Анна Неделина №1

Ещё одна партейка

Ещё одна партейка
Работа №52

Подняв очки на лоб, я потер слезящиеся глаза. Пора бы заканчивать с привычкой засиживаться допоздна, но уже который год она избавляла меня от общения что с назойливым начальником, что с настырной женой, успевшей стать бывшей. Первому оказалось достаточно клятвы, что никакие сверхурочные мне не требуются, а вторая устала слышать мантру «я на работе, не могу говорить» и перестала звонить первой. Может, и вправду пора прекратить клоунаду с просиживанием штанов.

Выйдя с работы, вдохнул свежий, морозный воздух, который не способен повторить ни один кондиционер. Первые заморозки. Конец бурной жизни для царства животных. Но царство людское плевать хотело на погоду, заковав города в бетон и асфальт.

Минуя редких прохожих, я подошел к переходу. Красный. Взгляд налево, затем направо. Пусто. Подумаешь, перейти абсолютно пустые четыре полосы. Следом за мной увязалась девчушка. Или паренёк, пойди пойми по широкому свитеру да худым ногам.

И всё же усталый мозг настолько увлёкся загадкой чужого пола, что мчащийся во весь опор грузовик я заметил только из-за визга тормозов.

Первые заморозки. Первая наледь. Как известно, в декабре зима всегда наступает внезапно.

Я и в самом деле покончил с ночными посиделками.

Или они со мной?

***

Какие нелепые мысли, оказывается, посещают человека перед смертью. Оставалось лишь улыбаться, неотрывно наблюдая за данными, высвечивающимися на экране скафандра. Громадная пушка, державшаяся в моих тощих руках исключительно благодаря экзоскелету, подрагивала, вопреки воле моей поворачиваясь к торчащей посреди голой равнины скале. Вокруг меня стояли собратья по оружию, все как один нацелившиеся на один и тот же клочок пространства.

Что за ерунда?! Только что меня сбивает грузовик, а вот он я, готовый положить жизнь на алтарь Федерации! Да я всё своё бытиё посвятил буковкам на экране, откуда мне знать как действует мой Дезинтегратор плазменный модель два модификация ф?

Дальнейшие открытия о собственной осведомленности пришлось отложить, ведь из-за скалы выбежал человек в точно такой же броне, только полоски на ней красные, а не синие. Оказалось, этого вполне достаточно, чтобы с ненавистью вдавить гашетку и поливать плазменными зарядами нападающего до той поры, пока он не осядет расплавленной массой на идеально-гладкую поверхность планетки.

С угрозой было покончено, и я сотоварищи прекратил стрельбу по легкой мишени. Наступила тишина, нарушаемая только каким-то назойливым стрекотом. Где же я его слышал... точно, в фильмах про войну! Именно так шелестели гусеницы танков, предвещая скорую смерть для пехоты. Не успел я оглянуться, как механический монстр, размерами способный вместить в себя десяток допотопных танков, обрушился на наш хлипкий строй. Хотелось бежать, но ноги словно приросли к месту, а руки занялись привычным делом, выпуская заряд за зарядом в брюхо чудовища. Но снаряды, до того с легкостью обратившие человека в магму, не оказали должно эффекта. Оставалось только с изрядной долей фатализма наблюдать за приближением гусеницы шириной в трех пехотинцев.

Визг сервомоторов, и меня разворачивает на месте. Бегу прочь, совершенно по-глупому - по прямой, - и первый же выстрел титанического орудия испаряет дурачка в скафандре без следа.

***

Вдох. Выдох. Я снова жив, пускай опять в форме консервной банки. Шевелю руками под тихий шелест моторов. Броня вроде та же, размолотая танком в труху, но сейчас как новенькая. Перенос во времени? Вряд ли. В прошлый раз я очнулся посреди равнины, теперь же сижу в чреве какого-то металлического чудища в окружении таких же бравых солдат.

Призывав свои скудные знания про военные действия, я сподобился на шутку:

- Нюхнём сегодня пороху, парни?

К полному моему удивлению, ближайший пехотинец повернул голову, хотя лица за темным стеклом шлема видно не было.

- Лучше молись, чтобы не было водных процедур.

И всё. Одно дурное предсказание, за ним - тишина, нарушаемая только гулом двигателей нашего Бегемота. Бегемот, Бегемот... ага! Летающая крепость, служащая для десанта подразделений и бронетехники в тыл противника. Способная приземляться только на базе, а значит придется прыгать в небо. Интересно, есть ли у меня парашют?

