Эрато Нуар №3

Мертвец

Мертвец
Работа №97

1

В нашем доме пахло цветами. Слегка пьянящий аромат лаванды вскружил мне голову до такой степени, что к горлу незаметно подкрался ком тошноты. В последнее время я неважно себя чувствовала. А может быть дело было в волнении?

Моя сестра впорхнула в комнату, на ходу раздавая указания и без того сбивающимся с ног слугам. Я окинула взглядом её хрупкую точёную фигурку в воздушном белом платье эпохи ампир – она была бесподобна и напоминала одну из тех крутящихся балерин в шкатулке, что привозил нам отец из дальних поездок. Я с силой потёрла лоб ладонью, стараясь развеять щемяще-грустные воспоминания. Настоящее – простое, спокойное, солнечное настоящее – подобно невинной лани, пасущейся на лугу в ясный день, не знающее, что в любой момент на него набросится безжалостный хищник. Иногда прошлое нападает внезапно, не давая ни малейшего шанса на спасение. И ты просто в оцепенении чувствуешь, как оно раздирает тебя в клочья, не в силах ни оказать сопротивление, ни сбежать.

Прошло три года с тех пор, как загадочная болезнь унесла жизни моих дорогих родителей и младшего брата. Первым умер малютка Джон. Мы все были раздавлены этой трагедией. Мама плакала в детской сутки напролёт. Однако в какой-то момент нам пришлось примириться с утратой. В конце концов, детская смертность в наше время не редкость. Бедному Джону не исполнилось и трёх лет. Однако не прошло и месяца с похорон брата, как заболела моя мать. На неё было больно смотреть. Она угасла стремительно, как свеча на ветру. Доктора разводили руками, не понимая, что же подтачивало день ото дня молодую здоровую женщину. Вывод был неутешителен: горе от утраты любимого сына подкосило её здоровье, не оставив ей дороги обратно.

Даже сейчас у меня перед глазами стоит ужасная картина: мама лежит в своей спальне, ослабевшая, обескровленная, сломленная. Я стою рядом, не в силах отвести взгляд от её измождённого лица. Моя сестра Элизабет стоит рядом. Тёмные пышные волосы, обычно уложенные в аккуратную причёску, растрёпаны по её плечам. На ней плотная ночная рубашка и наспех накинутая тёплая шаль. Нас разбудили ночью, чтобы попрощаться с ней – мы так и прибежали – босые, раздетые, полные отчаяния и какого-то щемящего ужаса, что всё это происходит взаправду. Молчаливые крупные слёзы катились по её лицу, говоря больше, чем тысячи слов. Элизабет держала руку матери, с нежностью заглядывая ей в глаза, когда та приходила в сознание. Что же до меня, то я стояла как вкопанная и не могла встретиться с ней взглядам. Я ощущала слабость, бессилие и вину за то, что происходит. Чувство вины было настолько же сильным, насколько и иррациональным, но я ничего не могла с собою поделать. С тупым упрямством я сжимала костяшки пальцев, чтобы боль физическая хоть на йоту уменьшила боль душевную.

Перед самым концом мать резко дёрнулась. Наши глаза, наконец, встретились. Она жестко вцепилась в руку моей старшей сестры, оставив кровавые подтёки от ногтей.

– Позаботься о ней, Элизабет, – просила мать, глядя безумным взглядом на старшую дочь, – Не дай ей сгинуть… Марисса… Моя бедная маленькая Марисса… Слышишь, Элизабет! Пообещай мне позаботиться о сестре!

– Обещаю, мама, обещаю, – заверила её старшая дочь, успокаивающе глядя на неё.

Через секунду мама ушла.

Отец успел только на похороны. Он отлучался по срочному делу в Лондон. Я полагаю, что он надеялся преуспеть и найти лекарство для матери. Увы, его попытки были тщетны. Он так любил её…

На похоронах отец держался особняком. Мы с сестрой искали утешения в объятиях друг друга, рыдая как никогда в жизни. Столь сильное потрясение перевернуло наш юный беззаботный мир. Мы отчётливо понимали: никогда уже наша жизнь не будет прежней. В ней не осталось самого главного – тепла семьи. В ту ночь мы с Элизабет не сомкнули глаз, в печальном безмолвии становясь друг другу роднее, чем когда-либо.

