Ирис Ленская №1

Чужой мозг

Чужой мозг
Работа №611. Дисквалификация за отсутствие голосования

Вундер был в прескверном состоянии духа. Причина для плохого настроения была весьма основательной. Его не пригласили на званый ужин к Марковичем. Это было впервые после того, что он сделал для них и они заверили его в вечной признательности. Какая черная неблагодарность! Конечно, гонорара, который он получил от них, в одночасье сделал его состоятельным человеком. Но всё-таки… всё-таки! Быть вхожим в дом Марковичей – это, пожалуй, даже больше, чем иметь семизначную цифру на банковском счету. Если тебя принимали Марковичи, значит, перед тобой были открыты двери в любой кабинет, вплоть до президентского.

Он дотянулся до мобильника и набрал номер, который он помнил наизусть, хотя звонил по нему лишь второй раз. Нельзя злоупотреблять благосклонностью людей, которым ты чем-то обязан.

- Алло! Я вас слушаю!

Женский мелодичный голос. Вероятно, прислуга.

- Могу ли я поговорить с молодым господином Марковичем? Конечно, если я его не отвлеку от каких-либо серьезных дел.

- Отвлечете! Сейчас он занят. И просил его не беспокоить. Но я всё-таки спрошу у него. Как вас представить?

Нет, это не прислуга.

- Скажите, что это доктор Вундер.

- Хорошо!

Через минуту раздался жизнерадостный мужской голос. У Чуни Марковича был другой голос. Кто же это мог быть?

- Хэллоу, док! Рад тебя слышать!

Всё-таки это был Чуня.Но…

- Я тоже очень рад! Не могли бы мы встретиться где-то на часок? Если ты, конечно, располагаешь временем.

- Ох, док! У меня не то, что часа, но и минуты свободной нет.

- Ну, что ж… прости, что оторвал!

- Ну, что ты, док! Для тебя я готов не то, что час, но целый день выделить. Можешь в любое время располагать мной.

Сразу отлегло на сердце. Отчаяние сменилось надеждой.

- Где ты желаешь встретиться, док? Может быть, у меня?

- Нет! Нет!- поспешно ответил Вундер.

Случайная встреча с родителями Чуни не входило в его планы.

- Ладно! Я знаю одно милое местечко. Вечером за тобой, док, заедет машина. Пока, док!

Ох! Значит, вечером всё разъяснится.

Местечко, которое выбрал Чуня, действительно было симпатичным. Вундеру сразу понравилось здесь. Уютный такой ресторанчик с испанской кухней и томными ариями местных карузо. По крайней мере, не этот попсовый маразматический грохот. Чуня крепко пожал протянутую руку.

- Док! Вы мой второй отец! Даже больше! Я не иронизирую. Для меня вы создатель и творец. И то, что сделали вы, не сделает ни один производитель, которого его отпрыски должны почтительно называть папой только лишь за то, что он проводил с их матерью приятные ночи, ублажая свою плоть.

«Ну, что же… Это совсем другой человек!» - подумал Вундер, с интересом рассматривая его. Даже взгляд у Чуни был другой. «А ведь раньше он бы и двух слов не связал, а если бы и связал, то лучше бы он этого не делал. Молчание – золото. Эта поговорка лучше всего подходила к прежнему Чуне». Вино в удивительно красивой бутылке и всё остальное было выше всяческих похвал.

- Я догадался, зачем ты захотел встретиться со мной,- сказал Чуня.

« Вот он момент истины! Сейчас мы посмотрим: не переоценил ли я тебя».

- Ты хочешь знать, почему ты не оказался в списке приглашенных. Для тебя это потрясение.

В самую точку!

- С какой это стати после того, что ты сделал для нашей семьи, ты вдруг оказался в опале. А неприглашение на званый ужин – это опала.

- Что ж, Чуня… это так. Однако…

- Однако я уже не тот дурак, каким был до операции. Но и не тот, каким бы меня хотели видеть сейчас родители.

О чем это он? Как же так? Он сделал всё так, как хотели его родители. Он взял мозг лучшего химика, погибшего в дорожной аварии. Кстати, странная авария! Но это уже не его ума дело!

