Эрато Нуар №2

Скромные бродячие артисты

Скромные бродячие артисты
Работа №110

— Кстати говоря, — вдруг объявил Шло. — Все что ты сейчас сказал – это бред.

Галош достал из заднего кармана пламенку, чирикнул шестеренкой и загоревшимся огоньком подпалил другой конец папиросы:

— Я бы не был так уверен, друг мой, - слабым рывком он поправил болтающийся за спиной аккордеон. – Давай на пальцах. Мы живи?

— Сердечко – стучит, ноги – ходят.

— Прекрасно! — с ноткой утонченности, которая присуща каждому уважающему себя бездомному, ответил он. — Мы сыты? — Шло раскрыл плащ и поглядел на выпирающий из-под одежды живот.

— С этим не поспоришь.

— Замечательно! А зубы все ли у тебя на месте?

— За исключением тех, что выпали на днях.

— Чудесно! В таком случае наше посещение таверны можно считать удачным.

— Из-за нашей музыки началась драка. Мне там флейту сломали! — возмущенно добавил он.

— Ты неплохо свистишь. Не переживай. Туда куда мы идем, у нас будет возможность купить тебе новый инструмент.

— А куда мы идем?

— Пока не знаю. Но обязательно узнаю, когда увижу.

Они миновали главные ворота столицы Империи каких-то пару часов назад. Путь предстоял долгий. Или короткий. Галош не знал наверняка. В общем и целом слово «знать» в его понимании имело растяжимое понятие. Он прекрасно делал это по отношению к своей одежде: видел ее, трогал, иногда нюхал, когда того требовала гигиена, но совершенно не знал какого она цвета. Серого, зеленого или быть может, розового - не важно. С детства не умел их различать. А когда девушка гном, почесывая подростковую бороду, спросила его: «какого она цвета?» Галош впервые ответил «не знаю».

Точно такой же конфуз возникает и с путешествиями. Он знает, что куда-то обязательно придет, но вот куда конкретно не знал. Возможно, ему приглянется корчма в какой-нибудь деревушке, или настырные ноги приведут его к исполинским стенам Княжества, или они же перетопают весь Орион по окружности и вернут хозяина на ту же точку, где его дожидается оставленным им огрызок от яблока.

Прошло несколько часов в пешем ходу по грязи, которые так нагло именуют дорогой.

*Чмок-шмяк-чмок-шмяк*

Солнце не переставало напекать две беспечные макушки, а цели на пути так и не появлялось. Откуда не возьмись, налетели тучи с выпадавшими из них каплями дождя размером с медовые ягоды, разъяснив людишкам и светилу, кто тут на самом деле главный. Шло и Галошу пришлось скрыться под кроной дерева на окраине леса. Последнюю папиросу Галоша затушило меткое попадание мокрого снаряда. Бережно спрятав окурок в карман, он, обстучав грязь с калош об ствол, развернулся и, не задумываясь, двинул в чащу.

— И куда ты? — поинтересовался Шло, проверяя не разошлись ли заплатки на плаще.

— Сначала – куда глаза глядят, а там посмотрим. — Шло покачал головой и, выставив воротник, пошел следом.

Долго они брели по лесу. Редкие капли дождя просачивались через плотную листву и падали исключительно на кончик носа или в точку на голове, откуда у взрослых людей берет свое начало лысина. Зверей не встречалось, что удивительно, птички не пели, да и зелень словно бы при виде двух незнакомцев, смущенно прижилась к земле.

Вдруг безобидные капельки сменились полноценной ливневой стеной. Галош поднял голову. Кроны деревьев над ним странным образом наклонились вперед, раскрыв небольшой зазор, которым самым наглым образом пользовались тучи.

Плавным движением Галош зализал длинные рыжие волосы назад и направился следом. Шло же, не успев нагнать его, остановился отдышаться.

Угол наклона у всех встречаемых дальше деревьев уменьшался все больше и больше. Более того, некоторые корни выпячивали из земли, и казалось, двигались вперед. Они точно к чему-то тянулись и, по всей видимости, так же Галош приближался к их цели.

В один момент он остановился по той простой причине, что перед ним выросла непреодолимая преграда в виде до улыбки высоких кустов. Среди них просвечивали те же корни, но на сей раз, он стояли плотным заграждением перпендикулярно земле.

— Разворачиваемся? — спросил нагнавший Шло.

