Ольга Силаева №1

Инстинкт самосохранения

Инстинкт самосохранения
Работа №257

Денис шёл по самой кромке пляжа там, где белый, коралловый песок лениво облизывают волны прибоя, оставляя клочки пены. Он знал, что это его пляж, что он отделён от мира колючей проволокой, а через каждые сто метров на столбах висят таблички «Частная собственность. Вход воспрещён!»

Дойдя до своего любимого места – крошечной, почти замкнутой бухточки под скалами, юноша сбросил плавки и с разбега окунулся в ещё холодную после шторма воду. Кожу словно ободрало наждаком, и впился миллион иголочек, поэтому долго плавать не пришлось. На Солнце было куда как приятнее. Он растянулся на тёплом песке, так, чтобы голова находилась в тени нависающей скалы и незаметно для себя заснул. Ему приснилось, что чьи-то тонкие нежные пальцы играются с его набухающим членом, одновременно теребя яички, а в воздухе пахнет женщиной. Член набухал нестерпимо, заслоняя всё вокруг, и вот, наконец, тело содрогнулось и его пронзило щемящее чувство чем-то напоминавшее боль, но боль почему-то сладкую. «Только поллюций мне не хватало», – успел подумать Денис, и тотчас проснулся от заливистого женского смеха и слов: «Какая забавная штучка…». Слова звучали как серебряные колокольчики.

Первое, что он увидел, молодую, рыжеволосую женщину в лёгком, розовом комбинезоне, облегающем тело. Девушка сидела на песке, поджав ноги, игралась с его «хозяйством» и бесстыдно смеялась заливчатым смехом. Ткань комбинезона была полупрозрачной и настолько тонкой, что отчётливо проступали все детали её тела, от сосочков небольшой, грушевидной груди и до прелести треугольника со всем его соблазнительным рельефом. Кажется, даже что, присмотревшись можно было увидеть горошину клитора. Во всяком случае, Денис её увидел и снова его член начал наполнятся горячей кровью. Ему стало стыдно, и он поспешно натянул плавки. Но это не помогло…

– Ты чего такое дикое? – голос был насмешливым и обольстительным одновременно. – Ты, наверное, мужчина? Впервые вижу мужчину. Бабушка мне рассказывала, что бывают такие люди. Моя бабушка, даже рожала от мужчины. Но только просила никогда и никому об этом не говорить. А я вот проболталась первому встречному, – тараторила девушка, чтобы скрыть смущение, – а моя мама рожала меня не от мужчины. И теперь мы, амфоры, рожаем не от мужчин.

Денис нехотя оторвал взгляд от треугольника и поднял его повыше. Перед ним в ярко рыжем облаке волос, предстала веснушчатая мордашка с круглыми, распахнутыми на пол лица, голубыми глазами. Другую половину лица занимала белозубая улыбка, а между ними – россыпь мелких веснушек золотистого цвета.

– Но никто не должен знать, что ты мужчина, иначе тебя аннигилируют. Ты будешь моим мужчиной. Об этом буду знать только я. Ну и ты, конечно. Ты где живёшь? Возвращайся туда и никуда не выходи. Я принесу тебе рабочий комбинезон и еды, – продолжала безостановочно тараторить рыжеволосая, пока Денис её не перебил.

– Ничего не понимаю, ну да ладно, я живу в пещере, но это она только с виду пещера. Пойдём, покажу, здесь недалеко.

У Дениса в планах на вечер было посещение ближайшего посёлка, но голос рыжеволосой был настолько убедительным, что с выходом в посёлок он решил повременить. До выяснений обстоятельств…

Они прошли чуть больше километра вдоль кромки прибоя и остановились возле большого камня, наполовину утонувшего в воде. До камня было метров пять мелководья.

– Никак не могу понять, зачем он это сделал, но мой отец был большой чудак, а тогда все ждали ядерной войны, – с этими словами Денис взял девушка за руку, и они вошли в воду.

– Видишь дыру в скале за камнем? Набери воздуха и следуй за мной, – приказал Денис.

Дыра в скале сразу же переходила в короткую отвесную шахту с вбитыми в стену металлическими скобами. Шахта имела вид неглубокой природной ниши и заканчивалась тупиком – рыхлой шершавой породой. Денис приложил руку и тупик съехал в сторону, открывая её продолжение.

– Вот сюда приложишь руку, – Денис показал куда, – тебе не откроется, но я услышу сигнал. Далее шахта выводила в высокий коридор с дверями по обе стороны.

– Это продовольственный склад, это санузел, это душ, вот там лазарет, а вот и моя комната. Зайдёшь?

– Нет, не сейчас, меня могут хватиться, будут неприятности. Я всё запомнила, вечером принесу комбинезон и еду, – рыжая то ли испугалась, то ли застеснялась.

– Еды здесь навалом, правда консервированной, – Денис показал на продовольственный склад и поморщился.

– Так я принесу свежей.

Денис остался один. Он щелкнул выключателем, включил генератор, чтобы подзарядить аккумуляторы. Где-то в глубине раздался едва уловимый ухом гул. Приложил ладонь к квадратику на двери своей комнаты. В центре квадратика вспыхнул зелёный огонёк и дверь открылась. Он лёг на кровать, закинув руки за голову и предался воспоминаниям.

Первым пришло то, которое он никак не мог забыть, как ни старался – страшная боль. Боль была везде, она поглощала сознание. Когда-то в детстве он отморозил пальцы, слишком долго катаясь на коньках в лютый мороз. Было очень больно, когда отходили пальцы. Но то была частная боль, боль в крошечном участке тела. А эта боль была всеохватывающей, не только снаружи, но и изнутри. Отходило всё: лёгкие, мозг, желудок, печёнка, кровь. К счастью, он потерял сознание, а очнувшись, увидел надпись на висящем перед глазами мониторе: «С пробуждением, сынок. Если ты видишь эту надпись, значит жив – программа не подвела, автоматика сработала. Нажми на стрелку для продолжения». Напрягая все силы, юноша дотянулся до монитора: «Тебя зовут Денис. Ты болен неизлечимой болезнью, поэтому, мы решили отправить тебя в будущее в надежде, что там тебя вылечат. Флешка с историей болезни выглядит так (изображение), флешка с историей всей твоей жизни немного иначе (изображение). Для просмотра надо вставить в отверстие на экране. Оно красного цвета. Для прекращения просмотра вытащить из гнезда. Для продолжения, снова вставить, оно начнётся с того места, с которого ты его прервёшь. Надеемся, разберёшься. Ты же у нас умненький. Твои родители».

