Нидейла Нэльте

Имаго

Имаго
Работа №49

Опять у Антона появилось непривычное ощущение. Он не мог его описать, но чего-то страстно хотелось. Такое испытывают наркоманы при потребности дозы. Однако, в отличие от Антона, эти люди прекрасно понимали, чего они хотят.

И вот он в очередной раз выбрался на улицу. Сходил в магазин, бесцельно побродил по торговому залу, но в итоге купил только шоколадку по акции. Без большого удовлетворения проглотил её, стоя под навесом у выхода магазина, а потом побрёл дальше.

Чуть раньше утром у него уже возникло такое ощущение. Что-то звало, манило его. Он ходил по району, искал и не мог найти. Какое-то неудовлетворённое чувство зрело внутри, порой обостряясь до ломоты в зубах или зуда под лопатками.

Серые тучи особенно сильно сгустились этим осенним утром и начали плакать редкими противными каплями. Антон выглянул из-под навеса на небо. Поправив воротник, сгорбившись, он сунул руки в карманы и вышел под дождь. До дома было не так уж и далеко.

Спустя сотню шагов он остановился в нерешительности. Как странно: посреди тротуара лежал кошелёк. И вроде бы не настолько незаметный, чтобы его можно было, хм, не заметить. И людей, которые его могли бы обронить минуту назад - тоже не было. А лежать здесь слишком долго этот кошелёк не мог - кто-нибудь обязательно поднял и распотрошил содержимое. Хотя, может, это уже случилось, поэтому кошелёк стал не нужен.

Антон подобрался ближе, ещё раз оглянулся. Дождь разогнал последних редких прохожих, и на молодого человека уж точно никто не смотрел. Он поднял находку.

Прямоугольный клатч на молнии, чёрный дерматин. Молния с шелестящим звуком разошлась под замком, и Антон заглянул внутрь. Но теперь он почувствовал - вот то, что он искал. Всё утро он маялся, а теперь понял. Запах. Давно забытый, давно желанный и недоступный. Так пахла она.

Сейчас воспоминания нахлынули с новой силой. Это был её запах. Ни с чем не сравнимый, едва уловимый аромат кожи, который не спрятать никаким парфюмом. Нежный и въедающийся в память. Когда он обнимал её в тёмном подъезде, провожая домой. Или когда сидел рядом за партой. Тогда казалось, что счастье продлится вечно.

Антон приоткрыл глаза. Он всё так же стоял на промозглой улице, под мелким моросящим дождём, а в руках держал чужую вещь, ставшую вдруг такой родной. Внутри была лишь одно – короткая записка, от содержимого которой что-то содрогнулось в душе. Всего несколько слов, написанных ровным почерком. Тем самым, о котором он почти забыл.

«Городской парк, третье октября, пять часов вечера».

Господи, да ведь это же сегодня! Год не указан, но и дураку стало бы понятно, что не о прошлом, и уж точно не о будущем идёт речь. Сегодня, только сегодня!

От записки, этой розовой блокнотной бумажки, всё так же доносился чарующий аромат кожи. Словно она специально потёрла её пальцами, перенося тот самый нежный феромон, будораживший сознание Антона.

Сколько они не виделись? Десять лет? Да, пожалуй.

Он скучал по ней, скучал долго и безрезультатно. Писал письма, пока учился в другом городе. И не беда, что его бросили в ответ. Ничего страшного. Ведь всё можно вернуть.

«Мы ещё встретимся, как взрослые люди». Именно эта строчка врезалась ему в память. Может, настало то самое время? Ведь не могла записка попасться кому-то другому? Он и не оценил бы этого подарка судьбы. В такие совпадения не верилось, потому что так просто не бывает.

Антон что-то кольнуло внутри, и он оглянулся. Никаких соглядатаев, которые бы внезапно отвернулись и начали изучать ближайшую витрину. Никто не прятался за раскрытой на случайной странице газетой. Вообще никого не было поблизости.