А тот химик был гением. Правда, Марковичи предпочитали бизнесмена или политика. В крайнем случае, артиста. Но если ждать, когда загнется какой-нибудь выдающийся политик, могут пройти годы и годы. Опять же могли возникнуть проблемы с трепанацией. И Марковичи согласились на химика. Всё-таки это был не рядовой ученый. И вот великовозрастный болван получил гениальный мозг. По нему видно, что чувствует он себя великолепно. По крайней мере, угрызений совести незаметно.

Но была здесь и неприятная для Вундера сторона: он не мог никому поведать о своей операции. Все материалы, связанные с ней, сразу же были уничтожены. Это являлось обязательным условием его контракта с Марковичами. Контракта тоже сугубо секретного. Но огромное состояние, свалившееся на него в одночасье, самое лучшее лекарство от тщеславия.

- Дружище! Я не совсем понял твои слова.

В это время мимо них прошла девица в умопомрачительной юбочке. Походя она бросила игривый взгляд. Разумеется, не на Вундера. Чуня проследил за ней, пока она не скрылась. Вундер усмехнулся. Да! В этом деле никаких изменений не произошло.

- Дело в том, док… Ты прости, девушки – моя слабость…Однако давай выпьем!... Мои планы и планы моих родителей на мою будущность кардинально разошлись. Что ж поделаешь? Проблема отцов и детей – вечная проблема. Им надобен сын-гений, вундеркинд, великий политик, бизнесмен. Или что-нибудь в этом роде. По меньшей степени, выдающийся.

- При таких деньгах они имеют все основания рассчитывать на подобное,- сказал Вундер и тут же прикусил язык. Это была очевидная бестактность. Чуня вполне мог обидеться на него.

Но юноша согласился:

- Вот-вот! Именно так! А на правду я не обижаюсь. Но ты же понимаешь, что я – это я. Мои представления о счастье, о достойной жизни расходятся с родительскими. Это очевидно!

- Ты считаешь, что достижение выдающихся результатов в какой-либо деятельности это несчастье? Довольно странная точка зрения.

- Я этого не говорил… Но скажи, док, чувствуешь ли ты себя счастливым, сделав уникальную операцию, которую до тебя никто не делал, которую даже теоретически не допускали медицинские светила. Для них это область бесплодных фантазий. Но ты сделал это и блестяще. Но чувствуешь ли ты себя сейчас счастливым человеком? Только честно!

- Ну! Скажем так: да!

- Нет, док! Ты был бы счастлив, если бы весь мир узнал о твоей операции, после которой к тебе несомненно бы пришла мировая слава. Но по контракту с моими родителями операция должна быть полностью секретной. Ты даже не имеешь теперь права повторить подобную операцию. До самой моей смерти, а жить я всё-таки собираюсь долго, никто не должен узнать об этой операции. Так что, если кто-то сделает нечто подобное, приоритет, док, будет не за тобой. Ты скончаешься, от тебя останется лишь горстка удобренной земли, а пережившие тебя родственники и знакомые по-прежнему будут считать тебя заурядным врачом. А ведь ты гений, док! Но для всех ты будешь посредственностью. И после этого ты хочешь меня уверить, что ты счастлив. Или ты продолжаешь меня считать прежним дурачком?

- Пусть будет так!- кивнул Вундер. – Но речь-то не обо мне!

- Конечно,- согласился Чуня. – Речь обо мне, твоем произведении. С тобой же всё ясно. Ты бросишь практику, потому что после того, что ты сделал, всё остальное уже для тебя не интересно. Делать какие-то банальные телодвижения изо дня в день. Нет, ты бы перестал себя уважать. Теперь до самой гробовой доски у тебя только я! Ты уедешь куда-нибудь подальше, где тебя никто не знает и ты никого не знаешь, купишь дом на опушке леса или какой-нибудь коттедж с садом и газонами…

- Я люблю море!

- Хорошо! Пусть будет море! Приглядишь себе симпатичную вдовушку или разведенку. Потом она тебе родит пару прелестных детишек. Раз в год вы всей семьей будете отправляться куда-нибудь в путешествие. Ты же мечтал о путешествиях? Но, док, твои глаза даже в самые радостные мгновения будут оставаться печальными. Ты будешь смеяться, а глаза у тебя будут печальными.

