Эрато Нуар №2

Тринадцатый легион

Тринадцатый легион
Работа №664

I

Мужчина подошел к очередному телу. Напуганная нежданным гостем, стайка воронов поднялась в воздух, но тут же села в нескольких метрах от своей добычи, с интересом наблюдая за происходящим. Воин лежал лицом вниз, как-то нелепо и совсем не по героически раскинув руки. Между лопатками покойника, пробив панцирь, в плоть вонзился обломок пики. Смерть встретила рыцаря не достойно, не лицом к лицу. Она подло, изподтижка, подкралась со спины и впила в него свои острые хищные зубы, не оставив ему ни единого шанса. Мужчина аккуратно, кончиком меча подцепил и, приложив усилье, перевернул тело на спину. Убитый был молодым легионером. Испачканное землей, мертвецки бледное лицо выражало безмятежность – только струйка крови, вытекшая из уголка рта, омрачала его ангельский вид. Черный с красным плюмажем шлем сьехал набок и ветер трепал покрытые грязью и запекшейся кровью волосы. Мужчина заметил, что воин что-то сжимает в своей руке – он наклонился и расцепил закоченелые мертвые пальцы – его взору предстал бронзовый медальен с изображнием имперского орла. Мужчина не разделял патриотизма покойника. Он встал и отвернулся, оставив тело на потеху воронам, которые как только опасность миновала, хлопая крыльями, налетели на тушу и вонзили в нее свои острые клювы. Глупо было горевать над одним единственным павшим воином – вокруг их были тысячи. Груды тел – людей и карлов – перемешались в какую-то невообразимую кровавую кашу. Все поле брани перед Пиком Шок Намор было усеяно множевством трупов, привлекая со всей округи бесчисленные черные тучи падальщиков. На горизонте возвышался и сам город – точнее то, что от него осталось. Некогда величественная твердыня карлов, высеченная в цельной скале, известная своими неприступными многовековыми стенами и богатейшими золотыми приисками теперь представляла жалкое зрелище. Разрушенная осадными машинами и разоренная имперскими легионами, покинутая немногочисленными выжившими поселенцами, крепость пала, превратившись из жемчужины в королевской короне в мрачные руины, безмолвный памятник славным временам великого прошлого. Мужчина в который раз окинул взглядом бескрайнее поле боя: он боялся, боялся идти дальше, к городским стенам, поскольку понимал, что подороге ему попадуться не только трупы солдат. Мертвые карлы: их женщины, их дети. Можно ли было всего этого избежать? Наверняка да. Только он понятия не имел как. Он не умел, не мог ничего исправить. Особенно сейчас.

Из мрачных размышлений мужчину вырвал внезапно послышавшийся из-за спины голос:

- Генерал.

Мужчина не ответил. Даже не повернулся. Голос повторил настойчивее:

- Генерал Луций!

Сохранять молчание и дальше было бы грубостью. Он спрятал меч в ножны и обернулся:

- Слушаю вас, Виссерайяр.

Инквизитор Виссерайяр был высоким, но сутулым человеком лет тридцати. Его лицо было извечно бледным – почти таким же бледным как кожа трупа, который Луций недавно осматривал. На правой стороне лица от уголка рта до уха протянулся глубокий уродливый шрам. Инквизитор носил густые закрученные усы и многодневную небритую щетину. Белки его темных глаз испещряли алые прожилки кровеносных сосудов – мужчина не спал уже больше суток. На голове у Виссерайяра красовалась характерная шляпа, подчеркивая его особый статус. Сам он был одет в длинный, достающий до щиколоток плащ, кожанный доспех и тяжелые кованые сапоги. На спине у инквизитора висел арбалет. Меча при нем не было, но Луций не сомневался, что в складках одежды припятан не один надежный стилет.

- Генерал! – повторил Виссерайяр. – Пользуясь случаем, приношу вам свои поздравления с доблестной победой!

Луций повернулся и презрительно с ног до головы смерил взглядом инквизитора.

- Доблестной победой? Не знаю как вы, Виссерайяр, а я не вижу здесь никакой доблести. Я вижу только ужас, страдание, боль и смерть. А что видите вы?

Инквизитор хитро усмехнулся и вкрадчиво произнес:

- По мне, так вы несколько драматизируете, генерал. Все это вплоне достойная цена, за триумф Империи на этих варварских землях. За наш триумф. Карлы повержены, их столица разрушена и лишь мятежные армии успели скрыться в горах. Впрочем, их ликвидация не должна занять большого количества времени и ресурсов. Император будет вами доволен.

«Черта с два, - подумал Луций, - Во время штурма Пика Шок Намор полег почти весь четырнадцатий легион. Много раз больше, чем ожидаемые потери. В том не было моей вины. Кто ж мог подумать, что карлы соберут здесь такие силы и будут биться настолько отчаянно? Но Сенат это не колышет. Вся вина за потерянных солдат ляжет, конечно же, на мои плечи». Вслух генерал произнес:

- Мой долг – служить Империи. А ваш, Виссерайяр? Чем вы займетесь теперь?

Инквизитор усмехнулся.

- Сейчас я направляюсь в замок. Недавно мне доложили, что нашим силам уже практически удалось прорваться в тронный зал – последний оплот безнадежного карловского сопротивления. Я просто обязан быть там, когда это произойдет. Я лично поклялся Императору, что принесу ему голову короля Пика Шок Намор. Я должен видеть, как тот подыхает, как корчится в агонии, проклиная все на свете и жалея, что не принял вассальную присягу, когда имел эту возможность. В такие моменты я действительно в полной мере ощущаю всю мощь и славу нашего великого государства. Только в эти мимолетные мгновения, я по настоящему чувствую себя живым. Когда последний вздох срывается с губ еретика, и на одного врага Империи становится меньше. Вы меня понимаете, генерал?

Луций соврал:

- Понимаю.

Инквизитор одобрительно кивнул.

- Ну что ж. Я рад. В таком случае, не смею вас больше задерживать. Аве Император!

Виссерайяр отвел в сторону согнутую под прямым углом в локте руку и поднял вверх стиснутый кулак, выполняя стандартный имперский салют. Луций выпрямил спину и ответил точно таким же жестом.

- Аве Император!

Инквизитор напоследок смерил генерала критическим взглядом. Перед ним стоял молодой мужчина, не старше двадцати пяти лет отроду. В одной руке он держал свой черный шлем с красным плюмажем, другая покоилась на рукояти спрятанного в ножнах меча. Ветер трепал отросшие за время похода волосы цвета воронова крыла. Такого же оттенка плащ свисал у Луция за спиной. Темные пластинчатые доспехи, как и все на этом поле, были покрыты слоем грязи и крови: генералу пока не представился удобный случай, что бы привести их в порядок после битвы. Пронзительно изумрудные глаза молодого полководца горели неприятием и каким-то духом бунтарства. Виссерайяр уже более десяти лет служил в Имперской Инквизиции и прекрасно умел распознавать зерна ереси, мог понять, когда ему лгут. Сейчас был именно такой случай. Когда генерал произносил приветствие Императору, инквизитору показалось, что в нем не хватало искренности. Не хватало фанатичной преданности. «Следует это запомнить. – Подумал Виссерайяр. – Я буду пристально наблюдать за тобой и, если мои догадки подтвердятся, ты еще взойдешь на костер, Луций. Еще взойдешь». Он ухмыльнулся, развернулся на каблуках и направился в сторону замковых стен. Генерал даже не шелохнулся. Только ветер трепал его антрацитовые волосы, да полы черного плаща. Вдалеке каркали вороны.

