Нидейла Нэльте №1

Сокровище

Сокровище
Работа №784

Когда она пришла впервые, Красный Дракон ничего не понял.

Он проснулся от острого ощущения: рядом чужой. Принюхался и понял – человек. Прислушался и догадался – женщина.

Девушка.

Она стояла, прищурившись, на пороге пещеры, вглядываясь в глубину. Темнота слепила ее, как иных слепит солнце. Она не видела Дракона, зато он видел ее прекрасно. И ничего не понимал.

Он повидал их, этих разных гостей: рыцарей в тщательно отполированных доспехах, магов, пахнущих травами и смертью, наемников в потрепанных кожаных плащах. Чаще всего они приходили на рассвете, ожидая застать его спящим, не зная: Красный Дракон не спит по ночам. Они поднимали мечи, и посохи, и «утренние звезды», они бросались на него с криками, шептали заклинания, стискивали зубы, бормоча ругательства, и шли вперед. И все замирали, завороженные блеском золота, и серебра, и драгоценных камней. Увидев сокровище, за которым охотились, они застывали, забыв про дракона.

Непростительная ошибка.

Девушка стояла молча, безоружная, не защищенная ни магией, ни щитом, ни доспехом. Она была молода, но насколько молода, Красный Дракон не смог бы определить – попробуй разбери этих людей. На ее лице не было странных складок, проявляющихся у них с возрастом. Ей могло быть пятнадцать, а могло быть двадцать пять.

Возраст дракончика, чья чешуя еще не окрепла.

- Эй!

От неожиданности Дракон вздрогнул и ударился головой о сталактит. Из глаз посыпались искры, и Дракон заревел. Покачал головой, отгоняя боль, и перевел взгляд на проем, на вершины Воскресных гор, освещенные полуденным солнцем.

Девушка исчезла.

***

Он думал о ней. Не хотел думать, не хотел помнить, не хотел впускать человека в свою голову, но возвращался к ней мыслями раз за разом. Откуда она? Зачем она пришла? Почему стояла спокойно, не трясясь и не дрожа, но и не нападала?

Чего она хотела? Что ей нужно?

Волосы цвета древесной коры. Глупая, слабая защита теплокровных от холода. Тело прикрыто зеленой тканью, отдаленно напоминающей одеяние мага. Ни пояса, на который можно повесить ингредиенты для заклинаний или оружие, ни сумки за плечом.

Кто она такая?

Он напугал ее, это ясно. Ее отпугнул его рык. Он не услышал легких шагов, на время ослепленный болью. Она крикнула «Эй!». Чего она хотела? Неужели не знает, что здесь живет дракон, денно и нощно храня свое сокровище? Он давно не ел, пил только воду, стекающую с потолка, не покидал свою пещеру с тех пор, как логово было обнаружено и со всех близлежащих земель сюда стали стекаться охотники за богатством. Она не могла про него не знать. А если знает, то что ей нужно?

Что, если она больше не придет?

Дракон вздрогнул.

Она не придет, и он никогда не узнает, кто она была. Она останется в памяти навязчивым образом, странной идеей, новым явлением, вторгшимся в его жизнь, которому он не нашел разгадки. Он может предполагать, да, сделать тысячу и одно предположение, но точно никогда не узнает.

Дракон недовольно завозился.

«Эй!».

Она стояла, напряженно вглядываясь в темноту, и темнота слепила ее, как иных слепит солнце. Чего она хотела? Она безусловно чего-то хотела.

Она придет непременно, решил Дракон.

«Я подожду».

***

Ее не было. День, второй, третий, неделю, десять дней.

Охотники за богатством тоже не приходили. Дракон спал днем, а ночью перекатывал по пещере драгоценные камни: рубины, изумруды и сапфиры. Строил башни из золотых и серебряных кубков. Прикрывал третье веко – и летал.

Это было лучше, чем сон, потому что это было на самом деле. Он знал эти ощущения точно, он раз за разом переживал их, снова и снова, вновь и вновь. Дальше и выше, над горами, где воздух чист и хрустально звонок, над холмами, где он напоен весенними травами, над океаном, где упорные в своем стремлении потоки сбивают с крыла. Сильнее, смелее, чуднее и чудеснее.

А потом он приходил в себя, и над головой все еще угрожающе нависали сталактиты, и крыло было все так же неправильно сросшимся. А под лапами было золото, и серебро, и драгоценные камни, и оставить их было нельзя, оставить их значило умереть. Вода, капающая с потолка, была солона, и он не знал, сколько еще протянет без пищи. Год? Месяц? Два дня? Тело не подавало сигналов, отяжелев от грез и практически неподвижной жизни.