А утром нас ожидал ещё один страшный удар. В ночь после похорон матери отец покончил с собою, пустив себе пулю в лоб. В прощальной записке он написал, что любит нас, но не может жить дальше. По правде говоря, я не видела эту записку. Крёстный, приехавший в тот же день, не дал мне этого сделать, посчитав, что для пятнадцатилетней девочки и так достаточно потрясений за такой короткий промежуток времени. Именно он стал нашим опекуном и помог прийти в себя, окружив невероятным вниманием и заботой.

Теперь же, спустя год, в дом впервые пришла радость. Незадолго до всех тех ужасных событий родители вывели в свет мою старшую сестру. Ей на тот момент исполнилось 18 лет.В сияющей плеяде весёлых балов Элизабет встретила своего будущего мужа.

Всё случилось довольно быстро. Сегодня вечером молодые официально объявляли о своей помолвке. Сестра много рассказывала мне о своём женихе, но я ни разу не видела его лично. Я надеялась на лучшее, но что-то колющее, ноющее, как старая рана не давало мне покоя. Вне всяких сомнений, её мистер Д. был наидостойнейшим из джентельменов, но предчувствие плохого в последнее время стало навязчивой чёртой моего характера. Закономерной чертой. Я изо всех сил старалась взять себя в руки и побороть уныние, но это было сильнее меня. Обречённо вздохнув, я вышла к гостям. Будь что будет.

2

Холодные, жадные глаза. Я не смогу забыть их никогда. Их серый оттенок вполно впился в моё сознание, не оставляя ни единого шанса на избавление от этого состояния – состояния беспочвенного страха, животного ужаса, заставляющего бежать так далеко, как это только возможно. Но человеческое начало возобладало над животным. Я вынуждена была выдавить из себя самую любезную улыбку и познакомиться с женихом моей сестры.

С виду знакомство прошло гладко. Для всего нашего окружения он был обаятельный молодой человек достойной профессии. Практикующий врач, последние годы проводивший в увлекательной экспедиции в Индии. Публика затаив дыхание слушала его рассказы о местных обычаях, опасных приключениях и опытах из медицинской практики. В гостиной я сидела в самой дальней части комнаты. И меня не покидало настойчивое чувство, что этот человек – я называла его мистер Д. – наблюдает за мною точно так же, как в лупу рассматривают невероятно интересное насекомое.

Через три месяца они поженились. Итог был предрешён. В церкви мне было не по себе. Я не могла понять, что мне так не нравилось в избраннике моей любимой сестры. Я искренне желала ей счастья. Этот человек во всем был ей хорошей партией. Без сомнения, то был брак по огромной обоюдной любви. Но я боялась его, как не боялась никого в жизни.

Во время венчания я несколько раз встречалась с ним глазами. Даже там, в церкви, он наблюдал за мною! Всё это было невыносимо. Еле дотерпев до конца, я с облегчением вздохнула, когда мы наконец покинули церковь. Крёстный смотрел на меня с плохо скрываемой тревогой. До нашей коляске я шла на ватных ногах, опираясь на него. А он снова смотрел на меня! В какой-то момент мне показалось, что в глазах этого человека промелькнуло некое побобие сочувствия. Но вместе с тем в них читалась решительная жестокость.

Конечно, он знал, что я тяжело перенесла утрату близких и ослабела физически. Моя сестра тоже страдала, но, к счастью, её здоровье не пострадало. Я же ощущала себя совершенно разбитой. Иногда я не находила в себе сил, чтобы даже подняться с кровати. В такие дни моя обожаемая сестра всегда была рядом. А теперь она уехала. Кроме крёстного, теперь у меня не осталось никого.

3

Молодые уехали на медовый месяц в Лондон. У мистера Д.был там собственный достойный дом, куда он легко мог привести молодую жену, однако они планировали жить в доме наших родителей. Полагаю, причина была именно во мне. Элизабет всегда была невероятно заботливой. Теперь же она чувствовала за меня свою ответственность больше, чем когда-либо.

Вскоре я пошла на поправку. На моих щечках заиграл розовый румянец. Я чаще улыбалась и даже иногда смеялась. Крёстный говорил, что лекарства, которые он мне давал, принесли ощутимый эффект. Возможно, это и было так. Но всё же причина была в другом. Время – лучший лекарь. Постепенно горечь утраты стала ослабевать. Я радовалась каждому дню.

