Ирис Ленская №1

Деспотия Времени

Деспотия Времени
Работа №55

… Они поклонялись одному богу – Времени. Когда они Его злили, то начинали стареть, когда угождали – молодели. Они были бессмертны, но всегда помнили о том, что так было не всегда: их далёких предков ожидала смерть, и забыть об этом они могли лишь тогда, когда добывали себе хлеб насущный – для того, чтобы жить. Зная, что всё равно умрут. И светило над головами у них было только одно, которое лишь обжигало. А потом… потом всё изменилось: произошёл взрыв и мироздание подчинилось Времени.

И они стали жить для того, чтобы ощущать Его течение. Несколько светил, чередуясь и раскрашивая дни и ночи в свои призрачные цвета, давали им всё, что было необходимо для жизни, заряжая энергией воздух. Не стало животных и растений. Предметы – многочисленные напоминания о мнимом величии той, былой цивилизации – перестали отбрасывать тень в этом новом мире, и тенями стали они сами: почти бесплотными созданиями, не потерявшими, однако, влечения к себе подобным, что проявлялось в спаривании на самых различных уровнях. Порой это раздражало Время, как и то, что они всё ещё могли видеть сны, и тогда их тела начинали обретать телесность, а органы чувств – вопить о помощи; это и называлось старостью.

Пространство тоже находилось во власти Времени: оно обрело несвойственную этому измерению вычурность, изобиловало скрытыми переходами и тупичками, в которых так приятно было клубиться и нежиться Хозяину. Обитатели затерянного города по своему капризу и с позволения божества могли в мгновение ока оказаться в любой временной и пространственной точке своего мироздания и смежных с ним, но они не хотели тратить на это энергию, процесс накопления которой занимал большую часть их существования. А отдавали они её очень быстро, ибо клубиться и нежиться вместе с Ним стоило дорого… очень дорого. И зачем только сны отнимали у них эту драгоценную энергию? Они не знали; а вокруг их обители царил излом пространства – огромная пустыня, которая тоже отнимала силы и молодость. Было ли что-нибудь за ней? Существовал ли там кто-нибудь? Конечно, не знали они и этого.

Иногда – очень, очень редко! – у них рождались дети-уроды, которые становились юношами-уродами сразу после того, как светила на небе сменяли друг друга, и тогда их приносили в жертву: торжественно провожали избранного до ступеней, ведущих во мрак подземелья, а когда он, неуверенно ступая отнюдь не бесплотными конечностями, растворялся в неверном мерцании идущего откуда-то из глубины сияния, сами не ведая почему изгибались и терпеливо ждали до тех пор, пока наверх не вырвутся языки пламени и ввысь с грохотом не устремится нечто, несущее в себе сокрытую во Времени тайну…

Избранные не возвращались, и это было знаком того, что всё сделано правильно: жертва принесена не напрасно, и Бог к ним милостив, а если, случалось, и наказывал их, то лишь для того, чтобы они ни на миг не смели усомниться в Его могуществе. И когда однажды в небе показалась светящаяся точка и начала стремительно падать в великую пустыню вокруг города, всех охватил страх… И не зря. Время остановилось.

…Он вышел из корабля, облачённый в скафандр. Датчики показывали нечто невообразимое: скорее всего, они просто отказывались работать и, стало быть, толку от них и от защиты не было никакого. И корабль в таком случае тоже ничем не мог ему помочь. Он снял скафандр, оставшись в лёгком комбинезоне, и с ужасом принялся взирать на агонию прежнего мира, в котором он и был рождён. Потом воздел конечности к сведённому судорогой небу и страшно закричал. Нет, не этого он хотел, не этого! По расчётам, к его прибытию все переходные процессы должны были бы уже завершиться, и достаточно безболезненно для обитателей города – но! но!! но!!! Никто не вышел встречать мессию. Битва пространства и времени продолжалась прямо перед его уникально развившимися в космосе органами чувств: время сжималось и разжималось, пытаясь задушить своими кольцами вышедшее из-под контроля измерение, а то, в свою очередь, кусало противника, набрасываясь на него скрученными щупальцами из всех закоулков и тайников, чтобы утащить туда оторванные куски… И пока ни одна из сторон не могла взять верх над другой.