Побыстрее бы наступил вечер.

***

Антон явился на встречу заранее. Он всегда так делал и часто приходилось ждать – другая сторона зачастую опаздывала. Но нельзя же обижаться на девушек за опоздания? А тем более, тут ожидается такая встреча!

Он до сих пор не мог поверить окончательно. Хотел, но не мог. Сколько же моментов должно было совпасть, чтобы он пришёл сюда. Нужное время, нужное место. Нужный человек, проходящий мимо, поднял обронённый кем-то (может, ей?) кошелёк и нашёл столь ценную для его души записку. Словно бы специально. Никаких мелочей, столь характерных для кошелька: денег, дисконтных карт, других записок. Даже какой-нибудь завалящей скрепочки не нашлось. Только розовая записка, источающая умопомрачительный аромат.

От нетерпения опять жутко зудело между лопатками. Так и подмывало забраться рукой под плащ и разодрать себе кожу. Но драть было особо нечем: Антон тщательно подготовился к встрече – постриг ногти. А, кроме того, побрился и выгладил рубашку. Почистил ботинки. Причесался. Подумывал даже купить цветы, но побоялся, что их мощный запах будет перебивать сладкий и любимый аромат.

Парк оказался совершенно пуст. Как и почти весь город. Пока Антон двигался к месту встречи, он практически не встретил других людей. Редкие прохожие, хмурые, как это осеннее воскресенье. Брели куда-то, словно бы без всякой цели, глядя себе под ноги. Иногда, правда, поднимали глаза, и тогда Антон ловил на себе колючий и цепкий взгляд. Этим взглядам не хватало чёрных непроницаемых очков. Или газеты, раскрытой на случайной странице. Или, на худой конец, первой попавшейся витрины, которую следовало немедленно изучить.

Деревья задерживали капли, и некоторые лавочки в парке оказались совершенно сухими. Безлюдно и тихо, лишь только в вышине ветер иногда шумит оголяющимися от холода ветвями. Фонари ещё не зажглись, и сумерки под покровом деревьев казались особенно густыми.

Антон посмотрел на часы – оставалось ещё десять минут. Он присел на ближайшую лавочку, достал из кармана записку и начал вертеть её в пальцах, иногда поднося к носу и втягивая бесценный аромат.

Так же пахло письмо, которое он получил тогда. Забрал его на вахте общежития, поднялся в комнату. Не спешил, будто знал, что внутри что-то важное. Нечто, требующее подготовки. Переоделся, помыл руки с мылом. Потом запер дверь, уселся на кровать и распечатал. Дальнейшие события стёрлись, как чернила, размытые слезами.

Потом общались, да. Много вопросов без ответов, много просьб без результата. Много мольбы и ревности, порывов и переживаний. Как-то всё успокоилось, забылось, и осело вязким илом на дне души. Запертое, спрятанное от всех. С того дня он никогда не плакал больше.

Несколько капель дождя всё-таки пробились сквозь пока ещё плотную листву, попали на лицо. Антон осовело качнул головой, возвращаясь из воспоминаний, поднял голову.

Рядом со скамейкой стоял мужчина. Он подошёл бесшумно, словно появился из ниоткуда. И теперь тёмные очки были как нельзя кстати. Хотя в сгущавшихся сумерках парка казались излишними.

- Вы на встречу? – пробубнил он из-под поднятого воротника плаща.

Антон поднялся на ноги и вдруг засуетился. Он ждал совсем другого, и теперь планы стремительно менялись. Было странно и необычно, в голове вдруг зашумело, а между лопатками опять появился зуд. И в животе, там возникло какое-то странное ощущение комка. В носу защипало.

«Хорошо, что ещё не купил цветов, а то выглядел бы полным болваном».

Незнакомец вдруг вытянул руку из кармана, протягивая Антону простую белую салфетку. Он почувствовал, что из носа потекло. Покорно принял платок, промакнул влагу. Салфетка окрасилась красным. Странно – никогда такого не было. Может, слишком разволновался, давление поднялось?