— Огибаем, — с улыбкой ответил Галош и, повернув вправо, двинул уверенной походкой. Промокший до последнего волоса на руке, Шло захлюпал по лужам за ним.

Долго шли они вдоль однотипной преграды. Настолько долго, что стороннему зрителю, могло бы показаться, что некий хохмач попросту замкнул стенку и заставляет случайных дурачков ходить по кругу. Но все оказалось совсем не так комично. В конце концов, Галош увидел за деревом поворот и, завернув за него, носом мгновенно встретился с чьей-то широкой спиной.

— Прошу меня простить за столь неуклюжий поступок совершенный исключительно по моей вине!

Обладатель предполагаемой спины обернулся, и тут оказалось, что та была не далеко спина, а затылок. На Галоша смотрела летающая голова с длинными волосами, которые можно было легко принять за одежду, что собственно учтивый нищий с аккордеоном на плечах и сделал.

— Не стоит беспокоиться. Со всем случается. Добрый день, я Летающая голова, - она поклонилась. Во всяком случае, опустила нос к земле и подняла его обратно так, чтобы сей процесс напоминал поклон.

— Очень приятно, Летающая голова. Меня зовут Галош, — вот он уже самостоятельно поклонился.

Подоспел Шло. Тяжело вздыхая, он запрокинулся назад, затем посмотрел вперед и замер:

— Летающая голова… — испуганно произнес он.

— О. Так вы знакомы?

— Что? Нет! Это голова и она летает!

— А вы – человек и вы стоите, — весьма точно отметила Летающая голова. — Господа, предлагаю более не переходить на личности.

— Полностью с вами согласен. — Галош повернулся к своему другу: — Будь добр, принеси свои извинения. — Шло вылупился на него глазами по одному данарию, следом на нее.

— Но это же летающая голова, — медленно, буквально выдавливая из себя слова, ответил он.

— Это уже известно. Она не так давно представилась. И все же тебе надлежит извиниться.

Шло потерял дар речи. Его челюсти двигалась, но никаких звуков за этим не следовало. Голаш обернулся к Летающей голове.

— Прошу, примите его извинения от моего имени. Будьте уверены его скромная и парой пугливая персона сожалеет.

— Извинения приняты. Позвольте полюбопытствовать, господа, что привело вас в столь прекрасный день?

— День и вправду прекрасен. Примерно так же прекрасны ваши черты лицо, — Летающая голова улыбнулась. На его щечках появился легкий румянец. Шло обомлел. — Мы с моим многоуважаемым коллегой, блуждали по замечательному лесу и наткнулись на непреодолимую преграду в виде кустов и корней. Нам пришлось обходить ее и так мы оказались перед вами. К слову, если вас не затруднит, не подскажите, где мы?

— Что вы, никаких затруднений! Вы в лесной таверне «Куличики от Черта». В день своего рождения, что состоялся шестого года, шестого месяца, шестого дня первой эры, благородный владелец приглашает всю нечисть со всего Ориона на пир.

— Ваш Черт, по всей видимости, великодушный господин с чистой душой, — отметил Галош. Млеющий шло в это время, пытался незаметно провести дрожащей ладонью под летающей головой.

— В том числе у него есть и чистые души, - Летающая голова улыбнулась.

— Мне жутко неловко спрашивать о таком, и пожалуйста, если вопрос покажется не корректным, не отвечайте, но как вы считаете, сможем ли я и мой уважаемый коллега, посетить сие замечательное мероприятие? — Летающая голова задумчиво покрутилась на бок, спугнув Шло.

— А какой ваш род деятельности?

— Мы скромные бродячие музыканты! — гордо объявил Галош и в считанные секунды перекинул аккордеон со спину на грудь и со звоном раскрыл его.

— Ах, так вы творческие пташки! В таком случае, Черт будет весьма рад вашему приходу.

— Мы ведь не нечисть никакая… — неуверенно отнекивался Шло, пряча лицо за снятый цилиндр.

— Ну что вы. Все кто занимается творчеством всерьез и получает от этого удовольствие, для простых людей хуже чертят. А для Черта чертята – это семья.

— В таком случае, будет преступлением заставить Черта ждать нас. Где находится то неповторимое заведение, о котором вы упомянули?

— Прямо здесь.

Летающая голова обернулась и по воздуху подплыла к стене, состоящей из закрученных в спираль корней деревьев. С треском они раскрутились перед ней, высвободив какофонию из болтовни, жуткого хохота и звука от глухого удара деревянных кружек.

