Эрато Нуар №2

Перерожденные

Перерожденные
Работа №149

Я познакомился с Петей Стрижовым на работе. Его, тревел-блогера и внештатного корреспондента парочки бортовых изданий, и меня, журналиста малоизвестного интернет-портала для молодых женщин, усадили за один столик на открытии нового ресторана индийской кухни в Москве. Жуткое по своей атмосфере и подаче мероприятие, которое, однако, нужно было как-то осветить. Без хорошего собеседника трудно было бы вариться в этом месиве из режущих нос восточных специй, неестественно ярких тканей и нелепо танцующих артистов, и с этим мне как раз повезло. С Петей мы весь вечер обсуждали гостей и делились друг с другом забавными историями – он вспоминал неловкие встречи с иностранцами, я рассказывал о гневных девчачьих письмах в адрес нашей редакции. В общем, благодаря его компании вечеринка прошла лучше, чем я ожидал, и потому мы обменялись контактами, чтобы однажды списаться и, возможно, когда-нибудь встретиться и поболтать снова.

Петя по сравнению со мной был совсем юным – между нами было разницы не меньше двадцати лет. Это был хорошо сложенный молодой человек студенческого возраста с очень короткой стрижкой и уверенным жизнерадостным взглядом. По первому впечатлению о нем можно было подумать, что он стереотипный парень-спортсмен – самовлюбленный, легкомысленный и пользующийся большой популярностью у девушек. Но чем дольше я с ним общался, тем больше понимал, что глупо судить по внешности таких, как он. Петя оказался вполне образованным (даже несмотря на то, что ему, как он мне сам однажды признался, в свое время пришлось бросить университет) и трудолюбивым малым, к тому же – однолюбом.

Последнюю вышесказанную черту его характера я тоже открывал постепенно во время наших встреч. Он любил вставлять словечко о своей девушке, с которой, к слову, они встречались уже не один год. Правда, он никогда не показывал мне ее фотографий (да что там мне – в его социальных сетях их тоже нигде не было), так что иногда мне казалось, что его Настюша – просто выдумка, плод его воображения. Когда я говорил ему о своих подозрениях, он только проводил ладонью по своим жестким и колючим, как наждачка, волосам, робко смеялся и переводил разговор на другую тему. Однако судьба сложилась так, что я все-таки узнал, как она выглядит и почему Петя никому ее не показывает.

Мы со Стрижовым общались уже почти полтора года, когда Наташа, моя единственная дочь, неожиданно слегла в больницу. Причиной тому – редкое наследственное заболевание, которое двенадцать лет назад уже погубило одного члена нашей семьи – мою жену. Я до последнего надеялся, что эта скверна обойдет мое дитя стороной… или хотя бы настигнет его не так скоро, как мать. Ей ведь всего шестнадцать! Но мои молитвы не были услышаны. Наташа тлела с каждым днем, как фитиль динамита, в любую минуту готового взорваться, и ни врачи, ни, тем более, я не могли ей помочь.

Это было по-настоящему тяжелое время. На Наташино лечение (пусть и не очень действенное, оно облегчало ее страдания) мне приходилось тратить огромные средства, а доставались они мне туго. К тому же, в редакции начались сокращения, и мне пришлось наниматься еще на две должности на полставки. Когда и этого стало не хватать, я начал постепенно продавать из дома вещи. Брать взаймы у знакомых я не хотел – понимал, что отдам не скоро, так что меня засосали в свое денежное болото кредиты. Чем больше приходило счетов за госпитализацию и лекарства, тем сильнее я терялся и отдалялся от прежней жизни. Мало-помалу отчаяние затягивало на моей шее невидимую петлю.

И тогда мне показалось, что единственный, кто сможет меня внимательно выслушать и правильно понять мое положение, - это Петя. Почему – не знаю. Мне не нужно было от него материальной поддержки – ему самому бы не помешало разобраться со своими финансами – но я надеялся, что он поможет мне теплым словом, как близкий друг, или подскажет кого-то, кто мог бы справиться с болезнью моей дочки. Одним мартовским слякотным вечером я позвонил ему и пригласил к себе в квартиру, к тому времени уже почти полностью опустевшую. Мы заварили на двоих пакетик самого дешевого черного чая, который и для одного был недостаточно крепким. Пока я рассказывал ему про свою ситуацию, я чуть не расплакался; он это заметил и заверил меня, что сейчас не нужно стыдиться своих слез. Я поблагодарил его, но все равно сдержался.