Увы, недолго. Вскоре он вернулся.

4

Верите ли вы в судьбу? В то, что предначертано свыше и написано в книге жизни, выгравировано на ней подобно символам на обручальном кольце, в бесконечно замкнутом круге ведущим нас лишь к одному – к смерти? В сущности, не важно, кто мы и какие мы – по итогу нас всех ждёт один конец. Мы пытаемся оттянуть предрешённое и только сильнее устремляемся к нему. У нас есть лишь иллюзия выбора: тут свернули направо, тут налево, а здесь остановились на месте и просто выжидаем. Но всё это обман и пустая иллюзия; в этом лабиринте нет выхода.

Я знала, что он вернётся. Доктор также знал это. А он и не мог иначе. Весь его жизненный путь вёл его в наш обветшалый старинный особняк, где зимой было нестерпимо холодно от дико завывающих вьюг, а летом – сыро и грустно, как на кладбище, что было расположено относительно близко от нас. Маленькой девочкой я часто вглядывалась из окна нашей библиотеки туда, в сторону кладбища. Нянюшка старалась увести меня оттуда, опасаясь за мои нервы, но это было напрасно. Я не боялась могил и покойников: напротив, я находила в них тихое очарование. Мертвецов ведь уже ничего не беспокоит. Они лишены страданий, присущих всему живому. Они полны умиротворения, они наполнены тихой властной силой. И они спокойно спят в своих могилах.

Или это не так?

– Я Вас напугал. Простите, – он незаметно подкрался сзади.

– Всё в порядке, – тихо отозвалась я.

Доктор приветливо улыбнулся и встал рядом со мною у огромного окна.

– Кажется, я прервал ваши размышления?

Я лишь пожала плечами. Моё бледное лицо с уложенными на прямой пробор тёмными волосами не выражало ровным счётом ничего.

– Обычные мысли обычной юной девушки.

Он испытывающе посмотрел на меня, слегка усмехнувшись.

– Вы ведь не обычная девушка, верно?

– С чего это вы взяли?

– О, я уверен, что вы способны видеть больше, чем другие.

Мне стало холодно.

– … Замечать то, чего не видят другие.

От него веяло холодом.

– … Вы способны понять то, чего не понимают другие.

Я метнулась в сторону. Он взял мою руку в свою и крепко сжал её.

– Не так ли, Марисса?

Холодная рука мертвеца.

Его глаза пристально вглядывались в мои. Он явно чего-то ждал от меня. Я выдохнула и, собрав всё своё самообладание, продолжила наш диалог.

– Что именно вы хотите сказать?

– Ну знаете, Марисса… – он не убирал свою руку с моей, – Когда я был в Индии, со мною произошёл странный случай. Один мой товарищ тяжело заболел. Мы думали, что то была какая-то местная экзотическая болезнь. К сожалению, мы не в силах были ему помочь. Мой друг скоропостижно скончался. Я лично закрыл ему глаза. После этого случая по долгу службы мне пришлось уехать в другое место. Через какое-то время я вернулся обратно и пошёл в местный бар – почтить память усопшего. Мы часто бывали там при его жизни. А потом случилось невероятное… Я увидел моего друга там.

Я много пил, очень много… Но всё-таки не настолько, чтобы не понять одного: это точно был мой друг. Он сам подошёл ко мне и коснулся моей руки. Она была холодная, как рука мертвеца.

– Ты же мёртв! – воскликнул я, – Джон, как это возможно? Ты же мёртв!

Джон извиняюще рассмеялся и тепло похлопал меня по плечу.

– Ах, старина Джефф… Мне столько нужно тебе рассказать… Давай отойдём в сторонку и я всё тебе объясню…

Забегая вперёд, дорогая Марисса, я скажу Вам, что я получил исчерпывающие ответы на все вопросы. Но, пожалуй, я опущу все эти нелициприятные детали для столь юной особы. Я думаю, вы и сами знаете, чем это всё закончилось?

Я одернула свою руку.

– Догадываюсь, дорогой брат. Хочу задать Вам один вопрос: как давно это было?

– О, без малого десять лет назад.

– С тех пор вы совсем не изменились, – сухо заметила я.

– Хотите сказать, ни капельки не постарел? – он снова рассмеялся. Ситуация его явно забавляла.