Сознание нехотя возвращалось, тошнота отступала, пальцы на отекших конечностях, начали понемногу шевелиться. Он попытался встать на ноги, не получилось. Ноги подкосились, и он рухнул на кровать. На мониторе что-то зашипело, щёлкнуло, и давно забытый голос произнёс: «Пора завтракать». Он узнал этот голос. То был голос его мамы.

Дверь в комнату открылась, пропуская столик на мягких колёсиках. На его полированной поверхности красовалась бутылка и какая-то еда в герметичных запаянных коробочках. Мадера, – прочёл Денис, – урожай 2028 год.

Денис налил немного вина в хрустальную рюмку. «Мадерная рюмка», пронеслось в голове, и выпил. По всему телу разлилась успокоительная истома, затем вскрыл первую попавшуюся коробочку, поел и провалился в сон.

Спал он, по видимости долго, поскольку проснулся от накатившего чувства голода. Окинул глазами комнату, но тележки не было. Он закрыл глаза, сморщил лоб, сосредоточился и вдруг в мозгу, как будто взорвалась крошечная свето- шумовая граната. Он вспомнил всё! Он вспомнил, что его отец был очень богатым человеком. Не мафиози, не олигархом и не членом правительства. Он был большим учёным, совершившим большое открытие. Что-то связанное с гравитацией. Отец пытался объяснять, но Денис мало что понял, он обладал другим качеством ума, не математическим. Единственное, что он понял – его открытие позволяло намного уменьшить вес предметов: самолётов, судов, космических кораблей… Нобелевская премия, патенты, отчисления… Короче, он был богат.

Чтобы сверить свои воспоминания, Денис встал, подошёл к монитору и вставил флешку с зелёной полосой. Надпись на экране исчезла и появилась другая: «Если хочешь читать, оставь так, как есть, если хочешь смотреть и слушать, переверни флешку». Денис оставил как есть.

Сначала вышла подробная инструкция. «Здесь всё роботизировано». И перечень всех команд на все случаи жизни. «При необходимости, можешь изменить программу. Независимо от программы, завтрак, обед, ужин, уборка – по расписанию. Расписание прилагается. В люди сразу не выходи, осмотрись». Далее номера банковских счетов.

Денис посмотрел расписание. До завтрака было около получаса.

– Надо бы изменить программу, – подумал Денис, – должен быть ручной режим. Ничего, разберусь.

***

Три дня он собирался сходить в посёлок, но что-то его удерживало, может слабость, может быть какие-то опасения, а может быть, всё вместе. «Чёрт его знает, какой этот новый мир, как там одеваются, – рассуждал Денис. – Может быть, никакого мира уже и нет»? Ему было страшно. Но сегодня решил проверить, пойти в плавках по кромке прибоя, будто бы он отдыхающий, дойти до окраины рыбацкого посёлка, который был там в дни его первой жизни, и издалека понаблюдать. Если бы не эта нахальная девчонка. При воспоминании о нахальной девчонке у него зачесалось в штанах.

«Странная она всё же, – подумал Денис, – мужика никогда не видела. Может быть она из монастыря? А может, сумасшедшая? Надеюсь, скоро узнаю».

Он посмотрел в окно, за окном сгущались сумерки. Денис уже знал, что никакого окна нет, есть его имитация. Вместо окна был экран, но благодаря скрытым телекамерам на нём изображалось всё то, что происходило снаружи.

Денис вставил флешку, чтобы продолжить просмотр своей прошлой жизни. Вот он на ослепительно белой яхте между двумя синими сферами – синевой неба и синевой моря. Плечи обжигает переброшенная через них леса. Мускулы ног и рук напряжены, бицепсы вздулись, в руках длинное чёрное удилище и что-то неудержимо тянет вниз, туда в эту синюю бездну. «Меч рыба – вспомнил он, – и всё-таки я её тогда сделал». Он не успел предаться воспоминаниям. Отвлёк зуммер. Денис нажал кнопку входа и открыл дверь своей комнаты…

***

Она была ослепительно хороша. Дверной проём, где она стояла, казалось, наполнился солнечным светом. На ней был не комбинезон, а очень тёмное, почти чёрное, но всё же синее, цвета неба над тибетским высокогорьем, вечернее платье, и она произнесла с лёгким книксеном: «Меня зовут Клэр».

– Денис, – коротко бросил Денис. – Ты как закат Солнца над Гималаями, – не удержался он от комплимента. Но тотчас был удивлён и разочарован ответом.

– А что такое Гималаи?

– Гималаи – самые высокие горы на Земле.

– И чем же я похожа на Гималаи? Разве я такая уж высокая?

– Да нет, дело не в росте. Твои волосы как Солнце на закате, а одежда цвета неба высоко в горах. Там всегда тёмно-синее небо, почти фиолетовое, – а сам подумал: «Ну вот, ей ещё и комплименты надо разъяснять».

– Это платье для особых случаев. У нас у всех такие есть. И мы должны их одевать, когда Они забирают нас к себе.

Денис ничего не понял из этого бессвязного набора слов:

– Кто они?

– Не знаю. Их никто не видел, но они забирают самых красивых, и те никогда не возвращаются.

Точно сумасшедшая, подумал Денис, а вслух добавил:

– Ну, проходи, садись.

Девушка уселась в кресло с любопытством оглядываясь вокруг. Наконец, взгляд её остановился на мониторе, где застыл Денис с рыбой в руках.

– Что это? – она указала пальцем на экран и добавила. – Это ты?

– Ты, что не видела компьютер? – удивился Денис, а про себя добавил: «Нет, всё-таки из монастыря».

– Видела. У нас в школе на уроках истории был такой же, но на всю стену. Только он включался сам, когда начинался урок, а потом, в конце урока, сам отключался.

– Да, я же обещала свежую еду. – Она открыла сумку и извлекла из неё пять запаянных, пластиковых контейнеров.

