Илона Левина №1

Сияние

Сияние
Работа №13

- Расскажите, Эля, есть ли вещи, которые вас беспокоят?

Белый врачебный кабинет был наполнен холодным рассеянным светом. Это один из немногих кабинетов на станции, не имеющий громоздкой аппаратуры и научных приблуд. Только черная кушетка для пациентов, магнитное кресло врача, письменный стол цвета венге в углу и небольшое окно.

- Я хочу, чтобы вы звали меня Эмили 3, - девушка на кушетке нервно сжала в руках подол насыщенно-синего платья в горошек. Психотерапевт тут же сделал пометки в блокноте, обратив внимание на столь обыденный жест.

- То есть, вы хотите отказаться от своего имени в пользу более звучного, но не хотите отказываться от кода?

- Мне нравится цифра три. Любимое число, так почему бы его не оставить? Многие девочки на станции стесняются кодовых имен. Я же не такая как они, - девушка улыбнулась пухлыми, намазанными красным губами. Глаза ее светились голубизной, но этот свет обходил Сергея Витальевича стороной.

Он сидел у изголовья кушетки, стараясь не попадать в поле зрения пациентов, однако всегда внимательно наблюдал за невербальной реакцией: за движением глаз, за жестами, даже за дыханием.

- В последнюю нашу встречу вы не были столь критичны, Эмили 3.

- Я была еще слишком юна, - отмахнулась девушка, - восьмой класс. Одни глупости в голове. - ученый нахмурился.

- Что изменилось? Мы виделись три дня назад. Вы чувствуете, что стали другой после “Медузы”? - Сергей внимательно следил за выражением лица подопытной. Она снова улыбнулась.

-Однозначно. Я освоила девятый класс школы и выбрала несколько дополнительных модов, - девушка интуитивно потрогала приемник в височной области, мирно плавающий под кожей.

Она поморщилась, что отразилось жирными буквами в блокноте ученого.

- Если не секрет, какие же дополнительные моды вы выбрали для установки?

- Я не знала, чего я хочу. Доктор Хуго посоветовал мод по истории.

Сергей сделал пару записей, не поднимая взгляда на девушку.

- Расскажите про это.

Эмили расслабилась, сцепив пальцы в замок и положив их на живот. Этот жест позволил ученому понять, что юной особе не интересен ни этот мод, ни этот разговор.

- Никогда не буду доверять его выбору. Передо мной “Медузу” прошла Анна. Она хотела узнать об этом, вот старик и решил, что мне тоже может быть интересно. Теперь я знаю, как раньше проходило образование на земле. Как людям приходилось каждый день ходить в школу, сдавать экзамены, делать контрольные. Им приходилось читать много книг - тех самых пыльных фолиантов, что можно посмотреть в музее.

- А вы были там когда-нибудь?

- Конечно, - прыснула девушка с пренебрежением. - Надзирательница водила наш поток туда в прошлом году, чтобы мы “прониклись духом книги”.

Сергей Витальевич отметил выражение лица девушки, когда она рассказывала об этом месте. Он даже сделал зарисовку, отметив, как быстро милые черты сменились на отталкивающую гримасу.

- Вы испытываете отвращение к книгам или к истории в целом?

- История говорит о том, что уже прошло. Зачем нам то, что уже никогда не случится? Зачем мусолить то, что уже свершилось, когда есть тема более интересная - будущее! Когда мы - и есть будущее Марса и Земли. Зачем знания об устаревших технологиях, когда есть “Медуза”? С каждым годом система совершенствуется, и получается внедрить еще больше знаний в новые поколения “мотыльков”. Кто знает, какая ступень окажется совершенной. Быть может наша? Знания загруженные прямиком в голову и усвоенные на сто процентов не могут сравниться с чтением каких-то там книг.

Доктор сжал ручку, но тут же отметил свою несдержанность и попытался расслабиться.

- А вы не задумывались, что вы, “мотыльки”, лишь опытный образец. И если эксперимент признают провальным, у Земли и Марса останется лишь прошлое?

Девушка повернулась к ученому, и прекрасные голубые глаза обожгли неожиданным визуальным контактом. Ряд белоснежных зубов показался из-за пухлых губ.

- Вы не поняли, доктор. Прошлого нет. Есть только мы. Сегодня наша база скрыта от общественности. Но разве может так быть всегда? Не для того существует это место, чтобы всегда находиться в тени. Очень скоро о нас будут говорить все. “Мотыльки” - это Адам и Ева. Мы - совершенные люди, первооткрыватели. И сейчас лишь это важно.

Сергей сделал очередные пометки, стараясь оставаться хладнокровным. Он даже улыбнулся миловидной особе.

- И в ваших словах есть истина, Эмили 3. Ответьте, пожалуйста на последний вопрос. Что по вашему мнению самое страшное в жизни на Марсе?

Девушка откинулась на кушетку и ненадолго задумалась.

- Иногда меня пугает эта замкнутость. Что после купола нет ни-че-го…Только безжизненная красная земля. Если вдруг с куполом что-то случится, мы просто сгинем в мертвой марсианской пустоте. И останемся существовать лишь под печатями “Совершенно секретно”. Никто не узнает о нашем существовании, и это меня пугает.

Сергей Витальевич сдержанно улыбнулся.

- Спасибо. На этом наше время вышло.

Когда дверь за девушкой закрылась, мужчина выдохнул. Он откинулся на спинку удобного магнитного кресла. Только сейчас он вдруг задумался, что будет, если эксперимент с мотыльками пройдет успешно? Людям начнут массово внедрять все необходимые знания в голову Медузой. Книжное и цифровое образование окончательно заменит индукционное. Ни уроков, ни домашних заданий, ни раздражающих отличниц и попыток списать. Ни гордости за то, что ты подготовил и выучил.

Можно ли считать, что будущие поколения лишатся жизни и превратятся в биокомпьютеры? И вообще, можно ли будет назвать их людьми?

А может Сергей просто не хочет смиряться с тем, что он пережиток прошлого?

- Доктор, к вам Анна 11.

От голоса искусственного интеллекта мужчина вздрогнул. Однако знакомое имя смыло все тревоги потоком самых светлых эмоций.

- Да, Элис, пусть заходит.

Сергей сел ровно и поправил халат. Усмехнулся собственной реакции, пытаясь вернуть хладнокровность.

Хрупкая русоволосая девушка в черной водолазке аккуратно заглянула в кабинет. В больших янтарных глазах стоял вопрос. Сергей улыбнулся, указав на кушетку. Приятная тишина висела в белом врачебном кабинете и нисколько не напрягала. Скорее убаюкивала. Ласкала.

Мотылек проследовал на кушетку аккуратной, словно крадущейся, походкой.

Легла. Ученый чувствовал ее напряжение и робость, и от этого заныло под ребрами.

- Здравствуй, Аня, - приветливо начал врач.

- Здравствуйте, - тихо отозвалась она.

- Ты прошла Медузу?

- Мне нужно поговорить с вами, доктор. Не хочу, чтобы Элис слушала…

Сергей посмотрел на блестящий глазок камеры, висевший под потолком.

- Элис, требую доступ 154.

- Голос опознан. Подтверждаю доступ 154. Включен режим индивидуальной беседы.

Камера слилась со стеной. Сергей давно привык к фиксированию искусственным интеллектом хода его работы, но после отключения кабинета от сети он чувствовал облегчение.

- У тебя проблемы, не так ли?

Анна какое-то время молчала, глядя на холодный белоснежный потолок.

- Доктор Хуго установил мне мод по истории, - девушка повернулась к собеседнику.

Сергей вновь обжегся о пристальный взгляд пациентки, но на этот раз все было по-другому. Этот взгляд не жалил, а скорее грел своим ярким сиянием.

- Сергей Витальевич, вы должны помочь мне. Я не найду в музее книг на эту тему. А если и найду, это будет скупая информация, прошу, помогите.

После того, как Эмили сказала, что Анна установила мод по истории и должна знать о традиционном обучении, доктор предполагал, что этот разговор случится.

- Зачем ты просила Хуго установить этот мод, если знала, что не найдешь информацию в музее?

- Это произошло случайно. Мы разговаривали, и вдруг всплыл этот вопрос. Если бы я отказалась, он бы начал подозревать. Я испугалась.

Голос девушки дрожал. Сергей видел, как на больших глазах заблестели слезы, и тут же пожалел, что задал свой вопрос.

- Ну что ты как маленькая. Тебе шестнадцать лет. Последние три года ты умудрялась скрывать то, что Медуза перестала действовать. Ты обвела вокруг пальца всю экспериментальную систему…

- Потому что вы помогали! - перебила девушка, пристально глядя на доктора, но Сергей не терял уверенности. В душе закипала злость от ощущения вселенской несправедливости.

- Не я придумал воровать книги из музея, - он старался не повышать голос. Не получалось. С каждым словом тон становился все громче и грубее, - это не я тайком читал их, стараясь влиться в общую массу мотыльков. Не я все это время жил в страхе быть разоблаченным. Это не я учился быть нормальным в этом сумасшедшем обществе, Аня. Все это провернула ты, и только ты!

