Илона Левина №1

Берег

Берег
Работа №46

Над низким берегом, поросшим кустарником, небрежно накренясь, висела луна. Камень пологой дугой пролетел над камышами и плюхнулся в чёрную рябь. Болото отозвалось плотоядным причмокиванием.

Камарник видел, как в глубине болота просыпается туман и вбирает в себя стволы растущих на островках сосен, заставляя их верхушки испуганно колыхаться. Ближе к полуночи туман подступит к самому берегу так, что воды будет не разглядеть. И не будет надёжной дороги, не будет верной тропы, а может, и самого болота.

Он подобрал ещё один камень, потяжелее, с острым краем, впившимся в его грубую ладонь землекопа. Камарник размахнулся и запустил его ещё дальше.

«Плюм», – согласилось болото.

«Надо было сегодня выпить с Джо, – вдруг подумал Камарник. Он где-то раздобыл бутыль превосходного виски. – Сели бы в корчме у Григорянца. Нет, Григорянц бы нас прогнал с этим виски. Пошли бы ко мне домой, посидели. Джо часто бродит между деревнями, рассказал бы свежие сплетни. Чёрт меня дёрнул выйти из корчмы и пойти сюда, к болоту».

Туман выполз с островков и робко запустил свои щупальца по водной глади. Камарник поморщился – ветерок принёс острый запах табака.

– Здорово, – громыхнуло рядом голосом Баловня-кузнеца. – А я смотрю, думаю, куда наш Камарник собрался. А ты к болоту! Кого-то ждёшь? Девку? Они по весне приходят, дурень.

Камарник подождал, пока тот проржался, и сунул ему узкую ладонь.

– Я что думаю, – продолжил Баловень, ответив на рукопожатие. – Уйдёт наш Пономарь в туман? Или нет? Видел, как он в корчме сегодня сидел? Я думал, в пиве утопится, не выдержит. Или я сам утоплюсь, поскольку рожа у него…

– У каждого такой момент настаёт, – сказал Камарник и подумал, что если Пономарь уйдёт, то и копать для него не надо.

– Эээ, нет. Шалишь. У меня никогда не настанет. Потому что жить… А? Жить хо-ро-шо. И отец мой своей смертью умер, и дед, и прадед…

– Твой отец за женой ушёл, забыл? – напомнил Камарник.

– Брехня! – тут же налился кровью Баловень. – Никогда! Кто тебе?

Он поперхнулся дымом и судорожно закашлялся.

– Нет, ты мне только скажи, кто такое болтает? – просипел он. – Я ему язык отвинчу и в зад засуну!

– Обещаешь?

– Что?

– Что засунешь?!

– Ты же меня знаешь!

– Так ты мне сам сказал, – засмеялся Камарник.

– Я? – оскорбился Баловень. – Ты что лепишь?

– В бане парились, помнишь? После покоса?

– Так-то по пьяни, – успокоился Баловень. – Нашёл, что запоминать.

– Откручивай давай. Язык-то! А?

– Да иди ты!

– Давай!

– Эй, смотри-ка! Гляди-гляди!

Камарник посмотрел на болото, и улыбка у него пропала. В полутьме островов посреди тумана словно светились три фигуры.

– Идут, – прошептал Баловень. – Смотри-ка… Идут.

Фигуры осторожно брели зигзагами меж стволов, почти не приближаясь. Впрочем, без тумана им и не пройти, не бывало такого никогда. Камарник остро представил себе, как он наугад ступает в белёсой тьме, пробует носком ненадёжную почву и всякий раз не знает, что покорно мнётся под каблуком – мох или трясина. Его передёрнуло.

– Это наши? – спросил он, чтобы хоть что-нибудь спросить.

– Откуда? – отмахнулся Баловень.

– Но возвращаются же, бывает... Мочажники…

Он вспомнил Вигора. Полгода назад в один из дней Камарник спозаранку вышел из избы, а Вигор тут как тут. Стоит, как всегда, ссутулясь, и на дом свой с заколоченными ставнями смотрит. И пытается влезть в свою старую, мальчиковую ещё рубаху. Откуда только нашёл? Рубаха маленькая, рукава трещат, а Вигор всё пытается. Камарник окликнул его, но тот не узнал соседа. Они все такие, мочажники, – ничего не помнят, никого не узнают, бродят по посёлку туда-сюда, рассматривают всё так, словно первый раз в жизни видят. А потом исчезают, и уже навсегда. Зачем их ноги назад приносят?