II

Виссерайяр чеканил шаг о разрушенную мостовую опустошенного города карлов. Мимо него проносились разрушенные здания, выжженные пепелища и барикады из сваленных вперемешку тел легионеров и защитников города. Под ногой инквизитора хрустнула раздавленная и втопнанная в лужу темной жидкости детская деревянная игрушка. Виссерайяр не повел и глазом: вряд ли в тот момент от него можно было добиться хоть какого-то внимания, наступи он даже на человеческий череп. В глазах инквизитора горел безумный огонек, выдавая его маниакальное предвкушение забавы. Как дикий зверь из лесной чащи он все ближе и ближе подбирался к загнанной в угол жертве. Одним Виссерайяр все-таки отличался от животных: они не убивают ради удовольствия. Из клубов дыма уже вырисовывались очертания королевского дворца Шок Намор. Ранее величественные шпили сейчас напоминали торчащие ребра огромной испустившей дух бестии. На них кровавыми каплями развевались алые имперские флаги. Ветер жутко завывал в черных пустых провалах окон – в предсмертной агонии хрипел умирающий замок. Инквизитор торжественно прошествовал сквозь распахнутые настежь ворота, разбрызгивая сапогами море темной жидкости, кровавым прибоем окатившей берега из металла и плоти. В тон грязно-багровой площади, стены внутреннего двора замка были увешаны ярко-алыми имперскими стягами. Посреди площади возвышался бронзовый орел, гордо устремив свой взгляд в небеса. В когтях птица держала мраморную табличку с выгравираванной на ней надписью «NovusRegnum» - Новый мир. Виссерайяр вошел во дворец. То и дело на пути ему попадались несколько подавленные и растерянные имперские патрули – даже бывалые вояки не были в восторге от кровавой бани устроенной легионами, впоследствии вошедшей в историю, как резня при Шок Наморе. Не было нужды спрашивать у них дорогу. Инквизитор уже мог слышать глухие удары тяжелого тарана и чувствовать вибрацию содрогающегося камня. Забарикадированные двери в тронную залу вот-вот должны были пасть.

- И раз! И раз! Налягли парни! Что за барышень мне подсунули под видом легионеров?!

Дюжина солдат во главе с командиром вновь и вновь вгоняла таран в крепкие, кованые карловским закаленным железом, ворота. Они держались достаточно долго – столько, сколько не выдержала бы ни одна другая брама. Но, в конце концов, тяжелые створки сдались под натиском несокрушимой имперской машины. Под очередным ударом тарана сталь застонала, сминая и корежа петли. Створки безвольно обвисли – между ними зияла щель. Легионеры, подзадоренные успехом, занесли кулак императора для последнего удара. Такого даже продукт инженерии карлов выдержать уже не мог – ворота з грохотом распахнулись, открывая взору имперцев тронный зал. Как и преимущественное большинство сооружений карлов, он был вырублен в цельной скале. С высоких величественных сводов, подпираемых монументальными колоннами из черного мрамора, свисали мастерски интегрированные в интерьер сталактиты. Стены пестрили невообразимыми искустно выполнеными фресками и барельефами. На противоположном конце зала возвышался удивительной работы золотой трон. На троне восседал король Шок Намора во всем своем великолепии. Белая борода волнами спадала на грудь, переливались в ярком свете тысячи свечей. В короне блестели прекрасно обработанные опалы. Виссерайяр выругался. Король был мертв.

Во всем тронном зале не было ни единого живого карла. Возле дверей, развалившись на полу и облакотившись о стены, несла свой последний патруль бездыханная дворцовая стража. На тронах поменьше, расставленных вдоль колонн покоилась вся дворянская интелегенция Шок Намора, вперев свои мертвые взгляды в пустоту. Подле главного трона, в ногах у трупа правителя, превратившись в подобие некой ужасной скульптуры, застыли все члены монаршей семьи. Над залом,как темное знамение, будто зависангел смерти. Легионеры нерешительно топтались у входа, видимо опасаясь, что стоит им сделать еще хоть шаг вперед и кошмарное проклятье настигнет и их. Виссерайяр не был столь суеверным. Он в злости метался от одного карловского трупа к другому, выкрикивая на ходу проклятия. На телах не было никаких следов насильственной смерти.Лица всех покойников побледнели почти до белоснежного состояния. У некоторых из них на коже проступала угольно черная паутина кровеносных сосудов. Белки незрячих глаз покраснели и казались воспаленными. Инквизитор никогда не видел ничего подобного. Он подошел вплотную к королю и заглянул вглубь темных озер его пустых глазниц. От тела веяло холодом. Злой и раздосадованный, Виссерайяр в отчаянии пнул ногой маленький труп карла. Это было ошибкой. Потревоженная незванным гостем, из-под полы мантии с громким писком выскочила огромная черная крыса и, прокусив плотный материал сапога, впила свои зубы в лодыжку инквизитора. Он в ярости вскрикнул и енергично затряс ногой. Грызун отлетел в сторону, вскочил на ноги и побежал по тронному залу прочь от своего обидчика. Виссерайяр выхватил арбалет и, не прицеливаясь, выпустил болт в крысу. Снаряд просвистел в нескольких сантиметрах от напуганного животного. Еще более раздосадованный инквизитор перехватил арбалет и швырнул его вдогонку грызуну, но крыса уже успела добежать до выхода и скрыться в неизвестном направлении. Виссерайяр, тяжело дыша, поднял взгляд на остолбеневших легионеров и завопил:

- Чего стоите, идиоты?! Почему еще никто не послал за полевым медиком?! Я сам должен разбираться с кучей трупов на вашем участке?!

Услышав инквизитора, солдаты мигом оживились, один из них побежал выполнять приказ. Остальные выжидающе смотрели на Виссерайяра. Тот, прихрамывая, доковылял до одного из малых тронов и, стащив с него труп рыжебородого карловского дворянина, устало сел и стал осматривать свою ногу. По его лодыжке стекала струйка крови.

После разговора с полевым медиком, Виссерайяр, не обращая внимания на боль в перевязанной ноге, пулей понесся в свой кабинет в полевом штабе. Там он схватил чернильницу, листок бумаги и в спешке написал, а впоследствии отправил гонцом следующее сообщение:

«Обнаружены тела двадцати высокопоставленных при королевском дворе карлов, а также труп самого короля со всей его семьей. Идентификация личности была произведена. Подтвержденно, что тело принадлежит именно Торбранду Железнобороду. По итогам вскрытия установленно, что причиной смерти всех является неизвестное имперской науке инфекционное заболевание. Контактировавших с зараженными трупами: 13 человек, включая полевого медика, проводившего вскрытие. Все они помещены в карантин. Запрашиваю квалифицированного специалиста.

