…Почему-то я был убежден, что это не натуральный цвет волос, а краска или парик, под которым скрыты тёмно-рыжие пряди…Она стояла далеко, я бы ни за что не разглядел её лица, но я был совершенно убеждён в том, что это Яна. Она и в то же время не она. У неё было совсем другое имя. Я поднял руку, чтоб позвать её. Уверен был, что она меня заметила, и стоит только позвать, как она спустится…Но ветер стал сильнее, взвил вверх пыль и песок, который попал мне в глаза. И женщина, и пустыня – всё стало непомерно далеким…И я проснулся. На меня были устремлены голубые кошачьи глаза, которые чего-то от меня ждали. Нужно было идти на работу. Хотя кошка явно намекала не на это…

Я опять проспал. Будильник прозвонил на полчаса раньше того момента, как я разлепил веки. В суматохе я даже забыл покормить это рыжее нечто. А она всё крутилась вокруг меня, мяукала и норовила зацепить когтями. Когда я открыл входную дверь, кошка резко потеряла ко мне интерес и рванула за порог. Я и опомниться не успел, как она побежала к лестнице. Сочно ругнувшись, я захлопнул дверь и бросился за ней. Лишь потом задался вопросом: «Мне-то какое дело? Откуда пришла, пусть туда и идёт». Но в тот момент меня почему-то охватила почти паника. К счастью, ей преградила путь очередная дверь. Кошка истошно мяукала и рвалась за неё. Мне с большим трудом удалось схватить её и оттащить обратно в квартиру: проклятая тварь норовила выскользнуть из рук, брыкалась, царапалась и орала так, словно я её на бойню тащу. Кинув этот мешок с органами подальше, я сделал шаг за порог и быстро закрыл дверь. Запирая её на оба замка, я почему-то был дико горд собой, всё-таки победил в этой схватке. Хотя на работу безнадёжно опоздал и был вынужден выслушать о себе много неприятного. А после меня так завалили работой, что я и думать забыл о существе, ждавшем меня в квартире. А зря.

Вечером, едва я оказался в прихожей, огоньки попытались вновь вырваться на свободу вместе со всей тушей. Я вовремя среагировал: схватил неугомонную кошку за бока и втащил обратно в квартиру. К недовольному мяуканью я остался глух. Даже не задумывался о том, зачем ей вдруг понадобилось бежать на улицу. Стараясь не обращать на неё внимания, я разделся, принял душ и стал готовить ужин. Это дало положительный эффект: кошка следовала за мной по пятам неотступно, но шуметь перестала. Даже спокойно разделила со мной трапезу.

После ужина я помыл немногочисленную посуду, почистил зубы и, уже ни на что не отвлекаясь, засел за ноутбук. Царила темнота, клонило в сон, но мне надо было продолжать прогать хоть до какого-то логического завершения. В какой-то момент я остановился и уставился на экран, задумавшись о том, как продолжить. В этот момент двадцатикилограммовая туша запрыгнула мне на колени. Раньше, чем я успел её согнать, она оказалась на столе и заглянула мне в лицо. Я аж оторопел от такой наглости. Дальнейшее ещё долго не могло уложиться в моей голове.

Параллельно с прогой у меня был открыт вордовский документ. Резко стукнув лапой по клавиатуре, кошка его открыла. Я, опасаясь за сохранность своих интеллектуальных ценностей, попытался отпихнуть её. В ответ раздалось угрожающее шипение. Я отдернул руку и решил изменить тактику: стал говорить с ней ласково и просить отвалить в надежде, что её это успокоит. Утренние царапины от её когтей всё ещё болели, повторения мне как-то не хотелось. Кошка сосредоточенно пялилась в клавиатуру, казалось, потеряв ко мне всякий интерес, затем опять протянула свою, размером с детскую ладонь, лапищу и…выпустила коготь. Этот коготь мягко уткнулся в одну из клавиш. На экране возникла буква «я». Я опять попытался шумно возмутиться. На этот раз гигантская кошка не издала ни звука. Она просто подняла голову и посмотрела на меня так, что меня буквально парализовало. В который раз возникло это жуткое, ни на что непохожее, чувство от осмысленного взгляда её глаз с огромными чёрными зрачками. Я покорился судьбе и стал ждать, пока она наиграется и уйдёт сама. Кошка, видимо, это поняла, так как опять опустила голову, выпустила коготь и вновь стукнула по той же самой кнопке. После этого она опять на некоторое время зависла, затем, как и в первые два раза, когтем мягко и с прицельной точностью нажала на кнопку, потом это повторилось ещё раз. Я ждал продолжения, но вместо него кошка подняла голову и всё тем же взглядом уставилась на меня. Я взглянул на экран. Меня накрыло то чувство, которое я испытал, когда впервые увидел светящиеся огоньки глаз в темноте прихожей. Маленькими буквами на белом фоне отчётливо было выведено: «я яна».

Я издал нервный смешок. Я был уверен, что уже вырос из возраста, в котором верят в животных, которые умеют читать, писать и считать. Вот только…Уж слишком это не походило на простое совпадение. Пока я завис, тупо пялясь в это сочетание букв, кошка спрыгнула на пол и шумно умчалась куда-то. Через минуту она вернулась, таща что-то в острых зубах, опять запрыгнула мне на колени, положила свою ношу передо мной на стол и спрыгнула обратно на пол. Я взял это белое нечто, оказавшееся листком бумаги, и развернул…Сердце забилось так, будто хотело вырваться за ребра. Это была предсмертная записка Яны. Я перечитал её и посмотрел на кошку. «Ты прикалываешься что ли?», – только и сумел я выговорить. Ответом мне послужил сосредоточенный выжидающий взгляд.

«Бред какой-то. Этого не может быть», – думал я, раз за разом перечитывая записку. И всё больше укреплялся в мысли, что может. Ещё как может. В памяти совершенно неожиданно всплыли слова, выведенные кровью на белой бумаге: «…Я приду на девятый день. Ты должен пойти со мной». Я вздрогнул. Медленно, почти опасаясь нападения, я посмотрел на выжидающую хищницу. Нет, совершенно точно она не собиралась отправлять меня в царство мёртвых. Уже хорошо. Так чего же она хотела?

