Эрато Нуар №1

Магический конвейер

Работа №34

Родрику всегда было жаль плохих магов. Так бывает жаль покинутых старичков. Котят, которых несёшь на усыпление. Сирот из детдомов. Так бывает жаль поломанную игрушку, когда выкидываешь её на помойку: раньше она радовала, а теперь от неё — никакого прока.
Родрик всегда грустил, опуская круглую зелёную печать на бланки молоденьких ведьмочек. «Негодна».
Как они верещали тогда, как рыдали, как бились в истерике, и даже на него бросались с кулаками.
Это был их самый страшный кошмар.
Одна печать — и приговор на всю жизнь.
Ни карьеры тебе, ни славы. На завод тебе, девочка. На конвейер. День за днём с утра до вечера стоять перед бегущей лентой, брать с неё заготовку, произносить свою часть заклинания — и класть заготовку на место. Раз за разом. День за днём. Всю жизнь. Пока старость не освободит тебя от этой скорбной повинности.
Говорят, даже дома такие ведьмы невольно произносят свои части заклинаний: привыкают. Сами становятся частью конвейера. Рыжая Элис рассказывала, что переколотила так половину посуды: берёт кружку — и заклинание произносит. И понимает, что не надо, — но губы не остановить.
Не люди они уже.
Механизмы.

Родрику всегда было жаль плохих магов.
Ведь когда молоденькие девчонки идут в университет, никто ещё не знает, что из них вырастет. Маг входит в силу годам к двадцати, а заклинания зубрить нужно с двенадцати. Ведьмочки вкладывали все силы в учёбу, света белого не видели, свидания пропускали. Колдовали день за днём, с каждой удачей всё больше веря в своё великое будущее.
Когда по коридорам университета вышагивали куклы учениц, а за ними шли гордые ведьмочки, у Родрика щемило в груди.
Ведь не объяснишь же, не расскажешь, почему из пары оживших кукол одна — произведение искусства, а другая — бездарная поделка. Это нужно чувствовать. Но ведьмочки такое почувствовать неспособны. И родители — неспособны.
Правду видят только проверяющие.
Такие, как Родрик.
Видят — и ничего не могут сделать.
Они сами уже не люди, а лишь часть механизма. Механизма отбраковки.
Шестеренки в конвейере.
Ведьмочкам кажется, что у него, Родрика, власть.
Но на деле он лишь заносит печать над листом и опускает её. Выполняет простейшие действия.
Как ведьмочки на конвейере.
Ничего от него не зависит.

Кабинет был наполнен солнечным светом — хрупким, нежным, пыльным. Лучи — жёлтые и тонкие — отвесно падали сквозь окна на пол, на столы, на склонённые головы ведьмочек. Пылинки плясали в этих лучах, то взмывая, то опускаясь.
Родрик шёл между столами, постукивая по ним указкой. И от каждого стука девчонки в классе замирали, а то и вздрагивали.
Перед ними лежали заготовки: плюшевые игрушки, сломанные механизмы. Их нужно было починить и запустить. И девочки старались — они очень старательные, эти молоденькие ведьмочки. Губы шевелятся, костяшки пальцев побелели от напряжения, венки на висках пульсируют. Они ткут заклятия — каждая своё — стараясь сделать игрушку совершенной.
Не понимая, что это неважно.
Куда важнее другое: как вихрится аура вокруг их голов. Как нити заклинания оплетают заготовку. Какой толщины эти нити, какого цвета.
У Бэтти игрушка идеальна. Она уже сейчас шагает, машет ладошкой и улыбается. Бэтти улыбается вместе с ней: она уверена в успехе. Но нити заклятия — тонки. Они лопнут через несколько дней. И это — не исправить.
Такой нельзя доверять колдовство. Никак. Только конвейер может спасти ситуацию. Многократно повторённые заклинания укрепят нити — и чар хватит года на два. Может, три.
Но Бэтти это невдомёк. Она не видит нити. Она не видит, как мал её талант, как слаба её магия. И потому Бэтти будет сегодня плакать. Ведь Родрик поставит на её бланк зелёную печать.
А вот Энни — другое дело. Её плюшевый котёнок на ногах устоять не может. Всё падает носом в стол, забавно так падает, мило. Энни к экзамену не готовилась: Родрик прекрасно это видит. От Энни едва слышно несёт перегаром. А ещё у Энни засос на шее. Бездельница, двоечница, безответственная и легкомысленная.
Но Родрику плевать, сумеет котёнок Энни устоять сегодня на лапках или так и будет тюкаться носом в стол. Потому что нити её заклинаний — о, как они прочны! Их хватит на годы, на десятилетия. Эти нити сами себя ткут. И если посадить котёнка в шкаф, то через несколько дней он встанет и пойдёт. Потому что Энни вдохнула в него жизнь: она сделала то, что не под силу Бэтти. И никогда не будет под силу.
А ещё аура Энни. Она вихрится, она бурлит, она полна энергии. Энни лопается от эмоций, страстей и желаний. Такие могут рано погибнуть. Но прежде, чем уйти, они зажгут всё вокруг себя.
И Родрик знал: он поставит на бланк Энни большую красную печать. «Годна безо всяких ограничений». А потом, кривясь и хмурясь, будет слушать шепоток за спиной. «Эта шлюха с ним просто переспала. Надо было и мне тоже…»
Людям сложно принять поражение.
Гораздо приятнее верить в злой умысел, в заговор, в несправедливость мира и подлость проверяющих.
Родрик не будет с ними спорить, не будет доказывать.
Он проходил это много раз. И давно сдался.
Хотите, девочки, для вас я сегодня буду сволочью? Скотиной буду. Подлым гадом. Вы будете ненавидеть меня, девочки. Но эта ненависть поможет вам жить.