– Разве совсем чуть-чуть.

– Марисса, я уверяю Вас в одном, – его голос был властным, тёплым и серьёзным, – Я сделаю всё, чтобы с Вами всё было в порядке. Вы дороги моей жене. А верите вы или нет – я люблю Элизабет больше всего на свете. И я ни за что не допущу, чтобы с вами или с ней случилось что-то плохое.

Послышался шум со стороны лестницы. Кто-то направлялся в библиотеку.

– Поживём – увидим, – я поклонилась и направилась к двери, давая понять, что наш разговор окончен.

– Отныне вы моя забота, Марисса! – услашала я его хриплый голос вслед, – Отныне вы моя забота…

5

Я поняла, кто он практически сразу. Хотя это противоречило всем доводам рассудка, сомнений не оставалось. Доктор был живым мертвецом. С момента нашей встречи я знала это, ощущала каким-то внутренним чутьём. Он понял, что я увидела ЭТО в нём. Я всегда видела больше, чем другие.

Пыталась ли я поделиться своими мыслями с близкими? А какой в этом был смысл? Они бы мне всё равно не поверили. То, что он мне почти прямо сказал об этом не имело никакого значения. Окружающие решили бы, что я просто спятила. Ну кто в здравом уме поверит в то, что среди нас есть вампиры? У него не было клыков, он не спал днём, его не мутило от распятия или запаха чеснока. Что за вздор?

Но я знала, кто он. И он знал.

Наша библиотека была богата различными книгами по сверхестественному. Я с удивлением обнаружила, что мой отец увлекался этой темой. Я изучила всё, что только было возможно, но так и не нашла явных признаков вампиризма у мужа моей сестры. У него был болезненный зловещий вид и холодные руки. Я знала, что он не такой, как мы. Но у него не было никаких признаков ходячего мертвеца. Он не боялся солнечного света, спокойно чувствовал себя в церкви, бодровствовал днём и спал ночью, ел обычную пищу за обеденным столом. Если у него и были клыки, то он их явно прятал. И главное: он не пил кровь.

В какой-то момент я начала сомневаться в себе: уж не придумала ли я нелепость о своём родственнике? Он изначально мне не понравился. Скорее всего, он чувствовал мою антипатию, вот и решил меня разыграть.

Но все мои сомнения рухнули в один миг, когда утром мы узнали, что одна из наших служанок погибла. Её тело обнаружил садовник. Несчастная была словно высосана, а на бледной как бумага шее были найдены следы от укусов. Все решили, что то был дикий зверь. Я же знала, что этот зверь был среди нас.

В ту ночь я слышала странный шум. Мне не спалось и я вышла из комнаты, чтобы посмотреть, что происходит. На лестнице я увидела промелькнувшую крупную фигуру. Я не видела лица, но я была уверена, что это был он.

В первую очередь я попыталась поговорить с сестрой. Она была подавлена и напугана. Мне показалось, что она догадывается обо всём, но пытается скрыть это от меня. Когда я заговорила о книгах, которые перед смертью читал папа, смутная тревога промелькнула у неё на лице. Через мнгновение к ней вернулось самообладание. Конечно, она пыталась всё отрицать, называя эти книги «россказнями и чепухой», но я не могла не заметить зародивашееся в ней беспокойство. После этого нашего разговора я сделала вид, что пошла спать. А сестра долго о чём-то беседовала с крёстным. Я не могла разобрать слов, но тон их голосов был более чем встревоженным. Сестра в чём-то яростно убеждала его. Крёстный же изо всех сил пытался её успокоить.

Все живущие в одном доме с мертвецом подвергались опасности. Я должна была действовать незамедлительно. Я решила поймать мертвеца на месте преступления и засадить ему осиновый кол в сердце. Это был единственный способ защитить мою сестру от вампира, который всё время находился с ней рядом.

6

Той ночью мне не спалось. Я лежала в кровати, вздрагивая от каждого шороха. Мне казалось, что он всё понял и теперь следил за мною.

Из-за того, что я всю ночь не могла сомкнуть глаз, я не встала к завтраку. Когда я проснулась и вышла из комнаты, сестра сообщила мне, что её муж уехал по делам в Лондон и вернётся не раньше, чем через неделю. Мы сидели в нашей гостиной и молча занимались рукоделием. Нервы у нас были натянуты как струна. Я не выдержала и первой нарушила молчание.