В первом, с надписью «Мясо», находился бесструктурный брикет красного цвета. В другом, с надписью, «Рыба», такой же брикет белого цвета. Далее, были овощи зелёного цвета, фрукты розового цвета и сладости кремового цвета. Денис удивлённо спросил:

– Это ты называешь свежими продуктами?

– Ну конечно, я же их купила сегодня. – Клэр, кажется, обиделась.

Дверь бесшумно отворилась, вкатился столик на колёсиках.

– Ну вот, Клэр, сейчас я угощу тебя, если не свежей пищей, то очень старым вином. – Денис зная, что женщины предпочитают сладкие вина, хотя сам признавал только сухие, заказал всё же сладкий «Токай Эссенцию». Он знал, что такое вино можно хранить сотни лет.

– Это вино пил капитан Грей на свадьбе со своей Ассоль, – и с этими словами он наполнил крошечные ликёрные рюмки.

– Вино –… Клэр недоверчиво повертела рюмку, – слышала, в школе рассказывали, был такой напиток, но это же очень вредно, от него можно заболеть..., не помню, как называется…

– Алкоголизм, – пришёл на помощь Денис, и ему совсем расхотелось выходить за пределы своего дома. – Вредно всё, что чрезмерно, а вино – напиток Богов. Ты попробуй.

– А кто такие Грэй и Ассоль?

Денис чуть не поперхнулся токаем и только уронил: «Как-нибудь потом расскажу».

С первого же глотка Клэр сделалась невероятно оживлённой и болтливой. Она носилась по комнате, рассказывала какие-то бытовые мелочи, постоянно сама себя перебивая вопросами. И вдруг неожиданно заявила с непосредственностью ребёнка, будто бы была не молодой женщиной, а трёхлетней девочкой из детского садика:

– Дай мне поиграться с твоей смешной штучкой, – и добавила, – а ты можешь поиграть моей.

Но Денис был настроен романтически:

– Надеюсь, ещё успеешь, Клэр.

Ближе к полуночи Клэр начала собираться.

– И куда же наша барышня так спешит? – удивился Денис, – может, останешься?

– Нет, мне нельзя надолго отлучаться. Если Они узнают, – Клэр показала пальцем куда-то вверх, – меня могут аннигилировать.

– Да кто же узнает? – удивился Денис.

– Они, – Клэр ещё раз указала пальцем вверх.

– Да как же они узнают, – недоумевал Денис – Они, что за тобой следят?

– Они за всеми следят. – Клер подняла подол платья и Денис увидел на плоском, девичьем животе розовый шрам четырёхугольной формы, затянутый тонкой кожей.

– Что это? – удивился Денис.

– Там был чип. Я его вырезала и теперь он лежит в моей комнате на кровати.

– Ничего не понимаю, какой чип?

– А чего тут понимать? Маленькая такая пластиночка, где всё обо мне: номер, местонахождение, кредитная карточка для магазина и ещё всё, всё чего я и сама не знаю. Я её вырезала и когда не хочу, чтобы знали, где нахожусь, оставляю на кровати, а днём приклеиваю на живот лейкопластырем. А ещё я не хочу, чтобы меня наказывали.

– Как наказывали?

– Ну, если я делаю что-то не так, чип бьёт меня током. Но долго так нельзя, если я, то есть, мой чип будет находиться больше двенадцати часов на одном месте. Там, – она снова показала вверх, – сработает автоматика и придут капы.

– Какие ещё капы? – Денис ничего не мог понять.

– Ну капы, они как люди, только не люди.

– Они, что роботы?

– Ну вроде того, только от людей их не отличить. Но я умею. От них ничем не пахнет, и они моргают ровно через определённый промежуток времени. И ещё у них походка слишком правильная, что ли. И ногти всегда ровные, чистые и подстрижены до самого основания.

Денис опешил: «В хорошенькое же я будущее попал».

– А вот у меня нет чипа. И что?

– А тебя нет. Ты – невидимка, можешь делать, что угодно, пока тебя не вычислят капы.

Денис задумался.

– А как они могут меня вычислить?

– Ну, если ты пройдёшь ближе, чем на два метра, сработает индикатор. Он поймёт, что ты без чипа. Ладно, мне пора. Да, в магазины тоже не заходи, там, на входе индикаторы.

***

На следующий вечер Клэр заявила с порога:

– Сегодня у нас выходной, можно не выходить из дома, я могу остаться у тебя ночь, день и ещё ночь. Мы будем пить вино, смотреть тебя, играться с твоей штучкой, и ты расскажешь, кто такие Грэй и Ассоль.

– Не только расскажу, но и покажу.

– Кого покажешь, Грэй и Ассоль? Они, что живут у тебя?

– Можно и так сказать, подожди, я сейчас их позову. – Денис подошёл к навесному шкафчику и открыл дверцу. – Ага, вот и они. – Он достал диск и вставил в компьютер.

– Какая красивая сказка, – прошептала Клэр после просмотра, – в её глазах стояли слёзы. – А теперь, давай пить то вино, что пил капитан Грэй в раю. Странно вы всё-таки жили, беспорядочно, каждый делал, что хотел.

– Это называлось свободой выбора, но делать всё, что хотелось никто не мог, ограничивал закон. Разве только те, кто нарушал закон, но их называли преступниками и наказывали.

– А что такое закон?

– Закон – это правила, которые обязательны для всех.

– Значит, и у нас есть закон, и я преступница, – сделала логический вывод Клэр.

– Нет, Клэр, закон одинаков для всех и защищает интересы большинства. Разве вы хотите, чтобы за вами следили? А за мелкие нарушения наказывали или убивали? Так хотят те, кого ты называешь «Они». Вот, я – мужчина, и только за это меня должны убить? Это произвол. Фашизм.

– Да, пожалуй, так, но ты ещё ничего не знаешь, – и вдруг, без перехода, – а зачем тебе твоя забавная штучка? А, что у всех мужчин такая?

Денис подумал, что она прикидывается, чтобы за наивностью скрыть своё любопытство, но рассказал, как мог, подбирая слова, о том, что в их мире отношения между мужчинами и женщинами порой бывали сильнее инстинкта самосохранения и назывались любовью. И добавил: «Хотя уже тогда, какая-то непонятная сила пыталась их сломать. В некоторых местах, ей это удалость. Подозреваю, что то, были предки ваших «Они».

