Ольга Силаева №1

Колодец

Колодец
Работа №132

Колодцы. Мы – человечество, казалось бы, знаем о них практически всё. Их выкапывали и строили испокон веков многие народы. Но много ли мы знаем о подземных источниках, впадающих в реки и моря. На огромной глубине под толщей земляного грунта могут находиться океаны, укутанные вечной, непроглядной тьмой. Возможно, существуют пустоты или полые своды подземных озер, наполненные ядовитыми газами и испарениями, пытающимися вырваться на поверхность. Кто знает, какие формы жизни могут там обитать, при тропических температурах самых теплых месяцев на Земле.

Историю, которую хочу поведать, я услышал во время проведения полевых исследований в студенческие годы. Как любого из нас в юношестве, меня привлекла её таинственность и необъяснимость. Прошло уже десять лет, но моя память, как назло, сохранила воспоминания о той жуткой ночи и все подробности нашего разговора за столом, как будто это произошло вчера.

Мы, студенческая исследовательская группа из шести человек, во главе с научным руководителем, доктором, профессором исторических наук, после восьмичасового переезда по нашим ухабистым дорогам, наконец-то остановились. Я встал первый и открыл дверь УАЗа «Буханка». В салон ворвался свежий воздух, приводя ребят в себя. Казалось того места, куда мы приехали, летняя жара совсем не коснулась. Или может деревенский вечер был совсем другим, не таким, как в городе. Спрыгнув на землю, я огляделся. Наступающая темнота постепенно глотала дома, от чего их очертания можно было угадать только по крышам на фоне хмурого неба. Заборы и густые кроны растущих рядом деревьев, делали дома почти неразличимыми во мраке, придавая им зловещий вид. В окнах не горел свет. Не было слышно и собак. Казалось из леса, который начинался в нескольких десятках метрах, полз туман. Он не спеша обволакивал своими щупальцами и скрывал из виду одну за другой небольшие одинокие елочки на поле.

- Как-то прохладно, да? – ударив по плечу, спросил меня Женька. – Надо было мне, как и ты кроссовки надеть.

- Ну да, глухая умирающая деревня посреди леса, это не город.

Земля была действительно холодной. Я это тоже почувствовал, но не сразу.

- Да тут не только прохладно, но ещё и жутко! – прокомментировал кто-то из девушек.

- Я предупреждал, что нас ожидают не самые теплые дни. И ещё, что в этой деревне электричества нет. Только подумать, последнее десятилетие двадцатого века на дворе, а здесь до сих пор керосинками, да свечками пользуются, – Дэн затянулся сигаретой, которую уже успел выкурить наполовину. - Повезло сюда попасть.

- Ничего-ничего, все за мной! – наш профессор, смело шагнул в темноту, без всякого фонарика. - Вон тот второй дом. Нам туда.

- А почему не первый? – саркастично прозвучало сзади.

- Потому что он уже не жилой, – не оборачиваясь, устало сказал Анатолий Дмитриевич.

Справа от нас появился дом. Направив луч света карманного фонарика в темноту, я заметил, что у него забиты досками окна. Совсем рядом находился мрачный покосившийся, полу разобранный на бревна, сарай. Забор повалился от натиска разросшихся кустарников, а из высокой травы, у самой калитки, выглядывала некогда бывшая собачья конура.

Сама деревня представляла, из себя, одну улицу, по обеим сторонам которой располагались избы. Сквозь, почти затянутое тучами небо, изредка пробивались слабые лучи полной луны, которые пытались осветить нам заросшую дорогу. На траве уже появилась холодная роса, от чего быстро промокала обувь.

Как только мы поравнялись со вторым домом, я увидел в окне едва различимое свечение.

- А вот нас уже и встречают, – подбодрил группу Анатолий Дмитриевич и открыл калитку во двор.

Дверь из сеней распахнулась с противным скрипом. Перед нами стоял высокий седой худощавый старик с керосиновой лампой в руках. Тусклый свет пламени, пробивавшийся сквозь закопченное стекло придавал хозяину в сгустившейся темноте ужасающие черты.

- Добро пожаловать! Заходите, – он и наш профессор поприветствовали друг друга рукопожатием. После Анатолий Дмитриевич повернулся к нам:

- Знакомьтесь это Никифор Григорьевич. У него-то мы и будем жить. Пожалуйста, не забывайте, что мы в гостях.

В сени я зашел следом за научным руководителем. Смесь запахов керосина от лампы и мелисы развешанной на веревке под потолком сразу ударили в нос. Трава очевидно сушилась. Через маленькое окошко струился прозрачно-белый лунный свет и освещал стену избы, на которой висело множество хозяйственных инструментов. В углу на полу стояли пустые ведра. В общем, все то, что необходимо в деревенской жизни.

Дверь в избу была не большой, и мне при своем росте, пришлось слегка наклонить голову, чтобы не удариться о верхнюю часть косяка. В самой избе было тепло. В воздухе витал аромат березовых палений, горящих в печи.