Старожилы рассказывают, что бывают и другие – злые. Те орут на встречных-поперечных, все у них в чём-то виноваты, что-то им недодали, недолюбили или обидели когда-то давным-давно. У этих с памятью отлично, великолепно просто – погнул сосед забор пятнадцать лет назад и не извинился – припомнят. А то и камнем запустят. А некоторые живых убивают – на таких мужики охоту начинали, загоняли обратно в туман, откуда вышли. Впрочем, злыдней Камарник ни разу не видел, хотя живёт он здесь лет тридцать.

– Девки, – радостно выдохнул Баловень. – Слышь, Камарник, бедовая твоя башка. Вовремя ты вышел – девки.

– Сам сказал, что осенью не ходят, – отозвался Камарник, вглядываясь в туман. Фигуры действительно напоминали женские.

– Три девицы вечерком брели в тумане голышом, – хохотнул довольный Баловень. – Надо спрятаться, а то спугнём.

– Зачем? Может, наоборот, позвать?

– Ты что, дурак? Кто из тумана будет звать? Накличешь ещё… Присядь сюда, за бугор, присядь, говорю!

Камарник подчинился.

– Я первый выбираю, – шепнул ему Баловень. – Я первый заметил.

– Мне вообще не надо.

– Ты что это, Камарник, а? Сами идут же, да ещё три! Хозяйка в доме будет, постель согреет, детки появятся.

– Ну и что?

– Как это? Странный ты, Камарник.

– Пойду я.

– Да куда? Смотри, подходят! Ладно, первый выберешь! Камарник! Эй!

Камарнику стало противно. Жену заводить… Будет по дому бродить, греметь посудой, порядок наводить, словно подчиняясь давно придуманному плану. И не остановить её, не поговорить даже. Хотя некоторые человеческий язык вроде понимают. Вот жена у отца Баловня была такой – недаром он за ней в туман убежал.

Дети… Детей Камарник боялся больше всего. Если родит тебе мальчика, то ещё ладно – вольётся в общину, жить будет, потом по свету пойдёт гулять как заведено, осядет где-нибудь. В любом случае – мужик, здесь останется, на этом свете. А если жена дочь родит? Так ведь в туман унесёт и бросит. Или сама с ней уйдёт, бывали и такие случаи. Потом сиди в пустом доме и вздрагивай от случайно скрипнувших половиц. Нет уж.

Не слушая приглушённой ругани Баловня, Камарник, пригнувшись, отходил от берега, пока женские призраки стали совсем неразличимы в плотной пелене. Зачем он вообще приходил к болоту?

***

Утром чёрт его дёрнул проснуться с петухами. Голова была тяжёлой, словно пил Камарник вчера в три раза больше обычного. Он вылез из-под старого тулупа, который вчера схватил с вешалки вместо одеяла, и протопал по холодным половицам в сени.

Там он долго фыркал, умываясь ледяной водой из деревянной кадки. На кадку из щелястых стен падал утренний свет. Камарник дождался, пока его отражение устоялось в воде.

– Подобное надо лечить подобным, – с укоризной сказал он отражению. Отражение и не думало возражать.

Интересно, чем закончилась вчерашняя история с Баловнем? Дождался он таки девку-то? Наверняка дождался. Небось, ещё и подпустил их поближе, выбирал кого послаще. Камарнику вдруг стало так противно, что он немедленно схватил свои лопаты и выскочил из дома. Фундамент Пономарю сам не выроется.

***

К полудню солнце стало жарить совсем немилосердно, и Камарник смирился. Бросив лопату, он пристроился на траве в тени плетня.

Вот зачем мы живём? – немедленно пришла мысль. Рождаемся, бегаем детишками, болеем, смеёмся. Потом берём суму да бродим по белу свету, пока места себе не найдём по вкусу. Да какое там место? Надоест бродить да шарахаться по углам, вот и строим себе собственный угол, чтоб не ходить. А дальше? Пить, драться, работать… Иногда наоборот, вначале работать. Можно ещё жениться. Но про то Камарнику всё было ясно. Вот и вся жизнь, умирай себе спокойно.

