Нидейла Нэльте №1

Единственный экземпляр

Автор:
viktoriya
Единственный экземпляр
Работа №2. Тема дуэли: Полночь

— Вероника, идём уже! — пробубнила Аня сквозь шарф, в который прятала покрасневший от холода нос. Подруга прилипла к витрине очередного бутика. Гришин, инициатор вечерней прогулки, терпеливо ждал. Кружили снежинки, Аня ежилась. Так и шли втроем под снегопадом от витрины к витрине. Наконец, свернули в проулок, череда магазинов осталась позади.

— А вот и усадьба Железнова! — торжественно объявил Гришин.

В тусклом свете фонарей о шедевре архитектуры можно было получить весьма смутное представление — нечто в русском стиле в популярном на рубеже веков кирпичном исполнении.

Вероничка вложила в восторженный возглас весь свой природный артистизм:

— Красота-то какая! Леша, ты просто молодец, что уговорил нас пойти полюбоваться на это... великолепие!

Взметнулись бровки, в больших карих глазах вспыхнуло обожание. Гришин закашлялся, сорвал с себя очки, тут же понял, что справиться с кашлем это совсем не помогает, а на ангельски хорошенькую спутницу уже украдкой не полюбуешься, и нацепил их обратно. Вполне себе «земная» Аня восторгов подруги не разделяла:

— Что ты ахаешь? Не видно ж ничего. Гришин, ты бы нас ещё в полночь сюда приволок.

— Нет, — не понимая сарказма, возразил энтузиаст, — в полночь надо идти к горсовету, там...

— Да погоди, «там», сначала здесь разберёмся. Зря что ли топали по морозу. Давай уже, рассказывай, что тут особенного. Холодно!

Гришину холодно не было, наоборот, щеки и уши пылали — Вероника не сводила с него глаз. Но вскоре он даже обращать внимание на это перестал, так увлекся рассказом:

— ... Нужно отметить, хозяйка, Мария Ефимовна, слыла особой чувствительной и странной, была заядлой театралкой...

Вероника ахнула и захлопала в ладоши, Аня дернула подругу за рукав.

— ... Обожала цветы: розы и камелии заказывали в Италии, но страдала клептоманией...

— Воровала, значит, — пояснила Аня подруге.

Та скорчила сердитую гримаску, приложила палец к губам, жестом призывая к тишине.

— Да, именно. Посещая лавки, непременно позволяла себе умыкнуть какую-нибудь мелочь: напёрстки, ленты, фарфоровые безделушки, порой и к ювелирам захаживала. Муж ее, Алексей Анфиногенович, с недугом супруги боролся: возил на воды, докторам знаменитым показывал, старцам —все впустую. Пытался и своими силами управиться: скандалил, грозил разводом. Только Мария Ефимовна совладать с собой никак не могла. После слез раскаяния шла в лавку — и по новой. Железнову было стыдно купцам в глаза глядеть, посылал дворника украденное вернуть и сверху пару целковых положить «на молчание». Дворник за барыней по пятам стал ходить: она вещицу утянет, он тут же с уговорами отнимет да хозяину возвратит, а барину о том не докладывает, чтоб лишний раз не тревожить — дело-то улажено. Супруг думает, изжили грех, с женой ласков, приветлив. Только лавочники — народ ушлый, им воровство это на руку — за безделушки по два целковых получать. А тут мужик сиволапый этакую оказию портит. Довели до господина, что жена, мол, в своём репертуаре да ещё в компании с дворником. Барин дворника высечь велел, а Мария Ефимовна в то время в опере была. Разгневанный супруг ворвался в ложу прямо во врем действия. Мария Ефимовна скандала не вынесла и скончалась прямо в театре от разрыва сердца.

Вероничка ахнула, прикрыв изящными пальчиками ротик. Аня закатила глаза.

— Это ещё не конец. Самое интересное, с тех пор около усадьбы многие видят приведение, женщину в бальном платье, а кому повезёт — ещё и Черного Дворника.

— Ой, мамочки! — пискнула Вероника.— Почему чёрного?

Гришин только руками развёл.

— Леша, ты так интересно рассказываешь, будто сказку слушаю!

От лестных замечаний Гришин сам побелел как призрак, тут же покраснел, пробормотал что-то про курсовую по краеведению.

— Кстати, перед его появлением в воздухе ощущается аромат французских духов.