Она закрыла лицо ладонями, пряча слезы. От этого Сергею стало дурно. Он вскочил с кресла и подошел к окну, нервно проведя ладонью по своей голове, приглаживая взъерошенные каштановые волосы. Ему тоже хотелось плакать. От ситуации, что он не мог изменить, как бы не требовала его душа в этой гадкой агонии ярого протеста.

Он просто стоял и смотрел в окно. Он не видел того, что творилось на улице. Ни овальных корпусов мотыльков, ни складов, ни зданий инкубаторов. Он видел лишь стекло. Холодное и безразличное, как все то общество, в котором он жил последние пять лет. Видел мотылька, отчаянно бившегося о мертвое стекло, желая вырваться наружу, ощутить любимый свет на хрупких крыльях. С горечью понимал, что свет не любит это жалкое создание, а стекло до последнего вздоха живой души будет упрямо и с ним нельзя договориться. И не виноват ни мотылек, ни стекло. Виноват лишь этот несовершенный мир, в котором они вынуждены существовать.

- Прости, если был резок.

- Вы не должны просить прощения, доктор, - ее голос был тихим.

Мысли ученого путались: “Что же я делаю? Я же ученый. Изучаю страхи жизни на Марсе. Для этого я здесь. Во имя науки! А наука не терпит эмоций. Тем более к подопытным…”

Он повернулся и попытался посмотреть на собеседницу как можно мягче.

- Не время грустить. Все будет хорошо, ты же веришь мне? - эти слова показались фальшивыми даже ему самому, но Анна кивнула. - Нам пора заняться делом.

Трудно было сохранять отстраненность. Если бы он только мог не думать о ее судьбе. Наслаждаться тем временем, что мог проводить рядом.

Сергей вернулся на свое место. Шурша белоснежным халатом, он устроился на кресло. Оно плавно пошатнулось в воздухе, удерживаясь силой магнитного поля.

- А программу за девятый класс ты успела освоить?

- Да.

Он всегда удивлялся ее памяти.

Невольно окинул взглядом хрупкое создание, сжавшееся на кушетке. Ощущал ее желание исчезнуть, раствориться в воздухе или превратиться в пылинку, мирно летящую к рабочему столу или тумбочке.

В такие моменты он тоже желал стать пылинкой. Чтобы скрыться от глаз надзирателей и ученых. А, быть может, и от собственных убеждений и страхов. Внутри билось дикое желание спрятать ее в своих объятьях от всего мира. Прижаться как можно крепче. Эти странные образы не несли радости или вожделения. Они приносили боль.

Ни жестокая реальность, в которой они вынуждены существовать, ни здравый смысл, ни разница в возрасте почти в двадцать лет не могли отогнать эти навязчивые видения, приносящие ему страдания.

- Так, что интересного ты почерпнула из ворованных книг, готовя девятый класс? - поинтересовался ученый скорее для того, чтобы отогнать собственные мысли.

Уловил, как уголки губ Анны слегка приподнялись в воздушной улыбке.

- Я прочитала работы Стругацких, - голос девушки был очень тихим и певучим, - это писатели двадцатого века.

- Да, я знаю. Мы не проходили их в школе, но я читал некоторые книги.

- Вы читали “Трудно быть богом”, доктор? - девушка повернулась, и Сергея в очередной раз обожгло сияние янтарных глаз, на этот раз такое сильное, что захотелось плакать.

Хотелось кричать: “Почему мы говорим о таких неважных вещах? Нужно бежать. Спасаться! Хотя бы попытаться что-то изменить. Не верь моим словам, что все будет хорошо, не верь мужественной улыбке. Вся помощь, что я оказываю тебе, лишь отсрочивает приговор. Мотыльку суждено сгореть в холодном марсианском пламени”.

- Читал, - глухо ответил Сергей. Анна опустила взгляд и вновь отвернулась, сжавшись на кушетке.

Они долго обсуждали повесть. Анализировали, спорили. Нельзя сказать, что он любил эту книгу, но сама дискуссия захватила ученого. И только дурак не заметил бы, как им было хорошо в подобные минуты, как наслаждались они обычной, неинтересной на первый взгляд беседой.

- Я восхитилась главным героем - Доном Руматой, - шелестел тихий голос Анны. - Он чувствовал себя чужим в этом мире. Он страдал от того, что не мог изменить порядки и нравы целой планеты, но все равно старался сделать чужой мир лучше. Принести свет туда, где веками царила тьма и жестокость.

- Ты считаешь в этом основная идея книги? В борьбе одного человека против всего мира? - девушка мягко улыбнулась.

- Я думаю, основная идея заложена в названии. Человек не может быть богом. Даже если бы он мог повлиять на других людей, он мало что мог бы изменить. Человечество вынуждено следовать своей дорогой. Сколько бы горестей не ждало его в этом долгом пути, нельзя перепрыгнуть темные времена не неся потери. Их нужно пережить. Даже если...

Сергей задумался. А смогла бы Эмили 3 сформулировать собственное мнение по прочитанной повести. Смогла бы спорить с ним, доказывая свою правоту, меняя свое отношение к прочитанному в ходе разговора или наоборот, с пеной у рта отстаивая свою правоту. Могло ли ее мнение отличаться от мнения, заложенного Медузой? Ведь технология не просто закладывала знания в мотыльков, в их мозг загружались также анализы произведений. В них закладывалась модель поведения, удобная для корпорации и всего общества в целом.

Порой, Сергей подозревал, что с помощью этого эксперимента корпорация попросту пытается вырастить людей угодных и безмолвных. С мыслями, желаниями и характерами удобными не обществу, а в первую очередь самой корпорации, держащей этот хрупкий мир в своих властных лапах. Эти мысли пугали.

Доктор вдруг подумал о том, что мотыльки могут потерять способность оценивать литературу самостоятельно, формировать мнение через призму СВОИХ суждений и восприятий. Они будут опираться лишь на программу, заложенную им в пыльных кабинетах с помощью передовых технологий...

Через несколько поколений человечество превратится в бездушный механизм. Это будет мир роботов. Если у человека не будет собственного мнения и видения мира - исчезнет культура. Человек станет не способен произвести что-то новое. Не будет книг, виртуальной реальности. Не будет развлечений. У человека останется только его работа на благо общества. Через несколько поколений эмоции попросту исчезнут. Человек не сможет их испытывать, разучится делать это.

Он понимал, что в таком мире у человечества один исход - массовый суицид. Желание убить себя перевесит желание существовать в сером и однообразном мире.

- … Когда я читала, представляла, что Дон Румата это вы, - Анна поежилась, ученый вздрогнул.

- Что, прости?

- Дон Румата, - девушка повернулась, в очередной раз испепеляя доктора взглядом янтарных глаз, - он как вы.

Сергей почувствовал, как его ладони вспотели, но он не уводил взгляд. Наоборот, ему хотелось как можно дольше смотреть на милое, хоть и грустное лицо.

- Почему же? - тихо поинтересовался доктор. Анна опустила взгляд и отвернулась.

- Он интеллигентен, добр. Он пытается всем помочь и всех спасти. Его образ полон света. Он словно рыцарь из самых добрых сказок.

- Мне даже неловко. Слишком хороший образ ты ко мне…

- Я люблю вас.

Фраза, брошенная невпопад, заставила время остановиться. В белом кабинете повисла тишина.

Девушка не поворачивалась, а Сергей не знал что ответить. В очередной раз пытался понять свои эмоции.

Эти чувства пугали.

Доктор вновь встал с кресла и подошел к окну. Теперь он видел овальные корпуса мотыльков, склады, видел стену прозрачного купола, защищающую их от марсианской атмосферы. За ней плавно проплывало существо, отдаленно напоминающее огромного кита - местные безобидные гуманойды Мисо, способные изменять пространство вокруг себя, создавая причудливых существ.

Наконец, Сергей решился на разговор:

- Ты никогда не задумывалась, почему у всех кодовые имена не превышают пятерки, а твое же имя оканчивается на индекс 11? - девушка продолжала молчать, не оглядываясь на доктора.

Сергей же пристально смотрел на здание инкубатора, вспоминая сотни колб, готовых к закладке нового материала. Мотыльки вырастали, и удачные экземпляры продолжали служить под куполом.

Он продолжил:

- Одиннадцать - это номер нового эмбриона. Биоматериал, сгенерированный искусственным интеллектом, внедряется в опытный образец. Это сложная система, но ты должна понять, что сгенерирован он не просто так, поэтому каждый образец нужно изучить и суметь внедрить весь курс Медузы. Если обнаруживается отклонение, старый образец ликвидируется, и в новый эмбрион закладывается тот же биоматериал. Его так же взращивают, ищут новые препараты и модификанты, способные устранить отклонения…

- Значит, до меня было еще десять Анн, не справившихся с задачами исследования?

Сергей молчал.

