Эрато Нуар №2

Покорители счастья

Покорители счастья
Работа №342

Я твоя мысль, Романов, твоя совесть. Сейчас я попробую помочь достать все нужное из твоей памяти, чтобы ты смог получше разобраться, как все начиналось.

Вернемся в один из тех дней. Они уже тогда были одинаковыми. Утро. Кровать. Коридор. Ванная. Ты стоишь перед зеркалом. Сегодня ты выглядишь неважно, Романов. Что за кровяные подтеки под глазами? День…раз-два-три-четыре-пять…еще один день. Восход-закат, восход-закат, восход-закат. Снова солнце за окном. Вставай, иди. Работа-работа, до боли в коленях, до боли в голове, до стона в груди. Они толкаются, бегут куда-то с ошарашенными глазами. Зачем им все это? Стоит вой, собачий лай. Ради чего? Забудь, забудь все это. Лучше о другом. Вспомни тот еще остававшийся теплым мир. Твой последний шанс уходит. Оглянись по сторонам. Твоя квартира – настоящий свинарник. Тут пахнет. Даже твой домашний робот не хочет с тобой жить. Ему проще сломаться, а тебе проще не носить его в ремонт.

Работай, Романов. Пару волшебных таблеток нейтралина и в бой. Посмотри на руки. Чувствуешь, ощущаешь? Они сморщились Они дрожат, почти не слушаются, словно ошпаренные, словно ужаленные. Это нервные импульсы. Ты уже превращаешься в одну большую нервную субстанцию.

Коридор, кухня. Давай, съешь опять эту дрянь. Ты уже давно не ел нормальную еду. Вся эта гадость. Буль-буль. Таблетки растворяются в воде. Шипит. Пей. Вот и все. Вот ты и сыт. Доволен?

Кухня, коридор, гостиная, Устройство. Твоя любовь и радость. Это твое дитя, твоих рук произведение. Погладь его. Холодное, суровое, мертвое. Вот она, - твоя надежда! Нет ничего более в этом мире важного. Только ты и оно. Оно кусается, но любит. Ведь без него ты никто. Без него нет надежды.

Что, совсем нет сил, Романов? Ты устал? Тебе напомнить, что произошло бы в то время, если бы все остановилось? Этот идиот Полозков. Сколько там еще в этом гадюшнике любимчиков Совета? Они уже на стадии завершения. Они уже подобрались плотно к созданию железного монстра, который убьет все человечество. Они совершенно не ведают, что творят. Совет совсем нюх потерял. Не за это мы боролись полвека, Романов, совсем не за это! Теперь нами заведует кучка полнейших идиотов, свихнувшихся от страха не дожить до миллиарда лет. Они готовы на все, лишь бы решить Задачу. Пусть даже ее решат не люди. Пусть даже ее решит железный монстр. Сколько раз ты этим идиотам говорил. Они слушают, кивают, покрываются пятнами, кивают, молчат, а потом говорят, что согласны, но готовы рискнуть, готовы учесть то и се. И люди им верят. Ибо демократия – ничего не поделать. А на всякий случай вокруг Центра поставим полк старых добрых, управляемых еще людьми допотопных танков, чтобы при случае бахнуть! Какие же идиоты! Бахнуть они хотят! Душу свою продажную они бахнуть собираются, решившую поставить крест на человеке.

Ты тогда так думал, думаешь ли ты сейчас так? Это тоже стоит учесть. Они, наивные, боятся, что умная машина выйдет из-под контроля, а ты тогда боялся, что мы сами выйдем из-под контроля над самими собой.

Ну да и черт с ним, Романов. У тебя были все козыри. Просто завершить работу над Устройством. Просто дать его миру. Просто пусть радуются. Ведь с ним все можно.

Виски, Романов. Стакан виски, сигарета. Стакан виски, еще затяжка. Ты должен быть готов. Виски, сигарета. Обжигающее спокойствие. Пш-ш-ш. Желтый убаюкивающий свет прогорающего табака. Все, достаточно. Теперь хорошо. Теперь ты готов поджечь свои мозги, готов вновь на миг стать сверхчеловеком. В этом самом месте ты – возомнивший о себе HomoSapiens – самое умное создание на Земле! Воткни эту иглу сюда. Прямо под кожу, под кости, под череп! Терпи за идею, терпи за человечество! Затем повыше. Больно, черт подери! Выпей нейтралин! Все. Еще иглу. Увы, пока только так. Мы ведь за этим сюда и пришли, чтобы найти решение и избавиться от них. НЕРВ! Попал прямо в нерв! Эх! Твои проклятые руки сводит в самый неподходящий момент! Левее – вот так. Зеркало заляпалось, это – пот с твоего затылка. Но уже не встать. Теперь - справа. Вводи медленно, аккуратно, сквозь плоть и кровь. Нужно включать. Еще над лбом. Достаточно. Ты хорошо поработал. Жги!

Провод, злополучная кнопка. Нажми и насладись своей агонией.

Вспышка света! РАЗРЯД! Судороги! РАЗРЯД! Руки и ноги подпрыгнули вверх! РАЗРЯД! ТЫ ЗАБЫЛ СЕБЯ ПРИВЯЗАТЬ! ТЫ ЗАБЫЛ СЕБЯ ПРИВЯЗАТЬ, РОМАНОВ!!! Вцепись руками, вцепись! Держись, что есть сил! Ноги сводит - прижми. ДЕРЖАТЬ-ДЕРЖАТЬ! Иглы, кровь, позвоночник скоро треснет! РАЗРЯД! Секунда-две-три-вечность-ЦЕЛАЯ ВЕЧНОСТЬ-четыре-шесть-семь…

Посмотрел бы тогда кто на тебя, Романов. На твою скривившуюся рожу. Помучайся еще! ТОК! Пальцы скрутило, сейчас сломает, хрустнут! Восемь-девять-десять… сдавливает грудную клетку, сердце выворачивает наизнанку…одиннадцать-двенадцать…РАЗРЯД! ЭТО ПРОСТО НЕВЫНОСИМО!!!