– Что сказали в полиции, Элизабет?

Она вздрогнула словно от удара.

– Они… Займуться этим, – моя сестра судорожно сглотнула.

– Кто мог это сделать? – я отложила рукоделие в сторону, давая понять, что твёрдо намерена продолжать этот разговор.

– О, Марисса! – сестра встала и отвернулась к окну.

– Ты же тоже не веришь в то, что на служанку напал дикий зверь?

Тяжёлый вздох вырвался из её груди.

– Ну кто ещё это мог сделать? – Элизабет обернулась. В глазах её застыло мучительное выражение.

– Не человек.

– А если не человек, то это был дикий зверь.

– Ты в этом так уверена?

– Я ни в чём не уверена.

Сестра села рядом и приобняла меня.

– Ты должна знать одно, Марисса: я всегда буду рядом и никому – слышишь – никому – не дам тебя в обиду!

Я сильно-сильно прижалась к ней.

– Я так боюсь за тебя, Элизабет!

– Тебе нечего бояться, сестрёнка. Всё будет хорошо.

Последующие дни прошли в напряжёнии. Сестра становилась всё более нервной и беспокойной. Крёстного же я почти не видела.

Из Лондона Доктор вернулся через 10 дней после произошедшей трагедии. Он приехал поздно вечером. Меня удивило, с какой радостью Элизабет бросилась его встречать.

«Она его так любит»,– мелькнула у меня горькая мысль.

Доктор был весел и благожелателен, словно в Лондоне он получил то, чего так хотел. На его вечно бледных щеках внезапно появился озорной румянец. Серые глаза были всё так же уничтожающе-безжалостны.

– Хозяин будет ужинать? – спросила его служанка.

– Благодарю, я не голоден, – ответил он, украдкой бросив насмешливый взгляд на меня.

7

С тех пор, как Доктор приехал, споры между крёстным и моей сестрой стали ещё ожесточённее. Всё чаще и чаще я слышала крики сестры и её глухие рыдания в дни, когда её муж отлучался из дома. Крёстный продолжал избегать встречи со мною, ища благовидные предлоги. Они не хотели впутывать меня в то, что до ужаса пугало их самих.

Вскоре до меня стали доходить чудовищные слухи. В деревне начали пропадать люди. Их тела никто так и не нашёл, кроме одного человека, утонувшего в маленькой речке недалеко от нашего дома. Для посторонних все эти пропажи не были связаны между собою. В конце концов, старый пьяница, споткнувшийся на мосту и захлебнувшийся в воде, – не столь редкое явление. Люди умирают каждый день. С чего бы искать в этом какой-то мистический смысл?

Но я не сомневалась: зверь снова взялся за своё.

Боже, колько ещё жизней должно быть отобрано?

Больше всего я волновалась за Элизабет. Она рисковала собою больше, чем все остальные. Каждую ночь она засыпала на плече у вампира и была абсолютно беззащитна в его руках. Я не сомневалась, что он любил её. Не скрою, мне было жаль того человека, ставшего жертвой неведомой кошмарной болезни, заставляющей его терзать живых и не найти упокоения в мире мёртвых. Я приняла сложное решение: убить его во что бы то ни стало. Ночью, когда все уснули, я пришла в их комнату, держа наготове осиновый кол – единственное действенное оружие против вампира. Если оно не поможет… Об этом было даже страшно подумать.

В полночь я переступила порог их спальни. Крадучись на цыпочках, я приблизилась к Доктору. Моя сестра сладко спала рядом. Лицо её выражало безмятежное спокойствие. Моё сердце предательски кольнуло от ноющей боли, словно заноза, впившаяся в палец. Но рука моя была тверда. Я замахнулась.

Он открыл глаза. Несколько секунд он осознавал, что происходит, глядя на меня с осиновым колом в руке. Медлить больше нельзя.

Резкий удар. Боль в руке. Кто-то пытается меня удержать.

– Марисса, нет!

– Крёстный!

Откуда он здесь?

Проснулась сестра. Доктор впопыхах зажёг свечу. Я увидела её лицо: она всё поняла.

– Крёстный, ты должен был следить за ней! Марисса, ради всего святого!