Эксперименты над мотыльками начали проводить сразу же, как появилась первая колония на Марсе. Сергей не мог знать наверняка, сколько было подопытных Анн, но логика говорила о том, что девушка права.

- Да, - сухо отозвался доктор, пытаясь скрыть волнение в голосе. - Десять твоих точных копий было ликвидировано.

- Так значит я тоже бракованная, - голос Анны был тихим. Из этой спокойной интонации он понял, что девушка ни в чем его не винит. Несмотря на его напущенную отрешенность и холодность. На жестокость слов.

Сергея вновь коснулся огонь ее глаз. Таких смиренных и печальных. Сияние янтаря было таким обжигающим, что казалось он мог ощущать его кожей.

- Из-за этого вы не можете любить меня, доктор?

Внутри ученого шла борьба, а в голове птахой бились ее слова, от которых он так упорно уводил разговор: она тоже любит!

Ладони стали мокрыми. Сердце било в грудь изнутри.

Он восхищался ей. Как бы хотел он закричать сейчас, что целиком и полностью принадлежит ей и только ей! Как хотел бы прижать ее хрупкое тело к груди и просто сидеть так, вдыхая запах апельсина с ее волос. Хотел бы слушать ее тихий и шелестящий голос до самого утра.

Но он лишь мягко улыбнулся ей в ответ.

- Наше время вышло. Приходи после ужина. Скажешь Элис, что тебе тревожно, и ты бы хотела поговорить со мной. Я расскажу тебе про традиционное обучение.

Девушка опустила взгляд.

- Хорошо, доктор, я поняла.

Сергей чувствовал себя негодяем.

Анна тихо встала, натянула рукава водолазки так, чтобы спрятать кулаки полностью и неспешно двинулась к выходу. У двери она задержалась. Девушка не обернулась. Голос ее оставался спокойным и тихим:

- Простите меня, доктор. Что бы ни случилось знайте, что я всегда была с вами искренна.

Профессор понимал, что недостоин столь чистого создания. Ему было сложно найти нужные слова. Слезы подкатывали к горлу. Ощущение собственной ничтожности душило еще больше.

- Скажи, Анна, что по твоему мнению самое страшное в жизни на Марсе? -

вопрос вырвался сам собой, словно заданная программа у робота. Девушка не обернулась и лишь холодно бросила через плечо единственное слово:

- Люди.

Она приложила ладонь к холодному сенсору, и дверь перед ней растворилась.

****

Корпус столовой напоминал муравейник. Чего нельзя отобрать у человека, так это любви к набитому животу. Как в принципе и ко всему тому, чем этот живот можно набить.

Сергей подошел к автомату и получил свою порцию сжатого риса, заменителя котлеты, витамины и энергетик.

Он занял ближайший свободный столик, не обращая внимания на снующих надзирателей, ученых и докторов. Кто-то здоровался с ним, но Сергей их не видел. Он был занят - он думал. От этого процесса голова болела, а аппетит улетучился. Он пялился на полупустой поднос, понимая, что выглядит как полный дурак.

Все мысли были о ней.

За столик подсел долговязый сутулый человек - работник клининговой службы главного центра.

- Жалко выглядишь, - грубый низкий голос неприятно ударил по ушам. Сергей поднял на знакомого пустой взгляд.

- Привет, Рик.

Он знал его давно. Поначалу долговязый пугал. Он никогда не улыбался. Заостренные черты лица и жилистый угловатый подбородок отталкивали новичка - колонизатора, но Сергей с самого начала дал себе установку быть дружелюбным со всеми.

Он в первую очередь ученый и должен общаться со всеми слоями здешнего населения, а тем более для него должны быть интересны воспитанники Медузы. Те, кто прошел ее с успехом и остался служить на Марсе. Таким подопытным и являлся Рик.

Высокие потолки столовой, усыпанные световыми диодами, должны были дарить присутствующим ощущение пространства, чтобы скрыть сам факт замкнутости колонии. Чтобы присутствующие меньше думали о куполе и о смерти, что ждет любого по ту сторону полимерной многоуровневой стены. Однако Сергея это пространство угнетало. Оно лишь в очередной раз напоминало, что он находится в далеком холодном космосе в компании не менее холодных ученых, чудаковатых мотыльков и Элис, которая являлась по своей сути набором железок и программ.

А еще в компании кроткой Анны…

Ее образ возник перед глазами так отчетливо, что казалось можно прикоснуться рукой, почувствовать мягкость русых волос и вдохнуть запах апельсинов.

Долговязый уткнулся в тарелку, пытаясь рассмотреть то, что здесь называли котлетой. Сергей уловил блик на гладко выбритой коже, обтягивающей угловатый череп.

На виске отчетливо выделялся магнитный приемник.

Ярость сковала дыхание. “Из-за такого маленького кусочка металла Анна обречена на ликвидацию”.

Он не мог унять свои мысли. Абсолютно все вокруг наталкивало его на воспоминания о ней.

Доктор бросил вилку на поднос.

- Не могу…

Рик плавно вытянулся, поднимая взгляд на ученого, затем снова посмотрел на поднос.

- Согласен. Котлета и впрямь отвратная…

- Да я не о котлете, - доктор прикусил губу, затем оперся локтями о стол, с надеждой глядя на собеседника, - ты никогда не думал, что все это неправильно?

- Что именно?

- Да все! Может не зря на Земле запрещено проводить опыты над людьми? Даже выращенные в пробирках, даже измененные на генном уровне они все равно остаются людьми. Вот тебе, как одному из представителей мотыльков каково ощущать себя подопытной крысой?

Лысый не выражал эмоций, не смотря на острые слова доктора.

- Не понимаю твоих волнений. Благодаря колонии восемьдесят процентов комбинаций уже исследовано, и внедрение прошло успешно. Еще каких-то двадцать процентов и можно будет внедрять Медузу на Землю.

- Но за эти “восемьдесят процентов” сколько мотыльков не справилось? Что делают с бракованными образцами?

- Кому есть дело до отбраковки? Важны лишь результативные экземпляры.

Кулаки Сергея сжались. Он осознавал свою несдержанность и изо всех сил пытался унять ярость.

- Даже ты, посмотри на себя. Я ни разу не видел, чтобы ты смеялся или хотя бы улыбался. Черт возьми, ты даже не разозлился на меня, неужели это не напрягает? Ты считаешь себя успешным плодом эксперимента?

- Предыдущий психотерапевт подписал заключение, что я прошел все тесты. Значит, эксперимент над моей комбинацией прошел успешно, разве не так?

Сергей прикусил губу, взял вилку и принялся ковыряться в бесформенном сжатом рисе, больше походившем на пластик.

Он не понимал, что бесило сейчас его больше: твердолобость собеседника, чувства к подопытной, не дающие покоя или ощущения собственной беспомощности и ничтожности.

Элис-браслет завибрировал. Сергей положил вилку и оголил запястье, тяжело вздохнув. Впервые за всю жизнь ему было совсем не до работы.

- Да, Элис, говори.

- Доктор, вам пришло сообщение из центра управления, - ученый снова вздохнул.

- Что-то срочное?

- Письмо с пометкой: “к принудительному прочтению”. Время прочтения: “сразу же после отзыва пользователя”.

- Ладно, не тяни, что там?

Над столом засияли огни голограммы, проецирующие образ официального письма главного центра.

Элис продолжила:

- В письме говорится о том, что под куполом возникла чрезвычайная ситуация. Всех участников эксперимента приказано в принудительном порядке вакцинировать. Вас ожидают в корпусе ВНИЗУ, кабинет один ноль четыре. Явка строго обязательна.

Огни погасли. Вакцинация в центре управления? Такого на памяти Сергея еще не бывало. Он устало посмотрел на долговязого.

- Знаешь что-нибудь об этом?

Рик плавно отправил немного безвкусного риса в рот и тут же проглотил, не отрывая пустого взгляда от тарелки.

- Пока пытаются не афишировать, но один из мотыльков вышел из-под контроля.

Психотерапевт напрягся. Неужели всплыла какая-то брешь в его работе?

- Как вышел из-под контроля? Проявление агрессии? Почему меня не предупредили?

- Дело не в агрессии, - лысый посмотрел на собеседника. Он неспешно склонился над столом, чтобы быть ближе к доктору, - в один из образцов внедрили биоматериал из других разработок. Ты слышал, чем еще помимо мотыльков промышляет ВНИЗУ, не так ли?

- Ты про изучение ДНК гуманоидов?

- Внедрив фрагмент ДНК Мисо в ген человека, мы можем получить людей способных обходиться без купола. Корпорация не особо заинтересована в этих исследованиях, но есть люди, реально увлеченные этим, ты же понимаешь...

Лицо Сергея вытянулось.

- Они внедрили ДНК пришельцев в эмбрион одного из мотыльков!