Слезы – кап-кап. Все. Покой. Полный. Нет ничего приятней. Этого. Все можно вытерпеть.

Ты плывешь, Романов по теплому белому свету, который не слепит. Ты в реке счастья и спокойствия. Полного спокойствия! Ты – чистая мысль. У тебя нет ни ног, ни рук. И плевать, что у тебя реального сейчас капает изо рта пена. В данный момент у тебя вообще нет тела. Сердце не отвлекает биением твои нейроны от их величественной работы. Заевшая пластинка чистого счастья. И в твоих штанах походу сейчас тоже оргазм, и ты, конечно же, забыл надеть этот чертов подгузник. Какая жалость – привычное дело. Но это все обыденность. Сейчас же ты не просто чистая мысль, ты – сверхбыстрая чистая мысль. Ты – мысль, способная проникнуть во все, проанализировать все, изучить все, вспомнить все… прочувствовать все. Плевать! Просто искупайся в миллиардах мысленных связей, таких разных и чудесных. Это – целая Вселенная в твоей голове! Все вопросы здесь получают ответы. Вот ты уже и выполнил свою скромную миссию. Ты их всех уделал, Романов! Ты их всех поимел!

***

Восстанови все, как помнишь:

День-два-три. Они похвалили. Они, говорят, что будут пробовать. Четыре-пять. Звонок, вызов. Улица, флаер, Центр, рапорт. Они говорят, что это – потенциальный прорыв. Они разрешили испытания. Они говорят, что я могу быть счастлив. Счастлив? Что за поганый бред! А еще они говорят, что я войду в Совет уже очень скоро. Люди совершенно не против – так показывал утренний референдум. Шесть-семь. Обо мне уже упоминают все медиа. Стакан виски, сигарета. Хорошо, удовлетворение. Или нет? Почему нет радости, черт побери? Где счастье? Стакан виски, сигарета. Мутит. Все в норме. Уже почти неделя без Устройства, а руки трясутся сильнее. Жалкие руки.

***

Ничего не понимаешь? Усталость? Романов, ты переутомился, ты почти не спишь. Почему ты не спишь? Потому что не можешь остановиться? Ты помнишь эту улыбающуюся рожу, которая пялилась на тебя с потолка этой ночью? Что за дикость? Что за бред?

***

Неужели побочки? А знают ли они? Нет, не побочки. Просто усталость. Там же так хорошо! Еще один глоточек и все, точно на сегодня заканчиваю. Что скажешь на сей раз? Жест, еще жест, громче.

«…через месяц должны быть завершены. Александр Романов войдет в Совет и станет заниматься этим вопросом непосредственно с Техническим комитетом…»

Вот и славно.

«…также сообщается, что финансирование работы группы Полозкова будет существенно урезано в связи с принятием Советом концепции естественного развития»

Вот вам, сукины дети!

Облегчение. Ну и хорошо. А что дальше? Что если действительно побочка? В топку! Плевать на вас всех!

***

День-два-три. Улица-Центр. Вызывают-присаживаюсь. Все счастливы, пьют. Все ходят с фальшивыми улыбками, завистливые сволочи. Испытания еще не закончены, а уже говорят об Алее. Уже несколько дней не спал. Нужно отдохнуть и отвлечься, но не получается. Засыпаю только под колесами. Неужели действительно побочка? Еще день. Утро. В голову вбит клин, он ноет, шевелится, угрожает мне зайти еще поглубже. Постоянно сидеть на снотворных нельзя. Надо звонить. Звоню. Говорю о самочувствии. Там отвечают, что пошлют врача. Доктор приезжает через полчаса, смотрит, щупает, стукает. Говорит, что нервный срыв от переутомления. Говорит, что нужно лечь в больницу. Принципиально отказываюсь. Находим компромисс. Много лекарств. Транквилизаторы. Ок, буду пить.

- До свидания.

- До свидания.

День-два-три. Лекарства почти не действуют. Звоню в Совет, спрашиваю, как там дела. Отвечают, что нормально. Спрашиваю, есть ли побочки. Говорят – нет. Все идет гладко. Все идет прекрасно. Просто расслабьтесь, просто насладитесь результатом! Просто будьте счастливы! Глотните виски, закурите. Виски, сигарета.

Четыре-пять-шесть дней…месяц. Звонок в дверь.

***

Девушка. Молодая. Красивая. Какого черта ей надо? Открываю.

- Здравствуйте.

- Здравствуйте.

Лицо. Мягкое, хрупкое.

- По какому вы поводу?

- Я… хотела спросить. Кажется, я вас где-то видела. Не вы ли тот самый инженер?

Скромная.

- Я инженер.

- Правда? Тот, о котором все говорят?

Уже не спастись. Кожа белая, как утренний туман.

- Зачем я вам?

- Мне кажется… я видела вас уже несколько раз. Я живу в соседней квартире. Мне показалось, что вам нужна помощь…

Маленькое хрупкое создание. Откуда такие берутся?

- Я много работал.

- Вы видно устали…

Океан лазурных глаз. В этом океане чистый эстроген.

- Это уже слишкомвидно?

- Слишком…

Само добро и тепло. Почему я влюбляюсь так быстро?

- Я могу войти?

- Лучше позже, мне нужно прибраться.

Уголки на щеках. Хочется обнять. Хочется чувствовать ее тепло.

- Хорошо, тогда я зайду примерно через час.

- Заходите.