— Савва Давидович, - начал говорить Петя после минутного молчания, когда я закончил свой рассказ, - знаете, я абсолютно вас понимаю. Терять кого-то очень близкого вам безумно больно. Но еще больнее осознавать, что вы ничего не можете сделать для своего любимого. Я не понаслышке знаю, какого это – просыпаться и засыпать с мыслью, что ты бессилен в борьбе за чью-то жизнь.

Он всегда обращался ко мне на «вы». Не сказать, что меня это совсем не смущало, однако если бы он вместо этого «тыкал» и называл меня просто «Савва», это еще более озадачивало бы меня.

— Понимаешь? О чем ты? – спросил я у него, обескураженный.

— Четыре года назад у Насти были серьезные проблемы со здоровьем. Мы с ее родителями не то что потеряли надежду, что она вернется к нормальной жизни; мы боялись, что она вот-вот умрет.

Я нервозно сжал чашку с остывшим чаем. Холодным он еще больше походил на крашенную кипяченую воду.

— И как ты справился с этим? Настя же сейчас здорова, да?

— Да. Нет. Не совсем, - он по привычке почесал колючий затылок. – Волей случая я познакомился с человеком, который, пусть и не вылечил Настю, очень нам помог. Только это – большая тайна. Пообещайте мне, что этот разговор не выйдет за пределы этого дома, и я поделюсь ею с вами.

Я дал слово, что буду нем, как рыба в пироге, но Петя попросил вдобавок к этому отключить в квартире электроэнергию и вынуть батарейку из телефона, чтобы его последующие слова наверняка остались только между нами. Сначала я решил, что он говорит это несерьезно, но когда он начал вскрывать заднюю крышку своего гаджета, чтобы убрать аккумулятор, я понял, что Пете не до шуток. Походило на то, что это и правда очень секретная информация. Я выполнил его просьбу, и мой юный друг поведал мне свою необычную историю.

Стрижов и его любимая были родом из небольшого города на Урале. Они познакомились еще в старшей школе, в турклубе. Оно и не удивительно: в этом тихом местечке подобные организации досуга довольно популярны, ведь здесь возможные туристические маршруты — горы, озёра, леса — находятся так близко, что до них, кажется, можно дотянуться, просто вытянув руку из окна. К тому же, здешние жители не привыкли чахнуть в четырех стенах (еще бы — вокруг такая красота!), так что было бы гораздо страннее, если бы они познакомились, как московские школьники, в киберспортивной секции или кружке по программированию.

Им с Настей во время их небольших путешествий пришлось не раз разбить о камни локти и колени и вымокнуть насквозь под горным дождем, чтобы наконец осознать, что они стали настоящими друзьями. А от дружбы, как это обычно водится, было недалеко идти и до любви. Когда Настя призналась ему в своих чувствах, он, казалось, был готов прыгнуть со скалы от счастья.

— С тех пор мы как будто стали одним организмом: мы делили одни мысли, одни переживания, одни мечты, - завороженно рассказывал Петя. – Мы любили уходить в горы на рассвете – специально для того, чтобы побыть там только вдвоем. Когда смотришь с высоты на еще спящий город, на золотистый солнечный свет, который весело трещит по Черной скале, когда слушаешь шепот южноуральского ветра, кажется, что этот огрызочек мира принадлежит только тебе и твоей половинке. Это незабываемое чувство. Но мы с Настюшей понимали, что рано или поздно нам станет этого мало. Мы дали себе обещание, что вместе поступим в Челябинск на геологию, чтобы потом отправиться в экспедицию изучать горные породы. Нам хотелось обойти все вершины на свете…

Ребята закончили одиннадцать классов, успешно сдали экзамены и поступили в вуз мечты. Стали снимать квартиру в столице области и время от времени возвращаться в родной городок, чтобы снова полазить по горам. Одним словом, у них была спокойная, счастливая жизнь.