- Мисо не только могут преобразовывать частицы вокруг себя, создавая причудливых чудовищ, они также сильные медиумы. Образец обрел способность влиять на разум. Он управлял учеными как марионетками, заставлял делать то, что хочет. Он отключал Элис, прежде чем действовать. Ты представляешь, шестнадцать лет умудрялся дурить лучшие умы. Водил всех вокруг пальца на протяжении стольких лет. Это ж какая изворотливость должна быть. Очень хитрая тварь.

Что-то внутри доктора сжалось в предчувствии беды.

- Рик, что за образец?

Он сжал вилку с такой силой, что ладонь онемела. Почему-то он знал, что долговязый назовет именно это имя.

- Анна.

Сергей встал и застыл. Всего четыре буквы вмиг перевернули весь его мир с ног на голову.

Лысый продолжил:

- Только не говори, что и ты поддался на ее чары? Что она тебе внушила?

Сергей не слышал долговязого. Он думал о ней. Об их встречах. Вспоминал разговоры, черты лица и вечно печальный взгляд. Вспомнил сияние… То тепло, что проливалось горячей кровью под ребрами, стоило только остановить на ней взгляд.

- Откуда ты знаешь все это? - Сергей ждал ответа, но долговязый не спешил. Он неспешно поднялся, взял со стола поднос и собрался вроде бы уйти, но что-то вдруг его остановило. Он внимательно посмотрел на растерянного ученого.

- Вы правы, доктор. Я лишь подопытная крыса. Я не способен чувствовать и выражать эмоции. Во мне нет ни печали, ни радости, ни сожаления. Во мне живет лишь стремление сделать в этом мире что-то хорошее. Я мечтаю, что когда-то человек сможет покинуть пределы купола и жить на Марсе так же, как живут Мисо. Хочу, чтобы люди были свободны. Может, на самом деле и я ошибка эксперимента, от которой нужно избавиться, но мне дали работу, и я вношу свою лепту в эксперимент.

- Ты лишь уборщик в корпусе ВНИЗУ, - прорычал Сергей, не готовый слушать исповедь долговязого.

- Все верно, доктор. Всего лишь уборщик. Поэтому я знаю все, что происходит вокруг. И могу влиять на ход событий.

И тут до Сергея дошло то, что пытался сказать ему Рик. Он поднял глаза на знакомого. Лицо долговязого не выражало эмоций.

***

Путь до главной лаборатории казался невыносимо долгим. Хотя, Сергей и не торопился.

Он озирался по сторонам, наблюдая, как мотыльки стекаются к медицинскому корпусу. Персонал же направлялся в самое сердце станции - в Ведущий Нано-Институт Земного Управления, он же - ВНИЗУ.

Главный научный сотрудник колонии - профессор Рэйн Саллен находился именно в этом здании. Сергей его никогда не видел, не смотря на столь длительное пребывание под куполом.

Да и само здание он посещал лишь в первый день после прибытия. Однако сейчас у него не было волнения или трепета перед посещением ВНИЗУ, он думал об одном - Анну, скорее всего, держат здесь...

Вспомнил слова Рика. Если ей внедрили ДНК Мисо, это могло ограничиться не только ее способностью управлять разумом. Она может владеть способностью трансмутации. Она чудовище, рожденное изощренным умом Рика.

В голове настойчиво бился ее голос: “Вы должны помочь мне…”, “… Дон Румата это вы…”, “Я люблю вас!..”

А, любила ли?..

Есть только один способ проверить, были ли его чувства настоящими, или все это время его дурачили, как и всех вокруг. Он не мог поверить, что его отношение к тихой девушке лишь плод стараний хитрой инопланетной твари. Не хотел верить.

Приложил ладонь к холодному сенсору входа в центр. Дверь растворилась.

Каждый шаг казался тяжелым.

“Простите меня. Что бы ни случилось, знайте, что я всегда была с вами искренна…” - снова этот голос, снова острая боль в груди.

- Здравствуйте, - девушка в белом халате доброжелательно улыбнулась. - Постановлением главного научного сотрудника, профессора Рэйна Саллена, приказано осуществить вакцинацию. Прошу проследовать со мной.

Они прошли в просторный белый кабинет, освещенный продолговатыми галакфитами, добытыми в недрах красной планеты.

Сергей вытянул правую руку, оголяя предплечье для укола. Он не смотрел на девушку в белом халате, но что-то заставило его завести разговор.

- Простите, я не знаю вашего имени.

Она улыбнулась.

- Меня зовут Рита Ян. Я младший научный сотрудник ВНИЗУ.

- Рита Ян, - зачем-то повторил доктор. Голос его был сухим, - скажите, я слышал, что подопытная Анна 11 обрела способность владеть разумом окружающих, это так?

Девушка вставила колбу с жидкостью в аппарат и посмотрела на доктора светлыми, хрустально-голубыми глазами.

- Да, случился подобный инцидент. Сейчас идут разбирательства. Виновные будут выявлены и наказаны по всей строгости. Но вы не беспокойтесь, если вы сделали что-то не по уставу, подвластные ее влиянию, вас не накажут. Сила Анны велика. Вы в этом не виноваты. Если после укола вам понадобится помощь ведущего психолога, просто дайте знать Элис, она вас запишет без занесения в личное дело.

- А, скажите, после вакцинации я точно не буду зависеть от ее способностей?

Девушка подошла с аппаратом в руках и заглянула в глаза Сергею. В этих голубых радужках он прочел уверенность.

- Не беспокойтесь. Исследования здесь ведутся не один год. Мы знаем, что делаем. После вакцины Анна не сможет повлиять на ваш разум, как бы не изощрялась. К тому же, после ее уличения многие ярые защитники мотылька принимали препарат и отметили свое “освобождение” от влияния. Они уже дали показания.

Почему-то, он снова почувствовал себя негодяем. Считалось ли это предательством с его стороны? Быть может, стоило отказаться от сладкой вакцины?

Отвернулся, подставляя руку.

Холодная игла впилась в кожу, вливая лекарство в изнуренное тело ученого.

****

- Вы не представляете, доктор, эта история с Анной 11 так взбудоражила всех мотыльков! Даже Боб 2, которого все называют “дохлый” взялся вести собственное расследование. - Эмили 3 повернула голову на бок, прижавшись правым ухом к кушетке, и продолжила шепотом, кокетливо пожав плечами. - Мы с девочками подозреваем, что он влюбился, - девушка звучно хихикнула.

Сергея воротило от ее присутствия, от голоса, от манер. Раньше он ни за что не допустил бы таких мыслей, но после укола что-то в нем изменилось. Он сломался как старый пылесос, и назад его было уже не собрать.

Он не мог давать оценку подопытной. В этот раз не хотел оценивать ее креативность, индивидуальность, психическую уязвимость. Не хотел лезть к ней в голову.

Он вдруг вспомнил детство. Ему всегда хотелось понять людей, их поступки, мотивы. Даже когда в пятом классе его избили семиклассники из-за брелка на портфеле, он старался посмотреть на мир через призму их восприятия, понять истинные причины их поступка.

Тогда ему разбили бровь и порезали руку осколком стекла так, что потом пришлось наложить четыре шва. Он вдруг вспомнил темную горячую кровь, ползущую по коже, страх в глазах обидчиков и их капитуляцию. Воспоминания были настолько явными, будто это произошло вчера…

- … а я давно говорила, что она странная. Мотыльки должны быть идеальными людьми, иначе какой смысл?..

Доктор посмотрел на свою правую руку. Нутро его похолодело. Место, на котором должен был красоваться старый шрам, было идеально гладким и ровным.

- ... вы разве так не считаете, доктор?

-Эмили, - Сергей не поднимал на подопечную взгляд, - ты всегда отличалась от других своим самовыражением, выбором красивых платьев, хорошим вкусом. Этим ты во многом отличаешься от остальных мотыльков.

Девушка широко улыбнулась.

- Спасибо. Рада, что вы заметили.

- Скажи, Эмили, а как ты относишься к курсу литературы?

Подопытная разочарованно вздохнула и скрестила руки на груди.

- Считаю этот курс самым бесполезным. Думала, вы уже знаете мое мнение. Не вижу никакого смысла в этих выдуманных кем-то историях. Ведь все это не происходило на самом деле. Зачем же нужно знать плод чьей-то фантазии? Какую пользу может нести выдуманная кем-то история?

Доктор отложил блокнот и уставился на девушку.

- Нужно выполнить задание, Эмили. Придумай короткую историю про маленький марсоход «Кьюрио́сити».

- Ну… Запуск «Кьюриосити» к Марсу состоялся 26 ноября…

- Нет, Эмили 3, ты должна придумать историю! Любую, самую короткую, но история твоя не должна повторять слово в слово факты, загруженные Медузой.

Девушка задумалась.

Чем дольше доктор ждал ответа, тем больше понимал, что мотылек не в силах выполнить такого, простого на первый взгляд, задания.

Размышления психотерапевта прервал смех Эмили.

- Извините, доктор. Я не могу заниматься такой ерундой.

Опасения Сергея подтвердились. Он лишь улыбнулся в ответ и отложил бумаги.