Дверь закрылась. Выдох. Коридор. Зеркало. Кровавые подтеки. Чертовы подтеки не проходят. Сколько времени прошло? Происходит какая-то чертовщина. Романов, ты уже тогда забывал, когда ты последний раз выходил из дома? А когда ты последний раз был в Центре? А когда звонил? А что было два часа назад? А что было день назад? А что было месяц назад?

***

Она пришла через час. Принесла тебе печенье. Представь, как эти нежные ручки ставили в духовку это печенье. Представь, как волнительно билось ее сердце. Представь, как она ждала этого момента. Представь, как невидимая сила притягивала ее к тебе. Представь, с какой нежностью она все это упаковывала, как думала о том, чтобы тебе понравиться и услужить. Ты – жалкий сверхчеловек. Женщины любят это. Они на это падки. Ты титан, из глаз которого текут слезы невинного страдальца. Но настоящий титан – она, а не ты, Романов. И теперь ты это должен осознавать.

Представь, как она подходит к твоей двери, как она нажимает на кнопку, как бьется ее наивное сердечко. Женщины. Давно уже прошли времена, когда мужчины их завоевывали. Теперь они излучают невинную любовь. Летят, как мотыльки на огонь. Летят, чтобы пасть жертвой.

Дыхание. Закрой глаза. Это твои последние секунды счастья. Давай, вспоминай. Она рядом. Ты сказал ей, что печенье безумно вкусное. Ты улыбнулся, Романов. Впервые за последние… день-два-три-четыре-месяца? Представь, как по ее телу разливается душевное тепло. Радоваться за других гораздо приятнее, чем вкушать самому. Уж кому, как не ей это знать. Где-то в этот момент. Или следующий. Или еще через пару секунд. Где-то это было. Сосредоточься, Романов! Ищи-ищи, копай глубже! Вот она рассказывает тебе про себя. Что она сотрудница МЕДа. Вот она удивилась, когда узнала, что ты победил целую группу выдающихся ученых и инженеров. Давай, вспомни, как она восхищалась твоими рассказами об Устройстве, твоими исследованиями. Как она охала, когда ты показывал шрамы на своей голове, шее, неправильно сросшиеся на пальцах руки кости, которые переломал, мучаясь в конвульсиях. Где-то здесь это произошло. Попробуй вспомнить это ощущение. Оно ведь где-то близко. Вот ты ей уже показываешь свою лабораторию. Все, она твоя. Не чувствуешь разве!? Романов, ну попробуй еще раз, прокрути еще разок сценарий! Улови эту тонкую материю! Может быть она просто… просто любила?

Да, что-то уже близкое. Ты все понял, разумеется. Разгадал каждую ее эмоцию, каждую интонацию, интенцию. Чувствуешь? Повтори! Повтори еще раз! Почему нельзя всегда так? Повтори еще раз! Повтори, как ты схватил ее тут же, как обнял, как прижал! Повтори, как минут десять вы не произнесли ни звука, как просто смотрел ей в глаза хищным зверем, как тяжело дышал, и как чувствовал ее сердцебиение, пульс 90, 100, 110. И как…как страстно поцеловал ее. Время остановилось. Слезы, Романов? Сожми кляп сильнее! Ты почти достал это чувство! Время остановилось. Секунда, словно вечность. Тик-так-тик-так. Ты был тогда самый счастливый человек. Тик-так-тик-так. Вспомни ее запах. Вспомни ее кожу. Вспомни ее… Сосредоточься! …волосы. Как они пахли. Ее груди, ее тело. Ее тепло! Ты хотел с ней быть всегда! Держи именно это в уме!

А потом, Романов все свершилось.

***

А на утро ты узнал, как ее зовут. Валентина. Держи это имя в голове. Оно нам пригодится. Жаль, что с этого имени все началось.

Валя, Валя, Валя… хорошая Валя. Она заботилась о тебе. Она дала тебе пожить еще несколько месяцев. Ты был счастлив тогда. Но процесс был уже необратим. Уж слишком ты долго игрался с Устройством.

Но давай вспомним, как она улыбалась тебе каждое утро, как было хорошо просто жить и ждать следующего утра. Она готовила тебе каждый вечер различные сладости. Сама. Она выводила тебя гулять. Тогда ты еще мог наслаждаться ароматом лесной хвои. Но я не буду останавливаться на этом. Ты этого не заслужил.

***

День-два-три…месяц-два. Кровать, коридор, зеркало. Отеки ушли. И что дальше. А дальше то, что должно было случиться. Страсть-пустота… Страсть-пустота… Коридор, спальня. Она спит. Ты ее любишь. Но уже не так. Ты уже в замешательстве. Уж слишком быстро все прошло. Уже слишком быстро все надоело. Так не должно было произойти. Холод.

Тишина. Устройство… поганое устройство! Будь проклята та секунда, когда ты решил, что все можно исправить с его помощью. Ты, бездарный взломщик мозговых волн, решил приободрить свои чувства.

И вот ты уже заносишь свою тушку на кушетку. Предварительно ты, разумеется, закрыл очень плотно все двери, чтобы она ничего не услышала. И вот ты уже лепишь датчики к своей пустой башке. И вот ты уже нажимаешь злополучную «вкл», трясешься в конвульсиях, а потом плывешь по реке спокойствия. Мгновенье, и ты уже ловишь нужную волну. Мгновенье, и ты падаешь в море любви. И вот этот свет любви уже стал ярким солнцем, которое излучает любовь, ласкает тебя – нежный клубочек человеческих органов! Тишина и снисходительная, жалеющая любовь. От нее хочется рыдать без устали. Безумная любовь! Она пожирает тебя, пускает в тебя корни! Я не могу это описать точно. В конце, концов, Романов, я же твоя совесть. Совесть не для того создана. Знаю лишь, что тот поросячий оргазм, который ты тогда испытал, был в миллионы раз сильнее чувств, которые были у тебя к Вале, да и к любой потенциальной женщине.

