Эрато Нуар №1

​Адский пёс

Автор:
stk0
​Адский пёс
Работа №1. Тема дуэли: Друг

Вдруг я что-то почувствовал. Это было так неожиданно — я даже поднял голову, принюхиваясь и прислушиваясь, перестал греть уставшее горло над котлом мелочных склочников: какие склочники, такой и котёл, только псу горло погреть…

Воспоминания — неожиданно — сдавили горло. Нам тогда было меньше месяца, мне и четверым моим братьям и сёстрам, помёту гончей, подгулявшей то ли с доберманом, то ли с догом. Нас посадили в большой полиэтиленовый кулёк и бросили в реку. Мы не сразу замёрзли, а когда разорвали кулёк изнутри и начали тонуть — рыбачок веслом выкинул наш шевелящийся кулёк на берег. Тот же оттиск души, тот же интерес пополам с брезгливостью, что и сейчас…

Вскочил на ноги — воспоминания понеслись галопом…

В другой раз тот же оттиск души и запах — да, теперь я узнаю и этот запах — был в Городе, зимой! Я был уже не щенком, но не знал ни пределов своей силы, ни правил жизни в каменных джунглях, и, когда моя территория пересеклась с территорией стаи… Я удрал, порванный и искусанный, и спрятался, истекая кровью, в колодце с трубами. Я не знал, что не все трубы тёплые, а ночью ударил мороз, и я примёрз окровавленным боком к трубе, а сил освободиться не оставалось — я тогда впервые завыл смертно, так, как сейчас вою всегда.

Ты — да, именно ты, пришёл тогда, и стал сверху, и кидал мне вниз корки хлеба, рыбьи кости, ещё какую-то еду, и хихикал, глядя, как я пытался дотянуться до еды, и не мог, а потом помочился на меня, прямо на примёрзший бок, тёплой, тогда казалось, почти горячей мочой… Не знаю, хотел ты мне зла или добра, но ты накормил меня, дал мне силы, а потом помог оттаять от трубы, и я твой запах запомнил, как оказалось, очень надолго — дольше жизни!…

Другой! Ты ведь был совсем другой, да, конечно, не такой, как я или другие собаки, ты был совсем другой даже среди людей! Я вспомнил — я многажды видел тебя, стоящего, как и другие люди — хищники улицы — на эстакаде внутри трубы перехода над большой дорогой в Городе, в четыре ряда в каждую сторону, в той трубе, в которую меня — городского пса-бродягу не пускали, и далеко не каждую ночь мне удавалось найти просвет в нескончаемом беге машин, чтобы перейти эту дорогу!

Но если другие «хищники» улицы стояли и высматривали своих жертв, чтобы уйти, чтобы напасть, поживиться; ты стоял и высматривал не жертв, но «благодарных»! Ну или неприятности, чтобы точно в них не вляпаться! Твоя не новая, но вполне приличная и чистая одежда как по мановению ока, в зависимости от твоего поведения, превращалась то в представительский костюм, то в жалкое рубище; увидев «благодарного», ты, как обычный «хищник», ловким движением выхватывал у него кошелёк, или бумажник, или документы, или ключи, но, в отличие от «хищника», не убегал с украденным, а, отойдя на пару шагов в сторону и подождав, пока от места отойдёт «благодарный», вдруг становился жалким побирушкой, плаксивым голосом вопящим:

- Мужчинка! Да не ты, олух, а вон тот, вон, вот ты! Ты, мужчинка, глянь, чего я тут подобрал — не твоё? Какая вещь — а так валялась, так валялась!! И ведь важная, и ведь стоит недёшево, а ежели копнуть, от чего она!… А мне с утра похмелиться нечем, или в обед пожевать не за что, а вечером не за что в свои Неближние Хамыри добраться… Так как, а?