А потом – авария. Настя переходила дорогу со своей одногруппницей, когда внезапно на них наехала машина. Как потом оказалось, автомобиль взломали и повредили как ручное управление, так и автопилот. Все для того, чтобы подставить водителя. Из-за чьих то личных разборок две ни в чем не повинные девушки оказались при смерти, но только Настя, выйдя из комы, обнаружила себя почти полностью парализованной. Среди более чем шестисот мышц у нее работали всего несколько – те, что отвечали за работу ее левого глаза. Врачи вставили в него специальные датчики, благодаря которым она могла пользоваться телефоном, когда его держали напротив ее лица. Это все, что они могли для нее сделать. Ей не помогла бы даже полная кибернизация конечностей, поскольку проблема была не в повреждениях позвоночника, а в травме головного мозга.

Так Настю заключили в западню собственного тела, словно та была бабочкой, которую живьем прикололи иглами к выставочному стенду. Из доброжелательной улыбчивой девушки она медленно превращалась в истощенное безжизненное нечто, которое с каждым днем все больше ненавидело мир и судьбу. Стрижов навещал свою любовь ежедневно: рассказывал о погоде за окном, о родителях, об университетской жизни и просто обо всем, что только могло прийти ему в голову. Однако это почти не улучшало ее душевного самочувствия.

На подставочке недалеко от Настиной койки стоял телефон. Во время разговора девушка с помощью датчиков в своем глазу печатала на его клавиатуре. Однажды, когда речь случайно зашла о самом больном для Насти, то есть о горах, она написала Пете:

«Я, наверное, уже 128 лет не видела гор.

Петя, поезжай домой.

Сними для меня видео оттуда.

Я очень скучаю по нашим местам.»

— Я не сразу решился, - признался мне он, упершись локтями о столешницу и растягивая безымянными пальцами уголки глаз. – Мысль о том, чтобы оставить ее одну, пусть и всего на пару дней… Мне казалось, что я сойду с ума от беспокойства. Да и как она без меня? Но когда я заметил, как блестят от накрапывающих слез ее глаза, я понял, насколько это важно для нее.

Поздним вечером он собрал рюкзак и сел на рейсовый автобус, чтобы оказаться в своем городе еще до рассвета. Несмотря на нервозность, недосып и усталость после дороги (пусть не такой уж и долгой), Стрижов отправился на место сразу, как ступил на асфальтированные дорожки автовокзала своей малой родины. День обещал быть солнечным, хотя утреннее небо еще не успело скинуть с себя тяжелые густые облака, оставшиеся со вчера. Петя поднимался наверх, по пути закидывая в рот горсточки брусники и время от времени тяжело вздыхая. «Когда идешь в гору – болит сердце. Когда с горы – ноги» - правило, известное всем путешественникам, хоть раз бывавшим на Урале.

На вершине было почти так же хорошо, как и обычно. Почти.

— Когда некому взять тебя за руку, не знаешь, куда себя деть. И вроде все как всегда: и воздух свежий, и скалы стоят, как стояли, и солнце залазит в глаза… Но все кажется каким-то чужеродным. Как будто не смотришь на этот пейзаж вживую, а открытку разглядываешь.

Он сделал несколько фото и записал пятиминутное видео. На природе связи почти не было, а потому он решил, что отправит Насте отснятое добро, когда вернется в город. Петя здесь чувствовал себя немного неуютно, а потому посчитал, что задерживаться еще не было смысла. Парень уже хотел начать спускаться, как вдруг услышал чей-то мягкий, как южный ветер, голос:

— Вот тебе и раз! Оказывается, мое место уже заняли.

Петя обернулся и увидел мужчину в потертом спортивном костюме. Он был налегке - с собой у него не было даже маленького рюкзака. Несмотря на то, что лицо его еще не рассекли морщины и выглядел он достаточно молодо, Петя заметил, что кое-где в его взъерошенных темно-каштановых волосах серебрится седина. Была еще одна деталь, которая удивила парня: губы мужчины застыли в странной улыбке, хотя произнесенные им пару мгновений назад слова звучали довольно расстроенно. Было ли это обыкновенным проявлением вежливости или пародией на ухмылку – понять мой юный друг не мог.