- Она ждёт, - опять нарушил тишину мужчина в плаще.

И верно, только сейчас Антон ощутил исходящий от салфетки аромат. Наверняка она недавно держала её в руках, пропитывала своим запахом. Оставляла бессловесное послание. Что действительно ждёт встречи, что ждала все эти годы. А он до сих пор её не простил. Но он уже почти решился. Будь что будет.

Незнакомец развернулся спиной и направился к выходу из парка. Антон поспешил следом. Так, один за другим, они молча прошли по опустевшей улице, завернули за угол и забрались в неприметный фургон без номеров.

Дверь захлопнулась и машина набрала скорость.

***

Скоро они уже входили в большой ангар, похожий на военный. Антон видел такие в американских фильмах. Высоченные потолки, осветительные штативы и мощный свет со всех сторон. Везде какие-то люди, ходят по каким-то распоряжениям и выполняют какие-то дела. На них никто не обращает внимания.

В глубине ангара обнаружилась маленькая палатка. Один из сопровождающих откинул полог и жестом пригласил внутрь. Антон осторожно вошёл и застыл.

Внутри была она. Стояла у дальней стены и ждала. Всё такая же, темноволосая и красивая. Карие глаза испытующей смотрела на вошедшего, а лёгкая усмешка говорила о власти.

Антон опустился на свободный стул - ноги не держали. Он смотрел и не мог налюбоваться, и будто бы даже забыл, где находится. Что вокруг эти люди, и он на каком-то секретном объекте, и привезли его сюда в закрытом фургоне странные сотрудники в невзрачных плащах.

Он забыл обо всём, лишь только смотрел вперёд. А между лопаток вновь противно зачесалось, почему-то сильнее обычного. И раздался едва заметный шелест.

- Я же говорила, что мы обязательно встретимся.

Голос совсем не поменялся, насколько он помнил. Те же насмешливые интонации, тот же чарующий тембр и быстрая речь. Он даже забыл, насколько непросто поначалу было разобрать слова.

- И вот мы здесь. Ты нужен для одного очень важного дела. Но сначала я хочу попросить тебя.

Она подошла ближе и приняла из рук помощника пластиковую маску для дыхания. Тонкий прозрачный шланг уходил куда-то в сторону.

- Вдохни это. И потом уже поговорим.

Антон, словно зачарованный, принял маску в руки, прижал к лицу и, не задумываясь, глубоко вдохнул.

Его будто ударило. Он покачнулся, схватился свободной рукой за сиденье, но удержался. Глаза замутнились, расфокусировались и зрачки стали шире обычного – такого мощного потока он не ожидал.

- Ты понимаешь, что это значит?

Голос вырвал Антона из пучины плещущих эндорфинов, и он непонимающе поднял глаза. Она наклонилась к нему, всё ещё сидящему на стуле, и отрешённо держащему маску у лица. Запах немного выветрился. Прохладный ветерок вытяжки зашевелил волосы на голове.

- Мы теперь сможем быть вместе. Навсегда.

Слёзы выступили на лице Антона. Он несколько раз быстро моргнул, сгоняя их с ресниц, а потом, наконец, смог задать тот мучивший его годами вопрос: - Почему ты ушла тогда?

Она улыбнулась. Легко, без сожалений и жалости.

- Мне нужно было встретиться ещё с несколькими людьми. У нас были... отношения. Но я про тебя никогда не забывала. Будто чувствовала, что ты - тот единственный, что понадобится мне в будущем. Те, другие, лишь научили меня. Объяснили, что я не та, кем являюсь на самом деле. И ты тоже.

- Что это значит?

Она выпрямилась, посмотрела на него сверху вних. Гордо подняла подбородок, сжала губы.

- Мы - не люди.

Антон непонимающе покачал головой. Всё это начинало превращаться в странный и немного пугающий фарс. Между лопаток опять противно защипало.