Я вспомнил, как она пыталась убежать. Это по-прежнему казалось бредом и абсурдом, но при этом удивительно логично складывалось в последовательную и чёткую картину. Кошка хотела, чтоб я куда-то за ней отправился. Куда? Пропустив фамилию и цифры, я перечитал адрес, записанный на листке, и с обреченным вздохом загуглил его. Результат оказался, мягко говоря, неожиданным: это был адрес одного из складов индивидуального хранения. Опять мелькнула защитная мысль о том, что это всё чушь. Хотя я интуитивно чувствовал, что это не так, и откреститься от этого не получится. С нервной улыбкой я спросил: «Ты хочешь, чтоб я туда пошёл?». Продолжая улыбаться, я посмотрел на кошку, примостившуюся уже на соседнем стуле. Взгляд её был спокойным и требовательным. Я поразительно хорошо знал этот взгляд, говоривший: «Здесь нечего обсуждать. Просто возьми и сделай». Я перестал улыбаться, вернулся к созерцанию экрана и некоторое время обдумывал происходящее. Наконец, я прошептал: «Хорошо. В субботу днем я схожу туда». Словно удовлетворившись моим согласием, кошка спрыгнула со стула и ушла.

* * *

Мне казалось, что в комнате царит сумрак раннего летнего утра. Только-только просыпались солнце и птицы, ещё прохладный ветерок трепал занавески, вливаясь в комнату. Я лежал на боку и сквозь туман сна чувствовал, что рядом со мной лежит кто-то, большой и тёплый. Я был убежден, что это Яна, даже улавливал едва ощутимый запах её волос и кожи. Её мягкая тёплая рука коснулась моего плеча. Через миг я ощутил тяжесть её стройного тела и дыхание на своём лице. Это было уже столько раз, а я всё равно…

Неожиданно из тёмных глубин подсознания всплыла леденящая мысль: «Она умерла. Ты забыл?». Внутри что-то оборвалось. Что-то внутри меня упорно отказывалось верить. Я судорожно вцепился в её тело, боясь отпустить…и открыл глаза. На меня взирали холодные голубые глаза гигантской рыжей кошки. Было субботнее утро четвертого июня. Прошло девятнадцать дней со смерти Яны. Я шумно выдохнул. Хотелось плакать от отчаяния. И в то же время…

Я провёл по мягкой согревающей шерсти примостившейся у меня на груди кошки. Всего на один краткий миг мне показалось, что на ощупь она совсем как её волосы…Кошка требовательно мяукнула и соскочила с меня на пол. Я прекрасно понял, чего она хочет. Бред это или нет, правда или мой самообман, но я чувствовал, что должен сдержать слово. Поэтому встал с дивана, оделся, удовлетворил все свои физиологические потребности и, покормив кошку, ушёл, прихватив с собой записку с адресом и пока ещё не понятными мне цифрами, и фамилией. Всю дорогу я опасался, что могут возникнуть трудности. И они действительно возникли. Решение пришло как-то само собой. Я позвонил сестре Яны и попросил помочь. Неохотно, но она всё же согласилась. Через полтора часа мы получили доступ к ячейке. Первые цифры оказались её номером. Вторые – кодом. Мы вскрыли ячейку с замиранием сердца. Размеры её явственно указывали на то, что внутри что-то небольшое. Этим чем-то оказался наглухо замотанный скотчем пакет. Мы с Риной переглянулись. Мы оба понятия не имели, что это могло быть такое.

Ушли мы со склада и добрались до метро вместе, не перекинувшись практически ни единым словом. Уже на эскалаторе она спросила, знаю ли я, что в пакете. Я отрицательно покачал головой. Рина спросила, откуда я вообще узнал о нём. Я неохотно признался, что из записки, адресованной мне. Ожидал дополнительных и очень неудобных вопросов, но их не поступило. Перед тем, как выйти из вагона, Рина сказала: «Я ничего не хочу об этом знать. Поступай с ним так, как сочтешь нужным». После этого она попрощалась со мной и ушла. Я надеялся, что она никогда не передумает, глядя ей вслед.

Дома я пакет вскрыл. Внутри оказалась синяя папка, застегнутая на кнопочку, а в ней целая стопка каких-то фотографий, документов и даже флешка. Я хотел было всё это подробнейшим образом изучить, но в тот самый миг, когда я взял в руки одну из фоток, рядом со мной появилась огромная кошка, назвавшаяся Яной, и положила, слегка надавив, свою лапу мне на ладонь. В её узких зрачках-щёлочках я прочёл предостережение. Она хотела, чтоб я всё это изъял, но не хотела, чтоб смотрел. Вполне в её духе, да. Неожиданно я почувствовал себя очень уставшим и больным. Ругнувшись, я пробубнил: «Ладно, хорошо», положил фотографию обратно и закрыл папку, которую позже поместил в ящик шкафа и не доставал две недели.

* * *

Солнце палило невыносимо, я весь взмок. А со всех сторон меня по-прежнему окружала жёлтая пустыня. Но я целенаправленно двигался вперед, хотя ноги вязли в песке. Я точно знал: то, что я ищу, ждёт меня там, впереди…Я поднялся на очередной бархан и посмотрел вперед. Внизу, среди песков, раскинулось здание из бежевого камня. Рядом с ним стояла женщина в белом платье и с черным париком на голове. Её воротник и пояс призывно поблескивали на солнце. Заметив меня, она скрылась внутри здания. Я перевел дыхание и стал спускаться.

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я оказался перед храмом. Вглядевшись в колонны и барельефы, я сразу понял, что это храм. Солнечный свет скользил по древнему камню, роняя тени. Разглядев изображения, я повернул голову. Она стояла в нескольких метрах от меня. Теперь я отчётливо видел её лицо и голубые глаза. Губы её приоткрылись, и с них вот-вот должны были сорваться какие-то слова…Но я их не услышал, потому что через миг пробуждение вернуло меня из необъятности пустыни в тесноту комнаты на последнем этаже многоэтажки. Вместо солнца в окно светила луна. В потоке лунного света на диване совсем рядом сидела кошка и взирала на меня. Тем самым взглядом, что я видел во сне за секунду до того. Будто убедившись, что я уже не засну, она с грохотом спрыгнула на пол, оглянулась и, помахивая хвостом, покинула комнату. Неохотно я встал с постели и последовал за ней.