– А что такое эта любовь, которая сильнее инстинкта самосохранения?

– Ну, я бы ответил, если без соплей, любовь – это когда в партнёре устраивает всё, внешность, характер, мимика, кожа, запах, голос. Всё это вызывает половое возбуждение, кровь приливает к лицу, сердцу, половым органам.

– Значит, у тебя тогда на пляже была любовь?

– Нет, Клэр, то был просто секс, хотя и однобокий.

– Я знаю у меня такое бывает, мне Анит рассказала, что надо делать, но ещё сказала, чтобы я никому не говорила, потому, что другие считают, что это плохо.

– Кто такая Анит?

– Моя подружка. А почему ты сказал, что тот секс был однобоким? Ведь я там тоже была.

– Ну настоящий секс, это когда моя смешная штучка в твоей смешной штучке. Они для этого и созданы. Они – мостик, соединяющий мужчину и женщину в одно целое.

– Хочу настоящего секса! – вдруг неожиданно заявила Клэр и будто бы притопнула ножкой. – Давай сюда свою смешную штучку, – и задрала платье.

Денис едва не расхохотался, но сдержал смех. Ему всё больше нравилась эта святая непосредственность.

– Нет, Клэр, я сам раздену тебя и буду делать это очень медленно. Но сначала поцелую.

Денис обнял её за плечи, слегка сжал и облизнул губы языком. Она инстинктивно приоткрыла рот, и его язык ощутил крепкие здоровые зубы. От Клэр пахло свежестью.

Денис разжал объятия и положил руки на грудь, ощущая, как набухают её сосочки. Клэр глубоко вздохнула. Потом расстегнул платье и опустил его на пол. Клэр под платьем была абсолютно голой. Он отошёл на шаг и залюбовался. Она была так хороша, что перехватило дыхание. Гладкая, как натуральный шёлк, кожа будто светилась. Небольшие грушевидные груди с задранными вверх сосками задорно торчали в разные стороны. Тонкая талия и плоский мускулистый живот заканчивался огненно-рыжим завитком волос, а под ними ярко красная полоска посреди припухших губ с коричневатой подпалинкой. Такого совершенства Денис ещё не видел, хотя и бывал нередким гостем элитных заведений.

Денис опустил одну руку на живот, а потом не спеша на завиток и ниже, ощутив влажность между губами. Клэр задрожала. Денис сбросил комбинезон и вошёл в неё.

– Ну как Клэр? – спросил Денис, после того как едва успел выскочить, догадываясь, что беременность для неё крайне нежелательна. – Тебе понравился секс?

– Очень. Мне было хорошо.

– Но ты ведь не кончила. Признайся у тебя же не было оргазма?

– А что такое оргазм? Мне было хорошо. Разве этого мало?

– Ну если бы у тебя был оргазм, ты бы не задавала такой вопрос. Да и я бы понял. Ну да ладно, оргазм – дело наживное. А, где твоя девственность?

– Девственность? Это та дурацкая плёнка, что мешает месячным и родам? Так у нас её удаляют ещё в младенчестве.

***

– Сегодня у меня для тебя маленький подарок, – Денис водрузил на стол тарелку с жареной камбалой, – сейчас ты поймёшь, что такое свежие продукты. Это рыба. Рыба камбала. Я подстрелил её из ружья сегодня рано утром, когда в вашем посёлке все спят. К ней положено белое сухое вино. Раньше я полагал, что сухое вино в моём погребе скисло, оно так долго не живёт. Но вот вскрыл бутылку, и оказалось, что это не так. Должно быть, низкая температура в погребе, а там всегда минус пять, остановила процессы.

Клэр с недоверием посмотрела на рыбу.

– А чем плохи те продукты, что я приношу?

– Да хотя бы тем, что они не натуральные. Кто производит мясо, например?

– Мясо выращивают на фабриках.

– Ну вот, а ты говоришь, свежее. Свежее мясо получают из коров, свиней и прочих животных.

– А кто такие коровы?

– Ну, это такие большие флегматичные животные с рогами. Сейчас покажу, – и Денис отправился к компьютеру.

– А, я видела таких, – обрадовалась Клэр. – В зоопарке. Так вы, что убивали тех коров?

– Да, но мы же их для того и выращивали.

– Выращивали, чтобы убить и съесть, – подвела черту Клэр. – Это жестоко.

– А разве с вами не делают то же самое? Не выращивают, чтобы вы рожали, а потом убивают? Неизвестно ещё, не добавляют ли в эти брикеты под названием «Мясо»?

Вдруг Клэр зажала ладонью рот, вылетела из-за стола и опрометью бросилась к санузлу.

– Клэр, ты что беременна? Не может быть, я же так тщательно предохранялся.

– Нет. Вспомнила. Однажды мне в брикете попался кусочек человеческого ногтя, но я подумала, мало ли что, может, обломался у какой-нибудь аськи.

***

Она приходила почти каждый вечер. Ей всё было интересно здесь. Они смотрели хронику Денисовой жизни. Он рассказывал ей о прошлом, а она ему о настоящем. Пили вино и с головой погружались в любовные утехи. Он чувствовал в общении с ней необычайную лёгкость. Можно было говорить обо всём почти без купюр. Одно огорчало Дениса – оргазм к ней так и не приходил…

Постепенно Денис узнал, что общество делится на касты.

Принадлежность к касте определяют ещё до зачатия. В генетическом материале при помощи генной инженерии задают определённые качества будущему организму.

Мужчин у них нет, потому что какие-то таинственные «Они» опасаются их агрессивности. Вернее, мужчины есть, но живут где-то на острове под строгой охраной капов. Их терпят в качестве досадной необходимости как источник спермы для генетического материала. В этом мире две основные касты. Клер принадлежит к касте амф или амфор – женщин, вынашивающих плод. Осеменение искусственное. Пол закладывают ещё до рождения, в основном – женский. Мальчиков рожают для пополнения мужского острова и ещё одной загадочной касты. Детей отбирают в возрасте пяти лет. Девочек делят на две группы. Большую часть стерилизуют и превращают в асексуальных существ – «асек». У них так же блокируют тот участок мозга, который отвечает за свободу воли.