"Может, это желудок? Или проблемы с сердцем? Я читал, что такие боли бывают при стенокардии".

- А кто же тогда?

Она улыбнулась, отошла к дальней стене палатки, повернулась к Антону спиной.

- Ты думаешь, почему тебе так нравится мой запах? Замечал, что никто больше не пахнет так, как я?

- Замечал. И никогда не забывал, каково его вдыхать.

Он насупился и опустил глаза вниз. Следующая фраза требовала сил. Он давал себе зарок, что больше никогда её не произнесёт, но последние минуты жизни пошатнули его твёрдость. Теперь он не был ни в чём уверен.

- Ведь я люблю тебя.

Она даже плечом не повела на это признание.

- Всё потому, что моя кожа выделяет особый феромон. Ощутить его способны не многие, и ты - среди избранных. Нам предстоит великое дело.

- Разве мы не будем просто вместе?

Она повернулась и улыбнулась.

- Конечно, будем. Кроме тебя, у меня будет ещё несколько самцов. Они любят меня одинаково сильно, и почти все уже согласились. А тебе ещё предстоит понять нашу природу.

Она вновь подошла ближе, держа руки за спиной.

- Мы заселим планету нашими детьми.

"Это уже совсем ни в какие рамки не лезет".

Антон потряс головой, грубо потёр лицо.

- Скажи, там, в маске - был какой-то наркотик? Потому что это превращается в бред. Ангар этот, люди какие-то. Мечты о захвате мира кем-то. Нами? Вдвоём?

- Ты не такой. Тебе нужно принять свою природу. Я уже сделала, и скоро обрету свободу. А ты - следом.

Она показала руки. В правой мелькнул зеркалом короткий нож. Быстро приставила к животу, а потом свободной рукой изо всей силы ударила по рукоятке.

Антон вскочил, застыл, и только смог выдохнуть: - Нет!

Но она не падала. Стояла с ножом в животе, улыбалась. А потом взялась за скользкую рукоятку и резко дёрнула лезвие вверх.

Антон ошалело смотрел на действо. Только что перед ним была любовь всей его жизни. А теперь, сквозь распоротое брюхо, выступили капли какой-то тёмной жидкости. Это точно была не кровь, и её оказалось очень мало - хватило лишь только измазать лезвие.

Сквозь разрез проглядывало что-то. Какие-то мелкие волоски, суставчики, копошащиеся внутри. А потом края раны раскрылись.

Колючие твёрдые щупальца выбрались наружу, разрывая кокон. Покрытые мелкой щетиной, они карабкались к свету, стаскивая ещё живую оболочку. Выбралась одна пара ножек, потом вторая. Ими существо стянуло с себя верхнюю часть туловища, обнажая полукруглые фасеточные глаза, хоботок и желваки. Позади, за спиной, с громким шелестом, начали расправляться жёсткие хитиновые крылья, испещрённые тонкими прожилками.

Антон покачнулся, отступил назад. В груди неимоверно драло, он обхватил себя руками и попытался удержаться в сознании.

А существо напротив проскрежетало что-то, и Антон с удивлением понял, что ему не нужен переводчик.

- Мы с тобой будем, наконец, вместе...

***

Тишина медленно заползала в уши. Не работал холодильник, не выл ветер в вентиляции. Лишь только далёкие капли едва заметно стучались в окно.

Антон открыл глаза. Так и есть: дома. Знакомый полоток и стены, привычный диван вместо постели. Потухший телевизор.

Он уселся и яростно потёр лицо. Всё тело ныло и болело, как будто накануне ему здорово досталось от уличных хулиганов. Или он провалялся без чувств последние несколько дней. И отросшие на пальцах ногти говорили о втором варианте. Как он оказался дома – не помнил. Только тот кошмар, где любимая девушка превратилась в насекомое. Или всё это был сон, или в дыхательную смесь маски действительно подмешали какой-то галлюциноген.