- Спасибо, Эмили 3. На этом наш сеанс закончен…

***

На этот раз путь до главной лаборатории казался легким и быстрым. Искусственно созданный ветерок приятно ласкал щеки. Казалось, краски вокруг стали ярче. Сейчас Сергей точно знал, чего хочет - он хочет увидеть ее. Хочет заглянуть в янтарные глаза и до конца осознать, что все эти чувства и навязчивые идеи лишь ошибка. Всего лишь остаточное явление после инопланетного вторжения в слабый разум.

Почему-то замешкался у входа. На самом деле ему было страшно. Страшно заглянуть в эти любимые глаза и не увидеть прежнего блеска. Страшно обрести ту мнимую свободу, которую он так желал.

Приложил ладонь к сенсору, и дверь растворилась.

Вскоре все документы были оформлены, и он получил допуск.

- Меня прислали вас сопроводить, Сергей Витальевич, - девушка мягко улыбнулась, кокетливо поджав плечи.

- О, Рита Ян, - Сергей улыбнулся в ответ и сделал шаг навстречу коллеге.

Лифт медленно полз вниз под поверхность красной планеты. Кабинка была настолько тесной, что третий человек не смог бы в нее поместиться. Рита смущенно опустила взгляд. Сергей решил завести разговор, чтобы прервать неловкую тишину:

- Когда ожидается ликвидация?

Девушка приободрилась.

- Через трое марс. суток. Это приблизительное время, потому что для начала экземпляр нужно исследовать.

- Каким способом будут ликвидировать?

- Это не обычная ликвидация. Из материалов дела вы увидели, что подопытная наполовину не человек. После всех рентгенов и десятков биопсий в конце ее привяжут к кушетке, обезболят и будут оперировать. Уже отмечены изменения в ее теле, и лаборатория должна знать, как все работает, наблюдая и экспериментируя над еще живым телом.

Сергей старался держать хладнокровие.

- Ясно, - коротко ответил он, не глядя на девушку.

Двери лифта распахнулись. Ученые зашагали по узким коридорам. Рита продолжила разговор:

- Мне кажется, руководство сделало оплошность, не пригласив вас сразу. Все-таки психологическая составляющая инопланетного создания не менее важна, чем физиологическая.

- Я давно веду наблюдение за подопытной. Мне необходима еще одна или две встречи, чтобы познакомится с другой стороной Анны 11. С ее инопланетной сущностью, - соврал ученый.

- Нам нужно знать точное число посещений, доктор, чтобы составить ее расписание.

Сергей тяжело вздохнул.

- Все решит эта встреча, милая Рита.

Девушка смутилась и раскраснелась.

Они подошли к двери с желто-черной маркировкой.

- Она здесь, доктор, допуск у вас.

Сергей молчал. Он смотрел на черно-желтые полоски и понимал, что должен сделать этот шаг. Он боялся того, что ему предстояло увидеть. Боялся почувствовать разочарование. Осознать, что человека, которого он любил всем сердцем просто не существует. Боялся снова ощутить пустоту…

- Доктор, с вами все хорошо?

Ученый тряхнул головой, посмотрел на коллегу, и легкая улыбка скользнула по усталому лицу.

- Да, простите.

Приложил ладонь к холодному сенсору. Дверь растворилась.

Большая комната с серыми стенами была заставлена разноформенной техникой, моргающей разноцветными диодами и излучателями. Возле каждого аппарата колдовал свой специалист, не обращая внимание на вошедших. Сергей и Рита прошли вглубь.

Другая половина комнаты оказалась отгорожена многоуровневой стеной, точно такой же, что оберегала колонию от пагубного воздействия Марса. За этой прозрачной преградой он увидел ее…

Девушка сидела на полу возле самой стены. Пустой взгляд был устремлен в никуда. Она напоминала призрака. Не было и тени той миловидной кроткой Анны, которую доктор так хорошо знал.

Они подошли вплотную. Он изучал изгибы худого тела под свободной белой ночнушкой, заострившиеся черты лица, потускневшие волосы. Он старался не зацикливаться на жалости, хотел понять свои чувства.

Девушка подняла на него взгляд. Узнав его, Анна поднялась и приблизившись прижала ладонь к стеклу.

Он внимательно посмотрел на нее. Это было все то же лицо. Грустное, милое лицо той самой Анны, что приходила к нему куда чаще других. Лицо той самой кроткой стыдливой девушки, что боялась этой чертовой жизни на Марсе куда больше остальных. Той, что находила свое утешение в книгах и в долгих беседах с умным, но черствым психотерапевтом.

- Простите, доктор, - чуть слышно шептала она, но Сергей ее слышал отчетливо. Он улавливал каждую гримасу, каждую морщинку, проявляющуюся в уголках глаз или над переносицей. Чувствовал искренность. Она продолжила тише, не уводя взгляд. - Я просто хотела жить, понимаете? - две большие бусины слез прочертили полоски на бледных щеках, - и я ведь на самом деле верила, что смогу быть нормальной, смогу влиться в общую массу и продолжать свое существование рядом с вами. Смогу беседовать, видеть вас, пусть и без малейшей надежды на хороший исход. Я знаю, что виновата. Просто простите…

Сергей ничего не ответил. По лаборатории разнесся его смех. Открытый, счастливый. Смех, которым обладают смертельно больные люди, внезапно получившие исцеление. Слезы подкатывали к глазам, но он не мог выпустить их наружу. После этой встречи все изменится, теперь он решил это наверняка! Потому что в больших янтарных глазах он не увидел монстра. Он увидел сияние.

****

- Скажите, Анна 11, в вашей жизни произошли изменения. Боитесь ли вы смерти?

Он сидел у изголовья кушетки, стараясь не попадать в поле зрения пациентки.

Она лежала, сжавшись на кушетке и неловко пряча кулаки в вытянутых рукавах черной водолазки.

Белый кабинет, скрытый глазок Элис. Все как раньше. Не хватало лишь былой простоты и теплоты в словах.

- Все боятся смерти, доктор. Не боятся ее лишь лжецы, - сухие слова пациентки, обрывки воспоминаний, спокойствие психотерапевта.

- А если бы ты могла избежать смерти, принеся тем самым хаос и разруху, использовала бы ты свой шанс?

Анна повернулась, не в силах сдерживаться.

- Зачем это все? Убейте меня, но не делайте вид, что ничего не произошло. Что вы не разглядели монстра во мне. Что вам не плевать...

Свет потух. За окном затрубила сирена.

Сергей встал и бросился к письменному столу. Из ящика он выудил сверток и бросил его Анне.

- Выполняй все, что я скажу. Быстро надевай халат и шапочку. Волосы спрячь. Пока в колонии паника нам надо добраться до аварийных шаттлов. Я проведу тебя к своему, активирую, и ты отправишься на Землю. В кармане документы. Изучи их. На земле тебе придется выкручиваться самой, но ты справишься.

- Но…

- Выполняй!

Время шло. Хаос под куполом лишь нарастал.

Они стояли у самой стены. План проходил идеально. Осталось лишь ввести аварийный код, посадить ее в капсулу и шаттл, отсоединившись от купола, унесет ее далеко от этого ада.

- Я не хочу. Если я улечу, что станет с вами, доктор?

Приветливые двери капсулы распахнулись. Сергей отпрянул от техники и схватил девушку за руку.

- Ты должна, Анна. Я справлюсь. Со мной все будет хорошо. Я ученый, меня не тронут! - врал. Так явно, что сам себе не верил. Слезы снова разделили лицо мотылька на три части.

- Я не оставлю вас.

Он прижался к ее губам. Просто потому, что понимал, что может поддаться этой слабости хотя бы на мгновение.

Сзади послышался голос Рика:

- Сергей, остановись!

Ученый тут же толкнул девушку в капсулу и закрыл дверь. Он не сказал “прощай”, не успел. Механизм тут же отреагировал, дав команду шаттлу.

Затрещали соединения. Маленький летательный аппарат отделился от стены и потрусил над красной пустыней.

К ученому подоспели надзиратели и скрутили, но он все же мог наблюдать за отдаляющейся машиной.

- Глупо, Сергей, - раздался голос долговязого над самым ухом.

После этих слов он увидел, как шаттл рухнул на красную землю словно пустая консервная банка.

- Нет!!!

- Ты правда верил, что мы позволим ей так просто уйти? В ней кровь сильнейших представителей планеты. Она опасна.

Сергей всматривался в обломки, не веря. Не желая осознавать, что он хоть косвенно, но все же виновен в ее смерти.

Наконец, от груды металла отделилось тело. Девушка посмотрела в их сторону. Она была спокойна. Не было конвульсий и жадных глотков в поисках воздуха, ее не уносило в открытый космос. Она просто стояла и смотрела в их сторону, излучая сияние.

Он не видел ее глаз, но почему-то понимал, что она была благодарна. Она обещала вернуться.