Как живут аськи, Клэр не знает. Амфоры с ними не общаются, общение запрещено. Да и не интересно. Известно только, что аськи работают на грязных работах. Впрочем, работают все. Амфоры, например, продавщицами, швеями, дизайнерами. Работают не ради заработка, всё необходимое производят аськи и роботы. Работают, чтобы заполнить пустоту времени и подтвердить своё местонахождение. Клэр работала в цветочном магазине.

– Клэр, а что ты делаешь в свободное время? – спросил как-то Денис.

– Убираю, купаюсь, занимаюсь спортом, гуляю, общаюсь.

– У тебя много подруг?

– Много. Весь посёлок. Но они не подружки, они просто знакомые.

– И как же они помещаются в твоём доме?

– А они не ходят в мой дом. И я к ним никогда не хожу.

– А как же вы общаетесь? – удивился Денис. – Компьютеров у вас нет. Пишите письма?

– Нет, у нас в каждом доме есть стена – салон. Как экран твоего компьютера, только на всю стену. Он сам включается вечером, и мы все ходим в гости по очереди.

– И что вы делаете в гостях?

– Как, что? Разговариваем, поём, сочиняем стишки.

– Все сразу и всё сразу? Как же можно, что-либо понять?

– А зачем понимать? Себя то мы понимаем. Разве этого мало? И ещё у меня есть настоящие подружки.

– Ну, а что за пределами посёлка? Вы путешествуете?

– Не знаю. Нам не разрешено ходить так далеко, чтобы успеть вернуться до темноты, иначе чип нас сильно бьёт током.

Есть и третья, немногочисленная каста «мозговиков». Это своего рода элита: администрация, наука и обслуга небожителей. В ней – большинство мужчин. Судя по слухам, мозговики, живут отдельно, в подземном городе, под охраной капов. Они иногда посещают поселок, облачившись в чёрные комбинезоны, так, что отличить их от асек невозможно. Мозговики – гомосексуальны. Ходят слухи, будто некоторых мальчиков с врождёнными способностями готовят в мозговики. Но над всеми – Они. Они живут на небе, но нередко посещают Землю, так же анонимно, как и мозговики. Ходят слухи, что и у них есть свои острова.

***

Прошло полгода такой нелегальной жизни, но болезнь не давала о себе знать, хотя полгода – тот срок, что был отпущен ему врачами. Не было кровотечений из носа и ушей, не было обмороков и слабости. Наоборот, Денис чувствовал себя отлично. Он возмужал, загорел, окреп. Мускулы налились силой, походка стала твёрдой, лёгкой, уверенной. Как-то Клэр пошутила в своей грубоватой манере.

– Твоя болезнь сдохла раньше тебя. Должно быть, она просто замёрзла.

И, наверное, она была права.

***

Однажды Клэр заявила:

– Денис, а ты совсем не похож на мужчину.

– Это, как же? – опешил Денис, – у меня, вроде бы всё есть, что полагается мужчине.

– Ты совсем не агрессивный. Нас учили, что мужчины – это такие грязные животные. Они развязывают войны, убивают друг друга. Вот и последнюю войну развязали, поубивали друг друга, остались единицы и теперь живут в заповеднике, где их оберегают от полного исчезновения.

– Это, что капы оберегают. Ну, ну… – протянул Денис.

– И ещё, – продолжала Клэр, будто не заметив реплики, – они не поддаются корректировке, если у них изымают ген агрессии ещё до рождения, он всё равно восстанавливается потом, непонятно каким образом. И они не подлежат корректировке.

– Корректировке… – передразнил Денис. – Откуда ты знаешь такие слова?

Клер гордо вздёрнула носик:

– Ты забыл, что я училась? Нас учат четыре года манерам, немного истории, медицине, религии. Для Них. Они не любят необразованных дур.

– Опять эти Они, – подумал Денис, а вслух спросил: – А в школе вам не говорили, что мужская агрессия – это, прежде всего, средство защиты своих женщин, семей и государств?

– Да говорили, что когда-то мужчины жили с женщинами, и женщины от мужчин рожали детей, и потому так расплодились, что на Земле стало тесно и ничего никому не хватало. И тогда Они придумали, как избежать перенаселения. Надо заставить жить мужчин с мужчинами, а женщин с женщинами, а чтобы люди не вымерли, женщины должны рожать по плану, не вступая в контакт с мужчинами. И ещё, женщины не должны воспитывать своих детей, потому что они воспитывают их неправильно. Поэтому детей отбирали в пятилетнем возрасте и воспитывали в интернатах. Но так было не везде, потому что мир был разделён на страны. И в некоторых странах мужчины не хотели жить с мужчинами, они там держались за свой половой, а женщины за материнский инстинкты, а всех других обзывали пидорами. И тогда те мужчины развязали войну. – Выдохнула Клэр на едином дыхании, как хорошо выученный урок.

– Понятно. Но ты хочешь сказать, что Они были уже тогда? – Денис задумался.

– Были. Они были всегда. Они живут вечно. Мне бабушка рассказывала, что не всех амфор аннигилируют и не всех мальчиков отправляют на мужской остров. Что самых красивых и здоровых лишают сознания, а тела консервируют и хранят на складах, как ты хранишь свои продукты. А потом, когда Им это нужно, Они наполняют те тела своим сознанием, которое записано на платиновых пластинах.

– То есть, Они двуполые?

Денис многое уже понимал, но понять, кто такие эти загадочные Они, никак не мог, хотя и догадывался. На вопрос, кто же, всё-таки эти Они, у Клэр было три ответа: «Не знаю», «Посланники богов», «Небожители». Но однажды ночью, когда они с Клэр отдыхали после бурного секса, потягивая вино, лицо Клэр позеленело и исказилось ужасом:

– Они, – прошептала она, указывая пальцем на окно.

Денис бросил быстрый взгляд и увидел в чёрном небе яркий диск величиной больше трёх самых больших звёзд. От земли к диску, или от диска к земле, протянулся тонкий голубоватый луч. Так продолжалось всего несколько минут. Потом луч погас, а диск растворился в звездном небе.