— Ощущается, — затрепетала Вероника. — Уже пахнет.

— Гришин, прекрати Нику пугать. Знаешь, какая она впечатлительная? Для неё самое страшное — это библиотекарша в консерватории.

— Ага, — принялась жаловаться Вероника, — беру сегодня клавир «Ромео и Джульетта»...

— Это ноты такие, опера в переложении для фортепиано, — пояснила Аня для Гришина.

— … А она как взглянет на меня сквозь свои очки! А глазища у неё такие большущие...

— Это чтобы лучше видеть тебя! — изображая Волка из сказки, взвыла Аня, дразня подругу.

Ника отмахнулась и продолжила делиться переживаниями:

— И говорит таким голосом...

— Человеческим, хоть? — не унималась Аня, но Ника игнорировала подначки.

Выпучив глаза и придав голосу максимум строгости, передразнила библиотекаршу:

— «Последний экземпляр — только в читальном зале!» В читальном, представляете?! А как заниматься? Еле упросила до завтра «на руки» взять. Нужно вернуть к открытию библиотеки.

— Дела-а, — Гришин специфики не понял, но оценил консерваторский «триллер» по накалу страстей. — Кстати, — вспомнил он и обрадовался возможности поддержать тему, неожиданно свернувшую на музыку, — скончалась Мария Ефимовна именно на «Ромео и Джульетте».

— Да ты что!— выдохнула Вероничка.

Это были последние членораздельные звуки, которые донеслись из ее в ужасе приоткрывшегося рта. Прямо из воздуха перед ней возникла полупрозрачная Мария Ефимовна собственной персоной. В том, что это хозяйка усадьбы, сомневаться не пришлось, ее сопровождал ореол изысканного аромата. Свободной от веера рукой она бесцеремонно выхватила у оцепеневшей Вероники сумку, вынула оттуда клавир и устремилась с ним прочь, прямо сквозь помертвевшего Гришина.

— Эй, куда?! — только и успела выкрикнуть Аня, а дама уже скрылась внутри кирпичной кладки, увесистые ноты тоже оказали вполне проносимыми сквозь стены.

Следующие десять минут Аня успокаивала то Вероникину истерику, то самобичевание Гришина. Потом ещё с полчаса бегали вокруг усадьбы, ища драгоценный «единственный экземпляр». Ника понемногу приходила в себя в отличие от Гришина. Тот сокрушался, что не успел ни клавир отнять, ни призрака толком разглядеть, какой он после этого краевед! Аню это раздражало куда больше всхлипов подруги. Она тоже потеряла самообладание и обрушилась на единственного мужчину в их компании с призывами что-то делать:

— А кто тогда краевед? Я — пианистка, Ника — ещё хуже, вокалистка, давай уже, ройся в памяти, что делать, когда обворовало привидение?

Гришина такой напор мобилизовал. Он взял себя в руки в буквальном смысле, обхватив за локти, стал расхаживать взад и вперёд, всем видом изображая усиленную умственную деятельность. Аня топнула ногой, Алексей замер, в глазах засветилась догадка.

— Сколько времени?

— Без четверти двенадцать. Что, домой пора, мама заругает?!

— Побежали! — выкрикнул он, уже на бегу рассказывая, что если в полночь к зданию городской думы...

К зданию городской думы прибежали без двух минут двенадцать.

— Ну! — выдохнула Аня.

Гришин согнулся, едва дыша. Вероника, казалось, даже не запыхалась:

— Что ты нукаешь? Он же сказал, с первым ударом подниматься по ступеням спиной вперед.

— А что будет-то?

— Время... — прохрипел Гришин, — время пойдёт иначе.

Как именно пойдёт время, девушки выяснить не успели, раздался мелодичный звон, а вслед за ним первый удар часов. Неловко пятясь, друзья шагнули на ступень. Сбившееся дыхание никак не восстанавливалось, кончики пальцев кололо словно играми. У Ани задергался глаз, Вероника ойкала при каждом шаге. На десятом ударе Гришин запнулся, рухнул, да так и остался лежать на ступенях, размахивая рукой в говорящем жесте: «Идите без меня!», а с двенадцатым пропал вовсе. Пропало и здание с часами на башне, и площадь с трамвайными путями и Лениным по центру. Полумрак, подсвеченный ночными фонарями, рассеялся. Девушки зажмурились от яркого света, заливающего помещение библиотеки. Они оказались следующими в очереди на получение литературы. Пальцы Вероники нервно теребили бланк заказа.