Хотя нет, есть ещё туман. Что там Баловень про Пономаря-то говорил? В туман уйдёт? С какой это стати? Домину вон строить задумал, какой там уходить. Хотя… Жил вон Чмыха на околице. Десять лет себе избу строил. Ни у кого такой не было. И что? Позвал всех отметить, магарыч поставил. Напились, конечно, песни до первых петухов орали. А когда глаза продрали – Чмыха и нет нигде. Может, конечно, ещё куда побрёл. Григорянц так и говорил – дом построил, пошёл другой строить. И не возразишь. Но вот только уверен Камарник – не на этом свете Чмыха дом себе строит. Как говорится, от домины до домовины…

– Эй!

– Чмыха… чмых…

– Чево? Ты спишь, что ли, Камарник!

Над землекопом склонилось веснушчатое лицо Пономаря.

– А, это ты, Пономарь, – недовольно сказал Камарник.

– Ты чево в церкву не пришёл, а?

– Чево-чево… Не видишь, яму тебе рою.

– А-а-а…

Пономарь покачал головой, словно с осуждением. Сам он был худой, с редкой рыжей шевелюрой и узкой нелепой бородкой. Но мужик был в принципе хороший, особенно когда выпьет. И чего Баловень про него выдумывает…

– А ты до мутузок успеешь? А, Камарник?

– Успею.

– Только ты не пей, Камарник. Вчерась вон как занедужил. Сидел в корчме, белый весь. И в церкву не пришёл.

– Да что ты заладил, в церкву, в церкву. Я и не помню, когда ходил-то.

«Зря это я сказал», – тут же пожалел он. Ишь как надулся, сейчас проповедь выдаст, что ненадолго мы под луной, что завет есть. Очистим мы здесь свои души – и потом в лучший мир… Короче, перетерпеть надо и молиться надо. Надо, надо, всё надо…

– Жениться тебе надо! – выпалил Камарник.

На Пономаря это заявление произвело неожиданный эффект – он поперхнулся и покраснел до кончиков рыжих волосьев.

– Иди к Баловню, он тебе поможет, – серьёзно продолжил Камарник. – Знаток!

Он поднялся с земли и, поплевав на ладони, полез работать. А Пономарь, похлопав губами, так и ушёл красный. Неужели вправду жениться задумал? Дом строит, опять же. Хорошо лопатой махать – мысли в голову как влетают, так из неё и вылетают. А там, глядишь, и в корчму пора будет.

***

На мутузки пришла вся Кривая Балка. Мужики оттуда крепкие, коренастые, как в землю упрутся, так никаким кулаком не собьёшь. «Но и с нашей стороны сильна стенка», – рассуждал Камарник, подтягивая штаны. «Одни близнецы чего только стоят, Гук с Чеком, – их кулаками можно быков забивать. Как пойдут мутузить, пыль столбом пойдёт. Тут главное что – вовремя с их дороги убраться. А то в кулачном бою для них своих нет. Баловень… Стоит вон в первых рядах, но только зрителей. Глаза блестят, но ручищами жонку свою обнимает, в драку не полезет. Хорошую девку он поймал – грудь большая, корма широкая, косы чёрные, и глаза горят. Вот за такой же отец Баловня в болоте-то и пропал. Эх, судьба…»

– Аааррр!

Хороши мужские глотки, когда в предвкушении драки вместе кричат. И Камарник тоже тянул как мог со всеми вместе. Не самый он главный боец, но в строю сил прибавляется. Хорошо стало ему – никаких мыслей, радостно так, словно после горячей баньки в снегу валяешься. Лицо Баловневой жены маячило только, ну да спасибо кривобалкскому мужику – так долбанул, что Камарник сразу всё позабыл.

Победили всё-таки гости. Но когда обе стенки пошли к Григорянцу самогон пить и считать выбитые зубы, то никакой горечи не осталось. А зубы что… И не то у нас вырастает, и синяки с переломами заживают, так и жить не тужить, о тумане над болотом не думать.

«Да что я всё заладил», – удивился про себя Камарник. «Туман да туман, болото да болото. К чертям всё синим».

– Чево?

«Опять этот Пономарь затесался. Не был, не был, а тут уже с мужиками сидит, кружками обложился. Успел я ему котлован выкопать, успел. Надо ответить, ишь, вылупился. Только шумно, не услышит».