Нарушительница моего покоя села у входной двери и громко мяукнула, стоило мне появиться. У меня болела голова, идти куда-либо мне совершенно не хотелось. Я зашёл на кухню, чтоб утолить жажду. Была почти половина первого ночи. Из этого следовало, что проспал я всего четыре часа. Я умоляюще взглянул на кошку, пришедшую за мной на кухню. Кошка осталась неумолима. Я всё ещё считал это полнейшим бредом. Но почему-то всё равно оделся и открыл входную дверь. Кошка с непередаваемой ловкостью, будто текущая вода, выскользнула на лестничную клетку и обернулась. Я вздохнул, вышел тоже и, заперев дверь, последовал за ней в сторону лифта.

На улице было свежо и прохладно, дул лёгкий ветер. Горели фонари и немногочисленные окна, вывески и витрины. Людей почти не было. Оно и хорошо. Потому как, думается мне, я являл собой весьма странное зрелище: парень, сунувший руки в карманы, и следующий за огромной кошкой. Булгаков отдыхает просто[5].

Она вела меня дворами, маленькими улочками и подворотнями, призывно помахивая хвостом. Первые минут пятнадцать мне было даже интересно, чем всё это закончится. Через полчаса ситуация начала меня парить, но моя проводница продолжала двигаться вперед, периодически оглядываясь на меня. Через сорок пять минут я остановился, окликнул её и сказал, что дальше не пойду. Кошка обернулась и посмотрела на меня всё тем же требовательным взглядом. Укор, читаемый на её морде, был настолько отчетлив, что я ругнулся, но продолжил свой путь, решив, что, если мы через час не достигнем предполагаемого пункта назначения, то я иду обратно.

Ровно через час от того момента, как мы вышли из подъезда, рыжее существо внезапно ускорилось и вскоре сорвалось на бег. Я на автоматизме сделал то же самое, даже позабыв о данном самому себе обещании. Кошка пробежала вдоль двенадцатиэтажного дома и у предпоследнего подъезда внезапно остановилась. Я остановился рядом и спросил, силясь отдышаться, что за хрень. Ответа, разумеется, не последовало. Через минуту кошка подняла хвост и спешной походкой двинулась к подъезду. Я неохотно последовал за ней. Едва я успел подойти, как дверь распахнулась, и на встречу мне хлынула группа поддатых и очень веселых молодых людей. Кошка моментально проскочила в подъезд. Я пропустил молодежь и вошёл следом. Сердце бешено колотилось: такие приключения не всегда хорошо заканчиваются. И вообще я не понял, зачем мы пришли в чужой подъезд чужого дома. Кошка застыла на месте, нервно дернула хвостом и стала подниматься по лестнице в сторону лифтов и квартир. Пришлось броситься за ней вдогонку.

Она уже заворачивала за угол, когда я не выдержал и громко ругнулся. В этот момент дверь одной из квартир открылась и практически прямо передо мной возник неприятного вида мужик в кожанке и джинсах. В память словно вспышкой фотоаппарата запечатлелась мелкая родинка у правого глаза и сами глаза: холодные, колючие, серые. Глаза эти моментально вперились в меня. Ещё миг, и, думаю, между нами завязался бы диалог. Но этому помешало громкое мяуканье, после которого я посмотрел в сторону кошки и громко сказал: «Так, иди сюда». Кошка с места не сдвинулась, и вообще смотрела на мужика, который косился на нас, запирая дверь своей квартиры, но подойти, наконец, позволила. Я, словно повинуясь какому-то внутреннему приказу, поднял своего нового питомца на руки, кинул взгляд на мужика, спускавшегося по лестнице к выходу, и зачем-то стал подниматься на второй этаж. Там кошка вырвалась из моих рук и села на верхней ступеньке. Я застыл рядом. Даже я понимал, что мы чего-то ждём. Минуты через две кошка осторожно стала спускаться вниз. На первом этаже она сидела рядом с той самой дверью, откуда вышел мужик, и смотрела вверх. Я проследил за направлением её взгляда и прочитал номер квартиры. До меня неожиданно дошло, что именно этот человек и эта квартира и являлись целью нашей ночной прогулки. Будто подтверждая это, кошка встала и неспешно побрела в сторону выхода из подъезда. Я ещё раз прочитал номер, запомнил его и последовал примеру моего пушистого проводника. Пока мы шли домой, я всё думал, зачем это нужно было, что это за мужик. Ответов никаких не было. И дома мне никак не удавалось унять чувство беспокойства, охватившее меня.

* * *

До конца выходных всё было спокойно. В понедельник меня опять пытались, едва я вернулся с работы, вытащить за дверь, но я решительно заявил, что до пятницы никуда не пойду точно. Кошка недовольно мявкнула, но оставила меня в покое. Всю неделю она была как на иголках. Запрыгивала на стол и с него смотрела часами в окно. Мне даже стало становиться стыдно. Возможно, этого она и добивалась.

Когда я в пятницу вернулся домой пораньше, меня уже ждали. Самоназванная Яна зыркнула на меня, подошла и уронила передо мной на пол клочок бумаги. Да, ту самую записку. Я поднял её, пробежал глазами и уставился на источник моих проблем. «Чего ты хочешь? Я там уже был!», – возмутился я. Знакомый взгляд заставил меня перечитать написанное, уже в который раз. На этот раз моё внимание зацепилось за фамилию и буквы перед ней: «о/у». Понятия не имел, что это значило, но на всякий случай прочитал и буквы, и фамилию. Кошка мяукнула. Почему-то я разозлился. У меня был тяжелый день, а тут ещё вся эта мистическая бурда. «Ладно,– проговорил я. – Иди». Я щелкнул замками и распахнул дверь. Вопреки моим ожиданиям, кошка побежала совсем не в ту сторону…Её рыжая туша скрылась за дверным проёмом комнаты. Я готов был вспыхнуть, но это было уже делом чести. Я громко, чтоб она слышала, выругался и отправился за ней в комнату. Кошка сидела у шкафа и глядела снизу-вверх на один из его ящиков. Тот самый…куда я убрал синюю папку. Её-то я из ящика и извлек, помахал ею и спросил: «Что, это с собой взять?». Вместо ответа кошка рванула в прихожую. Шумно выдохнув, я последовал её примеру.