Через мгновение сияние ослепило. Анна больше не была человеком, кровь Мисо оказалась сильней. Девушка обернулась в огромное чудовище, визуально напоминающее дракона. Существо издало пронзительный рев, расправило трубчатые крылья и, извергая из них газ, поплыло над красной пустыней, удаляясь от ненавистной колонии.

Сергей вдруг подумал о том, что она действительно была чудовищем.

Была ли она монстром более страшным, чем человек?

В голове всплыл их дальний диалог: “Я восхитилась главным героем - Доном Руматой. Он страдал от того, что не мог изменить порядки и нравы целой планеты, но все равно старался сделать чужой мир лучше. Принести свет туда, где веками царила тьма и жестокость.

- Ты считаешь в этом основная идея книги? В борьбе одного человека против всего мира?

- Основная идея заложена в названии. Человек не может быть богом. Даже если бы он мог повлиять на других людей, он мало что мог бы изменить”.

Может, она не зря говорила об этом? Он не знал наверняка, но возможно она давно могла покинуть это место. Быть может, она лишь пыталась принести свет туда, где столько времени царила тьма и жестокость.

Мысли в голове роились: “пыталась ли она изменить нас, или попросту не имела возможности вырваться, не осознавала свою силу? Что сделает теперь, узнав о своем превосходстве? Вернется ли она когда-нибудь сюда, ко мне. Назовет ли снова своим Руматой?”

- Сергей, вы допустили ошибку!

Доктор наконец обратил внимание на долговязого. Рик смотрел на него не выражая эмоций, как и всегда. Рука уборщика сжимала предмет, напоминающий нейтронный пистолет. Надзиратели крепко держали доктора за руки.

- Не боишься ранить хранителей порядка, Рик?

Рука долговязого не дрогнула.

- Ты так ничего и не понял. Где шрам, Сергей? - лицо ученого вытянулось в удивлении, но Рик не стал объясняться. - Его нет.

Выстрел.

Долговязый убрал оружие в карман формы. Задание было выполнено быстро, однако в этот раз не поспоришь, подопытный смог перевернуть эксперимент с ног на голову.

Лысый обратился к надзирателям:

- Тело отнесите в ВНИЗУ. Отдадите Рите Ян, она знает что делать.

- Профессор Рик, не первый раз же, и так знаем.

- Поумничайте мне тут.

Паника под куполом угасала, пока тело Сергея несли в главную лабораторию ВНИЗУ.

****

В кабинете главного научного сотрудника было душно. Рик стоял возле большого письменного стола. Хоть он и был лишен эмоции, но от разговоров с самим Рэйном Салленом всегда потели ладони.

Глава колонии покачнулся на широком магнитном кресле и оперся локтями о стол, обременено глядя в пустой угол комнаты.

- Так значит, он все же научился любить, - без каких-либо эмоций констатировал мужчина. Рик коротко кивнул.

- Действия Сергея 13 были проанализированы, и результат оказался положительным. Это уже пятая эмоция, которую нам удалось вывести, сэр.

- Если мы научили робота испытывать радость, гнев, печаль, отвращение и любовь, почему до сих пор не можем научить этому мотыльков?

- Простите, сэр, мы и так хорошо продвинулись с мотыльками, но эксперимент по акклиматизации человека на Марсе продвигается куда успешнее.

-Приостановите это. Нас больше интересуют эмоции, профессор Рик. Вы же должны понимать.

Долговязый какое-то время смотрел на мрачного начальника, но все же ответил:

- Да, сэр.

Саллен знал, что его подчиненный больше мечтает о свободе на красной планете, но верил в свою правоту. Всего десять человек в колонии знают правду. Знают, что все происходящее под куполом - обман. На Земле уже больше века используют Медузу. Культура и искусство мертвы. Серые люди живут в серых городах, рождают серых детей раз за разом проживая очередной день сурка.

Саллен же был одним из немногих, кто не подвергся медузе. Его отец был одним из акул корпорации. Был одним из богов, а боги рождены чтобы управлять. Медуза им была не нужна. Но принимая решение массового внедрения Медузы для промывки мозгов обществу, корпорация не знала, как трудно быть богом. Видеть, как мир, что создали они, умирает. Нет, он не бьется в предсмертной агонии, не молит о помощи. Он лежит холодным склизким трупом прямо перед тобой и медленно разлагается. Люди не умирают от болезней, у человечества одна болезнь - массовый суицид. Желание убить себя перевесило желание существовать в сером и однообразном мире.

-Помни нашу задачу, - продолжил глава, - не просто одна - две эмоции, не смазливых выскочек, таких как Эмили 3 мы должны выводить, а людей мыслящих, творческих. Людей, способных созидать. Проведи лекцию с персоналом. А то иногда мне кажется, что они не осознают своей задачи.

Рик понимал, что выход из ситуации был простейшим - землянам нужно было просто отказаться от Медузы. Однако идти против системы он не смел.

- Что прикажете делать с Сергеем?

Толстяк откинулся на спинку сиденья, обдумывая.

- Продолжайте. Если уж мы железяку смогли научить чувствовать, то и Медузу научим. Баг с детскими воспоминаниями так и не удалось убрать?

- К сожалению нет.

- Плевать. В этот раз продумайте программу страха. Научите его испытывать не просто страх, а истинный животный ужас. Продумайте легенду. Ты должен быть возле него и наблюдать. Все фиксируй, каждое его движение, каждый поход в туалет. Все должно быть в отчетах! И не облажайся как в этот раз.

- Я не мог убедиться в его чувствах, не дав ему шанса сделать глупость...

- В итоге глупость сделал ты! - сверкнул взглядом Саллен. - Свободен, - коротко бросил начальник.

Долговязый поспешил удалиться, но у самой двери замер и повернулся.

- Простите, но что будем делать, если она вернется? Что если она найдет свое племя и решит вернуться за ним? Во всех историях про любовь пара стремится воссоединиться. Что будет с куполом, если она поймет, что он не зависит от кислорода?

Саллен какое-то время молчал. Лицо его не выражало эмоций.

- Тогда ты увидишь всю силу любви своими глазами, Рик. Увидишь, на что способны Мисо в лютой ярости, - он глухо усмехнулся. - Думаю, если она вернется, программу страха пройдем мы, а не Сергей 13. Мы все погибнем, другого варианта не дано. Но, для тебя ведь это не проблема, не так ли?

Рик ничего не ответил. Он приложил ладонь к сенсору и исчез в черноте прохода. 
+1
680
20:59
+4
научных приблуд

Вот, другое дело, сразу видно — научная фантастика! thumbsup
23:11
-1
Почему многие так не любят длинные тире?)
14:04
Задаюсь тем же вопросом
02:43
Великолепно! Это явно призовая работа! «Пятёрка» — по пятибальной оценке, «десятка» — по десятибальной. Это лучший рассказ, начиная с первого!
03:39
+2
да, работа отличная. Читал и не мог избавиться от мысли что мы уже живем под Медузой, аналогии на каждом шагу. Современные системы управления населением отдельно взятой страны действуют как Медуза и вместо приемников под кожей у виска, тв– пропаганда. Автору браво за столь изящную аллегорию тоталитарного государства. Оруэл отдыхает.
04:06
+3
Вот нихрена не понимаю этого повального мастурбирования на антиутопии. Ах, власти скрывают, ах, подавляют, ах, дайте, дайте нам свободы, да побольше.

Но ребятушки, абсолютная свобода — такая же крайность, как тотальный контроль. Что вы станете делать, вкусив от этого древа? Черви из его плодов заберутся к вам в головы и сердца, благоухая трупным ядом, как любая мертворожденная идея, а потом с ваших полуразложившихся тел кто-то ещё поднимет этот баннер, и так пока весь мир не закипит кровью. Вы такой свободы хотите? Правда?

А немножко контроля — правда, немножко! — отлично предотвращает подобные эпидемии. Опыт истории надо впитывать.
08:10
-1
Антиутопии, на мой взгляд — это, всё же, не про абсолютную свободу и полное отсутствие контроля)
10:09
+2
Сова и глобус, если честно, не пара)
12:36
-1
Я не конкретно об этом рассказе, а в целом.
12:50
+1
Кот, лампа, вот это вот всё)
12:25
+2
Здравые мысли.
12:30
+3
Началось все с пафосного названия. Вспоминается экранизация Стивена Кинга. Однако непросияло sick

девушка улыбнулась пухлыми, намазанными красным губами. Глаза ее светились голубизной, но этот свет обходил Сергея Витальевича стороной


Повезло Сергею Витальевичу.

Ряд белоснежных зубов показался из-за пухлых губ


Звучит угрожающе.

Она закрыла лицо ладонями, пряча слезы. От этого Сергею стало дурно. Он вскочил с кресла и подошел к окну, нервно проведя ладонью по своей голове, приглаживая взъерошенные каштановые волосы. Ему тоже хотелось плакать.»


Вспоминается старый фильм «Дэнис Мучитель», где герои катались на карусели и всех по-очереди стошнило.