И вот, ты, негодяй, очнулся. Вот ты уже вытер с лица свою блевотину. Снял свой грязный подгузник, обмокший в сперме и моче. Ты, кусок мяса, понял, наконец, что совершил вековую ошибку. Ты не просто не оживил любовные чувства, ты их уничтожил. Ты посмотрел на свою женщину и почувствовал леденящую пустоту. Любовь к ней теперь казалась тебе жалкой на фоне всего прочувствованного и увиденного. Ведь есть та самая ЛЮБОВЬ! И ты мог ее настроить, мог ее испытать тогда, когда тебе было нужно. Но что-то в этом было предательского, что ты сразу прочуял. И вот ты испугался. Еще недавно между вами пылала страсть, еще недавно была любовь, а сейчас она оказалась обманута, истреблена тобой самим. Она даже не подозревает, какой слабой и беззащитной, какой ненужной она вдруг стала. Да, ты безумно испугался. Впопыхах ты схватил бутылку с виски. Стакан, еще стакан, еще стакан. Сигарета. Стакан. Нейтралина нет, ну и черт с ним. Мутит. Ты смотришь на нее и ничего не понимаешь. Она просыпается, ты бежишь. Ты бежишь сломя голову. Через толпу людей. Уровень 39. Уровень 40. Уровень 41. Уровень 42. Лифт. 405 этаж. Флаер. Куда летишь. Не знаешь. Куда-нибудь! Но деваться уже некуда. Нужно спускаться, нужно возвращаться. Нужно что-то делать. Нужно найти ответ. Устройство? Только Устройство! КРЕТИН! КАКОЙ ЖЕ ТЫ КРЕТИН, РОМАНОВ!

***

Ты вернулся тогда, когда она уже улетела в МЕД. Она оставила записку:

«Любимый, ты куда-то быстро убежал сегодня утром. Ты не взял свой гаджет. Я переживаю. Позвони мне, как только сможешь».

Она при тебе, эта записка? Храни ее. Может еще пригодится?

Коридор, комната, Устройство. Бах! И вновь ты очутился в чудо-мире. В мире электрических эмоций. Ты искал ответ, и что же ты нашел? Ничего. Ты вновь искал, искал и искал. И ты не ведал, что творил. Ты совершенно не знал, как долго можно находиться под действием Устройства. Ты вообще, идиот, ничего не знал о том, как оно действует! Ты начал лихорадочно заглядывать на все «частоты». Оргазм, гнев, ненависть. Чистый гнев и чистая ненависть! Чистая мысль. Чистая грусть. Чистое страдание. Сильнейшая печаль. И восторг! Печаль и восторг! Вновь круг. Ты хотел понять до конца, как действует Устройство на организм. Ты начал проделывать роковые опыты над собой, заставлял себя думать, думать, думать… До полного истощения. И ты многое понял, но было уже поздно, ибо был уже истощен, уже нейроны в твоем мозгу начали отплясывать безумные танцы. Они стучали по контуру твоего черепа, кружились, сталкивались, вырывались наружу! И теперь для этого уже не нужно было Устройство. Ты допрыгался. И первым заболел, по всей видимости, именно ты.

А потом ты превратился в агонизирующего монстра, которого подстрелили, но который все еще скалился и огрызался, пытался своими колючими лапами впиться в землю. Ты начал избегать любого общества. Валю ты тоже избегал. Ты скрывался в общих домах, а потом выжидал ее, глядя в бинокль с соседнего уровня. А когда она улетала, бросался к Устройству за новой дозой. Зависимость. Ты уже не видел мира вокруг. Только одного тебе хотелось – того ощущения безмятежности и любви, которое давало Оно. А еще – чистой мысли. Чистоты бытия. И в один момент ты вдруг осознал, что Валя уже неделю как не появляется у тебя дома.

А потом она и вовсе переехала, сменила все номера и логины, и теперь найти ее оказалось невозможно. Тем временем ты уже перешел все допустимые границы. Тебя уже перестало что-то интересовать, кроме Устройства. Реальность казалась тебе просто жалким прахом по сравнению с тем, что можно было познать по ту сторону. Но и не в Устройстве была основная проблема. Ведь сама жизнь уже к тому времени тебе надоела. Ты выл по ночам от боли. Иногда по ночам ты выл от скуки. От жуткой скуки, от которой просто хотелось срывать ногти с пальцев рук и ног, хотелось впиваться в стены до крови. Иногда по ночам к тебе приходили святые, они омывали водой твое тело. А иногда шелест ветра превращался в жужжание дьявола. Черти плясали по твоей кровати. На тебя смотрели сотни глаз и моргали. С тебя стекал пот, ты иногда не мог даже подвигать конечностями. Тебя трясло. Начались постоянные приступы эпилепсии. Устройство уже стоял рядом с твоей кроватью. Ты уже не передвигался сам. Устройство – кровать. Устройство – кровать. Устройство – кровать.

Но в один день ты вдруг понял, что Устройство больше не действует. Что ты испытываешь только боль и ничего больше. Что оно только помогает ускорить мысль, но не дает никаких новых ощущений. Ничего. Не смог ты с помощью него и вернуть любовь к Вале, чего бы ты не делал там, за гранью. Единственное, что ты понял –Устройство превратило твой мозг в бурлящую кашу нейронов. Что мозг твой «перегрет», и никак обратно это уже не вернуть. Ибо мозг начал жить собственной жизнью. И я, твоя совесть, тоже начала жить собственной жизнью. И ты не можешь меня контролировать, хоть я и часть тебя.