- Хватит, Чуня! Пусть всё будет так, как ты говоришь, но оставим в покое мою персону. Меня больше интересует твоя судьба.

- Конечно, док! Просто я хочу сказать, что я не хочу, чтобы у меня всю жизнь были печальные глаза.

- Но ты и я – это два разных случая!- вскричал Вундер. – Зачем ты сравниваешь меня с собой. Я не понимаю тебя!

- Какое изумительное вино, док! Сейчас оно доставляет мне маленькое счастье. Нужно учиться быть счастливым даже от незначительных вещей. Ты подарил дураку мозги гения. И почему ты, и мои родители уверены, что я должен стать великим ученым. Но послушай, кроме мозга, всё осталось моё: моё тело, мои органы, моё сердце, мои желания, чувства, ощущения. Создатель дал мне первоначально красивое тело и лицо, но обделил меня вот этим самым…

Чуня постучал себя по виску.

- Я производил впечатление на девушек, да и сам к ним был неравнодушен. Но стоило им побыть в моей компании хотя бы полчаса, как они теряли всякий интерес к моей персоне и убегали к своим прыщавым уродам, которые умели красиво говорить, остроумно шутить и делать лестные комплименты. А потом они ложились к ним в постель. Я черной завистью завидовал этим хлыщам и ненавидел их. «Боже! – молил я Создателя. – Лучше бы ты меня сделал каким-нибудь квазимодой, но дал бы мне частичку ума. Ты меня обделил самым главным! Наверно, я всё-таки не был круглым дураком, если замечал ироничные взгляды окружающих или то, как они прятали улыбки, когда я ляпал очередную глупость.

- Я всё понимаю! Понимаю!- проговорил Вундер.

«Одного я только не могу понять, куда он клонит. К чему всё это?»

- Конечно же! – проговорил Чуня, подливая вино. – Одного вы только не можете понять, зачем я затеял весь этот разговор. Зачем всё это? Я хотел, чтобы у меня была любимая девушка, чтобы друзья меня любили не за деньги. Хотя, можно ли любить за деньги? Я хотел быть умным и находчивым. И наконец-то я чудом получил то, о чем мечтал. Если бы год назад мне сказали, что такое возможно, я бы ни за что не поверил. Теперь моя жизнь наполнилась яркими красками. Я дышу полной грудью. Меня любят, мною восхищаются, мне завидуют и стремятся подражать. Поверь, что я совершенно искренне говорю об этом, потому что я сейчас могу распознать обман и фальшь. И вот приходят мама с папой и говорят: «Любимый сынок! Тебе дали мозг гениального химика совсем не для того, чтобы ты купался в бассейне с девушками, веселился со своими дружками и вообще занимался черт знает чем. Если бы ты вел себя так раньше, мы бы не сказали ни слова. Но сейчас…Мы требуем, чтобы ты несколько лет подряд слушал скучнейшие лекции профессоров, а потом пошел в лабораторию, где возился бы с колбами и пробирками, чтобы через несколько лет, нет! через несколько десятков лет наконец-то сделал гениальное открытие!» Как им растолковать, что моё тело, моё сердце, мои чувства оказались сильнее моего гениального мозга? Хотя какой он мой! И это они управляют им, а не он ими. И я не могу ничего поделать с этим. И не хочу!

Вечером город становился сказочно красивым от ярких разноцветных огней. Вундер больше всего любил вечерний город.

- Я много отнял у тебя времени, которое ты мог бы использовать с большей пользой для себя. Надеюсь, ты не сильно обиделся на меня?

- Что ты, док! Вообщем, я поговорю с родителями. Думаю, что мне удастся убедить их в том, что ты здесь ни при чем. Свою работы ты сделал великолепно. Это самое главное. Природу не обманешь. Они должны понять меня. И принять таким, какой я есть. О! теперь я могу быть очень убедительным! Не находишь, док?

- Ладно! Спасибо тебе, Чуня! Только не нужно говорить с родителями! Пожалуйста!