В целом — инфантильная блевотина, навеянная подростковыми проблемами и их решением. Сплошная либерастия.

С трудом дочитал до конца…

13:04
+1
Вы знаете, где действие происходит? А чего не рассказываете. Понятно, что платье в горох легче представить и описать, чем «станцию».
21:32
Добротная антиутопия. На мой вкус, поднимаются довольно важные и актуальные вопросы. Интрига держалась до конца. Смогли удивить))
23:50
Впечатляет!
Очень крутое начало. Точность изложения, психологизм. Идей, заложенных в этом рассказе, хватило бы на несколько. Это и достоинство, и в то же время недостаток. Так как, сплетаясь в один клубок, они наводят тумана и смазывают вторую половину произведения. Перевертыш в конце класняцкий! Кстати, очень многие авторы поднимают проблему контроля над человеком. Видать беспокоит!
Booktop
01:36
Крепкая работа, хоть и с привкусом фанфика.
Игорь Градов
02:17
+5
Вы чё, господа, серьезно — что хорошая работа? Это ж мрак мрачный! Казенный стиль, картон и сплошные шаблоны. Особенно понравилось «обременено взглянул».
Рыдалъ.
Комментарий удален
Комментарий удален
22:35
+1
Не знаю, почему вам видится жопа и её облизывание? По моему, каждый просто выражает своё мнение. Оно вполне может быть отличным от вашего.
Комментарий удален
08:53
+2
Добрый доктор занимается психотерапией неких «мотыльков», судя по описанию — чистых линий человека, созданных с помощью генной инженерии. На самом деле, доктор — не доктор, а занимается заведение не комплементацией человечества трансгуманизмом, а допиливанием системы мгновенного обучения.

Собственно, шьямалан-энд, увы — самая достойная часть произведения. Невычитанный текст описывает сюжетно важных инопланетян:

плавно проплывало существо, отдаленно напоминающее огромного кита — местные безобидные гуманойды Мисо, способные изменять пространство вокруг себя, создавая причудливых существ.


Китообразные гуманоиды, отлично. У них ещё и ДНК есть, причём транслируемая человеческой РНК, как оказывается в вотэтоповороте. Отдельно замечу, что картина мира из фантастики 60-х в современных произведениях… удручает, что ли.

Могло ли ее мнение отличаться от мнения, заложенного Медузой? Ведь технология не просто закладывала знания в мотыльков, в их мозг загружались также анализы произведений. В них закладывалась модель поведения, удобная для корпорации и всего общества в целом. Порой, Сергей подозревал, что с помощью этого эксперимента корпорация попросту пытается вырастить людей угодных и безмолвных. С мыслями, желаниями и характерами удобными не обществу, а в первую очередь самой корпорации, держащей этот хрупкий мир в своих властных лапах.


Это… забавно. На фоне противопоставления «Медузы» и традиционной формы обучения. Либо Сергей наивен, либо автор не слышал про двойки за неправильное мнение на уроке литературы (про занятия по патриотизму вспоминать не буду). Ну или у произведения очень своеобразный сеттинг. Не буду анализировать дальнейший текст для подтверждения тех или иных подозрений.

После этих слов он увидел, как шаттл рухнул на красную землю словно пустая консервная банка. — Нет!!!


Извините.

«Мотыльки», «Медуза»… Эти названия, по идее, должны нести какой-то смысл, на который неплохо бы хотя бы намекнуть читателю. У меня они вызывают, в лучшем случае, ассоциации с «пестиками» и «тычинками» из Darling in FRANXX, но ОБЧР, которым управляют с помощью девичьей задницы — по-моему, неподходящая ассоциация для этого произведения.

В конечном итоге, имеем эклектичный мир (увы, в отличие от «Пятого элемента» — это не комплимент) и картонных персонажей. Последнее, вроде как, не баг, а фича. Но автор делает ставку на драму, а не хотя бы интриги, а какая драма у картонных персонажей? Такая же плоская, как и они сами. В принципе, с минимальными изменениями можно было бы сделать что-то вроде «Эон Флакс» (которой, возможно, и вдохновлялись) — поменять фокус с личной драмы робота, которого учат любить, на тайны закулисья этого заведения. И убрать китообразных гуманоидов с Марса куда подальше.
Комментарий удален
16:41
+1
Какая каша. Да, и сюжет, и язык. Понадергано из «Матрицы», из «Соляриса», из тех же Стругацких, щедро полито модным презрением к роду людскому… И что? Нет, автор, вы правда надеялись, что из грязного тряпья, жабы, дохлых мышей и варёного петуха вам алхимически сам собой родится василиск?

Ой-вэй…
14:15
+2
Присоединяясь к жестковатой, но справедливой критике, добавлю.

1. То, какой стиль, язык, голос вы выбираете для рассказа должно как-то соотноситься с его содержанием. Обилие красивостей, янтарных обжигающих взглядом и прочего не делает историю лучше. Конкретно эту историю. Возможно, нужно что-то из неё убрать или, наоборот, добавить, чтобы голос соответствовал истории.

2. Диалоги. Дело не в том, что «персонажи должны говорить как в жизни» — не должны, на то здесь и, кхм, литература. Дело в органичности. И этой самой органичности в диалогах местных персонажей — 0.

3. Автор, вы вставляете марсиан в рассказ в двадцать первом веке и НИКАК ЭТО НЕ ПОЯСНЯЕТЕ?! Мы знаем, что на Марсе никакого нет. Здесь, очевидно, фантастический рассказ про будущее, никаких ссылок на то, что это параллельная вселенная или типа того нету, и Мисо названы аборигенами (при том в начале безобидными, а потом все Анны боятся). ПОЧЕМУ?! Почему вы пробрасываете это одной строкой? Читатель должен просто заткнуться и поверить? Увы, нет! Так это не работает.

4. Поначалу мне казалось, что вы решили замахнуться на вопрос «Что делает человека человеком», но потом всё скатилось в банальную антиутопию с тремя «вот это поворотами», что очень сильно разочаровало. Лучше взять одну идею и повертеть её с разных сторон, чем намешивать винегрет из роботов, клонов, пришельцев, чувствующих/не чувствующих, корпорации (которая опять же, просто всплывает в мыслях героя, без какого-либо включения в сеттинг).

Потенциал был, но загублен. То ли поспешностью, то ли отсутствием опыта. В общем, если продолжите, дальше, наверное, будет лучше.
23:59
Мутно как-то и неинтересно.
19:11
+1
в новые поколения “мотыльков”.

ыыы… Интересное поколение… Не «бабочки в животе», не«ламповые самоубийцы», не " мотыль на крючке удочки", не «голубые мечты», а просто так — «поколение мотыльков». Сколько личностей сразу в этом поколении))) Чота смиюсь
белоснежный потолок.

так поэтично)))) Автор любит цветовые гаммы)
— Одиннадцать — это номер нового эмбриона.

Ходьба пешком — тоже эта цифра))))

Продолжаю смиятца… Рассказ — протест против тупых)))) Программа страха, ууууу)))))

17:54 (отредактировано)
+2
Оценки читательской аудитории клуба “Пощады не будет”

Трэш – 1
Угар – 1
Юмор – 0
Внезапные повороты – 2
Ересь – 0
Тлен – 5
Безысходность – 5
Марсианские розовые сопли – 217 (максимальная насыщенность соплей по марсианским меркам)
Информативность – 1
Фантастичность – 3
Коты – 0 шт
Китообразные гуманоиды – 11 шт
Медузы – 1 шт
Соотношение потенциальных/реализованных оргий – 1/0
Питательная ценность котлетозаменителя – 500 ккал на 100 граммов, что очень даже неплохо, зря Серж воротит нос.

22 февраля 2020

Я всё удивлялся, почему принтер жуёт бумагу при распечатке этого шедевра и в кабинете воняет карамельками, пока не открыл отсек печки. Мать его шлёп! Да там же всё в патоке, тонер стекал со страниц противными розовыми соплями. Пришлось приказать своим писцам набросать рассказ от руки с экрана липкого монитора. Это было опрометчивое решение – два диабетика умерли на первой же странице. Что же будет завтра на праздничном собрании?

23 февраля 2020

— Врач! Здесь есть врач?! – в помещение клуба ввалился покрытый вязкой слизью израненный защитник родины, сжимая скользкими руками пулемёт Гатлинга. Два бойца сразу же захлопнули титановый шлюз и навалились телами в экзоскелетах.

Как раз вовремя. Дверь выгнуло от мощного удара, по двадцатисантиметровой бронепластине пробежала наискосок глубокая трещина, из которой выступило несколько розовых капель.

— Есть врач! – крикнул, я, показывая рукой на Сергея.

Темноволосый брюнет слегка за тридцать побледнел и замахал руками.
— Я же психиатр!
— Ну так иди окажи ему психологическую помощь. Из-за тебя на нас напали эти грёбаные марсианские китовые гуманоиды! — Я поднял врача за воротник белоснежного халата, — будь мужиком до конца! И пива ему захвати на баре!