— Это кто в верхней одежде заявился?! — раздался голос из ее кошмара.— Синицына?!

Услышав свою фамилию, Ника присела, тоненько пискнув, сунула бумажку Ане в руку и со всех ног кинулась к выходу из библиотеки.

— Вон! — неслась в след волна библиотекарского гнева. — Лишена права пользования на неделю!

Аня, не задумываясь, скинула пуховик прямо на пол.

— Что хотела? — громыхнуло ей в лицо.

— Вот, Алла Германовна, — пролепетала Анна и дрожащей рукой протянула порядком измятый листок.

Хищные глаза, увеличенные очками до пугающих размеров, оторвались от жертвы как раз в тот момент, когда Анне стало казаться, что они ее уже дожирают. Она попыталась облегченно выдохнуть, но воздух так и застыл в горле.

— Издеваетесь? — глаза прищурились, Ане ясно представилось, как они теперь сверлят в ней дыру. — Посмеяться решили? Синицына два часа назад забрала единственный экзем...

—...пляр! — дверь библиотеки захлопнулась у Ани за спиной.

— Ты во сколько клавир брала?

— В пять, примерно.

— Уже почти семь. Опоздали!

В поисках Гришина отправились в пиццерию, где договаривались встретиться с приятелем для злополучной прогулки. Просидели около часа, Лёша не пришёл.

— Где же он?

— Лучше скажи, где мы!

В раздумьях девушки не сразу заметили, как вокруг поменялась обстановка, а теперь с ужасом наблюдали перемены. Вместо пластиковой мебели повсюду стояли добротные деревянные столы, табуреты и лавки. В углу гоготала компания молодых людей, в каких-то старинных шинелях и фуражках. Усатые дядьки в картузах и зипунах, (единственное название, что приходило в голову, глядя на их одежду), церемонно потягивали из блюдец исходящий паром чай, прикусывая сахар. Между столами ловко сновали шустрые официанты с подносами в руках. На подносах теснились гранёные стаканы в железных подстаканниках, до краев полные крепким чаем. Кроме подруг, барышень в заведении не было.

Девушки переглянулись и застыли в изумлении, по началу даже не узнав друг друга. Волосы Вероники были замысловато уложены в высокую прическу, к нарумяненным щечкам опускались тугие локоны. Вся эта нелепица кокетливо прикрывалась озорной шляпкой с вуалькой. Вокруг Аниной головы был туго повязан деревенский платок. Разглядывать друг друга времени не было: под свист и улюлюканье веселой компании то ли студентов, то ли гимназистов, барышни кинулись к выходу из пиццерии, так внезапно ставшей трактиром.

Бегать в длинных юбках оказалось куда как хуже, чем в джинсах. Ноги в туго зашнурованных ботильонах мерзли, ныли, но сами несли к месту преступления Хотя, это практикуют скорее преступники, чем жертвы, но все шло наперекосяк. Из привычного остались лишь трамваи, похоже, время над ними было не властно. Мимо проносились экипажи со своими невозможными звуками: цоканьем подков по брусчатке и скрипом рессор. Редкие прохожие приподнимали шляпы и цилиндры в знак приветствия барышням, но те не отвечали, опустив глаза спешили на улицу Розы Люксембург, ещё только начинающей бороться за права женщин, к дому 56 — усадьбе помещика Железнова.

На подходе к месту дорога опустела, шум стих, в морозном воздухе повис аромат французских духов. Девушки, не сговариваясь, взялись за руки. Откуда-то сверху раздалось пение. Кто-то весьма неплохо исполнял арию Джульетты. Голос был полнозвучный, красиво переливался на верхних нотах и бархатно звучал в густом нижнем регистре. На самом верху кирпичной кладки, обрамляющей решетку ворот, свесив ноги, сидела Мария Ефимовна. Пение сопровождали звуки рвущейся бумаги. На каждый такт вальсирующей мелодии она вырывала страницы из клавира и небрежным жестом посылала их в полет. Подхваченные порывами ветра, они кружили, как диковинные птицы, забывшие улететь в жаркие страны, и теперь, лишившись сил, теряли высоту, обреченно стремясь к земле. Опомнившись, девушки принялись ловить несчастных, складывать друг с другом, пока Аня, щурясь в тусклом свете газового фонаря, не пригляделась к напечатанному.