– К чертям синим! – заорал Камарник во внезапно наступившей тишине.

– Ты чой-то а, чой-то? – горячечно зашептал сосед из Кривой балки. – Тишь-ко, тишь…

Посреди корчмы стоял отец Баловня. Как будто не прошло двадцати лет – такой же плотный мужик в простой косоворотке, грудь бочонком вперёд, за бородой пол-лица теряется, имя под стать – Боровей, да глаза… Но вот глаза другие. Пустые глаза, болотный туман за ними, ни жизни, ни силы. Мочажник, одно слово.

– Б-бооро-вей? – Григорянц от волнения опять заикаться начал. – П-помнишь меня? Хочешь кваску? Любимого?

Но Боровей не отвечает. Только смотрит, не отрываясь и не моргая, словно замёрзший путник на далёкий костерок. Не смотрят так люди, нелюди так смотрят. И куда? Не на Баловня своего, застывшего от страха, на жену его впялился.

– Ыыыыы! – то ли вопль, то ли плач продрался из груди Боровея. – Ыыы-гг!

И бессильно махнул рукой.

– Етить твою… – поднялся сосед Камарника. – Чой-то сейчас…

– Злыдень! – заорали за столами.

Вопль у Боровея превратился в рык. Рванул он косоворотку, да так, что разошлась с треском. Злыдней беречься надо – убить могут, тем более такие бугаи.

***

Загоняли Боровея долго. Народ, вооружившись чем попало, окружал буяна, тыкал в него кольями, швырялся кружками да плошками. А тот, рыча, бросался на ряды и махал кулаками. Баловня поспешили увести – отец всё-таки, хоть и вернувшийся из тумана. Камарник тоже хотел уйти, но что-то его останавливало.

И когда Боровей скрылся в тумане, он не отправился вместе со всеми запивать свой страх. А остался. Камарник не мог забыть взгляда, которым Боровей сверлил сыновнюю жену – такая неутолимая тоска отзывалась в его душе, что он не мог ничего с собой поделать. Так и стоял, застывший, и вглядывался в туман.

А он клубился как ни в чём не бывало – сизый, словно табачный дым, щекочущий замысловатыми извивами чёрное небо. Вечный, опасный и манящий. Вечный вызов для мужика. Камарник вздрогнул.

– Дурак я, – пожаловался он тихонько. – Не Пономарь туда хочет, а я. Устал я, слышишь?

Туман молчал, только холодом потянуло с воды, да зашумели далёкие макушки сосен.

***

Шагнуть трудно, решиться трудно. Решиться – значит, задвинуть на миг свой страх, обмануть его, перебить. А шагнув, уже не важно – дороги назад не найти, туман не отпустит. Да и туман ли это?

«Вот где туман, так у меня в голове», – мысли у Камарника ворочались тяжело, словно полкуба земли сверху привалило. Да что тут думать – белёсость вокруг, бесплотная и бесформенная, вроде и складываются образы – стволов деревьев, камней, островов, а вроде и нет. Даже ног не видать – где идёшь, зачем идёшь, по чему ступаешь. Неизвестно. Но и не важно. Камарник почему-то знал, что и думать не стоит. Другим живёшь здесь, не нужны тут глаза, глаза обманут.

Он вдохнул, и воздух послушно охладил нутро.

«Нельзя назад, – сказал он себе, – как будто есть путь назад. Как будто здесь вообще есть направления. Дело не в том, что я не знаю пути назад, – возразил он сам себе, – я и не хочу назад. Это важнее. Нечего там мне искать, тесно стало, как Вигору в своей детской рубашонке. Ну, вот и мочажника помянул. Не к добру. Да какая разница… Мочажники, они там, а здесь?»

Туман… Загадка, ставшая привычной. Все знают, что нельзя в туман ходить да нельзя из тумана звать. Всё что надо – само оттуда приходит. Вот и все заповеди – живи не хочу. Не трепыхайся попусту, хорошо же в общем-то? Неправда. Не хорошо. Неплохо, это да. Но и неправильно. Просто всем так удобнее: не трепыхаться, предпочитать известное неизвестному, удобное таинственному.