— Не беспокойтесь: я уже ухожу, - поспешил ретироваться он.

— Подождите! – выдохнул мужчина, блеснув крупными белыми зубами. – Останьтесь ненадолго. Раз уж нам случилось встретиться в таком неожиданном месте, не значит ли это, что нас свела Судьба?

Пете было совсем не до превратностей Судьбы. Он уже знал, что она несправедлива, и потому не хотел больше мешаться у нее под ногами и вляпываться в новые неприятности. Но тот странный незнакомец глядел на него так уверенно, так по-доброму, что Стрижов все же развернулся обратно к виду на Черную скалу и сел.

— Я вас здесь раньше не встречал.

— А вы студент, да? В Челябинске учитесь, наверное, - протянул он, словно не обращая внимания на Петино замечание. Он приземлился на камни и, усевшись по-турецки, сладко зевнул.

— Я поселился в этих краях не так давно. В горы начал забираться еще позже – года два назад.

«Как раз в то время, когда мы уехали учиться» - подумал про себя Петя.

— А почему вы… В такой день и в такую рань? – и правда: они встретились во вторник, когда на часах не было и семи. Нормальные люди его возраста в это время должны сидеть в трамвае и ехать на работу.

— Потому же, почему и вы. Чтобы посидеть тут в одиночестве. Когда все трудятся, я отдыхаю, а когда все сидят дома, я, наоборот, просиживаю штаны за работой. Довольно простой способ избежать лишних контактов с лишними людьми!

— Но меня вы все-таки оставили, чтобы поговорить.

— Да, вас я все-таки оставил, - повторил он и негромко посмеялся.

Немного погодя Петя поинтересовался у него:

— И чем же вы занимаетесь?

— Я ученый… подпольный. Изучаю человеческий мозг. Мне, раз работаю втихаря, за мои труды никто не платит, так что, когда одной духовной пищи становится мало для нормальной жизнедеятельности, я устраиваюсь на неполный день.

Петя мысленно ухмыльнулся словам незнакомца, больше похожим на сказки из сумасшедшего дома. Тут мужчина поправил очки, которые так и норовили свалиться с переносицы. «Зачем в наше время носить очки, если можно сделать коррекцию или вообще заменить глаза на киберпротезы? Ничего не понимаю. Чудак какой-то. Впрочем, это может быть частью его образа ученого… Нет, он точно чудак. Или псих. Эй, ему вообще можно здесь находиться?» - размышлял Стрижов.

— А вы что здесь потеряли? – спросил тот у Пети, склонив голову набок. Его жесткие с виду лохмы свалились вместе с ней.

Поколебавшись какое-то время, мой друг все же рассказал незнакомцу свою историю. Про Настю, про паралич, про горы. А что? Все равно они, скорее всего, больше никогда не увидятся с этим человеком. А выговориться хотелось (и в этом я очень его понимаю). И он не ошибся в выборе собеседника: тот слушал про его беду очень внимательно, даже заинтересовано, время от времени с сочувствующим видом кивая головой. Большего ведь и не нужно от слезной жилетки, разве нет? Однако этот мужчина сделал для Пети нечто большее, чем просто выслушал.

— Послушайте. Как вас зовут? – спросил он, когда Петя закончил говорить. Парень представился.

— Петр, значит. Петя, у меня к вам есть одно предложение. Я, послушав ваш рассказ, вот о чем подумал… Ох, хоть бы вы не поняли меня неправильно!

Стрижов попросил его не тянуть время зря.

— Я уже поведал вам, что изучаю мозг, а вот зачем я это делаю – нет. Дело в том, что я разрабатываю метод оцифровки человеческого сознания. Точнее, я уже закончил с этим – осталось только немного его доработать.

— Вы же не хотите предложить мне… - начал Петя и сразу же запнулся. Он быстро обо всем догадался.

— Хочу. Видите ли, Петя, ваш случай необычен. До этого я ни разу не пробовал оцифровать информацию с поврежденного мозга. И вот я думаю: может, стоит попытаться? Если ничего не получится, мы с вами просто останемся, с чем были – с ничем. Не хочу вас расстраивать раньше времени, но при нынешних обстоятельствах ваша Настя с вероятностью 99,9% умрет.