- Здравствуйте, гости дорогие! Проходите, не стесняйтесь! – почти у порога нас встретила милая, весьма приятная старушка. - Сумки можете поставить здесь, – она показала нам проем между стеной и русской печкой, слева.

- Познакомьтесь, – Анатолий Дмитриевич обернулся. – Это Авдотья Карповна.

- Моя любимая женушка, – улыбаясь, с интонацией юношеского озорства в голосе добавил Никифор Григорьевич.

Поставив свой рюкзак и сняв обувь, я прошел вперёд. Изба разделялась деревянными стенками на три части. Печь имела рядом подтопок - отдельную небольшую печку, примерно по пояс высотой. Справа - комната. Дверной проем которой, выходил на окно. У подоконника стояла маленькая тумбочка с какими-то предметами. Справа и слева от тумбочки, у стен располагались кровати. Я сразу понял, что это спальня хозяев, так как кровати были расправлены, а в дверном проеме висела ткань по структуре похожая на хлопчатобумажную марлю. Такие занавесы в деревнях мы встречали часто. Их вешали специально, чтобы комары и другие надоедливые, противные насекомые не могли пролететь в спальню, и не мешали спать.

Чуть дальше, прямо напротив входной двери была комната по размеру самая большая в избе. Два окна выходили к лесу. Между ними висело большое зеркало. Третье окно, как и окно из спальни смотрело в огород. Все они были наглухо занавешены. В темном углу к стенам, примыкала старинная книжная этажерка. На её верхней полке стояли обветшавшие иконы. Ещё в комнате находились: тахта, очевидно выполнявшая роль дивана, обычная скамейка и высокий, почти до самого потолка, двухстворчатый платяной шкаф. У стены, между двумя окнами, располагался большой дубовый стол, накрытый клеенчатой скатертью. Его массивны резные ножки стояли на полу с широкими половицами, частично накрытому половиком, идущим из кухни.

На кухне плясали тени огня из печи. Они создавали причудливые движущиеся фигуры. К ним присоединялись тени рождаемые тремя свечами на массивном подсвечнике, больше напоминавшем средневековый канделябр. В безумном танце они прыгали через дрова, лежащие рядом с печью, через плетеные стулья и хаотично носились по стенам и потолку. Примерно, одну четвертую всего пространства избы занимала некогда белая русская печь. Сейчас же она потрескалась от времени и кое-где трещины были замазаны глиной. За печкой стояла небольшая, но достаточно крепкая лесенка на лежанку, а чуть дальше деревенский умывальник, с ведром под ним, куда сбегала грязная вода. В углу между двумя окнами располагался красный уголок. В свете лампадки, казалось, что с массивных старинных образов на нас взирают строгие лики святых. Железные миски и блюда были аккуратно расставлены на двух удобных кухонных столах.

- Сейчас, ещё немного, и будет готов ужин, – улыбаясь, объявила нам Авдотья Карповна.

- Не стоило, - начал Анатолий Дмитриевич, но его, тут же, перебила Юля:

- Может вам помочь?

- Если не сложно, почисти лук. Он на столе. Руки можно помыть за печкой, в умывальнике.

Все мы расселись в комнате. На столе горела керосиновая лампа с огромной ручкой. Старик достал небольшой, но толстый огарок свечи и стал поджигать его лучинкой.

- А где мы будем спать? – неожиданно спросила Таня.

- Места всем хватит, – сказал Никифор Григорьевич, поставив загоревшую свечу на стол. – Двое на лежанке печки.

- О, это мы с Юлей! – тут же выпалила Таня. - Мы так замерзли пока шли. Юль, ты не против?

- Нет, - донеслось из темного угла за печкой.

- Один на подтопке.

- Это будет Сашка, – указал на меня Женька и продолжил. – У него кроссовки от росы промокли. Это будет честно. Пускай тоже греется.

- Один на тахте.

- Ну, это, конечно же, наш Анатолий Дмитриевич, – не умолкал Женька. От его слов, профессор улыбнулся.

- А остальные на полу, – закончил старик.

- На полу?! А у вас мыши есть? – испуганно проговорил Колян.

- Конечно, есть! Как же без них! Но я думаю вас мышами не напугать! – дед взял из кухни стул и принес в комнату.

- Конечно, нет! Нас мало чем вообще можно напугать! – похвалился Женька.

- Да ну-ка! – включился в разговор Анатолий Дмитриевич. - Никифор Григорьевич знает много страшных историй, от которых вы спать не будете. Я сам ужасался от многих его рассказов. Особенно, в былые времена, когда в палатках ночевали, где-нибудь в поле или жутком лесу.

На лице профессора расплылась улыбка то ли от предвкушения отомстить нам за то, что мы ему не давали покоя всю дорогу, то ли от предвкушения услышать страшную историю.