Или вдруг становился благородным рыцарем, без сверкающих лат, но в настоящей рыцарской робе:

- Эй, дочка! Красивая на шпильках, волосы рыжие, глаз озорной, обернись-ка! Да-да, я Вам, гляньте, это — не ваше? Вот, подобрал — заберите! Ну откуда я знаю, видно, как оказалось, сумка незакрытой была! Да не надо мне ничего, мне тут ещё долго стоять, берите и бегите, куда Вы там так спешите…

Ты не выпрашивал и не вымогал, ты никогда не ошибался и всегда говорил только с «благодарными», и только теми словами, которые им были нужны. Ты действовал наверняка — и неизменно успешно; любой городской «хищник» с добычей должен был исчезнуть, чтобы появиться снова не меньше, чем через полдня; ты оставался на месте и, хоть каждый «благодарный» давал тебе гораздо меньше, чем ты мог бы у него украсть, но каждый день ты «помогал» двум-трём десяткам «благодарных», и люди сами делились с тобой, и запоминали тебя добром, и получал ты не меньше, а то и больше, чем «хищники».

Я подпрыгнул от переизбытка чувств. Ты не хотел — но научил меня тогда. Научил тому, что добро помнят дольше и лучше, что ради добра могут многое простить, что силой и злом можно решить проблемы один раз, а добром — добром проблемы не решаются, но с добром они перестают быть проблемами!

Ты научил меня дружить! Я попытался перестать быть хищником — и я собрал свою стаю. Я перестал угрожать, нападать, требовать, мы стали дружить и охранять — и нашу стаю «приняли на довольство» большим дачным посёлком. Ах, если бы я знал тогда, что тот, который показал мне, как нужно жить, он тот же, кто накормил меня слабого и падшего и вытащил из воды, из смерти, меня несмышлёного! Я ещё раз подпрыгнул и радостно, призывно взрыкнул!

Впрочем… А что было бы? Что бы изменилось, если бы я знал, что образ мыслей спасителя из воды пахнет так же, как и избавителя от льда и учителя жить в стае людей? Стал бы я искать его, избавителя и спасителя? Не помешал бы я ему?

Ведь даже тогда, когда благоденствию кормящего посёлка угрожали, и мы, стаей, вышли защищать его от кучи людей в сферах и брониках с надписями СОБР и ОМОН, и нас всех расстреляли, быстро и безжалостно, что бы тогда изменилось, знай мы, что защищаем не кормильцев, а тех, кто делает и продаёт жуткую смерть, наркотик? Перестали бы мы дружить с ними, защищать их? Или нам было бы всё равно, потому что эти, наши друзья — они нас любили, и мы их — тоже, потому что любовь начинается с дружбы и помощи и не бывает любви без желания помочь и дружить…

Я вспомнил смерть. Я вспомнил, как пах морозный воздух тем ранним утром — порохом, смертью и страхом.

Нет! Страхом пахнет сейчас! Пахнет — от него! Он — боится! Его — гонят! А он — душа его — убегает, прячется, и боится, боится потому, что выхода — нет, а силы уже кончаются!

Так-так-так! Становится всё интереснее! Кто-то посмел выполнять мои функции, функции адской гончей? И где?! Здесь! В аду!! А ещё и не поставив меня в известность!!!

Кто?!

Кто рискнул захотеть сделать мою работу, занять моё место?! Моё место на моей территории — ну-ну! Да будь он хоть бес, хоть ангел, ему немного осталось — я почуял, я взял след, я начал свою гончую охоту.

Нет, нападающий не один, их много, но всех их уже почти что и нет! Я начал охоту на уже исчезающих и из мира покойников, пусть они пока этого и не знают! Пусть они ещё не понимают, что перестали существовать! Существовать вообще ещё тогда, когда посмели напасть на него.

Моего Избавителя.

Моего Спасителя.

Моего Друга.

А вот ему от моей дружбы — адской дружбы адского пса — теперь точно никуда не деться!