Внезапно это стало наименьшей из моих проблем. Под ногами буквально испарился пол и я ухнул в небеса вместе со стойко молчащими товарищами. Туша Бегемота над нами почернела, вздулась да обратилась в пылающий шар. Парашюты счастливчиков, знающих как их открывать, были вмиг иссечены осколками. Броне же огненные снаряды были безразличны, как я убедился на собственной шкуре. Чирк-чирк, и всё. Только вот назойливое чирканье должно было прекратиться, но случилось обратное - шум только нарастал по приближении к земле. Спустя пару вдохов понял причину - ближайший ко мне десантник затрясся, извергая из тела фонтанчики крови. Нас взяло под прицел ПВО, уничтожившее до того Бегемота. Земля стремительно приближалась, не внушая доверия своим цветом. Слишком... синим.

Простое и легкое объяснение я получил, войдя в воду солдатиком на полной скорости. Морская пучина с радостью приняла жертву, утягивая меня на дно. С трудом дыша и слушая бешенный стук сердца, ожидал конца погружения. Один, два, три...

На двести тринадцатой секунде сбился со счета. Проверил данные скафандра - кислорода должно хватить на пару суток. Слой воды над моей головой давно должен был раздавить защитную скорлупку, но происходило ровным счетом ничего. Я погружался всё глубже, бесцельно шевеля руками, но никакой разницы по сравнению с брюхом Бегемота помимо визуальных ощущений не замечал.

И вдруг - ни с того ни с сего - белый свет.

***

В сравнении с моей бронёй костер из кучи веток выглядит по меньшей мере нелепо. На камнях вокруг огня сидит ещё пятеро бойцов. Добрая дюжина носится вокруг нас в хаотичном на первый взгляд движении. Лишь спустя время замечаю последовательность в движении каждого бегуна. Ровно за сорок ударов сердца каждый повторяет свой путь. Механичность движений и у моих товарищей по костру - кто методично подносит к забралу скафандра дымящуюся кружку, кто переворачивает давно сгоревшее мясо на сковороде. Медленно качаю головой, не в силах воспринять происходящий сюр, как замечаю нечто совершенно удивительное. Один из солдат сидит на месте истуканом и его визор повернут ровненько так на меня.

- Привет! - восклицаю я, поднимая руку в универсальном жесте. Кто знает, может меня не слышно...

В уши мои вливается отборная брань на смеси русского, английского и, кажется, японского.

- Ты сдурел?! - перешел в итоге с матерного на литературный мой собеседник. - Совсем про микрофон с динамиками позабыл?! Чуть навеки глухим не остался!

- Эм. Извини. Форгивми... камино...

- Цирк не устраивай, на твоё счастье русский я. Звать Федор, но лучше Федя.

- Ну тогда я Петя, - пытаюсь хохмить, да пойди пойми по шлему, улыбается собеседник или нет.

- И давно ты в Чистилище, апостол?

- На вечерню не ходил, - огрызаюсь злобно, но вовремя спохватываюсь и перехватываю инициативу. - Куда меня занесло?

Стучу для наглядности в бронированную грудь и слышу смешок по ту сторону рации.

- Ты знаешь, что мозг в теле умирает последним? И правительство давным-давно открыло программу по криозаморозке мозгов всех граждан, не затронутых болезнями или травмами. Это мудрое решение позволило спустя столетия создать армию кибернетических солдат, способных без устали сражаться за светлое будущее гибнущего мира.

- Кажется, мне на уши повесили отборнейшую лапшу. Я дважды сдох, а сделал ничего полезного ровным счетом.

- Надо же, не повелся на мой бред. Признаю, единственным стволом в моих руках до плазмогана был калаш в армейке. Когда его заклинило намертво, сержант ох как маму мою поминал!

Автомат Калашникова. Плазмоган. Никаких ответов, сплошь вопросы.

- Как помер-то? - осведомился солдат, вставая с насиженного места. В его движениях не было ни механичности, ни суеты. Ничего общего с остальными членами отряда.

- В воду угодил при десантировании. Вот только не помню, чтобы помирал.

- Да не... - не нужно было видеть лица Федора, чтобы понять - морщится. - Как тебя угораздило попасть в эту консервную банку?