- Правда, вы действительно знаете много страшных историй? - спросил Витька пододвигаясь ближе к столу.

- Да, – с хрипотцой в голосе ответить Никифор Григорьевич.

- Ну, тогда расскажите нам, пожалуйста, какую-нибудь историю. Да пострашнее! – сгорал от нетерпения Женька.

- Да, давайте самую страшную. – поддержал его Витька.

- Хм, ну хорошо, - старик взглянул на советский будильник, стоявший рядом с лампой. Стрелка подходила к десяти часам вечера, - время ещё есть, да и ужин пока готовиться. Устраивайтесь поудобней.

- История, которую я вам сейчас расскажу, произошла в соседней деревне, в тысяча девятьсот пятнадцатом году. В годы моего детства. Мне тогда лет десять было. Деревня эта находилась в семи километрах отсюда, за лесом. Там жили преимущественно зажиточные крестьяне. Жили хорошо. Большие деревянные избы вмещали в себя два, а то и три поколения родственников. Было самым обычным делом проживание брата, кума или ещё какого-нибудь родственника на другой стороне улицы, в соседнем доме. Множество хозяйственных построек окружали каждый двор. Сараи, хлева, амбары и сеновалы - это неотъемлемая часть сельской жизни. По деревне проходила всего одна улица, которая заканчивалась лесом, где на пригорке стоял колодец журавль. Колодец тот был очень глубокий и от этого, как считали многие жители, вода была всегда в нём чистая и студеная. Даже в самое знойное лето около колодца, в тенях недалеко стоявших вековых деревьев, веяло прохладой. Конечно, в деревне были вырыты и другие колодцы, но вода в них отличалась. Из маленьких колодцев люди чаще брали воду для скотины, а для себя за водой, приходили к лесу. Кто жил на дальнем конце улицы, ходили за водой редко с большими ведрами. А из домов рядом стоящих чаще, но воды брали меньше. В одном из таких ближайших домов проживала большая семья. Отец женил сына и выдал замуж дочь, которые уже воспитывали детей.

В той деревне у меня друг хороший жил. В ночь на то злополучное утро, я у него гостил. И утром сам все видел.

Жители всегда просыпались рано. Как только поднималось солнце, кто-то выгонял коров и коз на поля, кто-то шел за водой. В то несчастное июньское утро, из большого дома, что стоял рядом, о котором я уже говорил, вышли муж и жена с тремя ведрами. Поднявшись к колодцу, мужчина быстро набрал два ведра и поставил на землю. Подняв третье ведро с водой, он поставил его на край колодца, чтобы перехватить другой рукой, но сырое ведро выскользнуло из рук и полетело вниз.

Конечно, ведра были не редкостью в то время, но оно было новое, недавно купленное. Мужчина посмотрел на жену и быстро молча, вытащил шкворень со столба с развилкой, куда вставлялась жердь колодца журавля. Сняв жердь, один её конец он аккуратно опустил на дно колодца. Жердь встала, основательно, твердо, поднявшись другим концом примерно на полметра от верхней наземной части колодца. Мужчина, взобрался на край колодца, и ещё раз проверив надежность жерди, стал аккуратно спускаться вниз. Женщина внимательно смотрела. Через пару секунд голова мужа скрылась в темноте. Вдруг жердь резко дернулась и замерла. Женщина позвала мужа по имени, но тот не отозвался. Она крикнула ещё раз, но в колодезном воздухе повисла тишина. Забыв про всё, женщина побежала к дому. На счастье, прямо во дворе она встретила своего брата, который, не раздумывая, бросился к колодцу. Увидев торчащую жердь, он окликнул мужа своей сестры, но ответа не последовало. Запрыгнув на край колодца, мужчина начал спускаться вниз в темноту. Но и его ждала та же участь. Жердь дернулась и в воздухе застыла тишина.

На крик женщины уже бежали люди. Мы с другом и её шурин были одни из первых. Кстати именно шурин, принес лестницу и, вытащив жердь, опустил лестницу на дно колодца. Убедившись, что она стоит прочно, мужчина начал спускаться. Мы с другом стали крепко держать выступающую часть лестницы из колодца. Прибежавшие деревенские мужики вперебой советовали, как и что лучше сделать. Нас быстро сменили крепкие парни. Народу набегало всё больше.

Шурин скрылся из виду, его голос ещё было слышно, как вдруг лестницу резко повело. Мы вновь схватили её за края, стараясь помочь. Но какая-то неведомая сила вырывала её. Все же, кое-как нам удалось удержать лестницу на месте. Один из парней стал звать спустившегося вниз. В ответ мы не получили не звука, всё та же тишина окутывала неведомые глубины колодца.

Женщину увели в истерике в дом. К колодцу пришел отец семейства. Молча, он обвязал себя веревкой, дав свободный конец, четырем крепким мужикам и стал спускаться вниз по лестнице. В воздухе повисла тишина, мужчина преклонных лет был уважаем в деревне. Едва колодезная тьма поглотила его, лестница дернулась. Мужики сразу потянули веревку на себя. У краев колодца, спустившегося подхватили под плечи ещё трое.