На тринадцатый день перед входом в пещеру появилась еда.

***

Отравлено, решил Красный Дракон.

Однако это было что-то новое. Его пытались поразить мечами, копьями и стрелами, прикатывали баллисту, посылали проклятия, огненные шары и зеленые молнии, но до отравления еще никто не додумался.

Вот, значит, кто она такая.

Дракон не сомневался, чьих это рук дело. Простой ответ на все его вопросы. Новый вид любителей драконьего золота. Отравительница.

Дракон почувствовал, как внутри волной поднимается разочарование, и повернулся ко входу спиной. Кабанья нога осталась лежать нетронутой.

На день. На два.

- Эй!

Он очнулся. Злой, раздраженный, выдернутый из собственных грез. Была луна, были фиолетовые облака, похожие на корабли в заливе Эрвендела, был холодный ночной воздух, сотнями маленьких лапок бродящий по чешуе. И все исчезло. Снова была пещера, снова с потолка капала соленая вода, и крыло все так же было некогда сломанным.

И была она. Сидела у входа перед огромным куском говяжьей вырезки.

- Смотри, дракон! – голос, и без того дрожащий и тонкий, сорвался на последней «о». Простым ножом с деревянной ручкой она отрезала небольшой кусочек и стала жевать.

Упрямо смотря в темноту, на дракона, которого она не видела.

«Они не едят так», - озадаченно подумал он. Ветер доносил до него отвратительные запахи жареной пищи, когда банды наемников собирались внизу у костров, готовясь к ночной вылазке. «Они не едят так, не могут или не хотят, так что же она делает?».

Дожевав, она демонстративно сглотнула, улыбнулась темноте и ушла. Дракон некоторое время сидел неподвижно. Там, снаружи, стояло лето, и ветер доносил до него с реки запах полыни.

Затем хвост дрогнул, передняя лапа оторвалась от земли, сапфиры и изумруды покатились по каменному полу, и клыки дракона нависли над вырезкой.

***

Ранна приходила каждый день.

Волосы цвета древесной коры, тонкий голос и песни о смысле жизни.

Они не разговаривали. «Я Ранна», - крикнула она и осеклась. Дракон молчал. А она запела.

Ранна пела о предутренней голубизне холмов, о весне, о закатах над пристанью. О городе над рекой, о драконе, никогда не выходящем из пещеры. О дурманящем голову запахе жарящихся на костре грибов, о гнезде ласточки, о войне и о мире. О том, как по ночам меж корней прорастает трава, как мелькают на болотах огни, как зовет, и манит, и дышит лес. Как лики гор веселы и светлы, как бывает прозрачна ложь, как под сердцем зреют ягоды земляники.

Она плела венки, и лущила горох, и вышивала на рубашках красные узоры, а когда уходила, Дракон закрывал третье веко, и вместо неба видел перед собой ее песни. Она приручала его, как кота или коня, а дракон молчал, и перекатывались под когтями сапфиры и рубины, и он подпускал ее все ближе и ближе. Когда она впервые вошла в пещеру, блеск золота, и серебра, и драгоценных камней не ослепил ее. Она смотрела только на дракона.

Она приносила мяса и рыбы и первый кусок всегда съедала сама, давясь, и начала задавать вопросы. Ранна спрашивала: «Послушай, я хочу знать, ведь пока ты живешь рядом с нашим городом, ты никогда никого не убил. Ты пугаешь огнем и рыком, и ранишь, и ударом хвоста выбрасываешь из пещеры, но не отнял еще ни одной жизни. Ответь мне, дракон: ты хороший? Ты хороший?». Но дракон молчал.

Она танцевала на монетах, как феи танцуют на плоских камнях, и пробегала пальцами по крылу, неправильно сросшемуся, и задавала, задавала, задавала вопросы. «Послушай, дракон, для чего тебе твое золото? Отчего ты не спишь по ночам? Послушай, дракон, как твое имя?». Он молчал. Она смеялась: «Дракон, дракон, ты заставляешь меня все больше читать. В городе скоро не останется ни одной новой для меня книги – из тех, что написаны о драконах».

А он молчал. Пришла зима, и он уснул, и на беду ему снился только ночной полет, а он хотел видеть волосы цвета древесной коры и слушать странные песни, пахнущие полынью.