P.S. Моя личная рекомендация: Необходимо отправить генерала Луция Октавиана с переформированными остатками легионов, принявших участие в осаде Пика Шок Намор, на пацификацию уцелевших вооруженных формирований карлов. С политической точки зрения недопустимо распространение правды о «резне при Шок Наморе».

Подписано: Инквизитор Виссерайяр

Адресат: Сенат, Имперский Инквизиторий

Статус: Совершенно секретно»

Через две недели пришел ответ:

« Приказ

Тела погибших от инфекции карлов необходимо предать огню. В запросе на специалиста отказано. За контактировавшими с трупами людьми установить тщательное наблюдение. При появлении симптомов заболевания, пациента умертвить, а тело также предать огню. Из легионеров, принимавших участие в осаде Пика Шок Намор сформировать специальный XIII карательный легион и направить к перевалу Ледяной Короны, где по данным разведки находятся вооруженные формирования карлов. Запрос генерала Луция Октавиана об отпуске по причине болезни близкого члена семьи удовлетворен. После посещения родного города, генерал Луций Октавиан примет командование новосформированным XIII легионом. На время отстутствия онного исполняющим обязанности генерала назначается инквизитор Виссерайяр.

Подписано: Сенат, Имперский Инквизиторий»

III

Сняв свой черный с красным плюмажем шлем, Луций зашел в отцовские покои. Он уже давно не был в родном городе, и небольшая порция воспоминаний из детства должна была поднять ему настроение, если бы не причина, по которой он сюда явился. На роскошной широкой кровати с балдахином, укутанный в гору покрывал, лежал Дагамунд – отец Луция. На пышных подушках покоилась седая, с проредевшими волосами, голова старика. Его лицо было худым и бледным, лоб покрывала испарина.

- Господин Дагамунд отдыхает – кротко обозвалась к Луцию служанка.

Юноша положил свой шлем на стол. Отцепил и повесил черный плащ. Подошел к кровати и аккуратно присел на ее край. Несколько секунд генерал смотрел на изможденное лицо старика. Затем тихо произнес:

- Отец.

Веки Дагамунда едва заметно дрогнули. По его лицу скользнула гримасса боли и немочности. Старик немного приоткрыл глаза и слабым хриплым голосом прошептал:

- Луций. Сынок. Ты пришел.

Юноша измученно улыбнулся.

- Да, папа. Я пришел.

- Это хорошо – продолжил Дагамунд – Хорошо, что ты успел. Я уж думал, не успеешь. Наклонись ко мне сынок, мне тяжело говорить. Я хочу рассказать тебе кое-что.

Луций послушно приблизил свое лицо к лицу старика. Он слышал его хриплое дыхание и неровное сердцебиение. На несколько секунд запала тишина и юноша уже подумал, что отец вновь заснул, но внезапно, видимо переведя дыхание, Дагамунд заговорил:

- Ты знаешь сынок, что мы с тобой не коренные жители Империи. Ты родился и вырос в этой стране. Тебя воспитывали в соответсвии с имперской доктриной. И ты стал хорошим человеком. Ты даже удостоился фамилии – Октавий. Но Империя – не моя родина. Я родился в ныне исчезнувшем с карты королевстве, которое теперь является всего лишь одной из многих имперских провинций. В свое время тамошний правитель отказался принять вассальную присягу у Императора, и разгорелась война. Легионы опусташали деревню за деревней, город за городом, а когда они подошли к столице, король обьявил, что нам предстоит последний бой. Что каждый, кто может держать оружие в руках, должен выйти на поле брани и защищать свой дом. Мне тогда было только семнадцать, я был еще совсем юн и неготов к военному ремеслу. Как сейчас помню день, когда должно было состояться то судьбоносное сражение. Мы расположились на холме, и я помню, как тряслись мои колени от вида бескрайнего моря имперских легионов на горизонте. Тогда наперед выехал геральд – глашатай наступающей цивилизации. Все мы понимали, что его устами говорил Император. Он сказал нам, что Империи не нужны наши смерти, что мы можем добровольно сложить оружие, и нам предоставят еду и кров. Так это тогда сладко звучало для юнца, успевшего нахлебаться горя за месяцы войны. В тот день я струсил. Я вышел вперед, бросив на землю свои щит и пику, и поднял обе руки вверх. Не стоит меня судить. Почти все в тот день сдались без боя. Почти. Тех храбрецов, что решили сражаться до последнего, ждал жестокий бой. Бойня. А кто выжил среди них – взошел на эшафот. Как пример для других: Вот что случается с непокорившимися воле Императора. Нет, я никогда не жалел о своем тогдашнем решении. Империя сделала для меня много добра. В конце концов, она подарила мне встречу с твоей матерью, но сейчас… Я все чаще задумываюсь о том, что я отдал бы все на свете, лишь бы оказаться на том поле и дать бой имперским легионам. Погибнуть как герой, сжимая оружие в руках, а не как немощный старик в мягкой постели, единтсвенной пользой от которого теперь будет превращение в пищу для червей и прочих ненасытных тварей, что таятся в недрах земли. – Несколько секунд отец Луция печально смотрел в пустоту, затем он перевел взгляд на сына и с надеждой в голосе спросил:

- Ты понимаешь меня, сынок?

- Понимаю – тихо ответил Луций. Он не врал. В уголках его глаз блестели слезы.

- Ну, вот и славно – прошептал Дагамунд и закрыл глаза.

Неслышно было больше ни хриплого дыхания, ни неровного сердцебиения. Генерал Луций Октавий, принесший Империи победу в осаде Пика Шок Намор, плакал.

- Прощай, отец.