Отец семейства был поднят без сознания, из носа обильно шла кровь. Вытащив тело и положив его на траву, под руководством местного деревенского врача, жившего через три дома, мы стали приводить мужчину в сознание.

Межу тем в толпе поползли слухи о затаившейся нечисти на дне колодца. Что бы развеять эти предположения кто-то предложил принести кошку. Обвязать её веревкой и опустить в темноту.

Кошка нашлась неожиданно быстро. Обвязав бедолагу, люди не спеша начали отпускать отчаянно сопротивляющуюся животное в колодец. Но как, ни странно, ничего не происходило: веревка не дернулась и не закрутилась. Подождав ещё немного, кошку подняли на поверхность. От увиденного на лицах присутствующих застыла маска неописуемого ужаса. На конце веревки болталось мертвое тело кошки. Не было ни ран, ни царапин. Шерсть была совершенно сухой. Но её труп уже стал твердым, словно деревянный. И ещё, лапы животного были в какой-то черной мерзкой слизи. Именно слизи, а не грязи. Уж грязь то я отличить могу.

Бабки хором заговорили, что кошка как будто чувствовала близкую смерть.

Тем временем мы привели в сознание отца семейства. И сидя на траве, он рассказал, что спускался медленно и аккуратно, ступенькой за ступенькой вниз на дно колодца, как вдруг его что-то или кто-то сильно ударил по голове сзади. После чего он уже ничего не помнил.

К обеду из соседнего села, которое вы проезжали в пяти километрах от нашей деревни, прибыл полицейский в сопровождении двух здоровых подчиненных. Осмотрев колодец и определив примерную глубину, он велел найти багор. Спускаться вниз больше никто не решался. Пока искали багор, мужчина опросил свидетелей произошедшего, в том числе и меня с другом. После чего распорядился достать тела упавших вниз.

Мертвецов достали быстро. Врача и всех присутствующих потрясло то, что тела были уже твердые, словно прошло не несколько часов, а значительно больше. Все двое, как и кошка, были в черной, вонючей гнилью слизи. Пахло от тел просто ужасно. Засвидетельствовав факт смерти, погибших стали готовить к погребению.

К колодцу же больше никто не подходил и уже на следующей неделе его засыпали. По деревне стали расползаться слухи, будто на его месте видели в тумане людские фигуры. Одни говорили, что по ночам слышали на пригорке человеческие голоса и стоны, другие – странные бульканья или всплески воды.

История с колодцем почти забылась, но со временем приключилась иная напасть. В деревне перестала плодиться домашняя скотина.

Старик сделал глоток чая из металлической кружки. И продолжил:

- Вернее потомство всё рождалось мертвым. Да и то, не сразу люди это заметили. На первых двух мертворожденных телят никто особо внимания не обратил. А вот потом...

- Потом родился мертвый теленок с плавниками вместо ушей, - перебила его старуха, поставив на стол чугунок с картошкой, отваренной в мундире.

- Угощайтесь гости дорогие.

- Ну, теленка с плавниками вместо ушей я не видел. Мать не отпустила меня на него посмотреть, - продолжил старик. – Сказала, что, не чего на нечисть смотреть. Его моя Авдотья Карповна видела. А вот домашняя скотина в течение года померла вся. Сначала начали дохнуть курицы, гуси и прочие домашние птицы. Причем, если они дохли вечером, и хозяева не замечали, то утром от их уже жутко воняло гнилью, как частенько пахнет от болотной воды. После домашней птицы начали дохнуть кролики, у кого они были, и козы, затем и коровы. А ведь корова кормилицей считалась. Например, в морозные зимы моего детства, если корова телилась, то теленка брали в избу и жили с ним под одной крышей, чтобы не замерз.

Многие семьи, что помоложе стали уезжать. Хозяйство старались продавать, но там уже, никто жить не хотел. Тем, кому ехать было не куда, собирали деньги, покупали коров в соседних поселениях. Но все без исключения сталкивались с тем, что животина не хотела даже близко подходить к деревне. Как только выходили из леса, что отделяет наши селения, так скотина, как вкопанная становилась, всячески упрямилась и дальше идти не хотела. Видимо чувствовала гиблое место. А ещё, чем старше было животное, тем быстрее оно умирало.

Между жителей слухи поползли, будто деревню прокляли. Якобы проклятье наложила женщина, что жила на самом краю улицы. Ни с кем она никогда не общалась. Скотины не держала, да и часто ходила на болото, что в полутора километрах, за почти непроходимым лесом. Собирала какие-то травы, иногда возвращалась затемно. Люди её опасались. А тем летом, когда приключилась вся эта история, в лесу, что за домом этой женщины, нашли тело мертвой девушки. Девушка первой красавицей была и люди думали, что она с женихом убежала.