Чем это грозило ему? Есть ли у него… что, что? Время?! Ха-ха-ха!! Скорее всего, нет. Сейчас его зашвырнёт за пределы реальности в неизвестно какие гравитационные дыры, похлеще тех, из которых он чудом ускользнул… чтобы насладиться победой. И чтобы проиграть.

… Он не помнил, как оказался на корабле, ставшим его домом – себя он осознал уже там: всеми покинутой несчастной особью, воющей от нестерпимой боли в каждой клетке тела. Конечно, он должен был умереть. Но нечто, спрятанное в глубинах сознании, подсказало, что нужно делать, и ему удалось подключиться к системам жизнеобеспечения и начать существование в новом качестве межзвёздного скитальца, обретя зримое физическое тело. Выйдя из состояния неизвестно сколько продолжавшейся летаргии, он подолгу любовался им: играл конечностями, осязал упругие переплетения и загадочные выпуклости, переключал органы чувств с внутренних раздражителей на внешние. Потом ему это надоело, и в сознании само собой всплыло: «Кто же он такой?»

И почти тут же обнаружилось, что корабль был оснащён источниками информации, позволяющими ответить как на этот вопрос, так и на бесчисленные последующие. Его далёкие предки, зная о неминуемом приближении конца их витка цивилизации, позаботились о том, чтобы накопленные ими знания рано или поздно открылись кому-то из потомков. И в конце концов эти потомком, возможно единственным, оказался он.

Его мозг впитывал знания постепенно, иногда просто отказываясь это делать, до тех пор, пока он не научился активизировать его сначала на достаточно высоком, а потом и запредельном уровне. Тогда произошёл качественный скачок, и он прозрел. Это означало, что он действительно обрёл знание.

Их планетарасполагалась в сложном переплетении гравитационного взаимодействия нескольких космических систем, центром которых являлась чёрная дыра, сама по себе образующая мироздание. И когда однажды неведомо от чего она начала экспансию, хрупкое равновесие других миров оказалось нарушено. Просчитав развитие пространственно-временных событий, обитатели мира, в котором был рождён изгой, пришли к выводу, что с прибытием их планеты в точку Zона наступит коллапс, последствием которого будет начало новой эры – эры Деспотии Времени. И нашлись особи, для которых сама мысль о том, что их потомки в будущем станут всего лишь придатками одного из измерений, была невыносимой. Так образовалось общество, сначала полулегальное, которое взяло на себя функцию разработки противодействия такому положению вещей в будущем. Будущее должно быть нашим! Со временем, которое тогда ещё было их привычным временем, эта доктрина стала главенствующей во всех сферах жизнедеятельности целой планеты. Создавались полностью автономные космические корабли, разрабатывалась сложнейшая система их размещения и последующего запуска, и ­– главное! – вносились изменения на базовом генном уровне обитателей планеты. Работа была проделана неимоверная: миллионы были принесены в жертву результату, – и цивилизация агонизировала в бешеной череде восстаний бесчисленных уродов и мутантов… И всё это для того, чтобы рождались они. Чтобы родился Он.

Готового ответа, как изменить сложившийся порядок вещей, не было: были анализ ситуации, осторожные прогнозы и информация, информация, информация… Он барахтался в ней, пока однажды ему не приснилась структура чёрной дыры… и сразу же стало понятно, как на неё можно воздействовать. Чтобы остановить разрастания этой раковой опухоли, в противовес зародившейся в её недрах антиматерии нужно было создать источник нового вида энергии, необычайно мощный источник. И он знал, как это сделать. Правда, для этого необходимо было уничтожить подходящую планету. И погибнуть самому. Ну и что?

И он создал, возможно, самое мощное оружие во вселенной, когда- либо имевшееся в распоряжении биологической особи, одновременно с этим вдруг осознав, что очень, очень устал. Небытие, страшившее его ранее, стало теперь привлекательным. И тогда он запустил процесс аннигиляции, потребовавший все ресурсы его корабля, и увидел в космосе созданную им вспышку, которая должна была превратиться в луч, устремлённый в сердце галактического монстра. И стал ожидать неизбежного в тишине угасшей рубки, на фоне равнодушных, казавшихся ему такими же одинокими и усталыми, как и он сам, звёзд…