— Бросай! Тут все через «ять» напечатано. За такое Алла нас сама порвёт.

— Мария Ефимовна, матушка, что ж вы опять чудить принялись, — со стороны усадьбы к воротам бежал дворник. — Вон ужо и публика собирается. Веселите народ, болезная.

Вероника кинулась было помогать снимать с ворот безумную, но Анна ухватила ее за локоть.

— Справится, не в первой. Самим выбираться надо. Бежим, а то...

— Опоздали? — затянутая в корсет Ника едва дышала.

— Как раз, — Анна сорвала душивший платок. — Поворачивайся! Один, два...

На десятом ударе девушек под руки подхватил Гришин. Спустя две секунды, они стояли на верхней ступени здания городской думы. Занимался рассвет.

Визжа от радости, девчонки кинулись обнимать и целовать одуревшего от счастья кавалера, потом долго ругали корсеты и ботильоны, нахваливали вернувшиеся кроссовки и джинсы, не могли нарадоваться тёплым пуховикам. Вероника подняла брошенную сумку, та оказалась значительно тяжелее, чем ожидалось. Клавир был целёхонький, на современном русском языке, без «ятей» и палочек с точками, Музгиз, 1975 год. Радости не было предела.

Часы показывали шесть, решено было вернуться в общежитие, выпить чаю с бутербродами и обсудить невероятные приключения, а к восьми сдать многострадальный единственный экземпляр библиотечному церберу.

Дорога была перекрыта строителями метро. Когда успели только? Стрелки обхода указывали в направлении к усадьбе.

— Я туда не пойду! — категорически заявила Ника.

— Пожалуйста, можешь встречать рассвет, а я домой хочу хоть раз за двое суток попасть.

— Седьмой час, какие сейчас призраки?! — поддержал Аню Алексей.

Ника обреченно вздохнула, побрела за друзьями. Проходя мимо, остановились полюбоваться строением при свете первых лучей. Усадьба выглядела сказочным теремом, красный кирпич играл оттенками в рассветном освещении, снег на крыше и выступах отливал кумачом. Ребята улыбались.

Улица оживлялась, редкие прохожие спешили на работу. За спиной послышались торопливые шаги. Резкий, сильный толчок швырнул хрупкую Веронику прямо в объятия ничего не подозревающего Гришина. От неожиданности тот не удержался на ногах и вместе с Никой рухнул в сугроб, придавив засмотревшуюся на игру лучей на стенах усадьбы Аню

Хам, толкнувший Нику, бегом скрылся за углом.

— Урод! — выкрикнула Аня.

— Сумка! — заорала Ника, вскочила и бросилась в погоню.

— Отдай! — кричала она убегающему.

Тот нёсся со всех ног вокруг усадьбы, зажатый в узком проходе между кирпичной стеной и такой же непроходимой живой изгородью плотно росшего карагача.

— Брось! Там ничего нет, только ноты.

Но вор, видимо, не поверил ни одному слову, прибавив шагу, нырнул в арку. Ника безнадежно отстала. Рыдания остановили ее у самого входа.

Мгновение спустя, из темноты проема раздался дикий крик, звуки непродолжительной борьбы и быстрые удаляющиеся шаги, уносящиеся трехэтажные ругательства. Подбежавшие ребята переглядывались в недоумении. Темнота не давала разобрать подробности, но в проеме арки было явное движение. Измученные невероятными событиями и сильными переживаниями, нервы явно сдавали у всех троих, и было уже не разобрать, кто в кого вцепился, ища поддержки, девушки в Гришина или наоборот.

Секунды две, и в темном проеме показался человек в оранжевом жилете уборщика улиц, с метлой и Вероникиной сумкой, чему можно было лишь порадоваться. Но троица, не сговариваясь, завопила от ужаса. Тоньше всех визжал Алексей. Лица у человека не было! Над оранжевым жилетом в темноте арке сверкал белоснежный оскал и два круглых глаза, сияющих белками.

— Чёрный Дворник! — прохрипел сорванным на визге голосом Гришин.

— Ну чёрный, и что, орать про это на всю улицу? — призрак шагнул к ребятам, протягивая сумку. Те отшатнулись, готовясь то ли бежать, то ли падать замертво от страха. Лучи солнца заиграли на обиженном лице негра, он притулился щекой к палке метлы, зажмурился от яркого света

— Патрис я… Мария Иисус Фердинанд Кулумба, учусь в универе, дворником подрабатываю. Сумка ваша? Или я спортсмена метлой огрел?