– Они нас засекли, – Клэр била мелкая дрожь.

– Клэр, успокойся. Ау, Клэр, это всего лишь космическая станция и лазерный луч, по которому туда передали порцию энергии. Такое было даже в моё время. Но я кажется понял, кто такие эти «Они». Во всяком случае, где Они живут. А если и не живут, то там их центр управления.

Денис и раньше догадывался, кто такие, эти таинственные «Они». Они были ещё при его первой жизни. Их никто не видел, но называли по-разному: Мировым Правительством, Предиктором, Закулисой, Олимпийцами… В семье Дениса, их называли одним ёмким словом – «Борухи». Борухи жили рассеяно в ведущих странах, но основной их резиденцией, был плавучий, искусственный остров. Судя по всему, во время последней войны, по острову был нанесён ядерный удар. Но, должно быть, не все они погибли.

***

Денис всё чаще выходил в посёлок, одевшись в чёрный комбинезон. Посёлок казался безлюдным. Иногда встречались безликие, чёрные комбинезоны. Безликие, потому что на лицах, тех, кто их носил было одно на всех выражение – безразличие.

Однажды он едва не погорел. Свернул за угол, и чуть было не столкнулся с аськой, склонился в извинительном поклоне и проследовал дальше, но не успев пройти и пары шагов, почувствовал впившуюся в его плечо железную руку и одновременно услышал лишённый выражения голос: «Предъявите ваш чип». Рядом стояла аська, с которой он едва не столкнулся. Но то был кап. На секунду Денис оторопел, но тем не менее, инстинктивно, свободной рукой, расстегнул комбинезон до живота, выдернул полицейский шокер, приставил к схватившей его руке и нажал кнопку. Рука разжалась, мощный удар энергии, свалил Дениса на землю, и он на миг потерял сознание, а очнувшись через мгновение, увидел, что кап застыл в позе, будто держит Дениса за плечо, а из носа и ушей валит дым и пахнет горелой пластмассой. Никто из прохожих даже не посмотрел в их сторону. Удаляясь быстрым шагом, Денис слышал вдалеке вой полицейской сирены, но уже не видел, как двое полицейских капов подошли к своему коллеге и не слышал, как один сказал другому: «Плата сгорела. Наверное, старый. Надо составить акт списания».

***

В тот день, Денис, решил сделать Клэр очередной подарок. Спрятав в сумку от посторонних глаз складное подводное ружьё и маску, он отправился к далёкой скале в море, где надеялся найти кефаль или скорпену. Между берегом и скалой догнивал ржавый буксир. Проплывая рядом, он услышал странные звуки наподобие стона. Осторожно поднявшись на палубу, заглянул в иллюминатор и увидел то, что никак не ожидал увидеть – двух голых девушек. Одна из них, блаженно закатив глаза, постанывала от удовольствия расставив ноги. Другая гладила её груди и работала язычком где-то в области паха. Денис не был ханжой и не прочь бы посмотреть столь увлекательный спектакль. Если бы не одно, Но. Другая девушка, была его Клэр!

В тот же вечер, как ни в чём не бывало, Клэр заявилась к Денису. Она была весела и оживлённа, но натолкнувшись на мрачный взгляд Дениса осеклась на полуслове.

– Ты, чего такой надутый? Что случилось?

– Где ты была сегодня днём? – вопросом на вопрос ответил Денис.

– Гуляла с подругой, а что? – не отводя глаз ответила Клэр.

– А что вы делали на заброшенном буксире?

– Как что? Занимались сексом, – без тени смущения ответила Клэр, глядя широко распахнутыми бесстыжими глазами.

– Да у меня есть подружка, – бросила, Клэр с вызовом, – у нас у всех так, потому, что у нас есть пол и мы не стерильны.

Но Денис не слышал, его накрыла волна бешенства. Он сорвал со стены хлыст, висевший там со времён увлечения конным спортом, содрал с девушки одежду, повалил на кровать и изо всей силы полоснул по белым ягодицам. Клер взвизгнула, а на белых ягодицах коротко нарисовалась ещё более белая полоса, набухающая тёмно-красным рубцом. То кровь, изгнанная хлыстом из капилляров, возвратилась обратно и на помощь к ней, вздувая кожу, поспешили лейкоциты и тромбоциты. Но Денис отметил всё это мельком, продолжая хлестать. Клэр орала, визжала, но вскоре затихла. Поначалу она чувствовала только едкую боль пополам с тошнотой, волнами накатывающуюся от ягодиц до мозга и дикую ни с чем несопоставимую возбуждённость. Её колотило изнутри. Её трясло. Но вот, что-то в мозгу щёлкнуло, боль сделалось тупой, и она почувствовала, что «поплыла». Между ногами сделалось мокро. Клэр увернулась от очередного удара, подпрыгнула, схватила Дениса за шею, повалила на себя и почувствовала его разбухшую плоть сквозь одежды. Денис выронив хлыст, упал на Клэр, лихорадочно расстёгивающую его комбинезон.

Денис и сам не мог понять, что с ним происходит. Его злость прошла, а вид исполосованных ягодиц Клэр вызвал не жалость, а какое-то дикое, первобытное желание. Тела слились, и вскоре послышался долгий громкий крик. Клер кончила. Это был оргазм. Первый, столь долгожданный оргазм в её жизни.

– Теперь я знаю, как надо, – произнесла Клэр едва шевеля губами и приходя в себя, – это очень больно, но оно того стоит. Денис, что со мною было?

– Да ничего особенного, должно быть ты – мазохиста. Я читал об этом, когда были книги, но не верил. Меня же готовили в психоаналитики…

– Но это же ненормально. Получать оргазм, когда тебя лупцуют плёткой по голой жопе, – мне очень стыдно.

– Не переживай, на вопрос, что такое нормально, а что ненормально, ясного ответа нет. Может быть он есть у вас, но у нас его не было, – успокоил Денис.

– Нет, я не могу понять, как организм мог выдать такую ахинею? – не успокаивалась Клэр.