Весь тот путь (и ещё чуть-чуть), что преодолел Галош вдоль преграды, соизмерим с длинной таверны. Повсюду стояла мебель и посуда, вырастающая прямо из тех же корней: столы, стулья, вилки, тарелки, кружки. Стоило кому-то убрать свое копыта или крыло от тарелки, как та расплеталась и становилась частью стола. Если на ней оставалась еда, то до тех пор, пока конечность не вернется к ней, тарелка не появится.

Гости пользовались данной приблудой, как гном пользовался бы бородой за место тряпки. Они не замечали этого. Даже не смотрели, что там происходит внизу. Их пары, а в некоторых случаях тройки и даже четверки глаз не сходили с собеседника.

Ни при каких обстоятельствах ни одному из ныне живущих не удалось бы описать те толпы существ, которые праздновали здесь. Гораздо проще перечислить все особенности, которыми обладали гости. Воображение само соберет из этих кусочков свою нечисть и можно быть уверенным: кого бы оно не сотворило – это существо непременно присутствует в этом месте, и не исключено, что оно успело упиться вдрызг:

Копыта, рога, клыки, крылья, пушистые лапки, хвосты, крестовые зрачки, спиральные зрачки, отсутствие зрачков, глаза на всем теле, рост выше вставших на плечи друг к другу дюжины гномов, рыбьи, змеиные, кошачьи, обезьяньи и птичьи хвосты… шерсть, чешуя, перья, растянутая кожа, вытянутые носы, обвисшие носы, носы точками, носы подмышкой, уши острые, завязанные над головой, без ушей, только c ушами, пузо, впалый живот, клеймо, высокие каблуки из торчащей кости и ещё с тысячи мелочей, которые удачно скрывались их владельцами за всем перечисленным.

Летающая голова проплыла внутрь. Следом за ней через порог без толики сомнения шагнул Галош. Не успел он пройти и метра, как за его локоть схватился Шло.

— Тебя что-то беспокоит? — поинтересовался его коллега.

Говоря на чистоту, Шло боялся. Очень боялся. Настолько боялся, что от его лица отступила кровь, полностью обелив его, зрачки сузились до диаметра самой крошечной песчинки, а дрожь оккупировала тело, уподобив его надрывающемуся паровому двигателю.

— Й… а-а… т-ты туда с… обрался?

— Какие могут быть в этом сомнения? — с учтивой улыбкой спросил Галош. — Нас пригласили. Негоже отказывать.

— Ты что ли ослеп, к чертям собачим?

В заведении что-то вынюхивающий цербер поднял три головы, взглянув на Шло и радостно завилял хвостом. Чертенок, что держал его за поводок до ужаса точно напоминающий позвоночник, удивленно посмотрел на человека в проходе. Тот, заметив это, натянул улыбку, что отвечала за нежелание ввязываться в неприятности:

— П-простите! Я это не вам.

Чертенок острыми, как язык озлобленной женщины когтями поправил очки с тремя линзами и ушел вглубь таверны, утянув за собой животное.

— Уходим! – шепотом продолжил Шло. — Уходим, улепетываем, рвем когти, скоропостижно валим из этого места!

— Не волнуйся ты так! Идем. Выброси всю чушь из головы.

— Господа, у вас какие-то проблемы? — спросила подплывшая Летающая голова.

— Мой дорогой коллега несколько смущен. Однако он уже передумал, — Летающая голова посмотрела на уменьшающегося прямо на глаза Шло.

— В таком случае, имею честь отвести вас Черту. Он пожелал увидеться с вами лично.

— Ни в коем случае…

— …не стоит заставлять его ждать! — закончил за него Галош.

Летающая голова склонилась на бок, развернулась и поплыла по узкому коридорчику между занятых до отказа столов. Галош потянул своего друга за руку. Шло изо всех сил уперся пятками в пол из корней, но спустя всего секунду они начали прокручиваться, проталкивая его вперед.

Галош двигался как всегда уверенно и улыбался всякому увидевшему его глазу. Их владельцы в свою очередь отвечали ему тем же. В случае, если губы у них отсутствовали, не давая возможности улыбнуться, они кивали и поднимали кружки из корней.

Шло осознав, что так просто его не отпустят, двигался как можно ближе к коллеге, не переставая настороженно оглядываться. На пути Галоша оказался внушительного размера рыбий хвост. Его владелица – прекрасная девушка в одежде из водорослей сидела в ванной полной воды и за неимением достаточного места высунула хвост за пределы своего временного обиталища. Галош аккуратно обогнул рыбью половину девушки и двинулся дальше. Настороженный же Шло случайно наступил прямо на него, за что получил звонкий выкрик вместе с пощечиной плавником.