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+5
425
06:19
+3
Двойственное впечатление. Рассказ сравним с картиной сюрреалиста. Яркие смелые неаккуратные мазки складываются в сюжетные картинки. Но вот беда, не в картину. Не хватает целостности. Там на жалость пробило, тут эмоции раскачало… Кусками. Финал не ясен совсем. Так, догадки. Но вот эти самые мазки «с плеча» понравились.
Комментарий удален
14:11
+1
Понамешано всего самого жуткого что может быть в мире — живодерство, наркотики, жестокость — и ради чего? Такое впечатление, что только ради того, чтобы читатель покачал головой да ужаснулся. А смысл у рассказа где? Сюжет? Идея? Не люблю, когда просто так вот понакидают клише и что с этим всем делать не понятно.
14:23
Зато как эмоционально!
14:28
ну не знаю, меня не пробрало, все должно быть к месту, а не ради «эпотажа» unknown
19:58 (отредактировано)
Ба! Знакомые всё мордылица! Адский пёс, чёрт на куличиках…
А, может, это такой своеобразный святочный рассказ о том, как выгодно (хех) творить добрые дела?
Туману автор напустил — Гримленская трясина (где паслась собака Баскервиль) просто отдыхает. Но это отменно красивая мистическая пелена-дымка. Слог — знатный, не подкопаешься (ну, можно кое-где, но нельзя — стиль!!!). И движение повествования под породу собачки, прям. То преследование — гончая, то служебная стойка — доберман. В концовке пёс так себя загнал, что и сам задыхается и Другу перекрывает воздух кислород.
А ещё из плюсов — интересная мысль в основе сюжета. Типа: добро — есть зло и/или наоборот. В общем, эти два понятия — перевёртыши.
Истории про роковую дружбу адского пса и очень грешника — ГОЛОС.
Комментарий удален
09:54
Вот хороший же язык. Если бы ещё самые вычурные витеватости подрезать, то этот, по сути, перессказ очень неплохо бы читался. Но вот эти выделения жирные и другие штрихи (восклицательные знаки, например), всё это нагоняет излишнего, на мой взгляд, пафоса. И воздействие рассказа размывается.
Комментарий удален
13:52
И всё таки ГОЛОС сюда. Ярче, объёмнее, интереснее язык. Не любимый мною жанр, но автору отдаю должное.
Комментарий удален
14:41 (отредактировано)
Мне понравился рассказ. При всем при том, что не все до конца понятно, что-то завораживающее в тексте есть. Читается с интересом.
Комментарий удален
Комментарий удален
07:00 (отредактировано)
+2
Итоги подводить будут 19-го. Основные голоса сыпятся как раз в последние часы.
22:03
+2
Шо за хирургическая стоматология?! Хде комменты?!
20:01
Mea culpa, вылез раньше времени! Получил «дружеский втык», вот после него «вдохновлённый и просвещённый», и занимался «стоматологическими обрезаниями». Mea culpa, mea maxima culpa
17:51
+1
ГОЛОС этому рассказу. Чем-то зацепил и запомнился.
19:59 (отредактировано)
Большое спасибо всем откликнувшимся! Хоть и хотелось бы в процессе где-то ответить, где-то поспорить, но… Lex dura lex

Но в общем и целом «эксперимент по прокалыванию многопластовой проблематики сюжетом насквозь» удался! С чем я себя и поздравляю!

Уже после текста вдруг наткнулся на анекдот, который, ИМХО, вполне мог бы быть эпиграфом к этому тексту. «Организовывал бы прочтение про интерпретации», если ближе к сути эпиграфа. Конечно, здорово коробит «национальный колорит», но из анекдота, как и из песни… Потому, «лучше поздно, чем», пущу его в комментах:

— Дети, вы прочитали сказку «Буратино»?
— Да-а-а!
— Тогда проведем разбор действующих лиц. Сёма Шниперсон, отвечай.
— Буратино, главный герой, типичный шлеппер — тунеядец, но с претензиями; Мальвина — расфуфыренная шикса-интеллектуалка, тупая блондинка, хотя и с голубыми волосами; Пьеро — эмо-недоумок; Артемон – прибившийся к дуре хозяйке, бродячий пес, подлежит отлову и стерилизации; шарманщик Папа Карло — типичный представитель шоу-бизнеса, который и Буратино-то сделал для того, чтобы, ходить с куклой по дворам, развлекать толпу и зашибать деньгу; столяр Джузеппе Сизый Нос — единственный кустарь-артельщик, но — алкоголик и позор общины; Дуремар – трудяга, обеспечивает аптеки пиявками, зарабатывает на хлеб тяжким трудом; Базилио и Алиса – ашкенази, социально-незащищённый слой общества, хитрожопые мерзавцы, делающие долги. На фоне этого сборища шлимазлов, эффективный менеджер Карабас-Барабас выглядит симпатично. Судя по фамилии — из литовской ветви брацлавских. Озлоблен чертой оседлости и пролетарскими погромами
Загрузка...
Светлана Ледовская №1