В этот миг с Петей произошло что-то странное: тело его как будто заледенело от накинувшегося на него кошмара смерти, но в то же время нутро его вспыхивало и разрывалось на куски от сильного желания столкнуть этого безумного ученого со скалы. Настя умрет? 99,9%? Да как у него вообще язык повернулся сказать такое?!

— Я пойму, если вы откажетесь, - спокойно произнес незнакомец. Улыбка выветрилась с его лица, и он стал ужасно серьезным. – Но, поверьте моему опыту, это единственный способ спасти ее душу.

Тут он вынул из кармана толстый грифель от автоматического карандаша и немного помятую бумажку. Быстро что-то на ней начиркав, он протянул ее своему новому знакомому.

— Пожалуйста, не считайте меня аморальным безумным ученым. Я, вероятно, кажусь вам немного (или много?) ненормальным. Возможно, отчасти так и есть. Я же просто хочу вам помочь, потому что по себе знаю, каково это – терять близких…

— «Пережил горе сам – помоги спастись от него другому» - вот что он сказал мне тогда.

За окном уже совсем стемнело, однако ночи не было видно из-за рассеивающегося по всему небосводу неонового света – розового, лилового, желтого. Петя сидел, сцепив руки под подбородком, и смотрел как будто сквозь меня. Наверное, в эту минуту в его голове крутилась одна-единственная фраза, оброненная несколько лет назад таинственным незнакомцем с Уральских гор. «Помоги спастись другому», значит?.. Наверное, с этой мыслью он шел сегодня ко мне на разговор.

— Вы все-таки решились? – своим вопросом я ненадолго вытащил друга из мира воспоминаний, и тот, судорожно закивав головой, продолжил свою историю.

— Когда я вернулся в Челябинск, я очень много размышлял. Поначалу предложение навсегда лишить Настю ее органического тела казалось мне бесчеловечным. Но чем дольше я переваривал это в своей голове, тем чаще ловил себя на мысли, что кожа и кости, которые сейчас неподвижно лежали на больничной койке, не стоили того, чтобы в них оставаться. Тем более, что при таком положении дел Настя и правда могла умереть от физического и морального истощения. Одним прекрасным днем я все же решился: надо было срочно ехать в больницу, чтобы обсудить с ней этот вариант. Я подумал тогда: пускай я больше никогда не смогу ощутить тепло и мягкость ее руки… это ведь не так важно, если ее душа и разум будут рядом со мной, правда?

Примчавшись к любимой посреди ночи (его чуть было не пустил медбрат, но они смогли с ним договориться), он пересказал ей слова повстречавшегося ему ученого. К тому времени он уже знал, как к нему обращаться – незнакомец назвался Доктором Р. Стрижов приезжал к нему незадолго до разговора с Настей. Тот поведал ему план действий на случай, если девушка согласится на его эксперимент. Во-первых, она должна была вернуться в родной город, чтобы быть у него под присмотром, и пройти процедуру эвтаназии…

— Кошмар! – от шока я не выдержал и вскрикнул. Неужели для того, чтобы начать новую жизнь, нужно сначала умереть?!

Петя как будто не обратил внимания на мою бурную реакцию. Взгляд его был прозрачен и спокоен, словно поверхность озера, на котором улеглись все волны до единой. Видимо, пережив этот ужас однажды, он стал относиться к таким вопросам более равнодушно.

— Это было необходимо. Зачем ей было продолжать страдать и терять время?

Во-вторых, ее мертвое тело должны были привезти в подпольную лабораторию Доктора Р., чтобы тот вынул ее мозг из черепной коробки и перенес информацию из него на цифровой носитель. Последним шагом было размещение памяти Насти в какое-нибудь механическое тело. Доктор Р. рассказал Стрижову, что все его предыдущие подопытные пациенты (хотя их было не так уж много – их можно было посчитать на пальцах одной руки) «заселялись» в тела роботов-андроидов. Но ни у Пети, ни у пожилых Настиных родителей в тот момент не было возможности приобрести андроида. Вообще если в Москве домашний робот есть в каждой третьей семье, то в таких маленьких небогатых городах, как Петин, это считается непозволительной роскошью. Мой друг уже совсем отчаялся – боялся, что душа его любимой так и останется тлеть в ее иссохшемся теле, однако чудак-ученый все же смог найти выход из этой непростой ситуации.