Шло на миг окаменел, прикрывая щеку. В глазах все помутнело, но как-то только шок понемногу начала спадать перед ними появилась девушки. У каждого живого существа, обладающего разумом, существует некий предмет определяющее слово «красота». Для кого-то это изящный цветок или, быть может, безмятежная река. В случае испуганного бродячего музыканта им являлось небо. Днем – прекрасное голубое полотно с согревающим саму душу и сознание солнцем, а ночью – исписанное бесконечным количеством сияющих звезд в компании трех лун, с которых наблюдают Непрощенный сестры.

Шло видел в девушке с рыбьим хвостом то самое небо. Казалось, он мог сколь угодно много смотреть на нее и без конца находить новые элементы, хранящие в себе целые истории. Одновременно с этим ее внешность была проста и чиста: тонкая талия, прикрытая водорослями маленькая грудь, кожа схожа оттенком с бледновичком, болотистые длинные волосы, острые черты лица и глаза цвета самой чистой воды на дне моря Ориона.

— Прошу простить моего друга, — вдруг взял слово Галош. — Поверьте, он нисколько не хотел навредить столько прекрасному созданию.

— Все хорошо, — ответила девушка голосом сравнимым с самой блаженной игрой на флейте. — Не вы первый и не вы последний. — Она улыбнулась и подвернула хвост немного под себя, освободив проход. Галош поклонился ей, захватил своего коллегу за локоть и потянул за собой.

— Извините. Я действительно не хотел.

— Все хорошо. — Повисла недолгая пауза. — Идите. Или вы хотите ещё что-то сказать?

— Нет. Мне… в общем, ещё раз прошу прощения, — на этом он подошел к ожидающему его Галошу.

— А тебя, я смотрю, поймали на крючок, — посмеялся он.

— Неуместный каламбур, - Шло надел на голову цилиндр, но поспешил снять его, вспомнив, что находится в помещении.

— А где здесь каламбур? — вполне серьезно спросил Галош. Его коллега закатил глаза.

Летающая голова пропала из виду. Впрочем, это не являлась большой проблемой, потому как проход был всего один. Миновав пиршествующую нечисть, они добрались до крайней стены. Там на обыкновенном стуле, собранном из костей животных, в пепельном костюме сидел Черт и смаковал кровь из черепа. Его кожа отсвечивала ярко-красным с проблескивающими из нее тут и там угольками, изо лба торчали два прямых черных рога. Вокруг безмятежной фигуры кутили чертята. Тыкали острыми палками в голых испуганных мужиков и делали ставки на горсти зубов, кто из них добежит первый. Закручивались в щупальца женоподобных осьминогов, дрались, играли с церберами, бросались заостренными пальцами в мишень.

— Уважаемый Черт, — начала Летающая голова. Тот поднял на нее два непроницаемо черных глаза. – Прошу любить и жаловать двух бродячих музыкантов, — Галош отвесил низкий поклон, когда как Шло ограничился кивком. Черт оценивающе оглядел обоих, сделал глоток и, слизав с клыков кровь, сказал:

— Рад вас видеть, — его голос был созвучен с жерлом извергающегося вулкана, однако интонация напоминала скорее смирившегося со своей судьбой неудачливого торгаша на рынке. — Как добрались? Никто не обидел по пути? Мне сообщили, что вы явились без приглашения.

— Премного благодарны за ваше беспокойство. Все прошло на высшем уровне. И проносим вам наши извинения, за внезапное появление на вашем празднике. Так уж случилось, что всему виной простой случай.

— Вот перед кем, а передо мной уж точно извиняться не следует. Я — Черт, рогатый выродок, который искушает слабых, потом наказывает их по всей строгости воображения. К слову, - он поднял свой бокал-череп, - этот сильно любил пить. Ирония – дама с чувством юмора.

— Что ты там сказанул про меня? — выкрикнула совершенно обычная девушка из-за стола неподалеку.

— Здесь речь не о тебе! — кричал ее обратно Черт. — Я о понятии в целом. — Девушка отмахнулась, и начала встряхивать кости в руке.

— Это что, живое воплощение иронии? — заинтересованно спросил Шло.