- Грузовик сбил, - попытка пожать плечами провалилась, огромные наплечники едва шелохнулись под моими усилиями, - в себя пришел уже посреди боя.

- Вызвали тебя, значится. Теперь ты Избранный и должен спасти наш мир.

Кажется, я начал понимать, как вести разговор с Федей.

- От твоей лапши у меня сейчас уши отвалятся. Сам спасай, коль надо.

Ответа не последовало, вместо него эфир вновь взорвался бранью. Под этот аккомпанемент Федора буквально буквально оттащило на прежнее место, хотя солдат сопротивлялся что есть мочи. Но вот они мы, сидим смиренно возле костра, пока вокруг носятся болванчики.

- Готовься, - доносится до меня сквозь скулящую ругань голос Феди, - сейчас начнется.

***

Джунгли. Откуда взялись эти радужные джунгли, где каждый (здесь мои мысли запиканы) отросток растения норовит пробить броню, ухватить солдата за ноги и руки, попытаться удушить сквозь сантиметры стали или чего мы так таскаем на себе. Стоит доспеху дать слабину, как на тебя набросится стая обезьян, выдыхающих зелёные облачка яда. Земля под ногами чавкает, стремясь удержать нас почище лиан. Стиснув зубы, бреду вперед, то и дело давя на гашетку Метателя огня, модель девять специализированная под агрессивные среды. Джунгли вокруг меня пылают, доставляя мне хоть какое-то удовольствие. Десять минут назад мой отряд вошел в проклятые заросли. За это время сотня плавненько превратилась в полусотню, большинство выживших - огемётчики. Самое то, чтобы преодолеть болото, но за ним последует штурм крепости. Стоит нам оказаться под стенами крепости, как единственным достоинством огнеметов станут быстрые погребальные костры для павших. Стандартная высота стен укреплений - пять метров, дальность Метателя огня целых четыре. Проплавить металлобетон возможно, часа за два или побольше.

Повстречать бы недоумка, спланировавшего наш поход.

От осознания неизбежной гибели руки буквально опускаются и я застываю истуканом, пока соратники продолжают монотонный марш сквозь джунгли. Мы все умрем. Какая разница, где. Вдруг неведомая сила толкает меня вперед, заставляя перейти на бег. Пытаюсь остановиться, но я словно маленький камушек посреди лавины. Лианы? Дикие обезьяны? Нет преград для бравого воина под началом самого Командующего! Вырываюсь вперед куцых остатков отряда, поливая всё вокруг огнем. Уже давно должно кончиться топливо, Метатель огня не рассчитан на длительный бой, но пламя выливается на джунгли без устали.

Вызываю информацию на свой щиток. Громко ругаюсь во всю глотку и мне вторит хор братьев по оружию. До бесславной гибели осталось сто метров, а ноги не слушаются меня. Вырываюсь из плена влажных растений под открытое небо и застываю перед бетонным монолитом. Пока я задираю голову, руки супротив воли поднимают оружие и бесполезное пламя разбивается о стену. Исход очевиден и для меня, и для дюжины солдат с плазмоганами на вершине укрепления.

***

- С чего ты решил, будто мы в Чистилище?

На четвертый встречу определить среди солдат Федора не составляет труда. Среди греющихся у костра космодесантников он единственный отбивает нервный ритм ногой.

- А где ж ещё? - огрызается он, явно пребывая в отвратном настроении. - Воюем, подыхаем. Раз за разом, без единой надежды на победу, не говорю уж о спасении. И как бы ты назвал это место?

- Оно вполне разнообразно для нейтрального Чистилища, - и в словах моих была сущая правда. Свою погибель я успел сыскать среди льдов и барханов, застревал в пещере и падал со скалы.

В ответ динамики доносят горестный смех. Затем Федя вздымает закованные в латы руки и пытается сорвать шлем, скрывший всю голову. Несмотря на злобное рычание, головной убор не поддается. Но Федор не опускает руки. Наоборот, наносит удар за ударом в лицевой щиток. Летят искры, перчатки объяты пламенем, но на зеркальной поверхности не появляется ни царапинки.

- Видишь? - наконец Федя останавливается в своей бесплодной деятельности. - Не помню, когда в последний раз видел собственное лицо. Когда ел, тоже. Думается, позабыл какова на вкус вода.

- У неё же нет вкуса.