Я чувствовал себя просто психом ненормальным, когда шёл по ярко освещенным вечерним солнцем улицам, поглядывая на кошку, целенаправленно вышагивавшую по траве газона рядом с пешеходной зоной. Тактичная, блин, что очуметь. Хотя, возможно, я и впрямь преувеличивал. Кому какое дело? Да и, может, со стороны было не так заметно, что между нами есть какая-то связь? Спалиться можно было только, когда мы вместе шли по пешеходному переходу на зеленый сигнал светофора. В любом случае, раз я уже в это ввязался, думать об этом было поздно.

В отличие от прошлого раза, путь занял всего пятнадцать минут. Когда это рыжее нечто как-то исхитрилось пролезть на охраняемую территорию сквозь прутья забора, я сначала удивился этому, а уж потом белой надписи «ПОЛИЦИЯ» на синем фоне. Впрочем, ошибки тут никакой быть не могло: именно туда она меня и вела. В отдел, где когда-то давно работала Яна. Не понятно было только одно: что я-то там должен был делать?

Я достал из кармана потрепанный листок бумаги и прочитал ещё раз фамилию…Внезапно меня озарило: обладатель фамилии – опер в этом отделе! К нему-то меня, судя по всему, и вели. Ещё через миг я погрузился в омут своих сомнений. Это было абсурдно, невероятно и бредово…Вот только я здесь, с предсмертной запиской в руках и с синей папкой в сумке, которую получил благодаря этой записке. Терять мне вроде как было нечего, поэтому я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, да и отправился на КПП.

Меня, как положено, спросили, к кому я. Стараясь выглядеть максимально естественно, я выдал: «К оперуполномоченному Самарину». Молясь при этом, чтоб такой товарищ здесь реально работал. Хотя бы. Данный пункт, к моему облегчению, дополнительных вопросов не вызвал. Мой паспорт – тоже. Мне даже любезно подсказали, куда мне пройти. Впрочем, дежурную часть мне было не миновать, а нужный вход я бы не пропустил – там сидела моя гигантская кошка и смотрела на меня так, будто говорила: «Я в тебя верю!».

Пытаясь сохранять на лице покерфэйс, я проследовал в здание. Дежурному повторил, к кому иду. Тот уточнил, знаю ли я, куда идти, а после отрицательного ответа даже пояснил, куда мне, и пропустил. Через минуту я был уже у двери с табличкой гласившей: «Старший оперуполномоченный Самарин Сергей Иванович». В надежде, что нужный мне человек на месте, я постучался. Кто-то по ту сторону отозвался, и я вошёл.

За столом сидел довольно крепкий на вид мужик лет тридцати с короткой стрижкой, в серой рубашке и с кобурой на боку. Моё появление не сразу вызвало его интерес, так что у меня было ещё несколько секунд, чтоб решить, что говорить. Хотя мне всё равно было тяжело унять дрожь в теле и разбушевавшееся сердце. Наконец, о/у Самарин отреагировал на моё «Здравствуйте», предложил присесть и спросил, по какому я вопросу. Предложение я тут же принял: сел и…завис. Опер смотрел теперь на меня внимательно и выжидающе. Кое-как я совладал с собой и решил, что была не была, либо я так начну, либо не надо было вообще приходить:

– Вы знали Яну Царевскую?

– Хм…А, да, Яна. Работала с нами, хорошая деваха. А что?

– Я её друг. Она умерла месяц назад. Точнее…её убили. Дело завели в СК…

На этом месте я замолчал. Во-первых, чтоб перевести дыхание, которое вот-вот могло сбиться, во-вторых, потому что ждал реакции, и, в-третьих, чтоб решить, что же говорить дальше. Сергей Самарин на миг завис, потом помрачнел и пробубнил: «Жаль, прикольная девка была, веселая…». Не похоже было, что у них шибко близкие были отношения, но тем не менее в какой-то степени новость о смерти Яны для этого парня была огорчительна.

– Этим СК занимается. Чего ты от меня-то хочешь?

– Она оставила мне записку. Просила забрать это и отдать вам.

Тут-то и настал момент Х. Я достал из сумки папку и положил перед оперуполномоченным. Тот взял её и с вопросом о том, что это, открыл. Я честно ответил, что не знаю, так как мне запретили смотреть. Сергей кинул на меня недоверчивый взгляд, но промолчал. Минут двадцать я сидел в напряжении и наблюдал за тем, как бывший коллега Яны просматривает содержимое папки, гадая, чем всё это закончится. Видимо, придя к каким-то выводам, опер сложил все материалы обратно в папку и тихим серьёзным голосом спросил:

– Откуда у тебя это всё?

– Со склада индивидуального хранения.

– Уху. И она тебя попросила это оттуда забрать, не глядя, так?

– Так.

– И ты согласился. Не зная, что там.

– Я не мог не согласиться. Это…Это было её последнее желание.

Опер Самарин сверлил меня взглядом, походу, решая, верить мне или нет. В конце концов, по всей вероятности, уверовал в мои искренность и честность, спросил, курю ли я, а, получив утвердительный ответ, позвал за собой. Некоторое время мы курили под сенью больших деревьев, шумевших листвой на ветру.

– Почему она именно тебя попросила? – спросил Сергей после молчаливых размышлений.

– Не знаю.

– Долго её знал?

– Долго. Почти десять лет.

– Тогда понятно. Видимо, она тебе очень доверяла. И ты ей тоже. А зря. Она встряла, и ты можешь встрять…

– Каким образом?

– Свидетелем пойдешь?

– А без этого никак? – я начал понимать, что к чему. И мне это не нравилось.

– Не знаю, вряд ли. Давай договоримся так. Ты мне номер свой оставишь, на всякий. Я попробую со всем этим разобраться. Будет что-то получаться – позвоню. Нет – забудь об этом. Лады?

– Лады.

Мы вернулись в кабинет, где я оставил сумку, обменялись контактными данными, и я ушёл. До самого подъезда я был глубоко погружен в свои размышления. И вспомнил о кошке только тогда, когда увидел её сидящей у подъезда. Я молча придержал ей дверь и вошёл следом. Думаю, если б она могла, то спросила бы, как прошло.

* * *

Сергей Самарин вызвал меня к себе уже во вторник и поделился новостями. Оказывается, в папке были очень ценные сведения, касавшиеся одного уголовного дела, которое никак не могли раскрыть и отправили в долгий ящик. «Палку» просто на блюдечке я им принес. Разве что конкретных имен фигурирует лишь два. По одному вообще ничего нет, а на второго кое-что было найдено в базе. В общем, быстро вскрылось, что это тот самый мужик, которого я видел той ночью, выходившим из квартиры на первом этаже. Я даже припомнил адрес. Самарин записал и предупредил: с оформлением всего этого могут быть проблемы. Если станет тяжко, пойду как свидетель, но он постарается сделать так, чтоб до этого не дошло в ответ на мои просьбы уберечь меня от такой чести.