Наконец, ты осознал, что у тебя появился фон. Фон вышедшего из-под твоего же контроля сознания. Этот фон, на самом деле, и не был тобой. Он обнажал всю гнусность твоего естества, заставлял тебя ненавидеть каждый прожитый день. С помощью фона ты видел всю подноготную. У тебя совершенно исчезла способность осознавать мир наивно и идеалистически. Ты смотришь на себя в зеркале и видишь тысячи бактерий, скопившихся в ноздрях, во рту, в глотке, в кишках, желудке и даже в мозгу. Эти бактерии дергаются, передвигаются, сношаются. Строят свои бактериальные цивилизации. Они так и ждут, пока иммунные клетки не помрут вместе с тобой, чтобы устроить пир на весь мир. Ты ощущаешь, как скрипят твои кости. Ты ощущаешь, как кислота выбрасывается из твоего желудка, чтобы изжечь очередную эрозию в пищеводе. Твоя голова не перестает ныть. Руки – трястись. Колени – подгибаться. Фон всегда подскажет тебе, где спрятана грязная реальность. Вся мысль о женщине, которая еще недавно была с тобой, вызывала приступ брезгливого отвращения.

***

Стакан виски, сигарета. Виски, сигарета. От этого чуть лучше. Без Устройства уже раз-два-три дня. Утро. Спальня, коридор, телефон, вызов, Центр.

- Совет слушает.

- Романов. Как идут испытания по проекту «прорыв»?

- Вам сказано сообщить, что испытания идут с большим успехом. Они близятся к завершению.

- Соедините с начальством.

- Его нет на месте. Прилетайте к полудню на заседание.

Один-два-три-четыре-пять часов пустоты. Пустота на завтрак. Пустота в воздухе. Пустота висит под потолком. В голове гудение. Работа. Коридор. Комитет. Зал. Круглый стол. Три дряхлые фигуры сидят за трибуной. Это наши народные избранники, великие личности, герои эпохи героев, любимцы кружков ученых и художников. Глас народа и его совесть. Даже не буду вспоминать их имена, воспроизведу в форме диалога:

Я: Вы что-то утаиваете. Устройство не может быть безопасным. Я чувствую побочные эффекты на себе. У меня галлюцинации, трясутся руки. Со мной что-то неладное происходит.

1: Вы принимали лекарства, которые прописал врач?

Я: Я… принимал, но перестал… от них мало толку!

2: Вы много работали, у вас срыв, вам срочно нужно в больницу. Тут одними таблетками не справиться.

Я: Это Устройство. Я уверен. Продлите испытание – его нельзя так сразу пускать в массы. Вы знаете, как люди хотят вернуть свою значимость, гордиться достижениями. Везде эти роботы, везде машины. Люди бездельничают, они никому не нужны. Послушайте, если вы запустите эту штуку в производство – будет худо!

3: Вы преувеличиваете. Вас непременно нужно обследовать и лечить. Мы все ценим ваш грандиозный вклад! Не нужно так над собой издеваться – ваше изобретение изумительно. Оно вернуло человечеству веру и надежду. Только представьте, чего мы можем с помощью него достичь.

2: Соглашусь, все только и говорят об этом. Испытание проходит успешно. У нас тысячи добровольцев показывают просто немыслимое. Я и представить не мог, что интеллект может быть таким высоким. И способность к абстрактному мышлению. И в голове можно держать столько всего! А если нас всех объединить в одну сеть – ни одна машина нас не перескачет. Они все в прекрасной форме. Отчет уже готовится. Честно, я думал, что мы сегодня будем в отличном настроении, но вы меня смущаете.

1: Да, товарищи, спешу добавить, что еще вчера вечером мне сообщили, что мы на всякий случай перестрахуемся и возьмем еще пару недель испытательного срока. Но уже сейчас могу уверить, что никаких проблем с мозговой активностью нет, никаких неизбежных и необратимых последствий не наблюдается!

Я не верил. Эпоха героев уже прошла, а их старые задницы прилипли к золотым креслам. Я просто стоял и не знал, что сказать, а они продолжали:

3: Мы хотим увековечить вас в Алее Славы. Вы, возможно, будете самым молодым. Вам всего 50! И вы должны понимать, что это еще и большая ответственность. Не поймите меня неправильно, но вам следовало бы прийти в порядок. В конце концов, вам должно предстать перед публикой в качестве вдохновителя на новые свершения, в качестве примера для подражания, но никак не в таком состоянии.

1: Я готов связаться с лучшими врачами. Хотите Швейцарию? Подышите воздухом Альп. В конце концов, можно и на Карибские острова. Все, что пожелаете.

2: Миллиарды человек вам сейчас завидуют, не отказывайтесь. Берите от жизни все.

3. Это точно.

Я не мог спорить. Здоровье мое было окончательно подкошено. Тем более еще сохранялась наивная вера, что все это было, действительно, нервным срывом. Что стоит подлечиться. Что стоит только успокоиться, расслабиться, в жаркий день взять в руки холодный коктейль со льдом, лечь на шезлонг где-нибудь на побережье Красного моря и забыть про все. Здесь возразить было нечего. У них были все козыри.

Я: Хорошо, выберу Красное море. Марса-эль-Алам. Давно хотел.

***

И что же ты, Романов думал, что так все просто так возьмет и обойдется? Нет и еще раз нет! Ничего не произошло. НИЧЕГО. Фон никуда не делся. Массаж и всякого рода релаксирующие процедуры не давали никакого эффекта. Гул в твоей голове не смолкал. Холодный коктейль оказался просто холодным. Он ни избавил тебя от духоты. После него заболело горло. Стафилококк устроил бунт. Черт его знает. Море было красивым, но ничто тебя уже не удивляло. Ты просто разумом понимал, что это красиво. Но уже ничего не чувствовал, ничему не удивлялся. А чему удивляться? Под действием Устройства ты все прочувствовал настолько ярко, что повседневная реальность казалась уже не прахом, а бесцветной пылью. Нет, боль не ушла. Фон издевался. Чем больше хотелось расслабиться, тем истеричней были мысли, которые не переставая лезли в голову. Шизоидные кляксы. Ко всему прочему добавилось ощущение абсурдности всего происходящего. Ты чувствовал вину за то, что все время приходилось претворяться. Ты изображал спокойствие перед психотерапевтом. Расслабленность перед массажистом. Облегчение перед сестрой, ставившей уколы. Ничего не менялось. Чего только в тебя ни вливали.