- А что с девушкой случилось? - спросил Макс.

- Волки загрызли. Тело её было всё в жутких рваных ранах, как будто с девушки кожу и мясо сдирали, а на костях отчетливо виднелись следы зубов. Рук и ног вообще не нашли. В страшных муках умерла она. Вот и стали все подозревать женщину в черном колдовстве. Но лично я не думаю, что она всех прокляла. В сентябре того же года женщину мертвой нашли на болоте. Сидела она на гнилом пне, навалившись на сухое дерево спиной. Ноги по колено в болотной воде были, распухли и вздулись. Рядом, на заросшем мхом бугорке, стояла её корзинка, с какой-то травой. Говорили, что перед смертью женщина самого черта видела. Ужас сковал её лицо - глаза вылезли на лоб, а рот застыл в предсмертном крике.

Когда тело в деревню принесли, все жители были уверенны, что она черта видела. Очень уж жуткое лицо у неё было. Только одни говорили, будто бы черт её в болото пытался утащить, перед которым женщину и нашли. Другие, что от страха умерла, как только черт из воды вылез.

Деревенский священник сначала наотрез отказался покойницу отпевать. Говорил, что она никогда ко причастию и исповеди не приходила, якобы самому дьяволу покланялась. Но люди деревенские, когда к ней дом вошли, очень удивились. Вся изба была иконами и пресвятыми образами уставлена, книг православных нашли много, даже таких, каких у священника не было. А когда начали готовить усопшую к похоронам, все увидели крест святой на шее – значит, крещена. Мне кажется, травницей она была, староверкой - вот ни с кем и не общалась, в дом к себе не пускала. Похоронили женщину как положено, только на дальнем краю кладбища. Ни каких родственников у неё не нашлось. На следующий же день заколотили ставни окон и двери в её доме. Суеверные до самой зимы болтали, что по ночам слышали странное бульканье и всплески воды в колодце на дворе. Кто-то даже слышал всхлипывания, доносившиеся с двора в пасмурные осенние дни.

Батюшка деревенский начал регулярно проповеди устраивать, просил людей каяться в грехах своих и молится о благополучии в хозяйстве. Вот только церкви то у них не было, не успели построить. Глядишь от беды бы и оградил храм святой.

В октябре я вновь гостил несколько дней у своего приятеля. Мы стояли на улице, было уже достаточно темно - часов десять. Как вдруг по улице неожиданно пронесся резкий порыв ветра, поднимая стеной пыль и песок. А затем послышался глухой, протяжный звук из-под земли. Мы очень испугались, и вдруг услышали крик из дома батюшки. Подбежав к их двору, увидели языки пламени. Друг мой сразу перелез через забор и бросился к дверям в сенях, но они оказались заперты изнутри. Он взял со двора топор и попытался сломать дверь, как распахнулось окно. Матушка, поддерживая старшего сына, нашего сверстника, помогла ему спрыгнуть в палисадник. Я последовал за своим приятелем и уже вскоре вдвоем принимали дочку. Затем мы помогли спуститься матушке. Огонь тем временем уже полыхал в соседней комнате. Я его не только отчетливо видел через окно, но чувствовал жар исходящий, как будто из-под земли у основания дома. Едва мы опустили на землю матушку, как она закричала, что в соседней комнате спал батюшка. К этому времени уже прибежали ещё несколько деревенских мужчин. Двое запрыгнули через окно в горящий дом. Батюшку нашли быстро. Когда в окно его вытаскивали, он кричал ужасно. Его пожар в постели спящим застал. Те двое потом рассказывали, что нашли батюшку в соседней комнате, как и говорила матушка. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. Интересно то, что на стене, прямо над его подушками висел крест животворящий и половину кровати огонь не тронул. А спинка кровати и одеяло со стороны ног практически полностью сгорели. Когда батюшку вытащили, у него ноги сильно обожжены были, вот он и кричал. Его посадили на землю и попытались снять носки. Начали стягивать, и в темноте сразу никто не заметил, что вместе с носками от самого колена слезла обгоревшая кожа. Жутко он кричал, я долго не мог забыть его безумный, переполненный кошмарной боли взгляд. Умер он от неё же, от боли, ближе к утру. Обезболивающих препаратов тогда никаких не было, не смогли его спасти.

Матушка - жена священника говорила, что пожар возник неожиданно и самопроизвольно в подполье. Когда учуяли запах дыма, тушить уже было поздно. Огонь практически одновременно появился во всех комнатах, кроме той, в которой молился батюшка, и где было наибольшее количество икон.

- Господь оградил, позволил спастись детям и матушке, – добавила Авдотья Карповна.

- Зима морозной выдалась. Люди спасались только тем, что в огородах вырастили и за лето насобирали: грибами, ягодами, медом. Мясо и молоко в нашей деревне покупали.