Нового хочется, понимаешь, туман? Нового…

Образы взмутнели. Что это?

Камарник нащупал ногой осклизлый камень. «Берег. Вот завела нелёгкая, назад вышел. Как так? Не бывает же. А может, и бывает. Те, кто назад вышел, не говорят просто. Примут ещё за мочажника».

Мох тут влажный, топкий, но камнями перемежается. И волна легко шумит, словно берег влажным языком облизывает.

«А кто там стоит? Жены чьи-то?»

***

Туман разошёлся, выпуская невысокого человека. Его слегка пошатывало, как всегда бывает с теми, кто выходит из тумана.

– Ой! – вздрогнула Мария. – Смотрите туда, девочки!

– Мужик! – удивилась Стася. – Смотри, глаза какие умные. К нам идёт.

– Рано что-то, – нахмурилась самая старшая, Зоя. – После сбора урожая выходят обычно. А тут лето. Залётный…

– А не завести ли мне мужа? – рассмеялась Стася. – Вот ведь точно на меня идёт.

Мария промолчала. Она боялась их – мужчин, откуда-то и зачем-то выходящих из пелены над водой. Лишние они в укладе жизни, как и туман этот, страшный своей извечной таинственностью.

Мужик приблизился к ним и, замерев, вдруг издал тонкий тоскливый вой. Марии показалось, что он вымученно пытается что-то сказать, донести какую-то мысль, всем существом своим пытается не потерять то, что с таким трудом вынес из тумана, но ничего не складывается в осмысленное, только в знакомый всем женщинам побережья жалобный стон – «Ыыыы!».

Туман отступил, замерцав, словно довольный совершённым делом.

+6
1182
09:10
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. laughИли наоборот, не помню. Радикальненько, в общем. Как им еще размножаться удается при таком раскладе?) Читать было интересно. Начало, правда, далось с трудом, но «Плюм» согласившегося болота все решил. Люблю такие штуки.
14:46
Хороший рассказ. Сделан добротно. Юмор есть. Цивилизация выживших, но лишённая общего языка, я так понимаю. Ставлю (+).
16:31
Интересная задумка! И написано неплохо. Плюсую.
12:23
+1
Ну да, ну да. Так и есть. С разных берегов, с разных планет! А без них ни как. Да будет туман!!! Плюсую.
23:36
+1
Понравился язык и стиль рассказа — все четко выдержано, мир четко вырисовывается, когда читаешь.
Екатерина
11:57
+1
Я с удовольствием прочла. Вроде как рассказ про мистику, а чем больше вовлекаешься, понимаешь, что отношения-то реальные. Респект автору.
12:13
+1
Рассказ зацепил, вначале настроилась на ирреальность, мистику, но чем больше вовлекалась в ткань повествования, тем больше осознавала, что отношения-то реальные, и постановка проблемы жизненная. Респект автору.
egr
20:49
+1
Мне понравилось, очень тщательно проработан мир, вплоть до того, что такие слова как «кулачные бои» заменено на «мутузки». Напоминает творчество Дяченко, например роман «Варан».
эх, жалко мужика… хотел чего-то нового, а там всё такое же)
21:04 (отредактировано)
+2
Данное произведение является плагиатом на сериал «Рик и Морти» — 7 серию 1 сезона «Воспитание Газорпазорпа»
Идея вторична, не могу засчитать за самостоятельное произведение.
Плюс ещё ситуация из «Иронии судьбы».
21:44 (отредактировано)
+1
Я бы сказал, что тут много чужого. Очень много. Причем не аллюзиями, как делают хорошие авторы, а кусками: хапнул тут, хапнул там…

Во-первых, атмосфера из «Града обреченного». Вообще Стругацкими густо помазано, но не в развитии темы, а в банальном заимствовании. Опять же, «Улитку на склоне» недурно вспомнить, да? Чувствуете, куда повело?

Во-вторых, определенно автор читал и мыслил в ту же сторону, что и создатель прошлогодних «Фигляров». Фабула буквально идентична: есть туман/лес, оттуда приходит всякое, ничего с этим поделать нельзя. К слову, в «Фиглярах»-то был конфликт, было преодоление, была борьба и победа. А тут… Ну туман и туман. Ну живем и живем — как-то. В чем сюжет рассказа-то?