***

В один день я позвонил «3». Тот лишь ответил, что лечение еще не завершено и мне рекомендуется еще месяц-другой пожить в санатории. Они явно тянули время. Что-то происходило. Теперь я это знал уже наверняка. Наконец, еще через пару дней все источники дружно возвестили об успехе испытаний Устройства.

***

Я стал все хуже замечать время. Все пролетало словно сквозь меня. Все было словно в плотном молочном тумане, который загораживал солнечный свет, звуки, краски, приятные ощущения. Чувствовал только зуд в голове.

***

Времени уже прошло довольно много. Из новостей я узнал, что Устройство начали активно производить. Люди остервенело писали своим начальникам и кураторам просьбы, лишь бы Устройство быстрее дошло до них. Они толпились вокруг общественных Центров технологий. Началась настоящая лихорадка. Каждый хотел это ощутить. Каждый хотел это испытать. Это все вполне объяснимо. Вот уже лет тридцать люди ничем толком не занимались. Кто-то деградировал, а кто-то пытался отчаянно чего-то достичь. Но по большему счету и вторые рано или поздно сходили с дистанции. Слишком уж остра была конкуренция. Общество давно уже не нуждалось ни в обычном труде, ни в обычном творчестве. По началу, конечно, свобода от материальной нужды вызвала небывалый подъем энтузиазма. Все начали строить из себя ученых и художников. Но, в конце концов, оказалось, что никому ни их ученость, ни их творчество не нужно. Всюду выделялись единицы наиболее талантливых, а затем и вовсе машины мало-помалу начали прибирать к своих железным «рукам» и «мозгам» профессии, которые когда-то считались творческими. Робот-художник? Пожалуйста. Робот-музыкант? Запросто. Робот-писатель? Нет проблем. А что происходит с людьми, которым нечем заняться, которым нечего оставить после себя? Сначала они развлекаются, а потом думают о смерти. Они сначала наслаждаются жизнью, а потом осознают, что жить им осталось недолго, что кайф не вечен. Логично, что они хотели две главные вещи: вечную жизнь и смысл. И все это я им попытался дать.

***

Но дал ты им, Романов, вечную муку. Помни это в данный момент. Ведь это ключевой момент, Романов, не так ли? Полон ли ты решимости? Ты готов? От тебя сейчас многое зависит. Думай, решай.

Давай я напомню тебе дальнейшие события. У меня это получится лучше, не так ли?

Пока ты философствовал, ребята из Совета трудились в поте лица. Во благо себя любимых, разумеется. Они всех обставили. Для старых мудаков игра стоила свеч. Тут я тебя обвинить не могу. Ты не мог знать. Ты был слаб и болен. Ты и сейчас не лучше, чего уж там. Да и ничего бы ты поделать не смог. Тобою они заткнули все дыры. Люди их полюбили еще больше, а общественные беспорядки совсем прекратились. И ты дал им то, чего они так страстно желали, и то, с чем так беспощадно обошлись.

Они сфальсифицировали результаты всех испытаний. А реально они привели почти к тем же результатам, что и у тебя. Вернее, так: ты просто оказался слабее. Ты больше всех испытал, так как создавал эту штуку с нуля. Но и остальным пришлось несладко. Сначала они все списывали на переутомление, и вскоре все санатории и пансионаты были переполнены. Обращавшихся с Устройством все чаще пытались лечить. Все чаще – принудительно. Доступ к Устройству затем ограничивали лишь несколькими часами в неделю, а потом – в месяц. Но процесс был запущен. Мало кто подчинялся этим требованиям. Когда на кону победа в гонке за очередным славным открытием или изобретением, всякие регламенты и нормы – лишняя помеха. Конечно, люди восприняли результаты неоднозначно. В один из жарких июньских дней того года «3» даже позвонил тебе и порекомендовал вернуться в Столицу под опеку Совета. Были случаи, когда наблюдалось общественное недовольство. Но и тут Совет смог выкрутиться. Все те, кто работали с Устройством, получили большие привилегии «за вредность». Но важнее другое – вскоре появились результаты, а вслед за результатами лихорадка новой волной пошла в массы скучающих по большим свершениям авантюристов. Устройство в сотни тысяч раз усилило совокупный интеллект человечества. Чего только не изобретали! Но самые грандиозные результаты были в медицине. Раз неделя – таблетка против всех видов диабета. Два неделя – таблетка против всех видов гриппа. Три неделя – таблетка от всех видов ОРВИ. А потом та же участь настигла все виды рака. А потом… а потом, Романов, та же участь настигла процесс старения, окончательно. Ура! Люди больше не стареют, люди больше не умрут… если только их не убьют, или они не убьются сами.

И в тот распрекрасный торжественно открыли монумент – в твою честь. Что ты мог поделать? Ты просто, Романов, повиновался. Это было словно сон, да? Словно все в тумане. Словно ты попал на дискотеку, но слуха у тебя нет. Какое-то жалкое глухое еле слышное «бум-бум». И чем ты был лучше робота, Романов? Ну ничего. В этом твоей вины, пожалуй, тоже нет.