Весной, в начале мая, местный пьяница Петруха всю деревню на уши поднял. Начал рассказывать, что в последнюю апрельскую ночь к нему русалка приходила. Будто проснулся он посреди ночи в своей кровати от того, что его кто-то за ноги щекотал. Привстал на кровати и от страха дар речи потерял: смотрела на него огромными глазами русалка. Худая, длинная, извивалась на полу, как змея. Хвостом рыбьим раскачивала из стороны в сторону. А вместо рук - две длинные щупальца с присосками, как у осьминога. Хотя осьминогов то Петруха в жизни не видывал, разве только на картинках. Этими щупальцами она его и щекотала. На голове волос совсем не было, только два больших уродливых плавника, которые начинались чуть выше глаз, примерно на уровне людских бровей и заканчивались на затылке. Никто, конечно, ему не поверил. Мало или что привидится мужику пьяному на утро, после вечерней попойки.

В середине мая он неожиданно пропал. Мужики говорили, что он рыбачить ушел с ночевкой на дальнее лесное озеро и не вернулся. Друзья, с кем он часто выпивал, искали его. Ходили они на это озеро, но кроме удочек ничего не нашли. А удочки может и не его вовсе. Мать Петрухи от горя с ума сошла. Начала рассказывать, что за ним невеста приходила и его с собой забрала. А перед тем, как Петруха ушел, обещал матери, что вернется за ней к концу лета и будут они жить втроем, все вместе, счастливо.

Через несколько недель, в ночь на Ивана Купалу, мой друг, Андрейка, рассказывал увиденный им сон. Будто он находился в какой-то подземной пещере под деревней. Пещера была очень большая. Откуда-то из темноты сверху, со свода, капала вода. Стены покрывала сырая и мерзкая плесень. Друг мой спускался вниз по широкой лестнице из белоснежного мрамора. Она излучала белое холодное свечение и являлась единственным тусклым источником света в непроглядной темноте. Рядом с ним шла сумасшедшая мать Петрухи. Андрейка, говорил, что страшно было идти и холодно. Он хотел убежать, подняться на вверх, но не мог. Старуха не пускала, она намертво вцепилась своими костлявыми пальцами ему в руку.

Насколько глубоко они спустились, друг не знал. Шли оба босиком, от чего у него начало сводить ступни ног. Через непродолжительное время он смог разглядеть внизу две фигуры. Одной из фигур был пропавший Петруха. Только лицо его сильно опухло, покрывалось глубокими морщинами и какими-то шелушащимися красными пятнами. А вторая фигура была самим исчадьем из преисподней. С огромными глазами, худая, длинная, как змея извивалась на мраморной лестнице, у воды русалка. Андрейка хорошо запомнил рыбий хвост и длинные щупальца вместо рук.

Когда друг описывал у меня по спине мурашки побежали и холодный пот пробил. Но самое интересное было не то, что описанная русалка была похожа на русалку, которая приходила к Петрухе ночью, а то, что на руке, за которую держала его сумасшедшая старуха, остались пять кровавых синяков от пальцев. Я сам их видел. Жуткое зрелище. Даже, если допустить, что мой друг слышал рассказ пьяного Петрухи и описал дьявольскую русалку также, то сам себе такие синяки поставить точно не мог.

Этим же вечером, его мать мне рассказала, что Андрейка по ночам во сне бродить стал. Она считала, что это всё на нервной почве, из-за событий, произошедших в последнее время в деревне. Я не рассказал ей про сон друга, но спросил, не ходил ли он этой ночью.

И мать подтвердила, что он ходил этой ночью. Она его заметила, когда Андрейка у колодца босиком топтался. Ноги были сырые от росы, холодные и в какой-то черной, вонючей грязи. Она его аккуратно в дом проводила. Ведь лунатиков гуляющих по ночам резко будить нельзя. На кровать уложила и ноги обтерла.

А ведь стоит лунатикам намочить ноги, как они тут же просыпаются. Я вот думаю, может мой друг и не лунатил вовсе, а у него совсем другое психической расстройство случилось? Сейчас это уже никто сказать не сможет. О его ночных похождениях знали только его мать и я. Больше никто в деревне не знал. Ему я тоже не рассказывал. Мать попросила не говорить, чтобы не пугать его лишний раз.

Почти через сутки, я вообще об этом забыл. Сумасшедшая мать Петрухи пропала. Старухи говорили, что её два дня назад видели. То есть получается, как раз в день, перед той ночью, когда Андрейка ходил во сне. Мужики сначала подумали, что она заболела. Такое в деревнях бывает. Лежит в доме и не показывается на улицу. Когда же решили проведать женщину, то её нигде не нашли.

- Как не нашли?! – перебил Коля.