IV

Виссерайяр сильнее укутался в плащ с меховым воротником и пришпорил коня. Мороз тысячей мелких бритв резал оголенные участки кожи. Начинался снежный буран. Ехать становилась все тяжелее – конь с большим усилием брел вперед, утопая в растущих белоснежных сугробах. «Если метель не прекратится, – думал инквизитор, - прийдется спешиться и дальше продвигаться на своих двоих. Коней вероятно необходимо будет прикончить и сьесть. Так мы убьем сразу двух зайцев: отпадет необходимость добывать провизию и фураж, что не так уж и просто в этих диких краях». Виссерайяр оглянулся: черной вереницой на фоне заснеженного ландшафта растянулся специальный тринадцатый карательный легион. Солдаты выглядяли угрюмо и подавленно – уже более одной недели они покинули стены захваченного Пика Шок Намор, и двигались по заснеженной гористой местности к перевалу Ледяной Короны. Инквизитор понимал, что если они не достигнут цели в кратчайшие сроки, их окончательно доконает мороз. Армиям Империи, расположенной преимущественно в умеренных широтах, никогда раньше не приходилось сталкиваться с подобными погодными условиями, вследствии чего боевая экипировка легионеров совсем не годилась для битв на лютом морозе или изнурительных переходов через заснеженные горы. Какая злая ирония, что ХIIIлегион получил статус «карательного». Официально, конечно, подразумевалось кара для мятежных карловских армий, но Виссерайяр прекрасно понимал, что на самом деле наказывают именно легионеров, принявших участие в «резне при Шок Наморе». Резне, которую они совершали по приказу тех, кто их же за нее и наказывал. Император прекрасно понимал, что намного эффективнее было бы выставить против карлов свежую, боеспособную армию, а не те жалкие недобитки, что остались после осады неприступной твердыни. Но нельзя было допустить распространиния правды о кровавой бойне, нельзя было оставлять свидетелей. В конце концов, такую рекомендацию дал и сам Виссерайяр. Правда, он прощитался – богам действительно свойственно некое извращенное подобие чуства юмора. – Наказанию теперь подлежал и сам инквизитор, тоже являвшийся непосредственным свидетелем и соучастником преступления, следы которого было решено похоронить под слоем вечной мерзлоты. Виссерайяр, однако, не сомневался, что ключевым фактором, повлиявшим на вынесенный ему приговор, была зараза, погубившая верхушку королевства карлов. Хоть он и не упомянул об этом в рапорте напрямую, но в Сенате прекрасно поняли, что Виссерайяр также непосредственно контактировал с зараженными трупами – в противном случае, никогда ранее не проявлявший альтруизма инквизитор, в жизни бы не запросил специалиста-медика. У пятерых из двенадцати легионеров, столкнувшихся с пошестью, появились симптомы: слабость, побледнение лица и покраснение белков, а через несколько дней на коже стали проступать почерневшие сосуды. С ними Виссерайяр без раздумий поступил, как и было приказано – их пепел закопали еще возле Шок Намора. В облике остальных легионеров и медика, проводившего вскрытие, видимых изменений пока не произошло. Что касается самого инквизитора, то, не смотря на длительных отдых и хорошее питание, во время пребывания в захваченном замке присущая ему бледность и воспаленность белков так и не прошли. Крысиный укус до сих пор не зажил, а напротив покраснел и продолжал болеть. Впрочем, симптомы не прогрессировали, и почернение вен не наблюдалось, так что Виссерайяр сделал вывод, что зараза его не возьмет. «В отличие от этого мороза» подметил инквизитор. Его конь, после нескольких неудачных потуг высвободить свои ноги из снежного плена, окончательно застрял и Виссерайяр понял, что пора разбивать лагерь.

К вечеру его ждал очередной сюрприз. На время отсутствия Луция инквизитор имел право занимать генеральский шатер, безусловно, самый комфортабельный и защищенный. Это было достаточно приятным бонусом, учитывая бушующую снаружи метель и легкое недомогание, которое последнее время испытывал Виссерайяр, и которое однозначно было результатом дней и ночей, проведенных в походе. Очевидно, что инквизитор был ужасно зол, когда аккурат в тот момент, как он собрался предаться неспокойному забвению под шум метели, уже много лет заменявшему ему сон, явился Луций Октавий. Он бесцеремонно, как к себе домой, ввалился в шатер, отбросил шлем и, сняв свой плащ, начал обтрушивать с него снег. Лишь покончив с этим делом и усевшись на табурет, он заметил Виссерайяра.

- Рад вас видеть, инквизитор. Как вам погода?

- Весьма скверная, генерал. И как вы только добрались сюда через такой снегопад? – в голосе Виссерайяра проскакивали нотки плохо скрываемого раздражения.

- Пешим ходом. Наши с дружиной кони издохли еще за милю отсюда. Ну что ж, раз уж вы здесь, докладывайте: как проходит поход?

- Возможно, мне лучше стоит подготовить рапорт в письменном виде? – с нажимом спросил инквизитор.

Луций отрицательно покачал головой, то ли не поняв, то ли проигнорировав намек Виссерайяра.

- Не стоит. Достаточно будет краткого отчета в устной форме.

Инквизитор вздохнул, поднялся и, накинув на плечи свой плащ с меховым воротником, подошел к столу, на котором расположилась стратегическая карта.

- ХІІІ карательный легион выдвинулся из Шок Намора девять дней тому назад и придерживался этого маршрута, – Виссерайяр провел пальцем на карте кривую линию, - при благоприятных погодных условиях мы должны были добраться до перевала Ледяной Короны к следующему утру. Но беря в рассчет метель, нам удастся достигнуть цели не ранее чем к завтрашнему вечеру, а возможно и к послезавтрашнему, если буран не прекратится.

- Такая задержка допустима. Как вы планируете пройти к перевалу от нашего текущего местоположения?

Инквизитор удивленно посмотрел на Луция и усмехнулся:

- Если вы взглянете на карту, генерал, ваш вопрос покажется неуместным. Перевал Ледяной Короны носит свое название не просто так: относительно защищенная долина окружена острыми скалами, образующими некое подобие зубцов короны. Единственный путь туда пролегает вдоль русла ныне замерзшей реки. Лед достаточно крепкий, чтобы легионеры смогли пройти, особенно учитывая снизившуюся численность нашей конницы.

- Я вас понял, Виссерайяр – медленно проговорил Луций, видимо прокручивая у себя в голове какие-то мысли.

Инквизитор выпрямился.

- В таком случае, я могу быть свободен, генерал?

- Да. Пожалуй, вы можете идти. – Несколько рассеяно ответил Луций.

Когда инквизитор уже был в шаге от выхода из шатра, у него за спиной вновь послышался голос генерала.

- Хотя обождите. Виссерайяр, можно задать вам один вопрос… личного характера.

Инквизитор скорчил недовольную гримасу, пользуясь тем, что собеседник не мог видеть его лица. Он мысленно напомнил себе про костер, который ожидает Луция и сковзь зубы процедил:

- Задавайте.

- Вы действительно считаете, что вся эта кампания является столь необходимой?

- Я не смею подвергать сомнению правоту Императора и Сената – развернувшись лицом к генералу, cвызовом ответил Виссерайяр.

- Что думает по этому поводу имперское руководство мне прекрасно известно. Я хочу знать лично ваши мысли на этот счет. Клянусь, этот разговор останется только между нами.

- А почему вы собственно спрашиваете?

- Пытаюсь разобратся в своих мыслях. Пик Шок Намор пал. Королевства Карлов повержены и присоеденены к цивилизованному миру. Неужели Императору так необходимо истребить всех карлов до последнего? Готов ли он уничтожить целую расу, ради пустых амбиций?

Инквизитор стиснул кулаки – Луцию удалось задеть его за больное место. Вскрыть рану, кажущуюся давно залеченой, но на самом деле загнивающую и приносящую невыносимую боль. Виссерайяр сделал несколько шагов по направлению к собеседнику, но в последний момент остановился, угоржающе зависнув над Октавием.