Теперь уже как на иголках был я. Практически целую неделю. В понедельник двадцать седьмого июня, ближе к вечеру, мне позвонил Сергей и сообщил, что того мужика повязали, и тот дал в итоге признательные показания, делу дадут ход, и, скорее всего, я останусь не при чем, так как подозреваемого накрыли по моей наводке, но за то, что напрямую с делом не связано. Я вроде бы испытал облегчение. Только одно не давало мне покоя…Вопросы относительно того, что это за дело, и как в этом замешана была Яна. Самарин помолчал в трубку, а затем сказал: «Приходи завтра. Расскажу, что смогу». Мы договорились о встрече, и я прервал соединение. Опустив руку с зажатым в ней мобильником, я встретился взглядом с огромной кошкой, задумчиво взиравшей на меня, сидя в дверном проеме между кухней и коридором. Сам не знаю, почему, но я сказал, что всё сделал, кого надо, задержали, и теперь лёд должен тронуться. Кошка опустила голову, встала и ушла куда-то. Я не видел её остаток дня. Только поздно вечером, когда я лёг спать, она запрыгнула ко мне и устроилась рядом, стала издавать тихое урчание от моих прикосновений к её мягкой рыжей шерсти.

* * *

Я снова был в пустыне, в тени древнего храма, и смотрел на клонящееся к бескрайним пескам солнце. Женщина в белом обтягивающем платье и черном парике неслышно прошла вдоль колонн, остановилась рядом со мной и проследила за направлением моего взгляда. После она повернулась лицом к стене, коснулась рукой барельефа и сказала: «Солнце садится. Мне уже пора». Это был язык, которого я никогда не знал. Но я всё равно её понял и кивнул.

Она медленной плавной походкой прошла туда, где чернел дверной проём – вход в храм. Я последовал за ней и остановился рядом. Внутри виднелся длинный тёмный коридор, лишь в конце которого светился огонь и угадывались черты изваяния – богини с кошачьей головой. Её жрица посмотрела туда и коснулась моей руки. Я замер под ясным взглядом её подведенных голубых глаз. «Можно проводить тебя?», – как-то сумел спросить я. Она отрицательно покачала головой и произнесла:

– Нет. Ты итак очень многое для меня сделал. Спасибо за всё. Этот путь я должна пройти одна.

– Мы ещё встретимся? – я перехватил её ладонь и сжал в своей.

– Может быть, – помедлив ответила она. – Если ты этого захочешь. Мне пора. Прости.

Я нехотя отпустил её руку. Она окинула меня последним взглядом, опустила голову и попросила не смотреть. Я вперился в каменные плиты, занесенные песком, когда она сделала свой первый шаг в темноту. Когда я снова поднял глаза, тяжелые двери храма были закрыты. Я вновь окинул взором пустыню. Ветер поднимал и кружил пески, оранжевый воздух наполнялся прохладой. Солнце село, и близилась звёздная ночь. Ночь, в которой мне было не место.

* * *

Когда я проснулся, огромной кошки нигде не было. Я звал её, искал, но она так и не появилась. В конце концов, я был вынужден признать, что она исчезла загадочно и бесследно. Так же, как и появилась.

В ходе нашей непродолжительной встречи Самарин поведал мне, что, как оказалось, Яна уже пару лет занималась частной детективной деятельностью. Несколько месяцев назад к ней обратилась женщина, которая просила разыскать её пропавшую дочь. Яна с этим справилась, но влипла в крупные проблемы, во многом благодаря своей жажде справедливости или из каких-то подобных побуждений. Дело касалось преступной группировки, организовавшей сеть борделей и продажу секс-рабынь, в том числе за рубеж. Яна ухитрилась с риском для жизни нарыть на них компромат. К сожалению, последняя её вылазка закончилась так, как закончилась. Но теперь найти её убийцу представляется вполне реальным. Благодаря мне.

Чувствовал ли я себя героем и спасителем, когда возвращался домой после этого разговора? Нет. Даже несмотря на то, что спас от сексуального рабства множество женщин и девушек, в том числе несовершеннолетних. Даже несмотря на то, что помог закрыть надолго преступников. Я сделал это не ради справедливости и чьего-то спасения, а ради неё, пожертвовавшей своей жизнью. Подумав об этом, я усмехнулся и лишний раз подумал о том, что она была гораздо лучше, чем я. Чем многие тут. И что её утрату для меня ничто не восполнит. Грела душу мне только одна мысль: я помог ей завершить начатое, то, что было для неё так важно, и…в том сне она сказала, что мы можем встретиться снова.

Шли дни, недели и месяцы. Кое-что успело стереться из памяти, потускнеть. Я успел усомниться в существовании и записки, которую собственноручно сжег, и кошки, которая прожила у меня целый месяц, хотя Тоня каждый раз утверждала, что тоже её видела, когда я об этом спрашивал. Но одно я помнил совершенно отчетливо: сны о храме Бастет, затерявшемся в пустыне. И своё прощание с Жрицей у входа в тёмный коридор. Если верить ей, то мне стоит только захотеть, и мы встретимся снова. А я хочу. Я очень хочу однажды снова её увидеть. Даже, если придётся тысячи лет прождать. Я очень скучаю. И жду.



[1] Баст – древнеегипетская богиня любви, красоты, радости, плодородия и жизни, дочь Ра. Изображалась с головой кошки и телом девушки.

[2] Следственный комитет

[3] Муладхара (санскр.मूलाधार, mūlādhāra: mūla — «корень», «основа»; adhāra — «фундамент», «базис», «опора») – самая нижняя чакра, расположенная в области промежности рядом с половыми органами.

[4] Мейн кун – крупная порода кошек, самцы могут иметь массу 15 килограммов, самки до 8 килограммов, длина тела – от 25 до 41см, но могут достигать и 120 см (с хвостом).

[5] Отсылка к роману «Мастер и Маргарита»

+1
1259
Ve
00:12 (отредактировано)
Про текст:

Всё началось в начале мая. Когда я узнал, что Яна пропала без вести
— Можно смело объединить в одно предложение.