- А вот так, пропала она. Только галоши отыскали, в которых мать Петрухи ходила. Они стояли аккуратно у колодца, за домом, как обычно ставят обувь друг к дружке в сенях. Всё те же старухи наперебой стали вспоминать, кто сумасшедшую последним видел. Оказалось, что сразу несколько человек были очевидцами, того момента, когда она вечером, два дня назад в свой дом входила. Одним из очевидцев её сосед был. Он говорил, что вошла и больше не выходила из избы. Только ночью у него собака жутко выла. А где-то к полуночи, стала рваться и лаять на задний двор Петрухи, как раз где колодец находится. Чуть конуру не свернула с места. Сосед говорил, что с постели пришлось встать. Вышел он, собаку в сарай запер, через забор посмотрел, во двор Петрухи, но ничего странного не заметил. Подумал, что волк или иная дикая животина рядом бродит.

Кстати собака его на второй день после случившегося померла. Морду у миски с водой положила и сдохла.

Но самое страшное было не это, а то, что люди начали меняться.

- Как меняться? - удивлено спросил Макс.

Старик сделал большой глоток чая, который уже практически остыл и продолжил:

- Это происходило одновременно с тем, как стала вымирать скотина. У стариков за ушами на шее постепенно появлялись странные одинаковые складки кожи. И это не у одного - двух, а у всех. У тех, кто помоложе был, такого не наблюдали. Но примерно через полгода и у них на разных участках тела возникали странные покраснения. Был приглашен врач. Он внимательно осмотрел каждого жителя и пришел к заключению, что это какая-то разновидность кожной болезни, похожей на лишай. Прописал мазь и уехал. У некоторых, эти покраснения начали расти, а от мази - роговеть и превращаться в темные чешуйки больше похожие на рыбьи, только крупнее. Я сам видел. У моего друга такие стали появляться. Уж очень он жаловался, что зудят они, особенно на солнце. Люди заметили, что от обычной воды на какое-то время наступало облегчение. Сначала пытались делать повязки, просто смоченные водой и компрессы. Потом, те, кому было совсем плохо, начали перебираться в бани, где воздух был влажным, и куда проникало не так много солнечного света. В жаркие, солнечные летние дни почти все спасались в банях. Друг мой, Андрейка, бывало, наберет корыто воды и ложится в него. Кто-то использовал кадки, бочки, деревянные тазы, в общем, все то, что в хозяйстве водилось.

У Андрейки к весне уже почти все тело в коростах было. Помню, когда я увидел его спину, у меня по всему телу мурашки пробежали. Жуткое зрелище. Без содрогания смотреть нельзя было. На улицу он уже лишний раз не выходил. Разве только в дождь, когда ему легче становилось.

Люди от этой болезни трудиться совсем перестали. Всё лето никто, ни в поля, ни в огороды не выходил. Осень дождливая была, жители деревни по окрестным лесам начали ходить. Несколько раз в окрестностях нашей деревни их видели. Я и сам встречал. Ох и жуткие у них лица стали, все в морщинах, коростах и чешуйках. Взгляд дикий, блуждающий, будто слабоумных. Звуки странные издавали, не человеческие. Сначала я слышал только при встречах причмокивания, а уж потом в самые пасмурные, темные ночи до нашей деревни стали доноситься их хоровые улюлюканья. Спустя зиму жителей той деревни уже не видели. Не видел я больше и Андрейку. Моя мать не отпускала к ним, боялась, что я подхвачу эту заразу. Сам же Андрейка больше не приходил.

Весной, Палыч, из наших мужиков, к ним в деревню ходил. Вернулся с бледным лицом и сообщил, что во всей селении никого не осталось. Сначала ему не поверили. Но Палыч мужик авторитетный был, его все у нас знали. Он никогда так не шутил, работящий, даже алкоголя почти не употреблял. Вызвали полицейского и на следующий день двенадцать человек в деревню отправились. И действительно, никого не нашли: ни живых, ни мертвых. Гнетущая тишина дома и дворы накрыла. Кто-то даже заметил, что птицы перестали там жить.

Кстати, собаки тоже пропали. Одну только собаку, утопленную, мужики нашли в канаве, что рядом с тропинкой в лесу. К её ошейнику была привязана веревка локтя два в длину, другой конец веревки привязан к деревянному столбику, стоящему посреди канавы. Бедняга, судя по всему, какое-то время боролась за жизнь, плавала, а как только устала - утонула.

И ещё мужики говорили, что во дворе у Анисимовых, это соседи моего друга Андрейки, колодец под землю провалился. Глубокая яма на этом месте образовалась. Даже дна не видно было. Все подумали, что, грунт размыло подводными течениями, и он ушел вниз. Глубину ямы никто не измерял. Только камни туда побросали, пытаясь услышать всплески воды, но и всплесков не услышали.

Вообще, за свою жизнь я несколько раз наблюдал такие провалы в нашей местности. После войны один из нашей деревни баньку у оврага построил. Хорошая банька была, сруб добротный, только через три месяца под землю провалилась, по самую крышу. Хорошо, что ночью всё это случилось, а не когда в ней люди находились. Похоронило бы под бревнами. В восьмидесятых годах ученые приезжали и установили, что провалы грунта у нас случаются из-за подземных вод, которые размывают почву, в результате чего земля и проваливается в образовавшиеся пустоты. С колодцем на дворе Анисимовых очевидно так же было. Живешь и не знаешь, что под твоим домом подземная пещера.