Был вечер, когда Родрик уходил из университета. Ведьмочки давно разбрелись, преподаватели — тоже, а пожилой проверяющий задержался, заполняя отчёты. Когда он вышел на улицу, было темно и прохладно. И не скажешь, что летний день: ветер до костей пробирает.
Он увидел её, когда шёл через парк. Хрупкая фигурка, сжавшаяся на скамейке — темный силуэт в блёклом свете фонаря.
Бэтти.
Она сидела не шевелясь. Застыла, словно изваяние, даже звука не издавала. Холодно ведь, замёрзнет ещё.
Родрик сделал шаг к скамейке, а потом замер.
— Бэтти, я полагаю… — проговорил он. Потом прочистил горло.
Она подняла на него глаза — абсолютно пустые в вечерней темноте. А потом, схватив сумку, бросилась прочь по аллее.
Ушла.
Может, это и к лучшему.
Что бы он мог ей сказать? Что нет у неё таланта? Что тысячи подростков мечтают быть магами — но из всей этой толпы единицам суждено добиться успеха? Что лучше бы ей забыть о колдовстве, найти себе мужа и зажить спокойной жизнью? 
Это ей и без него скажут.
Он лишь палач, что вынес приговор. Ненавистный палач.
Родрику всегда было жаль плохих магов. Но жалость не должна была мешать работе.

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
Другие работы:
+5
222
07:02
+3
Оценки читательской аудитории клуба “Пощады не будет”

Трэш – 0
Угар – 1
Юмор – 1
Внезапные повороты – 1
Ересь – 0
Тлен – 5
Безысходность – 6 (и число продолжает расти)
Розовые сопли – 1
Информативность – 1
Волшебность — 3
Искусственные котята – 2 шт
Единороги – 0 шт
Старые проказники – 1 шт
Соотношение потенциальных/реализованных оргий – 2/0
Средняя толщина нити магической энергии — 0.8 мм

Так как конкурс у нас на свободную тему, а рассказ написан в жанре магического реализма, будь он проклят, то и баллы за это я снижать не буду. И то, что рассказ писала настоящая ведьма, и что я опасаюсь за свою жизнь тут совсем не причём. А теперь перейдём к разбору.

Названием ты сразу понижаешь градус интриги. Оставить “Конвейер” и будет идеально. Брутально и загадочно.

Второй абзац супер. Что-что, а умеешь ты подпустить безысходности в магический мир. Предложения этого рассказа надо размещать на сигаретных пачках, чтобы наконец-то добиться эффекта от антитабачной компании. Я даже уверен, что в этом мире Гарри Поттер давно застрелился из волшебной палочки, Рон спился, а Гермиона накуралесила на пожизненное в Азкабане. Плюс балл на уместный драматизм.

Кабинет был наполнен солнечным светом — хрупким, нежным, пыльным. Лучи — жёлтые и тонкие — отвесно падали сквозь окна на пол, на столы, на склонённые головы ведьмочек. Пылинки плясали в этих лучах, то взмывая, то опускаясь.

Хорошо бы добавить, что окна располагаются на потолке, чтобы хоть как-то обосновать отвесность лучей. Ибо даже в мире грустного волшебства лучи светят косо, сложно вообще поймать момент, когда солнце находится в зените. Астрономические явления, они такие. Ну да, магический реализм, всё, молчу

Перед ними лежали заготовки: плюшевые игрушки, сломанные механизмы. Их нужно было починить и запустить.