— Нет. Это Ирония. Она — художник. Человек от мира творчества. Здесь таких много. Даже Зигмунд Тейн частенько заглядывал. Разве Летающая голова не говорила вам про наше родство?

— Конечно же, несравненная Летающая голова упоминала про это. Мой коллега, по всей видимости, попросту удивлен виду обыкновенного человека на контрасте, столь значимых фигур нечистивой прослойки общества. — Черт поднялся со стула и, подойдя к гостям, шепотом произнес:

— Далеко не все тут значимые фигуры, — он снова отпил. — Некоторые приперлись сюда по праву рождения или плюс один к кому-то. Впрочем, отставим. На самом деле я хотел вас кое о чем попросить.

— Да-да? — ответил Галош.

— Прямо сейчас замолчите и прислушайтесь к окружению.

Оба бродящих артиста навострили слух. Отовсюду доносились крики, стоны, смех, всхлипы, где-то хлестала плеть, кто-то от хохота стучал ногой по полу, сотрясая все вокруг себя.

— Чего вы не слышите?

— Предположу, что среди всего празднества нет самого главного — музыки! — тотчас ответил Галош.

— В этом вы правы. В связи тем, я хотел попросить вас заполнить эту брешь.

Не успел он договорить, как Галош снова ловким движением перекинул аккордеон на грудь:

— С превеликим удовольствием! — он хотел было объявить о номере, но его прервал Черт:

— Не торопитесь. Вам нужна будет сцена.

Он щелкнул когтями и тут корни их пола стали заворачиваться в небольшой пяточек, где без лишних затруднений могли бы поместиться два музыканта. Галош поклонился, и с широкой улыбкой забрался на самодельную сцену. Шло повременил:

— Извините, но у меня не получится выступить для вас.

— Отчего же?

— В последнем нашем посещении таверны, мою флейту сломали об чью-то голову. Не мою, - зачем-то добавил он.

Черт задумчиво прогладил черную бородку. Не секунды более не раздумывая, он схватился за свой рог. Дернул раз, два и остроконечный нарост с сочным треском оторвался. Когтями, словно пальцами в песке он проделал отверстия: одно сквозное вдоль всего рога и одиннадцать по всей длине. Продул их и протянул инструмент музыканту.

— Эту флейту точно никто не сможет сломать. Попробуйте сыграть.

— На этом? — удивленно спросил Шло.

— Если вы ещё раз зададите тупой вопрос, я оторву второй рог и воткну вам в голову, — пояснил Черт. – Да. Сейчас попробуйте что-нибудь наиграть.

Шло попытался сглотнуть, но было не чем. В горле пересохло. Черт протянул наполненную черепушку:

— Крови девственников? Горчит правда немного.

— Неа, нет. Спасибо.

Пальцы Шло быстро встали на свои места. Губы приблизились к отверстию. На выдохе из флейты высвободился приятный мягкий звук. Шло смутился и попытался наиграть простую мелодию. На любом другом инструменте она бы звучала одинаково и, вероятнее всего, резала бы слух, но на этой флейте, ее звучание поднялось до какого-то невообразимо приятного уровня. С ней без стыда можно было бы выступить и в Имперском дворце.

Шло ухмыльнулся, ловко перекрутил новую флейту в пальцах и поднялся на сцену к коллеге.

— Прекрасные нечистые дамы и господа! — на всю таверну объявил обладатель аккордеона. Галош дождался, пока все утихомирятся, и нечетное количество глаз устремятся на него: — Не только здесь, но только сейчас вашим прекрасным ушам выпадает возможность послушать чудесную музыку в исполнении скромных бродячих артистов! Но, впрочем, хватит пустых слов!

Аккордеон растянулся в его руках, издав протяжный звон и замер. Тут же ежу подсвистел Шло и так же затих. Спустя секунду замершей паузы, где каждый посетитель с замиранием сердца или сердце в груди застыл, их парная музыка растеклась по таверне. Они кружили по крошечному пяточку, словно по огромному танцевальному залу и даже близко друг друга не задевали. Гости одобрительно закивали головами или тем, чем в принципе должны были кивать при ее отсутствии. Некоторые затопали в такт. Кто-то даже начал танцевать. Вдруг сквозь музыку послышался щелчок.

Сцена вместе с артистами начала перемешаться. Но ни один из них не прервал игры даже на миг. Они пролетели до самого выхода, но перед порогом внезапно стали подниматься верх. Все выше и выше под самый потолок. Шло машинально пригнулся, но оказалось, что никакой крыши и не было. Ее либо давно снесло, либо проектировали таверну целенаправленно без ограничений на рост. Бродячие артисты оказались под открытым звездным небом. Недавние тучи пропали, оставив после себя насыщенный прохладой и влагой воздух.