А потом месяц. И еще месяц. И еще месяц. И еще месяц. И еще месяц. И еще месяц. И еще месяц. И еще месяц. И еще месяц. И еще месяц. И еще месяц. И…еще месяц. В сумме год, конечно. Быстро. Интервью, походы, смотры. Но ничего не прошло. Жизнь? Нет, монотонное гудение. Ты перестал чувствовать время совершенно. Бу-бу-бу. Ля-ля-ля. Ту-ту-ту. Все двигается, все копошится. Все ходят с выпученными глазами. А над твоим домом туча становился все мрачнее и мрачнее. Ты понимал, что каждый день противен. Что та скука, от которой хотелось впиваться ногтями в потолок, теперь приходит не только ночью. Она стала повсеместной. Фон с каждым днем все больше и больше давил на твой череп, мозг нуждался в информации. Ты таращился в инфогаджеты целыми часами. Ты уже ничего не видел и не замечал, кроме них. Нужна была только информация, события, новости, порнуха, виртуальная реальность, виртуальные новости, виртуальная порнуха. Только это могло развеять скуку.

Стакан виски, сигарета. Виски, еще затяжка. Откашляйся. Еще стаканчик, еще покури немного. Попытайся расслабиться. Алкоголь притупляет твою шизу. Алкоголь вообще все притупляет.

Пытались ли люди вылечить недуг? Чего только не делали! Уже ты понял, что не помогают транквилизаторы. Не помогали различного рода антидепрессанты, психоделики, ноотропы и прочее-прочее. Было гораздо проще изобрести таблетку от старения, чем таблетку от недуга. Алкоголь и курево оказались вечной классикой. По крайней мере, они притупляли фон, а не делали его сильнее, как экстази или каннабис. В остальных случаях лечение недуга оборачивалось еще более неблагоприятными побочными эффектами. Тысячи усиленных, ускоренных умов ничего не могли поделать. Есть вещи в этом мире, Романов, необратимые.

Это еще полбеды. Потому что потом из идеи Устройства родилась идея Капсулы. Она давала людям безумное блаженство, но вызывала при этом стойкую зависимость. Более того, стали нередки приступы сильнейшей эпилепсии прямо в моменты «сеанса». Капсулы, в конце концов, стали производить и распространять нелегально. Так наше общество вечно живущих постепенно стало вымирать от удовольствия. Оно того, видимо стоило, раз количество погибших исчислялось сотнями тысяч. Игра стоила свеч, ибо то был рай на земле. Минуты неописуемого наслаждения, ради которых стоило умереть.

Потом обнаружилось, что люди, работавшие с Устройством, перестали заводить семьи и рожать детей. Устройство и Капсула уничтожили любовь между людьми.

И это еще не все, Романов. Твое древо зла дало много побегов. Совет изо всех сил скрывал масштаб бедствия. Они произвели миллионы единиц Устройства, но сами вряд ли воспользовались им хоть раз! Зачем самим сходить с ума, если за тебя все сделают миллионы рабов? Эти сукины дети все давно рассчитали. Они знали, каков совокупный интеллект для разработки основных лекарств. Вся их мечта заключалась лишь в том, чтобы заполучить желаемую таблетку. Произвести ее в нужных количествах и в случае чего сбежать с этой злополучной планеты. Те самые великие личности, выдающиеся ученые и художники. Все они когда-то ими были. Когда-то любили и страдали, боролись и умирали ради святой идеи. А сейчас от былого величия не осталось и следа. Всех поглотил страх за свою поганую шкуру.

***

День-неделя-год-два-десять. Ты, Романов, подошел к самому главному событию. Ты прожил с тех пор десять лет на умирающей планете. Ты наблюдал, как она дряхлела. Молодая смерть. Тихая, почти не слышная. Постепенная. Исчезало счастье, исчезало будущее и прошлое. Исчезала надежда и любовь. За яркой оболочкой больших городов происходило медленное разложение. Самые дерзкие и яркие неизбежно прибегали к действию Устройства, самые ущербные соблазнялись Капсулой. Многие занимались всякой чепухой. Кто-то уходил в глухие места. Кто-то пытался организовывать секты. Были общины XIX, XX веков и даже первой половины XXI. Но по большему счету процветало бесцельное стяжательство. Люди строили виртуальные миры, бродили по ним. Наслаждались различного рода ненастоящими приключениями. Но все это быстро надоедало. Никакого Устройства даже не было нужно. Как бы то ни было, все это вело в ласковые объятья Капсулы.

Ну да ладно, не будем об этом. Вернемся к главному, ибо момент способствует. Закрой глаза и вспомни последнюю недавнюю сцену из твоей жизни.

***

Со стороны она походила на Вавилонскую башню. Теперь – это самое высокое и грандиозное сооружение, которое когда-либо создавало человечество. Более 300 гигантских ярусов. Высота каждого – почти 20 метров. На самом верху было уже трудно дышать. Каждый ярус – похож на божественный сад. Роботы трудятся хорошо. Однако людей здесь было мало. В основном сюда приходили родственники омертвленных. Новообращенные и проповедники. Да, я говорю об Аллее Памяти. Ты пришел сюда вчера. Ты пришел сюда, как приходил последние месяцы ежедневно. Ее, напомню тебе, начали строить совсем скоро после появления Устройства. Все больше и больше людей разочаровались тогда в надежде не счастливую вечную жизнь. Они противились Устройства и избегали соблазнов всего того, что было похоже на Капсулу. Они попросили ученых разработать технологию, которая позволяла бы сохранять мозг и тело в целостности, почти мертвым. Они не хотели больше жить, но вера их не позволяла им добровольно уходить из жизни. Да, религия воскресла. Не забывай и это. Они уходили в полусмерть, надеясь на дальнейшее воскресение. Они надеялись, что когда-нибудь этот чертов мир принципиально изменится. Надежда умирает последней. Вскоре их вера распространилась достаточно, чтобы можно было начать сооружать гигантское строение. Сколько любви они вложили в это прощальное произведение искусства! Там было все. Скульптуры, картины, реплики известнейших памятников, километры стен, исписанных строками из самых значимых книг всех времен и народов. Они хотели быть там вместе со всем достоянием Человеческой Цивилизации, спать в обнимку с эпохой, когда даже больной и немощный во что-то верил и чем-то жил.