- Вы считаете распространение цивилизации по всему материку пустыми амбициями, генерал? Считаете нелюдов и еретиков, отказавшихся принять вассальную присягу и стать частью имперского мира по доброй воле, достойными пощады? Хотите, я расскажу вам поучительную историю, генерал Луций? Я родился в небольшом поселении в одной из самых северных провинций. Когда мне было без малого шесть лет, мой дом подвергся набегу нордических варваров, изгнаных из тех земель. В свое время Сенат пощадил их племена, позволив им мигрировать в резервации на еще более дальнем севере. Из того что видел сам, могу заявить, что они в ответ не щадили никого. С криками «Смерть имперским ублюдкам!» они вырезали все мое село: обычных, ни в чем не повинных крестьян. Убили всех мужчин, насиловали и убивали женщин, не оставляли в живых и детей. Мне чудом удалось уцелеть. Видите этот шрам, генерал? – Виссерайяр приблизил свое лицо к пламени свечи, чтобы Луций мог лучше рассмотреть глубокий, не до конца заживший порез с неровными краями. – Они оставили его мне на память. Превратили меня в живое свидетельство для Империи. Свидетельство того, на что они способны. Меня тогда спас и приютил Имперский Инквизиторий. Теперь я понимаю, что такие варвары, как те, которые убили мою семью, не достойны жизни. Их можно только забить. Как бешеных псов. Это моя позиция, генерал. А вы думайте, что хотите. Доброй ночи.

Виссерайяр резко развернулся и, отряхнув полы плаща, вылетел из палатки, расстворившись в снежном буране. Луций продолжал молча сидеть, не сдвинувшись с места. Только слабое пламя свечи трепыхалось под аккомпонимент завывания бури.

V

Перевал Ледяной Короны действительно оправдывал свое название. Могучие древние скалы своими острыми ледяными пиками вонзались в небосвод, опоясывая заснеженную долину. Метель несколько подутихла, и на искрящейся замерзшей ледяной глади можно было разглядеть черные вереницы похожих на муравьев солдат ХIIIкарательного легиона, тянущихся под величественные каменные своды. На фоне белого снега и черных доспехов кровавой каплей маячил плюмаж на генеральском шлеме. Легион возглавлял, восседая на вороном жеребце, генерал Луций Октавий, принесший Империи победу в осаде Пика Шок Намор. Следом за генералом на гнедом мерине ехал инквизитор Виссерайяр. Бледные пальцы цепкой хваткой сжимали поводья настолько крепко, что побелевшие костяшки делали руки всадника похожими на руки покойника. Испещренные алыми капиллярами глаза резко контрастировали с лицом цвета мела. Это еще сильнее сближало инквизитора с упырями из тех сказок, что рассказывают непослушным детям. В воздухе ощущалась липкая, холодная, исходящая от легионеров безысходность. Все находившиеся там прекрасно понимали, что для мира они уже не более чем ветхие скелеты, вмерзшие в ледник на краю света. Они навеки останутся там, в холодной братской могиле, унеся с собой память об учиненной резне. Эта уверенность больше не вызывала страха или отчаяния, спустя некоторое время она просто стала частью их личности. Константой этого мира, которой невозможно перечить.

Внезапно вороной жеребец Луция занервничал, загарцевал и с громким ржанием поднялся на дыбы, едва не сбросив седока. Чудом удержавшийся в седле наездник стиснул поводья и выхватил меч.

- В чем дело, генерал? – встревоженно спросил нагнавший Октавиана инквизитор.

- Что-то здесь не так… - ответил Луций. – Слышите это?

- Нет – честно признался Виссерайяр.

- Лед хрустит. Что очень странно при таком зверском морозе…

Виссерайяр прислушался: под этой величественной белой гладью действительно что-то тихо потрескивало, словно сухие ветки в лесу ломались под пятой неосторожного путника. Внезапно генерала осенило. Мысль, посетившая его голову, была поистине ужасной.

- НЕМЕДЛЕННО ВСЕ НА БЕРЕГ! Это ловушка! – во все горло заорал Луций и развернул своего жеребца.

В ту же секунду прогремели взрывы, провоцируя сход лавины с вершин острых скал. Напуганная резкими звуками в небо взвилась туча черных птиц. Словно кошмарная паутина по льду поплзли трещины: река сбрасывала с себя многовековые ледяные оковы. Легионеры, сломав строй, в ужасе бросились бежать в сторону ближайшего берега, топча и расталкивая братьев по оружию. Под их ногами кряхтел, крошился и ломался лед, уступая место темной холодной бездне. Слышалось дикое, преисполненное животного страха ржание коней – немногочисленная уцелевшая в походе кавалерия первой угодила в разпахнувшиеся ледяные челюсти. Из-под копыт лошадей ускользала твердая поверхность и те, обезумев, в безуспешных попытках выкарабкаться, сбрасывали своих наездников прямо в холодную пучину открывшихся прорубей. Очередная трещина, расколов искрящуюся гладь, отрезала жеребцу Луция путь к берегу. Не в состоянии перепрыгнуть через преграду скакун вновь поднялся на дыбы. На этот раз генерал не смог удержаться в седле – он опрокинулся спиной на ненадежный лед и черный шлем с красным плюмажем слетел с его головы. Послышался хруст – река разинула один из тысячи своих вечно голодных ртов, для того чтобы сожрать Луция Октавия, принесшего Империи победу в осаде Пика Шок Намор. В нескольких метрах от извивающегося и пытающегося ухватится за край льдины генерала, гарцевал гнедой мерин.

- Виссерайяр! – завопил Луций. – Помогите!

Но инквизитор почему-то не торопился. Он спокойно слез с коня и подошел к краю полыньи, однако, оставаясь на безопасном расстоянии. Даже посреди этого ледяного ада Виссерайяр умудрился сохранить холоднокровие.

- Генерал Луций Октавий, принесший Империи победу в осаде Пика Шок Намор. Полководец, презирающий войну. Любитель еретиков и нелюдей. Глупец, усомнившийся в целесообразности действий Сената и Императора. Вот и настал твой час.

У генерала уже не было сил, чтобы что-либо отвечать. Он мог только смотреть в ярко алые глаза предателя, на его уродливый шрам, оставленный нордическими варварами, на кристалы инея в его усах и на выбеленную кожу, покрытую сетью черных сосудов. У Луция не осталось никаких сомнений: инквизитор был совершенно безумен. Вменяемый человек никак не мог подвергать свою жизнь такой смертельной опасности, оставаясь посреди грохочущей взрывами и ржанием коней ледяной вакханалии, ради того, чтобы… позлорадствовать? Да. Именно так. А Виссерайяр, широко улыбаясь своей инфернальной улыбкой, тем временем продолжал:

- Любопытно, не так ли? Я готов был поставить солидную сумму на то, что ты взойдешь на костер. Что ж, судьба распорядилась подругому. Знаешь, я мог бы сейчас пустить тебе болт из арбалета прямо в лицо. Но зачем? Ты и без меня прекрасно справляешься. Чуствуешь, как холод проникает в твое тело? Как сковывает мышцы? Именно об этом моменте я рассказывал тебе на поле брани возле карловской твердыни, Луций. Вот-вот наш мир избавится от очередного еретика. Разве это не прекрасно? Я ведь говорил тебе об этом. А ты не желал меня слушать. Ах, как бы я хотел задержаться здесь еще хоть на минуту. Но время не терпит. – Инквизитор наклонился и поднял со льда черный генеральский шлем с красным плюмажем, отряхнул его и надел на голову вместо своей шляпы – Аве Император!