– Она хотела напасть на меня, – отрывисто сказал Доктор, обнимая Элизабет, – Вбить мне кол в сердце. Любопытно…

– Милая, как это возможно… – голос моей сестры оборвался в плач.

– Это я виноват, – сказал мой крёстный, продолжая удерживать меня, – Я забыл дать ей снотворное.

– Что? Ты хотел напоить меня снотворным?

Я не верила своим ушам. Неужели и крёстный?

В ярости я вырвалась прочь, в бешенстве глядя на всех троих.

– КАК ВЫ МОГЛИ?!!

– Дорогая, успокойся, пожалуйста…

– Вы же всё знаете про те убийства! Да-да, не делайте вид, что не понимаете меня!

– Марисса, пойми: у нас не было другого выбора!

– Вы такие же чудовища, как и он! – я указала колом на Доктора.

– Мы лишь хотели тебя защитить…

– И поэтому ты с ним? Скажи, Элизабет, давно ты знаешь, что твой муж вампир?

Повисла гнетущая тишина.

– Что ты сказала? – тихо сказала она.

– НЕ ПРИТВОРЯЙСЯ! – рявкнула я, – Мы обе знаем правду.

– Марисса, всё совсем не так…

– Значит, ты думаешь, что я вампир, Марисса? – наконец подал голос Доктор.

– А кто же ты? Или живой мертвец тебе больше нравится? С тех пор как ты появился здесь начало происходить всё это. Люди стали пропадать. Служанку нашли с теми странными укусами. Наш отец подозревал тебя. Накануне он заказал несколько книг. В них говориться о таких как ты – живых мертвецах. Вы не всегда спите в гробах и боитесь солнечного света, ведь так? Вы вполне можете жить нормальной жизнью. Лишь иногда жажда крови лишает вас рассудка. Возможно, ть даже не помнишь, как напал на своих жертв?

– Почему ты решила, что я мертвец?

– Ты сам сказал мне об этом.

– Когда?

– В библиотеке. Ты рассказал мне о том, как тебя обратил твой друг в Индии.

– Ты заблуждаешься, Марисса, – сказала моя сестра.

– Элизабет, ты не хочешь в это верить, но…

– Она имеет право знать, – Доктор прервал меня.

– Нет! – воскликнула Элизабет.

– Боюсь, больше нет смысла скрывать, – вмешался крёстный.

– Хватит ломать комедию. Я давно всё знаю.

– Марисса, я боюсь, ты не знаешь ничего, – мягко возразила Элизабет.

– Будешь отрицать, что твой муж – живой мертвец?

– Ты не понимаешь… Это ты – живой мертвец.

8

– Что ты сказала?

– Это правда.

Несколько секунд я пыталась осознать услашанное.

– Что за бред ты несёшь, Элизабет?

– Ты совсем ничего не помнишь?

– О чём ты говоришь?

– Пойдём.

В состоянии шока я последовала за ней. Крёстный и Доктор молча пошли с нами. Мы пришли в кабинет нашего отца. Крёстный дал моей сестре ключ. Она отпёрла дверь и вошла внутрь.

Я никогда не бывала здесь прежде. В тусклом освещении свечей любимое место отдыха отца и его же последнее пристанище выглядело таинственно и притягательно.

– Перед смертью отец написал это, – сестра протянула мне листок бумаги, – Читай.

«Дорогая Элизабет, видит Бог, я сделал всё что мог. К сожалению, ничего нельзя поделать. Болезнь Мариссы растёт и укрепляется. И хотя она по-прежнему моя маленькая любимая девочка, я не могу смотреть на неё без ужаса и отвращения. Я знаю, что это не её вина, но я так больше не могу. Прости меня за то, что оставляю тебя одну. Заклинаю тебя, Элизабет: выходи замуж и уезжай. Сегодня я разговаривал с Доктором. Он скажет тебе то же, что и я: шансов спасти Мариссу нет. Я благославляю ваш брак и заклинаю тебя, доченька: уезжай из этого дома, где отныне царит смерть».

– Что это значит? – спросила я, подняв глаза, – О какой болезни писал отец?