Какая ирония! Вавилонская башня!

С земли твой флаер выглядел, как крошечная пушинка, опускавшаяся на плечи величественного великана. 201 ярус. Вход. Прямо 200 метров. Тут ты остановился прошлый раз. Ты небрит. Ты жалок. Ты в лохмотьях. Ты похож на нищего скитальца. Ты приходишь сюда каждый день с бутылкой и полным набором любимых сигарет. Давай повторим еще разок.

Стакан виски, сигарета. Стакан виски, сигарета. В тени у надгробий всегда приятно пахнет жасмином. Можно прилечь, облокотиться на приятную прохладную стену и познать очередную историю.

Ты подсел на истории. Мудрые Сектанты умели уходить красиво. Они воспользовались еще одной довольно занятной технологией, которая также берет начало в твоих работах над Устройством. Эти мудрые люди у каждого надгробия поставили большие экраны, которые воспроизводили самые яркие и приятные воспоминания из жизни омертвленных. А такие воспоминания тебя ласкали и манили. Они ждали тебя каждую ночь. Ты готов был потерять всего себя в этих воспоминаниях. Нет, ты не чувствовал ничего приятного. Ты не испытывал счастья от созерцания первых шагов того новорожденного малыша. Ты не смеялся вместе с его совершенно неизвестными тебе родителями, которых тщательно выводила на экран графическая система. Ты не испытывал радости того мальчугана от первой пойманной рыбы. Не ощущал приятного щекотания в затылке от нежных материнских рук и не смеялся над шутками отцов и братьев. Ты не ощущал того щенячьего восторга от зажигательных танцев по вечерам, томления от ожидания первого свидания, счастливого тепла первого поцелуя. Но в те моменты ты был убежден, что нужно несомненно быть там. Нужно обойти каждую жизнь, прикоснуться к каждому лицу. И отчаянно пытаться что-то почувствовать. Но не только это тебя притягивало. Ты чего-то искал. Интуитивно, просто зная, что рано или поздно это принесет какие-то плоды.

И оно принесло плоды. Надгробие # 20124. Надпись: Валентина ….. …… . Сердце твое истомно сжалось. Ты прильнул к экрану. Твои руки задрожали сильнее. Твои мышцы стянуло.

На экране была маленькая девочка. Она играла на заднем дворе загородного дома с собачкой. Бросала ей палку, та смиренно бегала за ней и возвращалась. И каждый раз, когда собачка подбегала и опускала палочку прямо перед ногами, забавно размахивая хвостиком, черноволосая маленькая девочка с большими лазурными глазами не скрывала своего невинного детского восторга. Осенняя листва шелохнулась от дуновения ветра. Картинка сменилась. На экране эта девочка держит в руках виолончель. Она нарядная. Красивая. Сосредоточенная. Это ее первое соло. Что она чувствует в этот момент? На заднем плане ее мать сложила руки от волнения и с первой ноты плачет от радости. Картинка сменилась. На экране, Романов, ты. Ты спишь. А она смотрит на тебя. Она гладит тебя по щеке. Она улыбается. И улыбаются ямочки на ее щеке. О чем она думает? Что внутри ее сердца?

Что, Романов? Скупая мужская слеза? Романов… не надо. Ты убил миллиард людей, Романов. И после этого ты…постой! Ты наконец, почувствовал да? Значит не безнадежен? Значит мы еще можем с тобой что-то изменить? Надежда умирает последней? Романов, что там написано у нее на надгробии?

«Суха, мой друг, теория везде,

А древо жизни пышно зеленеет!»

***

Древо зеленеет. Да. Над твоим, надгробием, Валя. Прощай, но я надеюсь, что еще вернусь к тебе. Прощай, бессмертное сонное царство.

***

Ну вот и настал час X. Ты помнишь все. Из пустого тумана твоей жизни я достала все необходимое, чтобы ты мог решиться. Закрой еще глаза на миг. Теперь вернись в реальность. Ты стоишь у входа в зал заседания Совета. Они все здесь. Никуда они не улетели. Отчего же бояться протухшего киселя. Ты, великий инженер, Романов. В этом я тебя точно не могу упрекнуть. Служба охраны, сканеры, интеллектуальные системы. Все – туфта. Ты же гений, Романов. И знаешь, если мы вновь после этого не побеседуем, то давай я тебе еще об одном намекну. Прислушайся. Фон ушел, Романов. Ты дышишь, ты чувствуешь. Сожми его крепче, Романов. Почувствуй его холод. Они уже и думать забыли о том, что такие могут где-то сохраниться. Смотри, какое это счастье! Романов, ты ощущаешь свой пульс! Романов – ты чувствуешь прилив адреналина! Романов, ТЫ ЖИВ! Сожми его еще крепче. Сожми крепко зубы. Тебе предстоит большое путешествие, Романов. Но все будет хорошо. Ты все продумал. Еще есть шанс все разрулить. В твоих руках настоящая редкость. Настоящее наследие великого прошлого.

Вдох-выдох. Поехали.

Шаг вперед. Скрип двери.

+1
436
14:47
Понравилось! Очень даже!!!
21:12
Поставил 10! Молодец автор, что поднял(ла) такую тему. Желаю успехов и далее!
20:42
традиционно лишние местоимения
Не вы ли тот самый инженер? какой же рассказ НФ без Тота?
реклама вискаря и сигарет, приправленная потоком мысли pitchup
Загрузка...
Ирис Ленская №1