… В себя он пришёл сразу, и недоумённо огляделся: перед ним ещё стояло видение гравитационной воронки, засасывающей в себя всё. Шансов избежать с ней контакта у него не было никаких, как и шансов уцелеть после такого контакта. Однако… он не только уцелел, но и находился на корабле, все системы которого вновь работали. Он запросил отчёт и долго, слишком долго вникал в него, примеряясь к своим ощущениям. Что-то было не так, совсем не так, как обычно… Наконец он понял, что: его органы чувств переплелись в одну синестезию, сделавшую из него уникума. Он мог теперь впитывать информацию и переживать её в режиме реального времени. Видеть цвета и ощущать их воздействие на организм на клеточном уровне. Дотрагиваться до предметов и слышать музыку. Он стал новым организмом, выкованным космосом. Как? Ему не хотелось этого знать. Достаточно было самой общей картины: попав в воронку, беззащитный корабль не скатился внутрь, а начал с немыслимой скоростью скользить по верхнему краю конуса, и, непостижимым образом не столкнувшись ни с чем, не попав под смертельное излучение, в конце концов был вышвырнут за пределы системы. При этом пространственно-временном переходе он стал мутантом с поразительными способностями, а его обитель впитала в себя энергию перехода. Для него всё стало окончательно ясно: он – избранный. Он должен вернуться в свой мир. Как? Он не знал. Но был уверен, что найдёт способ.

Первым делом он установил, в какую галактику его зашвырнуло: уже это явилось непростой задачей, так как средства навигации, казалось, тоже стали синестетиками и показывали невесть что. Он разработал новые приборы, с поправкой на реальность, и, определив своё местоположение, оцепенел. Немыслимо. Невозможно. Но потом встряхнулся всеми своими органами чувств. Ничего невозможного нет. Он вернётся.

И он сделал это, ещё раз подвергнув себя немыслимому риску и попутно уничтожив ещё одну планету. Да, на этот раз он намеренно организовал пространственно-временную воронку, заложив в неё координаты цели. И оказался в заданной точке, живой и невредимый, со всеми своими сверхспособностями, на исправном корабле, что его совсем уже и не удивило. До дома – его настоящего дома – было именно столько световых лет пути, чтобы, по всем расчётам, система, в которой находилась планета-дом, по возвращению его туда обрела стабильное состояние.

… И вот теперь он, неизвестно зачем, нёсся к городу, и все его рецепторы вопили от бессилия и запредельного ужаса. Когда он выбрался из челнока, беззащитный и сломленный, его тут же обступили тени. Он видел их, хотя, возможно, они были лишь порождениями хаоса внутри него. Тени кружили вокруг, обволакивали, и он проревел им: «Заберите меня с собой!» Ему показалось, что он услышал смех, и… вдруг ослеп. И окаменел. Пульсировала лишь мысль: «Я убил их. Возможно, на новом витке развития Вселенной этот вид снова получит теперь право на существование. Но какое право я имел обрывать эти жизни сейчас – я, всего лишь им подобный? Чтобы возвыситься, ты был готов принести в жертву всех. И себя. Но нужна ли теперь кому-нибудь и твоя жертва?»

И тут раздался крик. Сначала он решил, что это кричит он сам, что чувства ополчились против него… но крик раздался снова, и он вдруг ожил. Видения бесплотных теней, отторгнутых временем и пространством, исчезли. Вокруг была страшная, но реальность, и частью её был этот крик. В мозгу возникла чёткая картинка: последняя особь, рождённая в этом мире, продолжала жить. Она была зримой, похожей на него и нуждалась в помощи. Потратив немало сил, нещадно бичуя своё аморфное тело, он наконец увидел её, орущую и ползущую вслед за последним уходящим светилом, дарующим жизнь. Он осторожно обвил особь конечностями и прижал к себе. Она тут же затихла, и он испытал нечто, отдалённо напоминающее покой. Они были половинками. И он, впитывая незнакомый запах недавнего отчаяния, спеша обратно к челноку, рисовал себе картину за картиной: он сядет с ней на корабль, и они улетят, чтобы вернуться сюда позже, когда пространство и время окончательно закончат выяснять отношения; на корабле собран генетический фонд, с помощью которого он воссоздаст клонированием новых обитателей планеты; у них с половинкой самих будут дети, которые заложат новые города; функциональность их организмов будет поддерживаться на должном уровне очень значительный промежуток времени – привычного, укрощённого времени; на планете наверняка сохранились ещё особи, и найдёт способ связаться с ними и оказать им помощь; он… он… он…