— Кстати, всех с праздником, я угощаю! – обратился я уже ко всем членам клуба, стараясь заглушить какофонию выстрелов.
— Есть, командир!!! – проревели парни у амбразур, не прекращая поливать пришельцев огнём из крупнокалиберных плазмомётов системы “Солнечный зайчик”.

Я подошёл к одному из окон и выглянул наружу. На улице творился настоящий ад. Между огненных вспышек лавировали гигантские бесформенные чудища, похожие на американских феминисток, хватали зазевавшихся мужиков, признавались им в любви и присасывались в поцелуях смерти. Нелюди.

Что ж они сами напросились. Я усмехнулся, выдернул чеку и закинул в разбитую форточку ядерную гранату. Опустил пониже свинцовую каску, чтобы вспышкой не выжгло сетчатку, но успел заметить, как ядерный подосиновик пророс прямо из туши одного монстра. Так-то!

Я оглянулся. Сергей, закатав рукава, делал павшему бойцу дыхание рот в рот.
— Эй, айболит, ты что творишь?! Шамиль же в сознании, просто похлопай по плечу и предложи съездить на рыбалку.

Психиатр с трудом оторвался от удивлённого дагестанца, вытер губы рукавом халата.
— Извини, профдеформация.
— Слушай, а может всё таки поговоришь с этой Анной? Да, не человек, да страшная, но и ты не красавец. Самое главное, что она тебя любит. Вдруг как-нибудь поладите?

Сергей вздохнул и опустил глаза.
— Нет, не поладим, я просто из этих…
— Из каких? – я прищурился, разглядывая доктора получше, — а, вот оно что…

При внимательном рассмотрении Сергей просто сиял голубизной.

24 февраля 2020

Вот это вчера была встреча! Закончу с конкурсом НФ2020 и уйду в отпуск, надо восстановить моральное здоровье. Сергей отмазался, пришлось взять ответственность на себя и трахнуть эту марсианскую сучку. Хотя со стороны казалось, что мы пытались друг друга убить, но ей вроде понравилось. Договорились, что я ей позвоню, и разлетелись по своим планетам. Что только не сделаешь ради мира во всём мире.

А по рассказу скажу следующее. В комментах тебя обсирают действительно за дело. По восприятию и рассказ хороший, и мораль есть, но подсознательно чувствуется какой-то подвох. Дело в том, что, не смотря на философскую составляющую, сверхидею контроля человечества, отличный сюжет, оправданные любовные страдания, мотивацию персов, и аж ДВА резких внезапных поворота, ты сыпешься в мелочах. Мелкие косяки не дают той самой правдоподобности, которая требуется от научной фантастики. Ещё раз скажу, вдруг мне не веришь, сам сюжет и идея супер. Реализация – через жопу марисанского гуманоида.

— Я хочу, чтобы вы звали меня Эмили 3, — девушка на кушетке нервно сжала в руках подол насыщенно-синего платья в горошек. Психотерапевт тут же сделал пометки в блокноте, обратив внимание на столь обыденный жест.

Так как Мотыльки все имеют разные имена, то афишировать нумерацию нет смысла. В базе данных института порядковый номер всё равно есть, но самим подопытным свой номер знать не обязательно. Наоборот, у них могут возникнуть похожие догадки, как у Сергея и это нарушит чистоту эксперимента. У самого Сергея же порядкового номера нет.

За ней плавно проплывало существо, отдаленно напоминающее огромного кита — местные безобидные гуманойды Мисо, способные изменять пространство вокруг себя, создавая причудливых существ.

Сюда тебе уже тыкнули носом. Гуманоиды безобидны, но по велению сценария сотрут всех в порошок. И ради бога, перенеси место действия на какую-то другую планету, на Марсе классно, но никто там уже давно не живёт. Да и низкое притяжение никак на персонажах не сказывается. Почему?

— Мне даже неловко. Слишком хороший образ ты ко мне…
— Я люблю вас.
Фраза, брошенная невпопад, заставила время остановиться. В белом кабинете повисла тишина.


И юмор бы следовало подтянуть, поэтому Анна должна была пошутить:
— Я люблю вас. Как друга.

Элис-браслет завибрировал. Сергей положил вилку и оголил запястье, тяжело вздохнув. Впервые за всю жизнь ему было совсем не до работы.
— Да, Элис, говори.
— Доктор, вам пришло сообщение из центра управления, — ученый снова вздохнул.
— Что-то срочное?
— Письмо с пометкой: “к принудительному прочтению”. Время прочтения: “сразу же после отзыва пользователя”.
— Ладно, не тяни, что там?
Над столом засияли огни голограммы, проецирующие образ официального письма главного центра.


Да да да, важное сообщение мало того, что видно всем вокруг так ешё и Элис его голосом произносит. А друг там конфиденциальная информация пациентов?

— Они внедрили ДНК пришельцев в эмбрион одного из мотыльков!
— Мисо не только могут преобразовывать частицы вокруг себя, создавая причудливых чудовищ, они также сильные медиумы. Образец обрел способность влиять на разум. Он управлял учеными как марионетками, заставлял делать то, что хочет. Он отключал Элис, прежде чем действовать. Ты представляешь, шестнадцать лет умудрялся дурить лучшие умы.


То есть, с самого момента внедрения гена эмбрион стал обманывать лучшие умы? Прям эмбрион?

Как учёные проверяли, что Анна способна жить в безвоздушном пространстве за куполом?

Время шло. Хаос под куполом лишь нарастал.
Они стояли у самой стены. План проходил идеально. Осталось лишь ввести аварийный код, посадить ее в капсулу и шаттл, отсоединившись от купола, унесет ее далеко от этого ада.
— Я не хочу. Если я улечу, что станет с вами, доктор?


Так как задача Рика была убедиться, что робот Сергей способен пойти на преступление ради любви, то доводить до конца побег, который сам же Рик организовал типа в помощь Сергею, никакого смысла не было. Либо код должен быть не верным, либо спасательный бот никуда не полететь. А так получается, что профессор Рик – марсианский дебилоид. И никакого смысла опять же не было в том, чтобы стрелять в психиатра. Серж – робот и должен иметь внутри средства удалённого контроля для предотвращения как раз подобных ситуаций.

— Если мы научили робота испытывать радость, гнев, печаль, отвращение и любовь, почему до сих пор не можем научить этому мотыльков?

Почему они проводят эксперименты на роботе Сергее, но не напрямую на людях? Какой в этом прок, если на Медузе подобные принципы не срабатывают?

— Продолжайте. Если уж мы железяку смогли научить чувствовать, то и Медузу научим. Баг с детскими воспоминаниями так и не удалось убрать?
— К сожалению нет.


Это уже тринадцатая версия Серёги, баг со шрамом на руке они убрать не в силах, но догадаться вставить костыль в самого робота – нанести на руку шрам – они же могли это сделать. Да любой программист уже на третьей версии так бы и поступил.

Через мгновение сияние ослепило. Анна больше не была человеком, кровь Мисо оказалась сильней. Девушка обернулась в огромное чудовище, визуально напоминающее дракона. Существо издало пронзительный рев, расправило трубчатые крылья и, извергая из них газ, поплыло над красной пустыней, удаляясь от ненавистной колонии.

Рассказ про любовь между марсианским гуманоидным драконом и роботом Сергеем. Такой дичи я не читал уже давно. Три дня с предпоследнего рассказа. Какой существо издало рёв в разряжённой атмосфере Марса? Из-за низкой плотности даже звуки взрывов затухают за на сотне метров, а там ещё и толстый слой купола. Что за эпизод Звёздных Войн начался в конце?

Долговязый поспешил удалиться, но у самой двери замер и повернулся.
— Простите, но что будем делать, если она вернется? Что если она найдет свое племя и решит вернуться за ним? Во всех историях про любовь пара стремится воссоединиться. Что будет с куполом, если она поймет, что он не зависит от кислорода?


Никак Анна не поймёт, ей неоткуда брать информацию для таких выводов. Я тебе даже больше скажу, в момент перевоплощения Анна перестала мыслить человеческими категориям и на доктора ей стало насрать.

В общем, с одной стороны рассказ хороший, но с другой, это нифига не фантастика, это какая-то сентиментальная мелодрама на фоне звёзд. И это всё портит. К тому же юмора нет совсем. Что же вы все так на негатив напираете, если бы я не был весельчаком с самого эмбриона, давно уже вышел бы в безвоздушное пространство без скафандра. Ставлю минус с чистой совестью. Ну хорошо, не реви, ща будет бонус.

Если вдруг решишь переписать рассказ нормально, добавь третий внезапный поворот. Все марсианские киты – это не местные аборигены – это всё предыдущие копии Анны, которые так и не смогли остаться в образе человека. Тогда это оправдает существование Мисо на Марсе. Ну и Сергей несмотря на принципы должен подбросить своего кукушонка в дупло хрупкой красотки, реализовать таки оргию с малолеткой.

Критика)
Загрузка...
Xen Kras №2