Ну и в-третьих, конечно, что-то где-то еще по мелочи понатаскано. Не произведение, а нарезка из газеты «Ужасы нашего болота». Печально все это, мда…
egr
09:49
обвиняя в плагиате, принято указывать, за что именно.
17:00
-1
Возвращаемся наверх, перечитываем. Я даже не поленился найти серию.
У одной расы инопланетян мужчины и женщины живут раздельно, женщины периодически посылают мужчинам андроидов для оплодотворения. Хммммммммм…
egr
21:20
Ну если из всего многообразия художественных произведений посмотреть только этот рассказ и только ту серию Рика и Морти, то действительно можно найти сходство. Поясняю: обвинение в плагиате это очень серьезно, это может поставить крест на всем рассказе, тот кто не в теме может легко повестись. А вы называйте плагиатом случайное совпадение. У меня даже нет желания приводить примеры, это две совершенно разные истории. Любой может в этом убедиться, просто посмотрев серию.
23:51 (отредактировано)
Ну если из всего многообразия художественных произведений посмотреть только этот рассказ и только ту серию Рика и Морти, то действительно можно найти сходство.

А если прочесть/посмотреть, найдётся больше заимствований?
это две совершенно разные истории.

Истории, может быть, и разные, а идея одна.
Я не говорю, что автор впрямую списал копировал сюжет серии, но в произведении явно прослеживаются пятки Рика.
P.S. Вы, случаем, не автор, что так рьяно защищаете вторичку?
egr
07:45
+1
Это уже не плагиат. За свои слова надо отвечать. Мне же достаточно, что вы сказали что фраза «мужчины и женщины живут по-отдельности» это единственное сходство. Люди увидят это и сами разберутся.
P.S. а может это вы автор? Используйте реверсивную психологию, чтобы люди за вас голосовали! Вуахаха, я вас раскусил.
08:04
+3
Даже после того, как вы объяснили, в чём узрели плагиат, я вижу больше сходств с «Улиткой на склоне», чем с «Риком и Морти».
А уж обвинять в копировании идеи… Ну оставим одного «Гильгамеша», остальное всё с него плагиат, что мелочиться-то.
17:45
Принимай судьбу отрадно, не ищи других причин, разделились беспощадно мы на женщин и мужчин (А. Дольский).
Тоже, видимо, плагиат.
Вам виднее. Писать с 2004 года и иметь в качестве эталона Рика и Морти… Ну что ж, видимо, бывает и такое
18:14
-1
Рассказ увлекающий и позволяющий каждому читателю найти в нем свои мысли, которые отзываются в сердце. Тема близка каждому человеку, только интерпретирует ее каждый по-своему. Образы героев прописаны таким образом, что с лёгкостью можно их представить, как живых. Рассказ заставляет задуматься о сущности бытия, о внутренних страхах… Нашей литературе не хватает сейчас именно вдумчивости, умением увлечь читателя и повести за собой… Все это здесь присутствует. Поэтому браво автору!!!
17:11
+2
Браво. Вы изобрели generic-хвалебный отзыв. Он же к любому тексту подходит, да?)
08:06
+2
Дженерик-хвалебный отзыв изобрёл/ла читатель/ница, которая под всеми рассказами пишет «Пять по пятибальной шкале, десять — по десятибальной».
10:28
Не, ну там иногда хотя бы «четвёрки» проскальзывают.
10:50
Ну что, прикольно)
Слог очень понравился (единственное, что затесалось откуда-то из другого мира, это упомянутое внезапно «виски»?)
Правда, за туманом ожидалось что-то большее, чем просто «девки». Может, цивилизация.
17:43
Столько хвалебных отзывов, а я чего-то еле осилила… Зевнула несколько раз. Наверное, надо пойти поспать и потом продолжить дальше искать-оценивать :)
18:04 (отредактировано)
Как-то напоминает Стругацких, «Улитка на склоне»
Здорово напоминает.
Оценки работниц брачного агентства для замкнутых пессимистов “Берег любви”

Трэш – 0
Угар – 1
Юмор – 0
Внезапные повороты – 1
Ересь – 0
Тлен – 5
Безысходность – 5
Розовые сопли – 2
Информативность – 0
Фантастичность – 0
Коты – 0 шт
Кузнецы-баловни – 1 шт
Соотношение потенциальных/реализованных оргий – 18/0
Пропускная способность мистического тумана – до трёх особей в сутки.