— Вот, - заявил он, притащив Пете коробку размером с электрический чайник, - хотел подарить дочке на день рождения, но тебе она, думаю, сейчас нужнее.

Внутри была полуигрушечная девушка-робот.

— У нее есть шарниры по всему телу и микрофон, так что она вполне сгодится в качестве временного пристанища. Когда заработаешь на андроида, вернешься ко мне, и я сделаю перенастройку.

Стрижов поделился всем этим с Настей. Ее реакция его поразила:

«Принять смертельную инъекцию и доверить свои мозги подпольному ученому, работающему под псевдонимом?

Звучит жутко.

Но если я смогу всегда быть рядом с тобой, то мне не важно, что со мной произойдет. Даже если ради этого мне придется притворяться роботом.»

Через несколько дней Настю погрузили в машину скорой помощи и отвезли в родной город. Там они со Стрижовым подписали необходимые бумаги, и ей ввели повышенную дозу пентобарбитала. Так закончилась печальная история Насти Шпак, несчастной девочки 2041-го года рождения, и началась полная радостей жизнь андроида Анастасии HGA886.

Закончив говорить, Петя вынул из кошелька тонюсенький голографический проектор и показал две фотографии. На обеих была запечатлена его возлюбленная – правда, они были мало друг на друга похожи: дело в том, что на первой Настя была в своем родном теле, а на второй – в механическом.

— Когда Настя обрела свое новое маленькое тело, я бросил учебу и отправился вместе с ней открывать большой мир. Два года мы автостопом колесили по Евразии, два года я ее представлял людям обыкновенной игрушкой, два года я брался за работу в каждом новом месте и питался одним хлебом и водой, чтобы накопить денег на андроида… По сравнению с тем, что мы пережили, наша нынешняя жизнь кажется нам по-настоящему райской и безмятежной. Живем в Москве. Настюша теперь выглядит почти как человек. Мы вместе, и мы занимаемся любимым делом – исследуем горы самых разных уголков планеты; что может лучше?

Правда, есть одно но: Доктор Р. просит всех своих пациентов скрывать тот факт, что в теле андроида живет человеческая душа. Это все из-за того, что его исследования нелегальны. По этой же причине он прячется в маленьком городе, затерянном в горах, и тщательно шифрует всю технику, имеющую возможность подключиться к интернету (или не пользуется ей вообще). Боится прослушки.

— И как мне, в таком случае, связаться с этим чудаком? – изумился я.

— Я дам вам его адрес. Поезжайте к нему, скажите, что его порекомендовал вам я. Думаю, он не откажет вам в помощи. Решайтесь!

Я разглядывал свежую фотографию Насти и думал о том, что для моей дочери повторить ее судьбу – единственный шанс спастись. Но что-то останавливало меня перед тем, чтобы броситься собирать вещи и улететь на Урал. Я все еще не мог решить для себя: есть ли разница между сердцем из плоти и крови и процессором, если и там, и там теплится человеческая душа? И стоит ли «механическая» жизнь отказа от тела, дарованного тебе природой?

Спустя неделю полубезумных метаний по квартире и бессонных ночей, я нашел ответ.

0
447
21:01
молодой человек студенческого возраст тавтология
выйдя из комы, обнаружила себя почти полностью парализованной коряво
много лишних местоимений
128 лет числительные в тексте
склонив голову набок. Его жесткие с виду лохмы свалились вместе с ней. а куда она свалилась?
99,9% числительные и проценты в тексте
персонажи картонные
сюжет вторичный и предсказуемый
сама идея вторичная и замусоленная
01:24
Тема тяжёлая. Развязка мне не показалась предсказуемой. Но тема переселения виртуальную реальность в группе встречается дважды.
Забавный пассаж про Москву где робот у каждого третьего, а в глубинке это редкость и дорого.
Концовку почему-то сделали открытой, хотя в данном случае похоже решения понятно.
Сумасшедший доктор который в одиночку умеет делать, то что не могут корпорации — это антинаучно :)
Загрузка...
Мартин Эйле №1