Когда он садился в челнок, тревожно высветилась мысль о несостоявшейся жертве, и сразу же растворилась в шуме двигателя. И снова началась формироваться новая реальность: им создавались альтернативные источники энергии, велись исследования о выведении совершенного типа особи на этом витке развития их – Его! – цивилизации, укрощалась природа, менялся ландшафт, с тем, чтобы…

Корабля не было. На том месте, где он стоял, зияла огромная воронка. Не веря случившемуся, он какое-то время кружил над ней, надсаживая двигатели, пока не раздался сигнал о начавшейся непроизвольной ядерной реакции в кормовом отсеке. Изо всех сил цепляясь за последние остатки самообладания, он запрограммировал челнок на автономный маршрут с выходом на орбиту планеты, приземлился в показавшемся ему сравнительно безопасном месте, вышел вместе с хнычущей половинкой и проводил взглядом быстро удаляющийся предмет – последний символ его недавних устремлений. Когда челнок взорвался, они остались один на один с пустыней.

Жертва всё-таки должна была быть принесена – бесцельная, жалкая жертва. Он шёл со своей ношей к воронке, чтобы всё закончилось как можно скорее, а его уникальные органы чувств служили ему до конца: вон время и пространство оскалились друг на друга, там сейчас будет разрыв, такой же, который и поглотил его корабль; а вон там можно запастись энергией – да, цвет сигнализирует именно об этом, – её останется даже, чтобы обогреть половинку… Он остановился. Он наконец понял, в чём будет заключаться его жертва: в ежедневной борьбе за право жить в этом постоянно меняющемся мире. Собирать по крохам энергию. Искать убежища, чтобы пережить сначала день, а потом и ночь, которая скоро настанет и неизвестно сколько будет длиться. И не будет никаких великих экспериментов над природой, а будет постоянный страх, что его половинка умрёт и он останется один, уже навсегда. И если родятся дети, то его будет глодать постоянный страх потерять и их. Они все будут болеть, калечиться, мучиться. И никому за пределами их мирка он не сможет оказать помощи, но сам будет ждать её, ждать всегда, ждать откуда-нибудь. И ему суждено будет узнать настоящую Деспотию Времени, когда он начнёт стареть, когда не останется сил на то, чтобы хоть что-то ещё сделать, а сделано будет так мало… Но, чтобы испытать всё это, ему нужно сначала вернуться в город.

Он развернулся со своей ставшей вдруг невыносимо тяжёлой ношей и сделал первый шаг.

Другие работы:
-2
325
22:18 (отредактировано)
+1
-ЗдравствуйтеменязовутСолокьюиярасскажувампочемурассказнедолженвыглядетькакдоклад…
Андроид версии Солокью-Первый держит прописанную в его программе выразительную паузу.


Да потому что внимание не удерживается, вот почему.
Я был восхищен текучестью речи первых двух абзацев. Кивал одобрительно головой на третьем. Задумчиво чесал щетину на четвертом. Зевал на пятом. На шестом — стал листать наискосок.
Как бы ни был чудесен стиль…
Разбавили бы хоть прямой речью героя, что ли. Хоть немножечко расслабить глаза читателю.
Извините, но хорошая идея уплыла от меня вместе с крупицами Времени.
19:59
Скучно тебе, Солокьюшка, скучно, понимаю… Всё расслабиться хочется, да никак. Ну, если герой рассказа сам с собой разговаривать не хочет, так ты уж не обессудь. Потрепись за него вволю, всё веселее будет.
20:30
Стараюсь, Олежка, но не всегда хватает силушки… Уж и так, и сяк трепло свое трясу, а все ж иной раз и словечко одно-единственное, и то не давится.
Ну ничего. Благо, немало на конкурсе работ действительно продуктивных. Где можно развернуться во всю скальдову-скоморошью удаль.
19:57
Ладно. В следующий раз напишу повеселее. А то наискосок читать — добром не кончится… Бывай!
16:53
Это ирония, или Вы раскрыли авторство?)
19:06
Ну что вы, Мартина… Только ирония. Такой уж у нас закадычный диалог получился с SoloQ. Но, уверен, до его начала мы даже и не знали о существовании друг друга. Клянусь русскоязычной раскладкой клавиатуры.
Комментарий удален
Загрузка...
Марго Генер