Если из телека вытащить печатную плату, поднести к лицу женщины и попросить показать электролитический конденсатор, она заплачет. Проверял несколько раз. Механизмы убрать, игрушки, чучела воробьёв, буратин и другую органику оставить, чуть ниже напишу, почему.

Механика работы магии – гуд. Обоснованно, логично, правдоподобно.

От Энни едва слышно несёт перегаром. А ещё у Энни засос на шее.

Ха ха ха, ещё бы она была не рыжей. Ладно, за шутку балл накину.

Она подняла на него глаза — абсолютно пустые в вечерней темноте. А потом, схватив сумку, бросилась прочь по аллее.
Ушла.


Эпичный слив перспективной идеи засчитан! Там же продолжение напрашивается само, небольшое, на страничку, но оно принесло бы тебе ещё один внезапный поворот и слегка разбавило депрессию Родрика:

Она подняла на него глаза — абсолютно пустые в вечерней темноте. А потом встала, преградив ему путь. Худенькая фигурка, завёрнутая, словно в саван, в длинный чёрный плащ.
— Помогите мне обрести силу. – Бэтти смотрела на Родрика большими глазами бездомного котёнка.

Родрик ещё раз прочистил горло и обернулся по сторонам.
— Ты же знаешь, это невозможно. Судьбу не переделать.

— Вы помогли Энни! – девочка тряслась в истерике, — я училась с ней с первого класса, она неумеха, бездарность, у неё не получалось вывести из комы даже хомячка. Вчера она осталась с вами на факультатив, а сегодня уже творит чудеса! Я знаю, откуда у неё засос на шее и порванные на коленях чулки!

Маг ещё раз обернулся, потом спросил вдруг осипшим голосом.
— И что ты предлагаешь?

Бэтти молча распахнула полы плаща, обнажив худое подростковое тело с торчащими от холода крупными коричневыми сосками. Между ног петушились заросли колдовской поросли.

“Такими сосками можно колоть алмазы до шести карат”, профессионально отметил про себя Родрик.

Меленькая колдунья сделала шаг вперёд. Руки тряслись, соски твердели всё сильней.
— Возьми меня в свою волшебную страну, грязный колдун! Заполни меня магическим эликсиром по самое горло!

Старец почесал седую бороду. Да, был один способ повысить энергетику. И если сейчас не заткнуть эту бестию, она растрезвонит по всей школе. Слава богу, Энни наконец-то свалила по распределению — маг был уже не молод и двоих бы не потянул.

Он показал взглядом в сторону рощицы.
-Ладно, пошли, покажу пару заклинаний.

А теперь самое главное. Не раскрыт вопрос, что же такого страшного происходит в этом мире? Ответа нет, и от этого, чисто по восприятию, история кажется недоделанной. Причина вот в чём.

Когда у женщины появляется какая-то интересная идея, для неё важно написать её так, как она её чувствует. Поэтому она берёт из коробки “Фантазия” нужные слова и расставляет в нужном порядке, не особо беспокоясь о посторонних деталях. Есть там что-то про школу и манекены, которые надо обязательно починить и ладно. Иногда надо отойти от стола и посмотреть на картину целиком, чтобы увидеть сюжетные дыры, и заложить их всего лишь парой предложений. В данном случае предложения такие.

В этом мире звери не живут, вообще. Уже давно они не могут размножаться и лишь благодаря игрушкам из детского мира маги хранят память о них. Жёсткий отбор лучших ведьм позволяет с каждым разом всё дольше поддерживать искусственную жизнь и вскоре настанет момент, когда жизнь сможет воспроизводиться сама методом размножения, как в старые добрые времена.

В целом, с точки зрения, магии рассказ хороший, добить вопросы и будет вообще отлично. Плюсую его совсем не потому, что у меня резко закололо в боку от наведённой порчи, а от чистого сердца.

Критика)
20:51
Когда у женщины появляется какая-то интересная идея, для неё важно написать её так, как она её чувствует. Поэтому она берёт из коробки “Фантазия” нужные слова и расставляет в нужном порядке, не особо беспокоясь о посторонних деталях.

Хотела возмутиться, что вы там в своём клубе поголовно примитивные сексисты, но поймала себя на мысли, что ведь именно так я и пишу… unknown
14:03
Занятная идея и слабое исполнение.

Сразу отмечу — язык рассказа отличный. И больше об этом говорить как-то неловко, как после формулы Ньютона-Лейбница.