Все у кого были крылья, устремились высь за музыкантами, и начали кружить над ними, переплетаясь в различных пируэтах. Кто-то планировал над столами, хватал стакан, выпивал, бросал его обратно и снова взлетал. Чертята ждали момента и запрыгивали к таким на спины. В трех из четырех случаях им даже удавалось взлететь.

Ночь длилось аккурат празднованию, а музыка все не затихала. С первыми лучами солнца приглашенная нечисть начала расходиться, разлетаться, расплываться, растворяться и удаляться всеми способами, для которых даже ещё не придумали названия. В конце концов, остался единственный Черт. Сидя на своем стуле, он вновь щелкнул когтями, и сцена поднесла к нему музыкантов. Потных, с отдышкой, но с улыбками на лицах.

— Ну и как вам? — спросил Черт.

— Это великолепное создание богов! — воскликнул Шло. Черт прогладил бородку.

— Ровно наоборот, но я вас понял. Не за что, ؅— Шло приподнял правую бровь. — На этом праздник окончен.

После его слов, корни, из которых состояло буквально все заведение, начали расплетаться и расползаться, а кроны деревьев вновь устремляться к небу. Вскорена зеленом поле осталась длинная широкая земляная линия. На ее крае остался костяной стул и сидящий на ней Черт. Он поднялся, попросил Галоша подержать его череп, сложил стул, сунул его подмышку и забрал самодельную чашку.

— Благодарю. Ну что, куда вы направитесь дальше?

— Полагаю, что туда, куда приведут нас энтузиазм и врожденный таланты искать неприятности! — гордо ответил Галош, перекинув аккордеон за спину.

— Звучит многообещающе. Если будите в Княжестве, Королевстве, Ханстве… — Черт задумался. — Да в каких угодно землях, заглядывайте к нашим сегодняшним гостям. У меня столько записок с приглашениями для вас, что не счесть. И Летающая голова так же просила вас как-нибудь заглянуть в земли Санов. — Он поглядел на солнце. То уже вышло из-за горизонта наполовину. — Посему, разрешите откланяться, — Галош отвесил низкий поклон. Шло выставил перед собой флейту и так же поклонился.

Черт ухмыльнулся. По щелчку когтей, из-под земли выбрались корни и быстро обвили его ноги, тело, затем и голову с отросшим вторым рогом. В мгновение ока они утащили Черта под землю. Оба бродячих артиста остались одни посреди леса. На месте, где только что стоял Черт, осталась горка из записок. Некоторые из них были записаны на коже, другие на костях, третьих на коре, четвертые на листе дерева. Шло подошел ближе. Сверху лежали засушенные исписанные водоросли. «Увидимся в Королевстве», - гласила записка. Шло задумчиво сжал ее пальцами:

— Не хочешь на другой континент сплавать? — спросил Шло.

— А хочет ли леди найти своего суженного?

— Это значит - да?

— Это значит — разумеется!

Шло ухмыльнулся. Положил записку вместе с флейтой во внутренний карман плаща, поправил цилиндр и вместе с коллегой скромные бродячие артисты направились на запад.

Или, по крайней мере, так им казалось.

+4
254
20:53 (отредактировано)
Хорошая история из серии приключений бродячих музыкантов. Именно из серии, поскольку в самой этой истории нет как таковой интриги, кульминации, одно развитие. Настоящая кульминация и приключения остаются где-то там, впереди или позади. Описания хороши, мир прикольный.

Держите Бс-пирожок:

играл баян дудела флейта
русалка в ванной разлеглась
чёрт рог спилил глава летала
давай поженимся эфир
23:02
Мне понравилось. Интересная мистическая история. Немного напомнило «Вечера на хуторе близ Диканьки». Вот только ошибки встречаются. Окончания не везде правильно расставлены.Но сам рассказ такой, что продолжение так и просится.
Как написали выше — прямо по Гоголю, с юмором)
13:35
Да, ошибок многовато. Но пройтись грамотному редактору, и получится очень-очень хороший рассказ. Люблю такое — про музыкантов и волшебство smileИ Чёрт получился обаятельный, но при этом остается нечистой силой — это замечательно :)
Загрузка...
Валентина Савенко №1