В дворницкой было тепло и уютно. Чай пили из подозрительно знакомых девушкам стаканов в железных подстаканниках. Наперебой рассказывали о своих приключениях улыбающемуся чёрному дворнику.

— Брось, кричу, там денег нет, только ноты!

— Вот это я уже слышал, — Патрик включился в разговор.

— Невероятно! — Гришин подпрыгивал на добротном табурете. Да на этом целый диплом писать можно!

— И что ты там напишешь? — отмахнулась Аня — Как валялся на ступеньках городской думы, в сугробе перед входом в усадьбу и визжал в подворотне? В остальное никто не поверит.

Гришин озадаченно почесал затылок.

— Не парься, братан, я тебе этих историй столько расскажу! Про дома с привидениями, кровавую Мери… А вот вообще, просто улет! У меня дедушка в зоопарке Нью-Йорка охранником работает, рассказывал, как оттуда однажды сбежали лев, бегемот, жираф и ещё куча зверья. А устроил это все, как ты думаешь, кто? В кого вселился Дух Свободы?

— В общем так, мальчики, — Аня настойчиво потянула за руку развесившую уши Веронику, — вы общайтесь, хоть до следующей полночи, а нам пора. Надо уже сдать, наконец, этот единственный экземпляр. Вероника, идем уже!

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+8
406
22:52 (отредактировано)
+1
Миленько так! laughЦелый сериал! Но ошибочки проскальзывают. Немножечко, но есть…
Призрак совершенно замечательный получился! И как украла клавир, и как пела, сидя на заборе — очень живо представилось.
Только совершенно не уловил, откуда все-таки ноты в сумке появились и что делал Гришин во время всего этого «время-назад». Может и моя в том вина, но не уловил.
07:52
Спасибо! Есть ошибки, и опечатки дурацкие и смешные ))) кололо играми, например)
Киношность верно заметили, есть такое) ноты появились, потому что вр5мЯ сдвинулось и все))) Гришин нигде не был))) фантасмагория)))
00:47
+1
Хорош только призрак дамы-клептоманки.
Все остальное мне показалось притянутым и скучным.
И знаков для дуэли много. Именно на этом рассказе, читая, подумала: «Что ж так длинно...».
Теперь не хочется читать оставшиеся рассказы…
07:54
Спасибо, и чем же он хорош, когда никак не прописан. А вообще, когда скучно, надо бросать и не мучиться, хорошо, что нашли силы на остальные тексты. Ребята же не виноваты в моих косяках, переживали.
10:05
+1
Вот и готовый сценарий, читаешь, как будто смотришь фильм.
Интересный рассказ.
07:54
Спасибо, все так, завтра снимать начнём.
16:40
+1
неплохой рассказ, но мне не хватило жанровой однородности чтоль
для мистики и приключений слишком много бытового юмора и реальности, для комедии слишком мало юмора
как-то непонятно, в общем, что, к чему и зачем
07:55
Ага, та4 и есть, спасибо)
11:49 (отредактировано)
+1
Смешно) Но мне показалось путаным и малость галопным. То есть я все понял, что произошло, но темп все равно великоват. Я бы добавил знаков, особенно в путешествие в прошлое. Будет цельнее и интереснее смотреться.
П.С. Автора, кажись, тоже знаю.
07:59
Вот спасибо! Знаешь, я на самом деле попала с ним в какую-то ловушку))) мне сначала знаков не хватало, я, вроде как, наплевала, выкрутилась, потом времени не хватило, конечно. Слишком извилистый сюжет, чтобы писать его по дороге из Мюнхена))) мы, когда обсуждали, пришли к мнению, что эпизод исторический надо урезать, а теперь, я, действительно, вижу, что надо наоборот, в другую сторону идти. Ты подсказал)
11:54
+1
Бодренько, наполнено событиями, но… как-то слишком… Сумбурно…
07:59
Ага, спасибо, верно
01:01
+1
Хорошая работа. Живые все такие))) мне прям очень понравилось.
08:00
Ну, я рада, но буду доделывать. Спасибо большое, знала, что определенному кругу зайдёт. Просто нас мало)))
09:41
+2
Читалось с интересом. Единственное, что смазало всю картину это африканец — дворник и ссылочка на Мадагаскар.
08:00 (отредактировано)
Спасибо. Но это все намеренно и останется уж точно)
Комментарий удален
08:01
Спасибо! Повторы все задуманы, не хватает мастерства заинтересовывать. Поработаю.
21:18
Несколько непонятных моментов:
1)
… Нужно отметить, хозяйка, Мария Ефимовна, слыла особой чувствительной и странной, была заядлой театралкой… Вероника ахнула и захлопала в ладоши, Аня дернула подругу за рукав.