её
— Все «ё» в печати превращаются в «е». Лучше сразу писать правильно, чтобы не добавлять работы корректорам.

По словам её сожительницы, которая, судя по всему, и видела её в последний раз, десятого рано утром она ушла из дома, оставив записку, и больше не появлялась.
— Предложение построено слишком сложно, а сбивчитый темп мешает восприятию. В итоге приходится прочитать три раза, чтобы понять, что имело в виду. «судя по всему» можно опустить, оно не несет никакой полезной информации. Риску предложить вариант: «По словам ее сожительницы, она ушла рано утром, оставив записку, и больше не появлялась». Не самый лучший вариант, но гораздо легче.

По некоторым причинам
— «По словам», «судя по всему», «по некоторым причинам». Автор, смелее нужно быть. Такое ощущение, будто Вы не уверены в том, что пишите. Это все ненужные уточнения, которые только захламляют текст.

Яна была не из тех, кто может просто взять и без предупреждения исчезнуть.
— Стоп. Вы же только что сказали, что она ушла, оставив записку.

Ей каждый раз в такие моменты бездумного глядения в потолок казалось, что она сумеет начать новую жизнь, если сменит место жительства, проведения досуга, работу и круг знакомых.
— Можно перефразировать так: «Каждый раз в часы бездумного разглядывания потолка, она думала, что сумеет начать новую жизнь. Сменит место жительства, увлечения, работу и круг общения». Не лучше ли?

Потом её отпускало
— Мм… «отпускало» выбивается из стиля. Если бы Вы писали более просторечным языком, то оно бы сгодилось, а так смотрится почти как ругательство.

крепость уз, которые связывали
— Крепость уз… связывали… Либо меняйте образ, либо глагол, а то выходит, что у Вас крепость кого-то связывает.

её с теми немногочисленными близкими людьми, которые у неё были.
— Лишнее уточнение. Мы и так поняли, что не у бабы Нюры из соседнего двора wink

В их числе, с определенного момента на правах друга, был и я.
— Опять лишнее уточнение. Зачем? Либо тогда поясняйте, что это за момент такой был.

Януеё подруга обнаружила сидящей за письменным столом.
— Лишнее уточнение. Поиграйтесь со словами, попробуйте описывать так, будто сами услышали эту историю, будто сами ее нашли Яну, ну.

Рискну предположить, что Вы пытаетесь копировать чей-то стиль. Выходит плохо, честное слово. Я вот читаю и меня не покидает ощущение, что Вы чувствуете «слово», но из-за того, что пытаетесь кому-то подражать, все идет сикось-накось. Вот вам упражнение: возьмите любую книгу любого автора, чей слог Вам нравится. Возьмите абзац, прочитайте, а затем напишите то же самое только своими словами. Затем сравните. Повторять до потери пульса. Поверьте, довольно быстро ставит руку. И есть еще одно упражнение: встали рано утром, сядьте за письменный стол и расскажите самому себе, как прошел Ваш вчерашний день, что Вас зацепило, что обидело или обрадовало. Потом обязательно удалите, чтобы не было желания покривиться от написанного. А то все мы прекрасные критики самим себе.

в высшей мере странным
— Вот опять. Ну не говорят сейчас так. Не пишут.

сначала там был записан какой-то адрес, потом цифры, после какая-то фамилия с двумя буквами
— «Какой-то», «какая-то». Опять неуверенность. Опустите. Не хотите называть адрес, просто напишите «адрес».
Перефразирую за Вас: «Содержание записки было странным: адрес, потом цифры, чья-то фамилия, две буквы разделенные косой чертой, а в конце: «Дождись меня. Мне нужна твоя помощь».»

Тоня пояснила: «У неё в руке была зажата ручка…А это лежало перед ней. Похоже…». Она не договорила, но я понял. Похоже, это были последние слова Яны, которые она, борясь со смертью, успела записать.
— Неуверенность, которая еще и повторяется.

Через несколько дней стало известно, что возбуждено уголовное дело по факту убийства, но все мы не сомневались, что это безнадёжный висяк.
— Начали предложение в одном стиле, закончили в другом. Не надо так.
Первая часть вообще напоминает цитату из газеты.

Я пришёл домой с работы очень поздно, было уже темно. Да и стемнело из-за плотных дождевых туч раньше обычного. Прихожая погрузилась в практически кромешную тьму, когда я закрыл входную дверь. Я уже собирался запереть её, а затем включить свет, когда взгляд мой упал на два блестящих огонька, зависших примерно в метре от пола. Даже с моим зрением, приглядевшись, я понял…что это глаза. Сам не знаю, почему, но я не заорал так, что могли бы услышать даже соседи. Хотя от страха у меня на голове зашевелились волосы, и сердце ухнуло в низ к самой муладхаре[3]. Первые несколько секунд я боялся даже пошевелиться. Когда же первый шок прошёл, а огоньки не двинулись с места, я допустил, что это всего лишь какой-то оптический обман или отсвет чего-то. Мысль эта придала мне смелости, я потянулся к выключателю и зажёг свет. Когда я нашёл в себе смелость посмотреть туда, где замечены были огоньки, меня ждало две новости, как водится, хорошая и плохая. Хорошая состояла в том, что всё оказалось не настолько ужасно, как можно было бы ожидать. Плохая в том, что объект был вполне реален. Во всяком случае, так казалось. Я шумно выдохнул, провёл ладонью по глазам и посмотрел снова. Ничего не изменилось. Посреди моего коридора, между прихожей и кухней, сидела и пялилась на меня огромная кошка.
— Боже, это все для того, чтобы сказать: «Когда я вернулся домой, то нашел у себя в прихожей огромную кошку, которая сидела и смотрела прямо на меня».

Кошка, которая пьет горячее молоко из блюдечка и воротит нос от мяса. Кошка, которая запрыгивает на диван и ждет. Кошка, которая понимает, что ты ей говоришь. А она понимала. Почему-то я в этом не сомневался.
— Хм… выглядит как описание вполне себе обычной кошкой. Вы еще моего кота не видели. Он еще и игрушку мне может принести. И еду сам в холодильнике найдет.