И сходу три самых главных тактических провала, которые совершил автор, помимо того, что решил вообще написать данный шедевр безысходности:

Раз. В комментах выше его сравнивают и с мультиками, и с Улиткой, и с Фиглярами. Всё верно. А если сравнивают с чем-то уже написанным, значит ты уже не первый и даже не второй, а плетёшься в конце однотипных рассказов. Вторичность – это всегда минус балл.

Два. Надо было добавить в эпиграф какое-нибудь четверостишие. Рифма в эпиграфе усиливает восприятие текста магическим образом. Это реально работающий приём. В тех же Фиглярах он присутствует, и в бомбанувшем О капитане тоже. Надо было понимать это заранее. Минус балл за сообразительность.

Три. Банальное простое название, от которого уже ничего позитивного не ждёшь. Поэтому надо было назвать его “О берег”. Ну, тут никто не мог угадать, так что это не твоя вина, но минус балл за плохую интуицию я тебе поставлю. Для профилактики.

Но есть и тактические победы. Авторский стиль отличный, чувствую руку мастера, и даже две руки. Диалоги соответствуют персонажам, мир самобытный, четырёхмерный с эффектом присутствия. Смотрю на свои заскорузлые клешни и понимаю, что до такого уровня мне ещё далеко. Два балла в плюс за талант. У меня тут одна курица захворала, вскочила какая-то шишка спине, отчего она вся скособочилась, а сегодня утром на лапы уже не вставала. Это значит, что на обед будет куриный супчик. Не то что я люблю это дело, просто как-то на автомате, абстрагируясь: подставил тазик под колоду, курицу одной рукой за тельце, в другой топор, удар, голова падает в таз, кровь туда же, пока трепыхается. Но тут я притормозил почему-то. После сорока я начал задумываться о жизни вообще и убивать живое существо стало как-то, неправильно, что ли. Поэтому я полез погуглить какие-е то таблетки для животных, чтобы они умирали во сне, а твой рассказ случайно был во вкладках. Ну так вот, прочитал на одном дыхании, не мог оторваться, хотя казалось, прошла пара часов. И теперь я точно знал, что надо сделать с курицей. Надо дать ей шанс.

А вот единственный внезапный поворот в конце рассказа это ещё один минус. Писать текст ради единственного момента в конце – неоправданная трата букв. Гораздо интересней, когда читаешь текст и в какой-то момент паззл складывается, все сюжетные дорожки приводят к одному перекрёстку, а потом бац, и история идёт дальше вообще в другую сторону. И понимаешь, что эти же кусочки мозаики складываются в новую картинку. Так что принимаются только два поворота, а лучше три. За один единственный в следующий раз буду снижать баллы.

И, вроде бы твой один внезапный поворот хороший, отвечает на многие вопросы, но от него появляется вопросов ещё больше.

Он подобрал ещё один камень, потяжелее, с острым краем, впившимся в его грубую ладонь землекопа. Камарник размахнулся и запустил его ещё дальше.

Камарник подождал, пока тот проржался, и сунул ему узкую ладонь.


Тебе надо поздороваться с парой землекопов вживую, ты офигеешь, какие у них прихватки, уж никак не узкие.

– Эээ, нет. Шалишь. У меня никогда не настанет. Потому что жить… А? Жить хо-ро-шо. И отец мой своей смертью умер, и дед, и прадед…
– Твой отец за женой ушёл, забыл? – напомнил Камарник.
– Брехня! – тут же налился кровью Баловень. – Никогда! Кто тебе?


Далее по тексту Баловень старший реально ушёл в туман. Если кузнец говорит, что отец умер своей смертью – это значит его должны были похоронить, а это значит, что вся деревня в курсе реального положения дел. Зачем Баловень продолжает врать?

Он вспомнил Вигора. Полгода назад в один из дней Камарник спозаранку вышел из избы, а Вигор тут как тут. Стоит, как всегда, ссутулясь, и на дом свой с заколоченными ставнями смотрит. И пытается влезть в свою старую, мальчиковую ещё рубаху. Откуда только нашёл? Рубаха маленькая, рукава трещат, а Вигор всё пытается. Камарник окликнул его, но тот не узнал соседа. Они все такие, мочажники, – ничего не помнят, никого не узнают, бродят по посёлку туда-сюда, рассматривают всё так, словно первый раз в жизни видят. А потом исчезают, и уже навсегда.