– Позвольте мне вам объяснить, – Доктор сел рядом, – В прошлый раз я не закончил свою историю и, полагаю, вы истолковали её неверно. Мы все виноваты перед Вами, Марисса. И я больше всех. Я уже сталкивался с подобным, но всё равно не предпринял нужных мер. Если бы я тогда сказал Вам правду, возможно, жертв было бы меньше… Каюсь, я думал, что вы дейстовали по злому умыслу. Теперь же я вижу, что вы тяжело больны.

– О какой болезни вы говорите?

– Милая, ты… умерла, – сказала Элизабет, – Около года назад ты тяжело заболела. Врачи не понимали, что с тобою происходит. Отец вызвал Доктора. Его рекомендовал один его друг по редким экзотическим болезням.

– К тому моменту, как я приехал, вы были мертвы. При столь печальных обстоятельствах мы и познакомились в вашей сестрой. Вскоре я уехал в Лондон. Через некоторое время Элизабет написала мне. И какого же было моё удивление, когда я узнал, что вы живы.

– Однажды ты просто пришла домой. Это было невероятно. Сначала мы все были напуганы, но после решили, что это шутка природы.

– Такое иногда бывает, – добавил Доктор, – Ваш отец подумал, что вы впали в летаргический сон. И любой здравомыслящий человек решил также. Непонятно было только, как Вам, хрупкой девочке хватило сил сдвинуть тяжёлую надгробную плиту.

– Мы решили, что кто-то услышал шум, – объяснил крёстный, – И помог тебе выбраться из могилы, куда ошибочно положили живую.

– Родители были счастливы и благодарили Бога за твоё воскрешение. Они сильно любили тебя… Они уволили большинство слуг, оставив только самых преданных, и подкупили местного кюре, чтобы информация о твоей смерти случайно не всплыла. Да о тебе мало кто знал. Ты большую часть дня спала у себя в комнате, почти ничего не ела. Но ты была жива. Как нам казалось.

– Позвольте вашу руку, – Доктор приложил свою к моей, – Пульса нет.

Как иронично! Я считала, что Доктор вампир, потому что у него нечеловечески холодные руки. А на самом деле нечеловечески холодные руки были у меня.

– Вскоре заболел Джон. Он был слаб и спал в постели целыми днями. Однажды его нашли в своей кроватке высосанного до капли. На шее у него были две маленькие ранки от укуса. Тогда родители поняли, что произошло.

– Они вызвали меня и Доктора, – сказал крёстный.

– Я знал, что могло остановить вампира.

– Осиновый кол в сердце, – мы понимающе переглянулись.

– Именно так я убил своего бывшего друга.

– Но почему это произошло со мною? Как я стала живым мертвецом?

– Полагаю, кто-то обратил тебя, дорогая.

– Почему я просто не умерла?

– Кто-то хотел, чтобы ты стала вампиром.

Я взглянула на сестру.

– И маму тоже я? – спросила я.

– И маму, – подтвердила Элизабет.

– Я пытался вывести сыворотку, избавляющую Вас от мук, но всё было тщетно. Первое время она помогала, а потом вы снова обращались. Периодически у вас возникала потребность в человеческой крови и вы утоляли её, не смотря ни на что.

– И так будет всегда? – мрачно отзвалась я.

Теперь всё стало на свои места. Я – чудовище. Я убила всех тех людей… Сколько их было? Я даже не помнила этого!

И сколько их ещё будет?

– Мы найдём способ, Марисса! – горячо заверила меня сестра и сжала в своих объятиях. Это было ошибкой. От неё пахло чем-то невероятно притягательным и дурманящим. Я уткнулась в её кожу – мягкую и нежную, под покровом которой пульсировала жилка…

Всё было напрасно. Это было сильнее меня.

Доктор среагировал мнгновенно. Буквально через секунду я содрогнулась. Доктор вонзил мне кол в сердце, как уже делал когда-то. Я не успела поблагодарить его: практически безболезненно он избавил меня от этого проклятого наваждения. Впрочем, он и так знал, что делал.

Элизабет плакала, держа меня на руках. Капли крови с её растерзанной шеи стекали мне на лицо, в последний раз обагряя его бледность. Я смотрела то на неё, то на пламя догорающей свечи. Жизнь снова покидала моё тело,даря пленительный покой вечного забвения.

На сей раз навсегда.

+2
244
12:50
Понравился. Для меня лично концовка предсказуема, но всё равно хороший)
18:49
Спасибо! smile
Загрузка...
Ирис Ленская №1