– Ну давай я тебе попробую объяснить, как я это понимаю. В организме есть свои внутренние наркотики – гормоны счастья. Они вырабатываются по приказу мозга. Наибольшее их количество при половом акте. Такова хитрость природы, такая конфетка, что бы организмы размножались. В некоторых случаях организм, чтобы блокировать боль, идёт на обман самого себя. Он выбрасывает в кровь эти гормоны, переводящие боль в половое возбуждение, и возбуждение подавляет боль. Ведь общеизвестно, что боль при потере девственности несравненно меньше, если девушку долго, иногда месяцами, возбуждать. Этот процесс назывался ухаживанием.

– Но почему я не возбуждаюсь при зубном или головной боли? Или, когда порежу палец? – спросила Клэр недоверчиво.

Денис задумался.

– Ну эти участки тела не сексуальны. Пальцы – не голая задница, да и от малого таза далеки. А сексуальное возбуждение зависит от прилива крови именно к этой части, к малому тазу.

– Что-то умён ты слишком Денис. Не по годам, – произнесла Клэр, то ли восхищаясь, то ли осуждая.

***

И всё же Денис никак не мог забыть увиденное на буксире, хотя не мог себе не признаться, что та сцена возбудила его.

– Как зовут твою подругу? – спросил он при следующей встрече.

– Анит, зовут мою подругу, а что?

– Зачем тебе Анит? Когда у тебя есть я?

– Ну ты же, никогда не будешь делать то, что делает Анит.

– С чего ты взяла, что я никогда не буду делать то, что делает Анит?

– Потому что тебе неприятно будет делать то, что делает Анит? Ты не сможешь.

– Это чего же я не смогу делать?

– Лизать там, – она опустила глаза вниз.

– Ты получала от этого оргазм?

– Нет, мне чего-то не хватало. Но было очень приятно.

– А что у меня нет языка? Раздевайся, проверим.

– Нет. Сначала ты меня накажешь, – её взгляд скользнул по хлысту. – Накажешь, потом простишь, пожалеешь, а потом поимеешь. Хочу большого разврата.

– Ну за что тебя наказывать?

– А я до сих пор встречаюсь с Анит. Иначе нельзя. Иначе, она что-то заподозрит. А наказание снимает вину, сам говорил. Обязан будешь простить.

Сначала Денис осторожно провёл языком и услышал:

–Тебе неприятно? Тебе не нравится запах?

– Разве мужчине, может быть что-то неприятно в женщине, кроме скверного характера? И почему мне должен не нравиться запах подсыхающих после прибоя водорослей? А то, что мы сейчас делаем, в моём мире считалось наивысшей близостью между мужчиной и женщиной.

Сам Денис никогда не делал куини и не был уверен, что ему понравится, но чего не сделаешь, ради любимой женщины. Однако ему понравилось. Он долго водил языком, с удовольствием чувствуя, как извивается и стонет Клэр. Ну, а потом было то, чего «не хватало Клэр» от Анит…

Клэр была очень развратной, но Денису это нравилось. При условии – только с ним. Он любил каждую её веснушку и каждую клеточку её тела. Он любил все её причуды и странности. Похоже и она утонула в этом омуте.

– Хочу, чтобы мы были фаршем, и чтобы нас бы перемешали друг с другом – заявила как-то Клэр, – Хочу, чтобы ты съел меня, а я съела тебя.

***

Шли дни, сплетаясь в недели, недели в месяцы, месяцы в года. И таких годовнакопилось уже несколько. Денис уверился окончательно, что болезнь его оставила, как сказала Клэр: «Твоя болезнь сдохла раньше тебя. Она замёрзла». Грубо, но верно.

Одно было странно. Клэр давно достигла детородного возраста, но её не оплодотворяли, хотя на этот случай, у них был план. Как-то Клэр спросила:

– Что будем делать, когда меня подготовят к оплодотворению?

На что Денис быстро ответил: «Мы их опередим, мы им подсунем нашего ребёнка. Надо только, чтобы мы знали об этом хотя бы за несколько дней».

Однажды Клер пришла как никогда удручённой и с порога заявила:

– Я знаю, почему меня не оплодотворяли до сих пор. Они забирают меня к себе.

Денис опешил. Он не представлял свою жизнь без Клэр. Она теряла смысл.

– Что будем делать? Может, сбежим? – Денис собрал всю свою волю, чтобы не впасть в истерику.

– Сбежим? – в её голосе была обречённость. – Куда бежать? Да и какая разница, годом раньше, годом позже, всё равно меня аннигилируют в тридцать пять лет за ненадобностью.

Ночь прошла в тяжком молчании. Клэр сникла, не помогло вино и запечённый палтус. А Денис никак не хотел принять такую действительность. Он думал. Мысли играли в чехарду, прятки, бег по кругу. Но перед глазами всё чаще появлялась цифра 225. Откуда эта цифра? И он вспомнил то, что заставил себя забыть за эти годы. Он вспомнил, чем закончился просмотр хроники его жизни.

В тот вечер они сидели перед монитором. Экран показывал последние приготовления к летаргическому сну, холодную капсулу, погружение в неё усыплённого тела Дениса… На этом видеозапись оборвалась, но экран не погас – на нём вспыхнула мигающая надпись: «Приложи сюда свою левую руку, приложи сюда свою левую руку…» Денис подчинился. Вышла следующая надпись: «Какая фамилия была у твоей бабушки»? Денис ответил. «Как звали твою любимую лошадь»? Денис набрал на клавиатуре слово Маруся. Экран мигнул трижды и выдал такой текст. «Позаботься, чтобы при прочтении рядом никого не было! Продолжение через пять минут». Экран погас. Денис посмотрел вопросительно на Клэр. Она кивнула и вышла.

Через пять минут экран ожил и выдал вот такое послание: «Ты знаешь, что я работал на Большом Коллайдере. Наша группа занималась поиском тёмного вещества – прародителя Вселенной. Попутно мы открыли 225 элемент таблицы Менделеева. Он оказался расщепляющимся и долгоживущим. Критическая масса – 3,6 грамма. Затраты на его синтез несравненно ниже чем на Калифорний. То есть, возможно его промышленное производство. Мощность взрыва сверхкритической массы около 10 тонн в тротиловом эквиваленте. Металл жидкий, в диапазоне от минус 60 до плюс 40 градусов по Цельсию, поэтому, при слиянии докритических масс нет «Эффекта Шипучки», как у урана. Цепная реакция проходит мгновенно и полностью. Вещество – чрезвычайно опасное. Посоветовавшись, мы решили, что наше общество ещё не доросло до такого открытия и мы решили передать его в будущее вместе с тобой. На тебя возложена огромная ответственность – решать, достойно ли то общество, в котором ты окажешься, обладать этим веществом. Вещество запаяно в вольфрамовые мини контейнеры, напоминающие коробочки для губной помады». Далее шло подробное описание места хранения.