Пить хотелось до одури. Антон поднялся на ноги – они дрожали и едва слушались. Доковылял до кухни, открыл кран. Тишину нарушило гудение пустых труб. Он заглянул в холодильник – все продукты давно испортились, покрылись плесенью, а запах внутри вызывал стойкий рвотный рефлекс. Было бы ещё чем тошнить.

Он помахал руками, залез под футболку почесаться. Очень зудело – в области лопаток особенно. Занимаясь этим делом, Антон подошёл к окну.

И замер.

Люди исчезли. Всё остальное было: машины, магазины и наружная реклама. Были облака, роняющие капли в холодную осень. Были мокрые газеты, налипшие на пустую мостовую.

Не было людей.

В памяти Антона всплыла её фраза, сказанная в самом конце: «Мы другие. Люди для нас – лишь кокон».

Между лопатками зажгло ещё сильнее. Рука сама собой начала чесать нужное место, впиваясь отросшими ногтями в рыхлую кожу. Бесполезно. Становилось только хуже.

И вдруг один из ногтей заломился, вылетел из ложа и так и остался в толще дермы. А другой зацепил складку и оторвал кусок. Антон ничего не почувствовал, лишь услышал короткий треск. Как будто порвалась бумага.

Он всё ещё смотрел на улицу, прислушиваясь к своим ощущениям. А рукой продолжал исследовать рану. Пальцы скользили вверх-вниз вдоль рваного края и, наконец, нырнули внутрь. Застыли.

Наткнувшись на твёрдое хитиновое крыло.

+2
12:49
427
13:04
+1
Хммм…
Даже не знаю, что сюда написать. Как-то всё это вышло… безыдейно. То ли я пропустил какую-то важную деталь, то ли автор просто выдал очередной хоррор с превращением. Ну хорошо. Несчастный влюбленный страдает по ушедшей даме, жаждет новой встречи… А она, падла такая — не просто с другими мужиками трахается, но и вообще — насекомое! Хм, ладно, я выбираю первый вариант. Это не просто хоррор. Это аллегория на отношения.
Хммм…
14:04 (отредактировано)
+1
Эм… Хм… Э…
Даже и не знаю. Читается легко, до середины было интересно, хоть и пахло мыльной оперой, а дальше мне это напомнило детские страшилки, которые я с упоением читала в 12 лет. Суть истории не раскрыта. Зачем все заполонять собой? Откуда эта девушка-насекомое, она сама как поняла свою суть? Неужели до этого не было никаких предпосылок к превращению ни у героя, ни у девушки?
Язык неплохой, но текст плохо вычитан (много опечаток) + местами выражения выбраны неудачно, что очень комичный эффект создает.
Например:
— знакомый поЛОТок
— сверху вниХ
— глаза испытующеЙ смотрела

Ну или вот это
От нетерпения опять жутко зудело между лопатками. Так и подмывало забраться рукой под плащ и разодрать себе кожу. Но драть было особо нечем: Антон тщательно подготовился к встрече – постриг ногти


А это меня добило:
И вдруг один из ногтей заломился, вылетел из ложа и так и остался в толще дермы.
16:18 (отредактировано)
+2
Главного героя зовут Антон? Это юмор? Девушка жук есть (?). Тараканов нет… Кофе нет. Есть очепятки. Этот рассказ мне нравится меньше, чем тот, что про тараканов, в другой группе. Не все тараканы одинаково интересны, видимо.
16:19
+2
rofl
А теперь в серьёзных работах героев Антонами уже нельзя называть?)))
16:21
+2
Это или дань традиции, или блаженное неведенье!
17:38
+1
Вы обознались glassМожет быть, это фанфик на девушку-жука? )))
18:15
+1
Наверное, на кого-то ваш рассказ произвел впечатление и захотелось продолжения.
14:48
мне понравилось. желаю автору успехов и написать интересное продолжение.
Загрузка...
54 по шкале магометра