Виссерайяр обнажил звериный оскал, ранее скрывавшийся под человеческим лицом, которое оказалось лишь фальшивой маской, и выполнил стандартный имперский салют. Затем он развернулся, вскочил на своего мерина и направил его в сторону берега, прочь от утопающего генерала. Ему аккомпанировал грохот новой серии взрывов. Луций смотрел вслед удаляющейся фигуре всадника, из последних сил цепляясь за край льдины. Плащ цвета вороного крыла набух от воды и мертвым грузом тянул генерала на дно, а стальные пластины доспехов, словно тюремные кандалы, сковывали движения. Голову посетила отчаянная идея, безудержное желание расжать окоченевшие пальцы и погрузится в ледяной омут, лишь бы оказаться подальше от этого кошмара. Луций отогнал от себя эту мысль. Он протянул одну свою руку к ножнам и ухватился за рукоять меча. Казалось, холодный метал обжигал так, будто он был раскален добела. Генерал выхватил меч и вонзил его в лед, как делает альпинист, карабкаясь на труднодоступную вершину. Затем он подтянулся, удерживая меч обеими руками. Вырвал его из льдины и вонзил в нее вновь немного дальше. Опять подтянулся. Эту процедуру Луций повторял до тех пор, пока не осознал, что лежит брюхом на прочном куске льда, сжимая в руке свой меч. Отдышавшись, генерал отцепил насквозь промокшый плащ и, спрятав оружие, по-пластунски пополз всторону берега, стараясь давлением массы своего тела не спровоцировать появление новых трещин. «С изменником Виссерайяром разберемся позже. Сейчас необходимо воссоединиться с остатками легиона» - думал Луций. Оказавшись на твердой земле, он выпрямился и огляделся. На льду практически не осталось человеческих фигур. Часть успешно достигла берега – те, кто не успел, уже покоились на дне реки. Были, конечно, и такие, кто побежал в противоположную сторону. Луций не мог детально разглядеть, что происходило на другом берегу, но казалось, у легионеров там были проблемы. Присмотревшись, генерал понял, что там идет бой. В любом случае, сейчас это не играло особой роли: река теперь превратилась в совершенно непреодолимую преграду и солдаты по ту сторону вынуждены были уповать исключительно на собственные силы. Луций оторвал взгляд от другого берега – беднягам все равно ничем не поможешь – и огляделся. Повсюду толпились разрозненные кучки легионеров, в разной степени сохранивших свою боеспособность. У многих отсутствовало оружие или части доспеха, некоторые были травмированы – им сейчас оказывали первую медицинскую помощь боевые товарищи. Хватало и тех, кто отделался легким шоком от неожиданной диверсии. Генералу на глаза попался центурион, отдававший приказы кучке промокших до нитки солдат. Луций напрягся, вызывая в памяти его имя:

- Децимус! Доложите обстановку!

Центурион резко развернулся, недовольный тем, что его отвлекают, но увидев, кто к нему обращается, вмиг выпрямился по стойке смирно.

- Так точно, генерал! По нашим данным уцелевший военный контингент по эту сторону реки представлен тремя неполными когортами. По предварительным подсчетам около пятидесяти человек ранеными. Приблизительно столько же легионеров утратило боевое оружие. Еще полторы сотни вполне боеспособны. Легион ожидает вашего командования.

Луций одобрительно кивнул.

- Это засада карлов. Нам следует ожидать нападения. Буран усиливается. Готовьтесь к обороне. Пусть легионеры, выстроятся в оборонительный боевой порядок спиной к берегу. Те, у кого нет щитов, пусть станут вторым рядом и выставят вперед древковое оружие. У кого нет оружия, пускай спрячутся за спинами товарищей, и насобирают с земли любые достаточно тяжелые предметы, пригодные для метания в противника. Приказы понятны?

- Так точно, генерал.

- Выполнять.

Когда центурион исчез из его поля зрения, Луций обнажил меч и тихо добавил:

- Устроим коротышкам теплый прием.

Ветер трепал его освободившиеся от шлема антрацитовые волосы.

Генерал Октавий действительно был прав – метель усиливалась. Холодный ветер бритвой резал обмороженную плоть легионеров, примерзавшую к мокрым щитам, пикам и латам. Зубы двух с половиной сотен напуганных человек выбивали дробь, которая звуком ужасных кастаньед разносилась над перевалом Ледяной Короны. Завывал буран. Казалось, в шуме пурги можно было расслышать вопящие и стенающие голоса призраков. Но это были отнюдь не они. Вопили топорщики и молотобойцы карлов, врезавшиеся, как нож в масло, в нестройные ряды легионеров. Стонали люди, погибающие под ударами обоюдоострых секир и тяжелых боевых кувалд. Солдаты тщетно вжимались в плечи товарищей и смыкали щиты, в жалкой попытке отсупить из-под напора разьяренных карлов – их затылки упирались в ряды стоящих за ними соратников, а последние топтались уже у самой кромки воды. Бойцы противника будто бы впали в бешенство: они хватали и выдирали из рук легионеров щиты, а после с истинно звериной жадностью вонзали лезвия секир в плоть убийц своих друзей, жен и детей. Луцию, который подобно смерчу вращался в сердце битвы, было очевидно значение выкриков, использовавшихся карлами в качестве боевого клича: «Отомстим за Шок Намор». И вот горстка последних легионеров, скучившихся на берегу реки, тая на глазах, шаг за шагом отсупает в воду. Меч Луция приобрел багровый оттенок, волосы сбились в неакуратные колтуны. Генерал понимает – все конченно. Его мышцы налились свинцом, а глаза застелает белая пелена. Из последних сил Луций заносит клинок для решающего удара. Карлам прийдется дорого заплатить за его жизнь. Внезапно что-то тяжелое врезается генералу между лопаток. Его колени подгибаются, и он падает лицом вперед, выронив свой меч. В угасающем сознании слабо пульсирует единственная мысль «…отдал бы все, чтобы погибнуть как герой, сжимая оружие в руках, а не как немощный старик в мягкой постели. Ты готов будешь отдать все, Виссерайяр…». Снег вперемешку с песком набивает широко распахнутый в немом вопле рот, и сознание покидает Луция, уступая место вечной, такой знакомой и уютной, темноте. С победным возгласом, рыжебородый коротышка вырывает секиру из спины имперского генерала и поднимает окровавленное оружие над головой. К нему эхом присоеденяются тысячи голосов с обоих берегов реки. Битва за перевал Ледяной Короны окончена.