– Мне кажется, я знаю выход, – неуверенно произнёс Денис. – Я вошью твой чип и пойду вместо тебя.

– Ты спятил, Денис? От горя? Ты думаешь, Они не отличат мужчину от женщины? – в голосе Клэр звучал сарказм.

– Они не успеют. А капы, которых за тобой, почти наверняка пришлют, тупые, они подчиняются только команде. Для них ты, только чип, даже если этот чип зашить в слона. «Они» слишком доверяют своей системе, но она их и подведёт. Мы их поймаем на их же крючок. Помнишь, чем закончился просмотр записи моей прошлой жизни?

– Да. Меня попросили выйти из комнаты. Я, даже обиделась. Но ты об этом не знаешь.

– Хорошо, теперь я исправлюсь. – И он рассказал всё то, о чём думал не расскажет никогда и никому. У него даже несколько раз возникало желание стереть ту запись, но что-то его удерживало.

– А, впрочем, посмотри сама…

– Ни - хре - на - се - бе, – протянула Клэр после просмотра и бесконечно долгой паузы молчания. – Но ведь ты погибнешь!

– Нет, я останусь в тебе. Мы родим ребёнка, – и добавил, – Настоящего.

– Но ведь тогда рухнет всё!

– Нет, Клэр, не рухнет. Об этом никто не будет знать. Кроме тебя. Всё останется по-прежнему, по инерции, только не будет слежки, команд и наказаний. Оттуда. Ты расскажешь об этом всем, кому сочтёшь нужным. Вы вернёте мужчин. Клянусь, я не буду ревновать, – пошутил Денис грустно, и добавил, – а если рухнет, туда ему и дорога.

– Но останутся капы, – с сомнением отозвалась Клэр.

– От капов есть вот это, – он выдвинут ящик стола и показал шокер, – это шокер. Проверено. Действует. Одного я убил. Мужчины разберутся и наладят производство. Но я сомневаюсь, что оно понадобится, думаю, что капы, просто застынут на своих местах.

А теперь давай займёмся ребёнком.

– Но ты же погибнешь, погибнешь, погибнешь! Я не хочу!

– У нас нет другого выхода. Я не смогу жить без тебя.

– Денис? – она замерла, – Денис, это любовь?

– Наверное.

****

В ту ночь многие жители Земли наблюдали необычное зрелище. По небу двигался яркий диск, превосходящий размером три самые яркие звезды. Но вдруг он на мгновенье остановился, вспыхнул ослепительным светом, и раскололся на тысячи огненных осколков. На Землю выпал метеоритный дождь.

-1
1399
10:22 (отредактировано)
Чем-то напомнило «Секс-миссию или новые амазонки». Интересный вариант будущего. Описания различных аспектов этой самой миссии отвлекли от сюжета, текста и стилистики. Кому, черт возьми, они теперь нужны??? Автор ловкач…

Мой любимый рассказ конкурса… 10 из 10 kissing
18:19
+2
А комментатор ловкач — «Мой любимый рассказ конкурса… 10 из 10 kissing»
А в итоге — оценка 4!
Да, интересно, что или кто заставил изменить мнение?
13:18 (отредактировано)
Вы о чем? Мнение свое не менял.
13:20
Если вы автор рассказа — то аплодисменты. За девушку, которая любит поиграться с хозяйством, грандреспект и уважуха, граничащая с обожанием ) wink

Одно из самых ярких впечатлений конкурса )
17:43
-1
Антиутопия с эротическо-романтическим наполнением. Порадовал хороший слог. Прочитала на одном дыхании. Автор молодец. rose
Комментарий удален
Комментарий удален
22:54
+2
Перед прочтением готовимся к фейспалму. Продолжительному и стабильному.

Самое забавное, за всей этой эротической мишурой даже есть фантастика. Нормальная такая фантастика. Но это ж блин…
00:09
-1
Нетленка
17:54
-1
Мировое правительство, касты, разврат, искусственное оплодотворение и, конечно, избиение ремнём «плохой» героини — где-то я уже всё это видела… Ах да, в «Дивном новом мире». Правда, этот рассказ не дотягивает до пародии. Это просто порно с сюжетом, замешанное на махровых стереотипах и теориях заговора.
18:27
+1
Что-то не припоминаю, разве в «дивном новом мире» были элементы БДСМ laughНадо бы перечитать.
21:17
Он знал, что это его пляж, что он отделён от мира колючей проволокой, а через каждые сто метров на столбах висят таблички «Частная собственность. Вход воспрещён!» второй он это кто/что? ГГ или пляж?
Дойдя досвоего любимого мест
«Какая забавная штучка…». ищем лишнюю точку
таки поллюции — я предупреждал, что от онизмов один шаг до онанизма…
Моя бабушка, даже рожала от мужчины зпт зачем?
Денис нехотя оторвал взгляд от треугольника и поднял его повыше. его — треугольник?
на пол лица не знал, что у лица есть пол
– Никак не могу понять, зачем он это сделал, но мой отец был большой чудак, а тогда все ждали ядерной войны, – с этими словами Денис взял девушка за руку, и они вошли в воду.
Денис приложил руку и тупик съехал в сторону, открывая её продолжение. ее — чье? стороны?
– Вот сюда приложишь руку, – Денис показал куда, – тебе не откроется, но я услышу сигнал. Далее шахта выводила в высокий коридор с дверями по обе стороны. неверное оформление прямой речи
онозмы
Точно сумасшедшая, подумал Денис, а вслух добавил: неверное оформление мыслей
сюжет вторичен, банален, пошл, нелогичен и скучен
«Тема сисек не раскрыта» ©
похоже на ущербную секс-фантазию подростка
текст довольно коряв
«русское порно — совсем не задорно» ©
Загрузка...
Лара Шефлер №1