***

Наступила весна, и, как водится, закипела кровь в тех, кто хотел отнять его сокровище.

Потянулись маги, и рыцари, и банды наемников ходили средь гор. Дракон оборонялся и ждал, но Ранна не приходила. Приходили молодые и немолодые, женщины и мужчины, доставали мечи и стрелы, но никто не смеялся тонким заливистым смехом и не пел ему песен. Дракон скучал, из ноздрей тонкой струйкой тянулся дым, а по ночам ему снилось, что он летит над огромным, бесконечным человеческим городом, а луна и звезды спрашивают: «Ты хороший? Ты хороший?».

Весна прошла, а Ранна не приходила. Рыцари и наемники сменились торговцами и дипломатами. Они почему-то не боялись его, а говорили с ним и предлагали еду в обмен на золото. Дракон тосковал и щелчками когтей отправлял к их ногам кубки и рубины. Они уходили и приходили, уходили и приходили снова. Ночи приносили с реки запах полыни. Дракон ворочался, и сталактиты опасно качались под сводами.

Однажды он не выдержал и выполз наружу.

***

Город спал. Было тихо, оглушительно стрекотали за печами сверчки, и со скрежетом скользила чешуя по мостовой.

Этот город строился. Красный Дракон тут и там видел следы его обновления. Украшались фасады, возводились сады, и угол каждой улицы был украшен помостом для представлений артистов. Рядом с городом жил дракон, а город рос и развивался, и дороги из него бежали туда и сюда, и плыли по реке корабли до Столицы. Потому что дракон был хорошим.

Зачем он пришел? Почему движется спокойно среди людских домов, не поливая их огнем, не нападая? Чего он хочет? Что ему нужно?

Он выполз на городскую площадь и первым делом увидел памятник. Гранит и холодный каменный запах, ни следа полыни и древесной коры. Она смотрела на него в упор, лицо вровень его головы, а в ногах надпись: «Девушка, говорившая с драконом».

Он очнулся от острого ощущения: рядом чужой. Принюхался и понял – человек. Прислушался и догадался – мужчины. Двое.

Хвост взметнулся. Факел выпал из руки и покатился по мостовой, погаснув. Они застыли от ужаса, и Красный Дракон впервые за много лет, хрипло и неуверенно, проговорил:

- Где она?

- У-уехала. В Столицу.

Вертикальные зрачки не дрогнули. Дракон развернулся и уполз. Чешуя с неприятным скрежетом скользила по мостовой.

***

Минула середина лета. Прорастала сквозь корни трава, на болотах мелькали огни, Красный Дракон одурел от запаха полыни. Этой ночью он решил, что уйдет из пещеры, прочь от этого ужасного города.

Она забрала его сокровище и уехала. Не все, не сразу, не сама. По монетке, по кубку, по камешку раздавала она купцам и дипломатам, крестьянам, выращивающим скот, и мастеровым. Всем тем, кто перестал бояться дракона.

Он решил оставить им все. Пускай забирают, пускай он умрет, пускай чешуя его окаменеет, почернеет, не впитав спасительного блеска золота, отвалится, и кожа высохнет. Все равно, лишь бы уйти, лишь бы забыть, лишь бы снова видеть в грезах полет, а не ягоды земляники.

По земле тянулся глубокий след от драконьей туши. Они не пойдут за ним, они будут довольны, увидев, что получили. В предутреннем воздухе холмы казались голубыми, лики гор были веселы и светлы, и Дракон знал, что не сможет уползти далеко от своей пещеры. Пусть. Только бы уползти.

Новая пещера была суха и куда меньше предыдущей. Дракон свернулся на каменном полу, вздохнул и впал в спячку – когда только минула середина лета.

***

Он проснулся от острого ощущения: рядом чужой. И сразу понял – человек. И сразу догадался – женщина.

Девушка.

Ранна.

На полу перед ним были разбросаны монеты и кубки – немного, ровно столько, сколько можно унести в подоле платья. Было темно, и Ранна спала, опустив голову на лапу дракона. Она устала.

Волосы цвета древесной коры, а в голосе, поющем песни – горечь полыни. Вернулась. Дракон пошевелился.

- Эй! – Ранна потянулась. – Спи! Утром я посмотрю твое крыло. Проверим, многому ли меня научили в Столице.

За порогом начинало светать. Дракон видел, как блестят на каменном полу изумруды и сапфиры. Ранна заснула.

«Моё», - подумал Красный Дракон и довольно закрыл глаза.

0
138
Светлана Ледовская №1