VI

Не прошло и месяца со времен кровопролитной битвы, а первые имперские поселенцы уже заново обживали стены Пика Шок Намор, имевшего все амбиции стать жемчужиной в императорской короне. Улицы и площади древнего города были тщательно очищены от тел и отмыты от крови, и тепершние их жители даже не догадывались, что по этим аккуратным мощеным булыжником мостовым не так давно текли багровые ручьи. На смену атрибутам преждних владельцев пришли красные знамена, статуи, изображающие гордо устремившегося в небеса орла, и портреты Императора в золоченых рамах. Ничто уже и не напоминало о прошлом этого места, за исключением разве что непрывычной для жителя Империи архитектуры, да слишком низких местами потолков. Стояло раннее утро и достающие до небес своими шпилями башни отбрасывали длинные тени на мощеный булыжником тракт. Уже через несколько часов титанические створки северных ворот распахнутся, и внутрь города устремятся тысячи повозок, бричек и телег, принадлежащих разномастным торговцам и другим путникам, желающим посетить новоприсоедененный к Империи Пик Шок Намор. Но пока солнце еще не показалось над горизонтом, а лишь обагряло его край желтогарячим заревом, тракт был пуст, если только не считать одинокую фигуру всадника, приближавшегося к воротам. Стражники на стенах, не предупрежденные ни о каких утренних визитах, едва заметив чужака, вмиг натянули тетеву, готовые по малейшему приказу превратить неизвестного нарушителя спокойствия в решето. К счастью последнего, капитан городской стражи не был параноиком. Он подал лучникам условный знак, требуя ни в коем случае не стрелять без приказа. А тем временем чужак уже почти подьехал к самым воротам.

- Стой, где стоишь, путник! – выкрикнул капитан городской стражи со стены – В противном случае я вынужден буду приказать моим стрелкам остановить тебя.

Всадник, услышав предупреждение, остановился, но, тем не менее, не стал спешиватся, а остался в седле. С такого расстояния капитан мог разглядеть, что этот странный закутанный в плащ человек с трудом удерживался на коне, будто бы он был ранен или болен. Что гораздо важнее, на его голове красовался генеральский шлем с красным плюмажем. Но капитан не спешил открывать ворота: головной убор мог быть краденным, и солдат имел все основания полагать, что это ловушка.

- Аве Император! – Послышался хриплый голос снизу.

Всадник попытался выполнить некое исковерканное подобие стандартного имперского салюта, но вышло у него не очень. Было видно, что конечности его не слушают. Капитан, тем не менее, ответил на приветсвие, и путник продолжил:

- Я – Инквизитор Виссерайяр, назначенный командующим ХIIIкарательным легионом. И я приказываю немедленно открыть ворота.

Капитан пожал плечами.

- Нас предупреждали о вашем возможном визите. И выдали инструкции на этот случай. Но все же, прежде чем я вас впущу, позвольте поинтересоваться, насколько мне известно, от ХІІІ легиона больше месяца не поступало никаких вестей. А командовал им вовсе не инквизитор, а достопочтенный генерал Луций Октавий, принесший Империи победу в осаде Пика Шок Намор. Или я в чем то ошибаюсь?

- Генерал Луций мертв – в голосе Виссерайяра проскакивали нетерпеливые нотки – Как и весь ХIII карательный легион. Около перевала Ледяной Короны нас ожидала засада карлов. Я полагаю, мне одному удалось уцелеть.

Каптан городской стражи понимающе кивнул головой.

- Что ж. Сейчас я отдам приказ открыть ворота. Осталась одна маленькая формальность. Вы не могли бы снять шлем, инквизитор. Я должен быть уверен, что это и вправду вы, а не какой-то самозванец.

Виссерайяр, не колеблясь, взялся за шлем обеими руками, и стащил его с головы, обнажив выбеленную меловую кожу своего лица, покрытую черной паутиной кровеносных сосудов с двумя алыми каплями красных воспаленных глаз на ней.

- Ну что? Довольны? – послышался то ли смеющийся, то ли кашляющий хриплый голос инквизитора.

- Целиком и полностью – серьезно ответил капитан и махнул рукой.

Но внезапно, неожиданно для Виссерайяра, вместо того, чтобы открыть ворота, лучники спустили тетеву, и воздух наполнился смертоносным свистом стрел. Глаза инквизитора в ужасе округлились, за секунду до того, как хищные наконечники впились в его белоснежное лицо, стерев с него звериный аскал. Голова Виссерайяра нелепо откинулась назад, и бездыханное тело, ничем более не удерживоемое в седле с грохотом свалилось на землю, прямо в клубы придорожной пыли.

IX

Кутаясь в черный плащ с капюшоном, и опираясь на кривую палку, как и положенно любому темному магу, сквозь завывающую снежную метель шел человек. Неизвестно из каких далеких земель держал путь этот странный персонаж, но зато совершенно очевидно, куда он направлялся. Из белой пелены уже вырисовывались острые пики скал перевала Ледяной Короны. Человек шел к успевшему покрыться коркой льда руслу реки, где состоялось великое побоище между силами мятежных карлов и ХІІІ карательным легионом Империи. То и дело на пути ему попадались выщербленные щиты и осколки мечей, воткнутых в землю, а иногда и заледеневшие, мертвые, скрюченные пальцы, нежелавшие отпустить оружие, даже когда для них все уже было кончено. Наконец, зоркий взгляд колдуна, наткнулся на то, что он искал. У самого берега реки, частично вмерзнув в лед, лицом вниз лежало тело. Несмотря на отсутсвтие поблизости черного шлема с красным плюмажем, человек прекрасно распознал генеральские доспехи, в области спины расколотые боевой секирой. Приблизившись к телу, маг остановился и, вытащив откуда-то из недр своего плаща толстую книгу обтянутую кожей, начал читать. Метель взвыла с новой силой, будто бы сама природа хотела заглушить богомерзкие нечестивые речи и запретные, давно позабытые формулы, произносимые устами этого клятвопреступника. Но не смотря на всю свою омерзительность древний манускрипт несомненно заключал в себе огромную темную силу, призываемую колдуном из кошмарных демонических измерений и в ту же минуту обретавшую плоть. Мертвое тело Луция пробила сначала едва заметная, а в последствии нарастающая дрожь. Разрушенные мышцы и прогнившие кости выгибались под немыслимыми углами, заставляя труп плясать в ужасающем танце. Лед у самого берега треснул под натиском демонических сил, высвобождая из плена вырванного из сладкого небытия драугра. Луций выпрямился во весь рост, уперев взгляд своих мертвых глазниц, в недрах которых горел потусторонний синий огонек, в прикрытое капюшоном лицо некроманта. Бешеный ветер развевал его черные волосы, примерзшие к голому черепу, лишь отдаленно сохранившему черты лица, некогда принадлежашие имперскому генералу. Фаланги пальцев сжали знакомую рукоять меча.

  • -Восстань же из пепла и по праву возглавь свой легион. Пускай жажда мести и ненависть к предателям движут тобой. Вечно. – скрипучим голосом закончил зачитывать текст заклинания некромант.