Камарник, когда шёл в туман, рассуждал вполне здраво до тех самых пор, пока не увидел женщин на том берегу. Да и женщины-визитёры вполне нормально ведут хозяйство, рожают и ухаживают за детьми. Только не говорят нормально. Что тогда за глюк случился с Вигором? Почему он так себя ведёт? Почему мочажники могут возвращаться назад всего лишь один раз?

Дети… Детей Камарник боялся больше всего. Если родит тебе мальчика, то ещё ладно – вольётся в общину, жить будет, потом по свету пойдёт гулять как заведено, осядет где-нибудь. В любом случае – мужик, здесь останется, на этом свете. А если жена дочь родит? Так ведь в туман унесёт и бросит. Или сама с ней уйдёт, бывали и такие случаи.

Вообще никак не объяснимое явление. Нахрена именно с дочкой так поступать, если опять же по финалу на той стороне живут вполне нормальные женщины?

Утром чёрт его дёрнул проснуться с петухами. Голова была тяжёлой, словно пил Камарник вчера в три раза больше обычного. Он вылез из-под старого тулупа, который вчера схватил с вешалки вместо одеяла, и протопал по холодным половицам в сени.

Это не город, когда в пятницу можно бухать до утра в квартирке, а потом отсыхать все выходные на диване под сериал. Это же деревня, дел просто до жопы, причём тут чёрт, если народ там в любой день встаёт засветло. Тем более Камарник на подработке.

Но Боровей не отвечает. Только смотрит, не отрываясь и не моргая, словно замёрзший путник на далёкий костерок. Не смотрят так люди, нелюди так смотрят. И куда? Не на Баловня своего, застывшего от страха, на жену его впялился.

Кто эта девка, за которой вернулся Боровей? Если это его жена, почему Баловень её не узнал, а если это его дочь, то нахрена он за ней пришёл? А если это новая жена с той стороны, почему она сбежала?

И почему Боровей не говорит по русски, он же с этой стороны? Почему на второй итерации туман отбивает способность говорить своей речью?

Мужик приблизился к ним и, замерев, вдруг издал тонкий тоскливый вой. Марии показалось, что он вымученно пытается что-то сказать, донести какую-то мысль, всем существом своим пытается не потерять то, что с таким трудом вынес из тумана, но ничего не складывается в осмысленное, только в знакомый всем женщинам побережья жалобный стон – «Ыыыы!».

Ладно, бабы и мужики с разных берегов, не понимают чужой речи, но язык жестов никуда же не делся, другие средства коммуникации. Руками показать можно, нарисовать палкой на берегу комикс любой дебил способен. Мол, привет, меня зовут Камарник, у меня на той стороне корова, три десятка кур и новый айфон, пошли ко мне в гости.

Но это ещё не всё. Так как, по фабуле рассказа, через болото рискуют ходить одни депрессивные суицидники, то и рожают они себе подобных. Отсюда и общая безысходность истории и высокий уровень тлена. А как мы все знаем, путь грусти ведёт к минусам. Например, в оперетте “Фигляры” артисты, рискуя своим психическим здоровьем, творили добро, лечили гиблунов. У тебя же тупо констатация факта, что всё хреново, без лучика надежды. Так что траурный минус по сумме баллов ты заработал по праву.

Критика)

А, да, я же не рассказал, что случилось с курицей. Надо каждому давать шанс. Я вышел из сарая, размахнулся и изо всех сил зашвырнул пеструшку в небо. Я им крылья не подрезаю, так что она, расправив их, поймала воздушный поток и полетела. Это было похоже на чудо.

Улетела правда недалеко. Получив заряд дроби камнем упала на участок соседа. Я вытащил дымящуюся гильзу и продул ствол. Курица воспользовалась шансом и умерла как подобает настоящей птице, гордо, в полёте. И я тоже воспользовался шансом, пообедав вкусным супчиком. Так что рекомендую прежде чем заканчивать рассказы грустным финалом, напоследок давать главному герою шанс совершить благородный поступок.
Загрузка...
Илона Левина №1