Но, к сожалению, сам рассказ похож на куколку Бэтти. Яркий, дышащий, интересный, так и просится: «Возьми меня!», но… Стоит присмотреться повнимательней, и он разваливается.

Идея про конвейер и размышления проверяющего по этому поводу — это здорово. Конвейер учениц, конвейер учителей, конвейер экзаменаторов, потом провал — и опять конвейер… Магический конвейер. Всё как в жизни, в общем-то. И именно за счёт того, что привычные профессии заменены на какую-то незнакомую магию, этот момент выделяется особенно выпукло, вместе со всей своей обыденностью и абсурдом. Но автор так вскользь развивает её, что не развивает практически никак. Можно было упомянуть про профессиональное выгорание у экзаменаторов, вынужденных каждый год отправлять на помойку сотни и тысячи чужих человеколет, про жуткую текучку среди преподавателей, когда они понимают, что всю жизнь будут учить вот таких же подростков повторять один и тот же жест, чуть-чуть глубже копнуть мысль о том, какие все юные ведьмочки одинаковые, как детали на конвейере… Но, нет, увы. Очень, очень жаль.

От идеи и её обёртки переходим к исполнению, и вот тут дела швах. Нет, я не сторонник того, что читателю надо конкретно всё разжевать, но и заставлять его додумывать за автора немного нечестно. Почему настолько важно, чтобы чары держались хотя бы год-два? Почему все тесты ведьмочек проходят на куклах? От чего, как вариант, детали-то? Что самое забавное, можно было нагнать оруэлловщины, кафкианства и безысходности, однозначно не давая ответа на эти вопросы. Почему это важно? Потому что так сказано в должностной инструкции экзаменатора. Почему на куклах? В соответствие с решением партии, принятым 100500 лет назад. От чего детали? Да не знаю я ничего, я просто ещё одна деталька на конвейере образовательной системы! А без этого выглядит так, будто автор нарисовал красивый образ, пришедший в голову, а о деталях не позаботился.
Наконец, последний абзац (отбитый пустой строкой). Для чего он, кроме доведения рассказа до 5К збп? В нём совершенно ничего не происходит. Можно сказать, что нам показали последствия для ученицы, но нет. О последствиях нам твердят с самого начала, и ничего нового мы из этого абзаца не узнаём. Ученице плохо? Плохо. Она ненавидит экзаменатора? Ненавидит. Экзаменатор просто делает то, что должен? Просто делает. Это мы видели раньше. А теперь те же яйца, только вкрутку:
Родрик замечает несколько раз, что Бэтти вертится возле его дома;
Родрик получает от Бэтти записку, что это он во всём виноват;
Бэтти находят в парке повесившейся;
Родрик складывает записку с портретом Бэтти в специальную папку и ставит на специальную полку в специальном шкафу, заполненном такими же записками. И тот же вывод — жалко, но надо обратно на конвейер. А он — палач.

Итого. Красивый язык, хорошая идея, недокручено и недодумано. Оценка нейтральная.
21:54 (отредактировано)
Скелет рассказа на цементе. Прочный.
Но чего-то не хватает. Основной идеи? Точнее, не идеи, а смысла. Ради чего рассказ? Чтобы мы пожалели ведьмочек и преподавателей?..
Начало:
Родрику всегда было жаль плохих магов

Конец:
Родрику всегда было жаль плохих магов. Но жалость не должна была мешать работе.

То, что автор начинает и заканчивает одной мыслью, плюс. Но из-за самого последнего предложения все волшебство рассказа уходит. Как будто весь рассказ про то, что на работе жалость не нужна.
Подправить то, что указала я и комментаторы выше, и будет супер!
17:50
+1
А у меня как раз претензии к языку. Небольшие, но есть.
1) Порядок слов в предложении
Как они верещали тогда, как рыдали, как бились в истерике, и даже на него бросались с кулаками. — — и даже бросались на него с кулаками.
2) Не точный подбор определения
— скорбная повинность (это о работе на конвейере)
А что в ней скорбного? Скучная, нудная, тягостная… но никак не скорбная.
3) Тавтология
Абзац из финала — трижды «когда».
4) Лишнее «было» в последнем предложении рассказа.
Кстати, хорошего рассказа. И я в силу своего невежества даже не понимаю, что хотят от автора все эти люди, которые высказывались до меня.
12:44
+1
Почему Магический конвейер не в финале?
Что за чума 22 века оставлять достойных спасения за бортом?
Загрузка...
Илона Левина №1