Луций оскалился, натягивая оставшуюся на своем черепе кожу в кошмарное подобие улыбки. Кругом корчились, извивались и поднимались на ноги десятки неспокойных мертвецов, вызванных из небытия с единой целью. Отомстить тем, кто повинен в их смерти. 

-3
1151
19:42
+3
Сразу хочу извиниться — я фанат Римской Империи Пришла на название. И не могу понять почему автор смог взять названия, имена и прочее, но не позаботился о минимальной исторической достоверности или логике? Скажете мне что это не исторический роман а фентези? Так пишите фентези! Свое, оригинальное, без логических провисов и ляпов, которых рассказ набрал из-за неумелой стилизации под эпоху.

Первое, что бросается в глаза: этот текст, похоже не знает о существовании абзацев.
Мужчина аккуратно, кончиком меча подцепил и, приложив усилье, перевернул тело на спину.

У римского легионера в вооружении (тут правда еще не сказано, что это римский легионер, но если это не так, у меня вопросы к названию) в стандартном вооружении был гладиус, в зависимости от вида длинна его могла варьироваться, но возьмем по минимум в данном случае — 65 сантиметров. У гладиуса довольно широкая режущая кромка — но «кончик меча» буквально игольчатый — очень узкий. И вот теперь, когда мы все вместе представили такой меч, давайте подумаем насколько комфортно а) использовать его как рычаг б) использовать только самый кончик.
На самом деле, даже если предположить, что меч не гладиус а какой-нибудь левый без рода и племени, ну господи, ну носком ботинка и то легче перевернуть труп.
Испачканное землей, мертвецки бледное лицо выражало безмятежность

Не знаю даже за что хвататься: зза «мертвецки бледное» лицо трупа (даже если он еще не совсем труп — конкретно в этом месте максимально неудачный образ). Или то, что оно было испачкано грязью, при этом мертвецки бледное ( под грязью видимо) и еще что-то выражало.
в своей руке

Какие еще могут быть варианты, чья рука?
Инквизитор носил густые закрученные усы и многодневную небритую щетину.

В Римской Империи долгие годы усы были скажем так не в моде. Вообще, насколько помню по европе усы пошли в народ в веке 15 — до этого мол все пытались выглядеть юнцами с чистыми лицами. Но это не так важно, предположим в этой альтернативе усы считаются нормой. Но они закручены? Чем? Как? Простите мне мое занудство и педантичность, но это тоже маркер эпохи и, кажется, немного другой.
даже бывалые вояки не были в восторге от кровавой бани устроенной легионами,
то ест ьпатрулируют город не те же кто его жег и бил?
— Вы действительно считаете, что вся эта кампания является столь необходимой?

Он задает этот вопрос ИНКИЗИТОРУ? что можно ожидать от человека, переворачивающего труп кончиком меча.
НЕМЕДЛЕННО ВСЕ НА БЕРЕГ! Это ловушка! –

Шесть слов крикнуть в стрессовой ситуации которая требует быстрой реакции — гениально. Раз уж остановилась, хочу сказать о диалогах в целом. Они не естественны, громоздки и слишком информативны. Ощущение, что все, что не получилось сказать действиями, автор пытается засунуть в диалоги. Особенно в реплики инквизитора. Читать широченные абзацы текста — скучно, читать такие же по длине абзацы диалогов — раздражает.
Возвращаясь к данному конкретному случаю: "- Ловушка! На берег!" — и становится легче (ну или вариации, которые помогут передать динамику).
Далее про динамику и ритм: раньше в тексте были довольно плавные эпизоды. Конец битвы, смерть старика — тут не требуется особого мельтешения и в целом читалось норм. Но момент с переходом реки и взрывом — длинные предложения и все, картинка рушится, нет паники, нет спешки, ржания лошадей и смертей — все также плавно и спокойно умирают.
полное животного страха ржание лошодей (не дословно)

Это лошади — животные, их страх очевидно животный! Как с мертвенной бледностью покойника.
стараясь давлением массы своего тела не спровоцировать появление новых трещин
— официоз на официозе.
внезапно, неожиданно для
— масло масленное.
натягивая оставшуюся на своем черепе кожу в кошмарное подобие улыбки.

в такой формулировке единственное что представляет мозг, как герой берет и руками натягиват кожу. «Кожа натянулась» и вопрсоов меньше, хотя краше такая формулировка этот образ не сделает.
Голова Виссерайяра нелепо откинулась назад, и бездыханное тело, ничем более не удерживоемое в седле

Из этого предложения следует то тело в седле удерживала голова. Мысль понятна, но подача кривая. А еще же есть и ноги в стременах.
Что сказать по итогу. Рассказ, как ни странно, не воспринялся полным провалом. Сюжет, думаю, можно было бы вытянуть. Язык у автора конечно аляповатый, но тут определенно есть с чем работать.
А вот оформление текста ( я опять об абзацах), его «кадрирование» в плане подачи информации (про диалоги), его мелодичность ( про монотонный темп повествования на протяжении всего рассказа) — печалят.
Про достоверность: Да, это не исторический рассказ, но если вы заявили тему будьте добры соответствовать. К тому же, больше вопросов конкретно не к стилизации, а к каким-то мелким незначительным маркерам типа усов, которые есть просто для того чтобы были и вместе с этим задают слишком много вопросов.
Про сюжет: через текст я продиралась так что сюжет в полной мере не раскрылся. Чего не поняла — вставки с отцом. По факту это отличная затравка для бунта. Но герой сначала тупит в разговоре с инквизитором, затем вообще умирает, а потом идет мстить за легионы, хотя войска это составляющая того же государства которое якобы ненавидел его отец.
Из сомнительного ружья — я пропустила когда выстрелил момент с крысой. Думала, что там будет про чуму или тот странный вирус, а в итоге инквизитора прикончили стрелой в голову. Странно-странно.

19:44
Что еще добавлю. Если я где-то, в предположениях и анализе «мачасти» оказалась не права и есть какие-то весомые аргументы в пользу усов например — вы пишите, приму свою ошибку и пойду дальше штудировать эпоху. Это действительно искренне — не хотелось бы предьявлять ни за что.
14:02
Вар, верни легионы!

А инквизитор вас сам по себе не смутил?..
17:15
+1
Тут нечего анализировать, тут ужасающая мешанина из разных элементов, складывающаяся в кучу-малу. Я бы разнёс рассказ подробно, но на первом же абзаце мои глаза начали кровоточить, и дальше читать я не смог.
15:03 (отредактировано)
На чтение этого рассказа у меня ушло полтора часа. Это просто плохо, начиная от канцелярита и грамматических ошибок, заканчивая полным игнором исторической достоверности. О финальной вставке «ради фантастики» я молчу.
13:01
Отправлять на конкурс рассказ, где встречаются такие слова, как «изподтижка», «медальен», «выгравираванной» — неуважение к читателям. wonderwonder
О чем можно говорить, когда писатель не знает элементарных слов. Зачем тратить мое время и нервы? Даже единица за такое невнимание к русскому языку — это много.
Загрузка...
Валентина Савенко №1