Вот и всё, такая история. Со временем случившееся почти позабылось. И только старожилы до сих пор не ходят к лесу, убеждают любого обойти то место стороной.

- А куда же жители делись? – спросила Таня. - Может действительно под деревней, что-то вроде большой пещеры или нескольких пещер и все жители из-за болезни туда спустились?

- Ты ещё скажи, что в результате болезни, у них произошли мутации и они все превратились в полулюдей, полурыб или лягушек, – усмехнулся Женька.

- Всё может быть, но этого уже никто не знает, – ответил Никифор Григорьевич. - Лично я думаю, беда в воде была. Зараза, что ли какая. Как только тот колодец на пригорке закопали, люди стали брать воду из своих домашних колодцев. Зло из колодца с пригорка в другие колодцы пришло. Сначала ведь именно от воды скотина мертвая рождалась, потом умирать стала. Вот и люди начали меняться из-за воды. Да и все смерти, так или иначе с водой связанны были.

Дед закончил. На какое-то мгновенье в избе повисла тишина.

- Мда, нагнал жути на ночь глядя, – поежился Петр.

- Да ничего, история то совсем не страшная, – тут же его перебила Лена. - Давайте уже ко сну готовиться.

- Давайте.

Ребята медленно разошлись и тихо занялись своими делами.

Перед сном, я с парнями вышел покурить. После рассказа Никифора Григорьевича, ночной лес, за которым должна находилась эта деревня, был особенно ужасающий. И действительно, ни одного звука не доносилось с той стороны. Это заметили почти все. Затянутое тучами небо не давало пролиться ни единому, даже самому тусклому лучику лунного света. Сырость и прохлада заставила нас вернуться в дом, как только все докурили.

Я разделся и, укрываясь одеялом, лег на подушку набитою соломой. Через пару минут загасили керосинку. Избу поглотила тьма. Узкие полозки тусклого света, пробивавшегося из-за оконных штор, стали единственным, что можно было различить. Я закрыл глаза и попытался уснуть, но практически до самого утра, мне этого сделать не удавалось. То ли из-за того, что спал на новом месте, то ли из-за разыгравшейся ночной грозы. Ночной гром раскатами вторил резким порывам ветра, которые, казалось, могли с легкостью сорвать крышу дома. Вспышки молний периодически освещали окна и интерьер избы. Было слышно, как по крыше неистовство барабанит ливень, словно пытаясь добраться до нас.

Под утро, шум дождя стих, мне показалось, что я едва слышу звуки, больше похожие на что-то среднее между кваканьем лягушек и улюлюканьем. Вероятно, находясь под впечатлениями от рассказа, у меня разыгралась фантазия. Мне даже показалось, что я слышу глухой гул из-под земли. Но едва я поднял голову с подушки, как звуки затихли и больше, кроме звенящей тишины, я ничего не слышал.

Утром меня разбудил топот и не громкий плач Авдотьи Карповны. Как оказалось позже – Никифор Григорьевич умер.

Первой его увидела супруга. Когда я вошел в их комнату Никифор Григорьевич находился в полусидячем положении на кровати, лицом к окну. Занавеска на окне, была отодвинута, а на лице Никифора Григорьевича застыла маска неописуемого ужаса. На стекле, со стороны двора, какой-то черно грязью, корявыми буквами было написано имя Андрей.

Эта ночь стала для Никифора Григорьевича последней.

0
267
gafel
09:55
Рассказ «Колодец» мне понравился. Автор, безусловно, талантливый литератор. Начало — прямо как гоголевский «Вий». Единственное замечание — сюжет чрезмерно растянут, много ненужных подробностей. От этого теряется динамика и ощущение таинственности. Из этого повествования можно сделать два, а то и три рассказа. Все остальное — незначительно. Благодарю автора.
20:07
Наконец-то нормальный рассказ в этой группе.
Неторопливая мистика с пугающими подробностями.
Ктулху на нашей почве.
06:17
Талантливый литератор?! wonder
Так об этом рассказе мог написать только автор.
Но «наконец-то нормальный рассказ» — это уже слишком!
Комментарий удален
10:45
Да?
Я уже обрёл некую популярность/репутацию?
И это при том, что я хвалебных отзывов пишу больше (и хвалю взахлёб), чем ругательных… quiet
Эх-эх…
10:49
Мне показалось, что Пекс сыронизировал. Ну, колодец/водопад… Тыры-пыры…
Комментарий удален
11:10
А-а! Гы. laugh
Забавно.
Просто я покритиковываю иногда творения графоманов (типа этого), вот и подумал
Загрузка...
Наталья Мар