На следующее утро я ушёл, толком не покормив её. Только долил остатки молока и убежал, так как опять опаздывал. Вечером я снова увидел в темноте её горящие глаза. Опять стало не по себе, но я не стал зацикливаться на этом чувстве. Вёл себя так, словно всё в порядке вещей. Похоже, кошка так не считала.
— Еще бы. Представьте себе: запирает Вас какой-нибудь Вася без еды в квартире на целый день, а потом приходит и ведет себя так, будто ничего не произошло. Это я не для красного словца. Смотрите на контекст того, что пишите. Если что-то можно понять иначе, не сомневайтесь — так и воспримут.

Я сварил себе макароны, обильно полил их кетчупом и принялся есть.
— А это мне обязательно знать?

Сказать, что я прифигел
— У Вас стиль живет отдельной жизнью. То Вы изъясняетесь, как завещали писатели прошлых веков, то используете молодежный сленг. Определитесь.

если я не покормлю её…макаронами…она во сне сожрёт меня.
— Так и будет. Мой кот часто меня начинает грызть, если я забуду досыпать ему корма. А если серьезно: выкиньте многоточия. Они здесь ни к чему.

я неожиданно вспомнил, как Яна во время еды, быстро схомячив свою порцию, потихоньку утаскивала лапшу из моей тарелки. Не строгая вегетерианка с трех- или четырехлетним стажем.
— Впервые слышу, чтобы вегататарианцы были против лапши.

– Ой, ты кошечку завёл?
— Серьезно? Вы недавно сами писали, что герой обомлел, когда увидел МЕТРОВУЮ КОШКУ У СЕБЯ В КВАРТИРЕ, а реакция Тони: «ой, ты кошечку завел»? Там, блин, тигр сидит, а она ее «кошечкой» называет? Извините, что несдержанно, но я не могу иначе отреагировать на такое.

– Да не, ничего…Это бред…Это кошка или кот?
— Обычный вопрос. Ничего бредового.

я обнаружил эту рыжую сволочь
— Мне, честно, непонятно, с чего такая ярая ненависть к кошке. Особенно не вяжется это все с тем, как герой думал у Вас в начале. Опять же проблемы стиля, в какой-то мере. Поток мыслей героя у Вас сначала интеллигентный, такой правильный, а затем идут «твари» и «сволочи». Непонятно. Непоследовательно. И еще кое-что. Я так понял, герой уже догадывается, что это Яна. Яна, его подруга, в которую, мне кажется, он даже влюблен, а он ей «тварь», «сволочь». Что? Нет, я конечно слышал фразу «бьет, значит любит», но нормальный человек все-таки скорее будет ласков с близким человеком.

Я вовремя среагировал: схватил неугомонную кошку за бока и втащил обратно в квартиру.
— С учетом того, как ведет себя герой, может, и ладно? Отпустил бы кошку. Еду бы никто не воровал, на святое не зарился.

После ужина я помыл немногочисленную посуду, почистил зубы и, уже ни на что не отвлекаясь, засел за ноутбук.
— Зачем мне это все? Рутины мне и так хватает.

то по-прежнему казалось бредом и абсурдом
— Я уже половину рассказа прочитал, а герою все еще происходящее кажется бердом и абсурдом. Когда уже действие пойдет? Это тоже повторение, но повторение глобальное. Даже самый смешной анекдот надоедает, если его постоянно рассказывать. Пока я вижу одни повторения. Герой делает одно и то же. Ничего не меняется, только ракурс.

Общий совет: разбивайте текст на абзацы. Человек — робкое существо. Если подавать текст большими кирпичами, то он начинает пугать его.

Ладно, хватит на этом.

Про идею и сюжет:
Задумка у Вас неплоха. Такой сюжет, мне кажется, обыгрывался уже не раз, но проблема не в этом. Проблема в том, что Вы пытались явно написать детектив, который у Вас не вышел. Не вышел потому, что у Вас есть хорошая завязка. Хорошая развязка, но нет середины. Начало вы затянули. Слишком много лишних подробностей. В середине у Вас герой повторяет слишком долго одни и те же действия. И, кстати, мы живем в 21 веке. Если вспомнить, сколько всего мистического было снято и написано, то люди не будут так долго тупить, гадая «мистика» или «привиделось». Скорее быстро поверят в мистику и начнут плясать от этого. Даже если найдутся люди, которые будут долго думать, для сюжета это плохо. Читатель хочет действия, а вместо этого он пылью покрывается, а Вы не даете ни одного эпизода, чтобы эту пыль с него стряхнуть.
В итоге — скомканный конец, где все выясняется постфактум. Есть хорошая книга Макки «История на миллион». Рекомендую ознакомиться. Или другая — «Спасите Котика». Автора не помню.

Работайте. Успеха!

P.S. Булгаков отдыхает просто[5]. — Отсылка к роману «Мастер и Маргарита» — Не делайте так. Во-первых, Вы явно уже указали в тексте, что ссылаетесь на писателя. Во-вторых, если делаете сноску, то уж расскажите, в чем параллель, иначе это бессмысленная сноска. К тому же, честно говоря, выглядит так (и способствует тому именно сноска, а не отсылка), будто Вы хотите похвастаться, что читали Булгакова. Хм… а я вот знаю, что Земля круглая, и воздух прозрачный ;)
10:04
— Все «ё» в печати превращаются в «е». Лучше сразу писать правильно, чтобы не добавлять работы корректорам.

Чёрт, как же хорошо, что я не связываюсь с издательствами.
18:46
Очень хороший рассказ, интересный, грамотно написан. Но у меня такое ощущение, что я уже читал подобное. Дежавю?! Но тем не менее рассказ мне понравился, спасибо.
10:08
По словам её сожительницы