Они попрощались. Каждый из них в душе надеялся, что это их последняя встреча. Больше им не для чего было видеться. Воздавать благодарность Творцу заочно – это не то же самое, что воздавание благодарности лицом к лицу. Часто и Творцу и его творение становится просто неловко. Не говоря уже о том, что чаще всего Творец недоволен своими творениями. И больше всего недоволен самим собой, что ничего не может изменить.

Вундер уже подошел к такси, когда Чуня окликнул его. «Что еще? – недовольно подумал он.- Разве мы не всё сказали друг другу?» Сейчас ему хотелось одного: как можно быстрее попасть домой и завалиться на диван.

- Погодите, док! Не знаю, зачем я говорю вам это? По ночам мне часто снится один и тот же сон. Периодическая система элементов. Черт бы ее побрал! Она полностью заполнена. Я отчетливо вижу каждый новый элемент, его характеристику. Так же как тебя сейчас. А утром всё стараюсь забыть. Несколько раз я ночью порывался встать и записать увиденное. Но я не сделал этого. А сейчас я не оставляю в спальне даже огрызка карандаша, даже жалкого клочка бумаги. Это всё, док! Я пошел. И ты тоже иди к черту! Вы с ним составите отличную компанию.

Чуня пошел прочь. Вундер смотрел ему вслед. Походкой его была твердой и решительной. Пьяные так не ходят.

-1
1000
08:28 (отредактировано)
Это что сейчас было?
Только не надо меня убеждать, что это художественное произведение.
Первое:
Окончания.
=Не пригласили на ужин к МарковичАм.
=Гонорар…
И так далее.
Окончания, окончания по всему тексту.
Далее —
Логика.
Если операция секретная, да еще и за очень большие бабки, о какой признательности может идти речь?
Видно автор не имеет подобного опыта — оказания конфиденциальных услуг.
После выполнения пикантных поручений заказчик и исполнитель никогда не встречаются.
На то они и пикантные задания.
Не могу сказать, что получил удовольствия от прочтения.
Но это все же чуток лучше чем сопли обиженной девочки.
P.S.
И да, без оценки…
13:16
Наверное главный вопрос — к чему?

Если это рассказ о том, что мозг не равно личность, то автор, во-первых, не приводит никаких доказательств, во-вторых, делает это настолько в лоб, что становится совсем неловок.

Если это рассказ о чём-то другом, то его содержание покрыто мраком.

Сюжет, по факту, укладывается в простую канву: доктор говорит со своим пациентом. Напряжение в рассказе-диалоге строится, как правило, на том, что в ходе разговора выясняются новые обстоятельства для его участников и они пытаются прямо здесь и сейчас решить возникшую проблему.

У героев этого рассказа проблем нет. Ни у Чуни, ни у Вундера. Всё сводится к обычному разговору в ходе которого читатель узнаёт, что родители Чуни обломаются, потому что он не хочет быть гениальным химиком. Хорошо. А в чём интерес? В чём напряжение? Какой конкретно момент должен вызвать у читателя хоть какую-нибудь эмоцию. Ведь глупо думать, что сама идея пересадки мозга может удивить современного читателя.

Хотя нет. Момент удивления есть.

Современному читателю известно, что повреждение мозга может вести к нарушениям в функционировании, а то и в потере личности. Почему, когда был пересажен мозг, Чуня сохранил не только личность, но и воспоминания(!). Память — это непосредственно функция мозга. Если его заменили, то и воспоминания должны быть другими. В теле Чуни должен был оказаться именно погибший химик, а не сохранивший воспоминания о том, как на него смотрели прежде избалованный потомок могущественных Марковичей. И автор никак не оправдывает и не объясняет сохранение личности и памяти. Из-за этого, лично для меня, рассказ рассыпался полностью. Потому что это не просто фантастическое допущение, но очевидный ляп.

По технике письма: нужно учится, анализировать хорошие тексты, вычищать от лишнего. Но это, я думаю, и так очевидно.

Продумывание и ещё раз продумывание. Фантастика не отменяет логики, и это нужно понимать на каждом этапе работы. Да, это тяжело, но никто не обещал, что писать фантастические рассказы легко.

Удачи, автор!
Загрузка...
Надежда Мамаева №1