Из-за чего тут ахать и хлопать?
2)
с тех пор около усадьбы многие видят приведение, женщину в бальном платье, а кому повезёт — ещё и Черного Дворника… Кстати, перед его(?) появлением в воздухе ощущается аромат французских духов

Мария Ефимовна — самый живой персонаж. Хоть и немного о ней написано, но образ удался. Там ещё между строк столько всего представляется. В общем, галопирующее привидение всех под себя подмяло. Возможно, в памяти от дуэли «Полночь» останутся лишь Виктория Викторовна из «Урока истории» да М.Е. Уж больно они яркие.
21:44
1. Потому что Нике нравится ахать и хлопать в ладоши при слове «театралка». Очень обрадовалась, что М.Е. близка ей по духу и по сути. Вот такая вот странная барышня, не всем понятная.
2. его — привидение. Просто коряво написано, ничего удивительного.
3.
Мария Ефимовна — самый живой персонаж.
Это обманчивое впечатление.
4.
В общем, галопирующее привидение всех под себя подмяло.
почему бы и нет, эт нормально для жанра городская легенда.
Спасибо. Лучше поздно, чем никогда.
Только автор знает о том, что Ника и М.Е. близки по духу. Читатель не в курсе. Подсказка о «природном артистизме» девушки на это не наталкивает.
22:01 (отредактировано)
Это не важно, близка или не близка, это не психологическая драма, а лирическая комедия. Про недотеп. Вероника ахает по любому поводу, не первый раз в тексте. Ахает, потому что вот такая Вероника. Представьте гиперахающую экзальтированную девицу. Это она.
А от чего отталкиваться моему воображению в тексте? После пояснений автора я всё понимаю. Но до них читателю как быть?
22:11 (отредактировано)
Отталкиваться от насмешливого авторского тона, поданой картинки, представлять как есть, учитывать, что это второе нелепое аханье, даже другая героиня упрекает ее в излишнем неуместном аханье. Потом прочесть, что героиня — вокалистка в консерватории, я понимаю, что приличные вокалисты на дороге не валяются, и не все с ними бок о бок каждый день, но рассказ не ориентирован на широкую ЦА именно персонажами. Не все любят фильмы «Приходите завтра», «Афинские вечера», не всем понятно, о чем вообще вот это все. Что это за люди такие. Но они есть, это о них и для них. Писалось исключительно для самовыражения, а не для конкурсной борьбы. Так бывает. Как видите, не получило ни одного голоса, поэтому вы абсолютно правы, и говорить тут нечего. Спасибо, что потратили время.
Да хорошая история. Просто, если оживить Веронику она будет офигительной.
Я люблю «Приходите завтра».
Приду)
22:21 (отредактировано)
Да живая она. Прямо один в один с прототипом. Не в том вопрос. и проблема не в том. Я знаю в чем. Но живее не будет. Будет приглажен текст и дописаны эпизоды. Через 100 лохматых лет. История замечательная, на 50 процентов из жизни
Я рада. Вас ждут)
07:26 (отредактировано)
Эврика!
Это театральная вещица. Как одноактная пьеса «Единственный экземпляр» будет бесподобен. А сам клавир — роковой предмет, который играет зловещую роль.
Библиотекарша — инфернальная. (Удалась).
З.Ы. Алла Германовна — отсылка к «Пиковой даме»? А Чёрный Дворник — Ибрагим Ганнибал?
07:38
угу. Театром тут не отделаешься. Это киношная вещица.
Пушкин в гробу не вертелся в этот раз, слава богу. Чего о Гуно не скажешь.
Легенда реальная, место реальное, воровство клавира (реальное) реальное. Наркоман, пробегая мимо, вырвал сумку с ним из рук. Ноты нашли на помойке потом. К вопросу о ценности ценностей.
Загрузка...
Мартин Эйле №1