Яна – лесбиянка, раз Тоня – её сожительница? Хм, в самом начале рассказа такая красивая отсылка к обидной детской дразнилке. Интересно. (это, разумеется, совпадение, но может, мне просто приятней думать так)
Я знаю, что это совпадение, потому что общая стилистика текста слишком плоха для таких красивых деталей. Огромные плиты абзацев, которые задалбываешься читать (авторы! Не вырывайте кнопку Enter из клавиатуры, она нужна чаще, чем вы думаете!), бесконечная канцелярщина, да и сам текст выглядит так, будто главный герой попал после всего этого в психушку и пишет отчёт о произошедшем, натужно пытаясь выдавить какую-то художественность, в результате чего получается ни нашим, ни вашим – ни нормальный отчёт, ни тем более нормальный рассказ.
Это можно было бы воспринимать как типо-рассказ главгероя, повествовательную форму, как у Лавкрафта, например – на это работает общий тон и способ передачи прямой речи в начале, но убогая стилистика рушит всё на корню, а потом и нормальные диалоги подъезжают. Правда, чём всё закончилось, узнать мне было не суждено: я сломался где-то на половине этого бесконечно занудного чтива. И, видимо, не зря, судя по тому, что автор счёл нужным вынести в сноски даже отсылку к «Мастеру и Маргарите». Серьёзно? СЕРЬЁЗНО?
Я, блин, могу понять, когда в сноски отправляют значение термина «квадрупольный фононный топологический изолятор». Или «рекуператор». Или ещё что-нибудь в таком же духе. Хотя так-то я считаю, что сносок должно быть вообще минимум, там, где это реально необходимо, а все потенциально незнакомые понятия нужно давать в контексте. Но Булгакова? Следственный комитет? Баст, про которую, чёрт подери, весь рассказ?
Да ну нафиг такие рассказы.
12:53
Прежде всего, хочу поблагодарить всех читателей, а особенно тех из них, кто дал мне обратную связь. Для меня это важно.

Теперь постараюсь кратко ответить всем, у кого возникли вопросы, сомнения и прочие реакции, отличные от равнодушной.

Нет, ничей стиль я не копирую. Во всяком случае осознанно. Читаю не только классическую литературу, но дань уважения ей, разумеется, отдаю. Что же касается того, что «всё это где-то уже было», «история не оригинальна», то создать что-то по-настоящему оригинальное – это действительно трудная задача, и я уверена, что из 787 авторов, приславших свои работы на данный конкурс, с ней в полной мере не справился ни один. Ж. Польти ещё в конце 19-го века выделил всего 36 драматических сюжетов. Другие списки бродячих сюжетов были, насколько мне известно, ещё более лаконичными. Что же касается рекомендации мне написать что-то более оригинальное, то у меня достаточно обширный список работ (где одних только рассказов несколько десятков), чтобы я могла назвать данный совет, как минимум, странным. Здесь же могу добавить, что дневник я вела на протяжении многих лет, так что совет тоже неуместен.
Я не писала рассказ специально для конкурса, и данный оказался здесь исключительно по той причине, что другие, гораздо более, на мой взгляд, удачные работы, просто не соответствовали требованиям по объёму. Резать я бы ничего не стала. Но всё равно приятно, что даже не слишком удачную мою работу оценили достаточно высоко. Благодарю.

Что же меня действительно удивило, это то, что рассказ почему-то был воспринят как неудачная попытка создать детектив. Честное слово, если бы я хотела написать детектив, я бы его написала, и он получился бы гораздо закрученнее). Эта же история была совсем о другом. И именно поэтому рефлексия и описания были здесь неизбежны. Следовательно моя ошибка состоит в неправильном выборе жанра конкурса, а не в том, что я не умею писать детективы. Хотя полноценные детективы никогда не писала – может, и впрямь не умею.

Что касается рутины, вопросов «Зачем мне это знать?». Вся наша жизнь состоит из рутины и деталей. И будет состоять всегда, хоть в мире высоких технологий, хоть в мире сказочного средневековья, не говоря уже об обыденной реальности, подкрашенной чем-то мистическим. Текст, этих деталей лишенный, как по мне, выглядит гораздо хуже. А зачем кому-то это знать, решает каждый сам за себя. Очень сочувствую тем, кому мой рассказ пришлось читать через силу. Как говорится, «я вас так понимаю») Но, когда есть возможность просто не читать, надо так и сделать, а не задаваться вопросом «Зачем мне это знать?», если найти ответ на этот вопрос вы не хотите.

«Почему и как Яна вернулась из мертвых?» — и далее у автора вопроса идёт ответ на этот нехитрый вопрос. Да, мифологии многих народов сходятся во мнении, что мертвые не находят покоя, пока не завершат значимое для них дело, будь то месть или достижение справедливости. А Древний Египет известен одним из самых развитых культов мертвых в истории, с развитыми представлениями о загробной жизни и «Книгой мертвых» в придачу (есть там, конечно, расхождения с моим взглядом на вещи, но это уж опустим).

«Она сама может всё написать. Не, это слишком легко?» — А Вы, Keris, пробовали одним ногтем хотя бы страницу текста напечатать?

«Посмотрите как выделяется прямая речь» — с интересом взгляну туда, где она у меня неправильно оформлена.

«Да ещё и сны какие-то не к месту» — когда текст читаете по диагонали, лучше такое не писать.
«Умоляюще взглянул на кошку», «кошка осталась неумолима» — повтор» — да, повтор. И представьте себе, намеренный.

«Стоп. Вы же только что сказали, что она ушла, оставив записку» — написать в записке «Буду поздно вечером» и «Уехала навсегда, не ищи меня» — это две большие разницы, как говорят в Одессе. И если в оставленной записке было первое, то исчезновение на несколько суток и более становится внезапным, то есть без предупреждения. Согласны, Ve?

И, наконец, «Яна – лесбиянка, раз Тоня – её сожительница?» — первая моя мысль была такая: «Неужели кто-то заметил?». Но нет, кажется, нет. Яна – бисексуалка, о чём достаточно намеков раскидано в тексте. Так что Вам не показалось, Hellequin.

Вопросы и претензии, завязанные, по всей видимости, на невнимательном прочтении комментировать мне не хочется. По поводу большего количества абзацев и диалогов, а также «растянутой» середины я приму к сведению. По поводу стиля и лексики были настолько различные высказаны мнения, что тут я, увы, теряюсь и какие-либо выводы сделать на данный момент не могу. Тем более что другие работы в языковом плане выглядят у меня иначе. Но про то, какие «стилистические изыски» мне бы пригодились, мне было бы интересно узнать)

В любом случае всем ещё раз спасибо за отзывы и удачи на собственном творческом пути.
14:36
Вам нужны не стилистические изыски, а ритмика текста. В первую очередь это касается длины предложений и абзацев, и также образности формулировок. Текст должен литься ручьём, а у вас это турбулентный поток.
Ну и про сноски я выше уже писал, не надо пояснять вещи очевидные и вещи, которым посвящён рассказ.
05:53
коммент вчера слетел, заново не буду набирать
не гуд
Загрузка...
Светлана Ледовская №1