- Родниковая, артезианская, колодезная - от места и способа добычи столько всего зависит! Но это знал Я из прошлой жизни, сейчас не пойми на чем существую. А сил полно, порой стволы таскаю под стать слону. Пока не помер и плазмоган не поднял бы. Так что увы, Петя, но мы в загробном мире, а не в ином. С совершенно идиотскими условиями.

- Доказательства так себе. С тем же успехом могу заявить, что вокруг забагованная Матрица.

- Смейся, пока можешь. Эта теория вполне подходит. Оглянись для разнообразия.

Послушался я совета. И вынужден был признать печальный факт. У меня слишком скудный словарный запас. Самое подходящее слово было Ничто. Небытие, которым меня замучили на парах по философии. Но то лишь слова, неспособные передать животный ужас от происходящего. Никогда в жизни не видел столь четкой черты отличающей реальное от ирреального.

- Как ты можешь спокойно сидеть, если видишь постоянно... это? - повторно признав своё скудословие, перевел взгляд на Федора.

- Есть один способ привыкнуть. Скоро узнаешь.

***

Чертов пророк. Провидец. Или просто накаркал. Провалявшись под завалами в туннеле, с перебитыми руками и недвижимой головой, я вновь оказался близ костра. Ненадолго. Супротив моего желания ноги несли меня прочь, заставляя бежать бок о бок с молчаливыми солдатами. Поначалу я сосредоточился на попытке остановиться, но когда рядом с полуразрушенной колонной наш бравый строй начал разворачиваться...

Впервые за пребывание в Чистилище я разразился благим матом. И не прекращал орать весь обратный путь, не имея никакой возможности отвести взор от Ничто, навстречу которому мы браво неслись. Но на самой границе с осязаемым наш строй выполнил новый разворот и ринулся к костру.

- Крепись, Петя, - раздался чуть ли не ласковый голос провидца. - Мне потребовалось тридцать кругов, чтобы хоть как-то обвыкнуть.

- Лучше скажи, как остановиться!

Но мольба моя была напрасна.

- Если оказался среди бегунов, смирись. Никакой свободы воли у тебя сейчас нет. Детерминированная вселенная, Декарт победил.

- Знаешь, куда засунь свою философию? - с каждым шагом колонна становилась всё ближе, а голос мой срывался на фальцет.

- Это не философия. Это реальность. Ты будешь бежать, но твои ноги не устанут. Голод и жажда тебя не побеспокоят. Откуда я это знаю? Однажды я сбился со счета на девятьсот тридцать четвертом круге. Как ещё относится к этому месту, как не к месту искупления, осмысления своих грехов?

- Тогда к чему весь маскарад в бравых десантников? И должны остальные тоже разговаривать, черт побери!

- А ты пробегись ещё немного, там поглядим.

***

Прихожу в себя на борту звездолёта. Ну, то есть знать-то я это знаю, но нутром принять не могу. Как можно оправдать помещения размером в ангар посреди космоса, где каждый кубометр пространства следует использовать по-максимуму? Но мимо меня проезжает танк, браво шелестя гусеницами, отвергая любую логику. Хуже того - его орудия тут же открывают огонь, стремясь поразить невидимого для меня противника.

Но вместо взрыва обшивки и встречи с черным космосом взрывается эфир.

- Жуки! Божечки, божечки! Что это за кнопки?! Аааа, они плюются!

И в самом деле, с трех сторон на броню танка обрушилась кислота, постепенно прожигая адамантивую броню с нанополимерным покрытием. Самая стойкая защита из доступных человечеству сдавала под атакой насекомых. Горестно вздохнув, покачал головой. Пообжившись в Чистилище, начал понимать абсурдность решений местной... Воли.

Ну точно, пехтура бежит спасать танк, орудия которого как раз перегрелись. Казалось бы - ну отступи на ремонтную базу, вернись и действуй под прикрытием космодесантников. Не, лучше будем по очереди лезть в пасть льву.

А визг в эфире переходит на новые высоты, переходя от страха и ужаса к отчаянию и боли. Пускай нас от плавящегося остова танка отделяет двадцать шагов, уже знаю - бесполезно. Техника, бывшая основной надеждой на спасение корабля, превратилась в рухлядь. А его пилот умирает прямо сейчас.

- Всё будет хорошо, - вру на голубом глазу, - всё вот-вот закончится.

На миг в наушнике воцаряется тишина, затем слышится тихий всхлип и одно-единственное слово, которому трудно поверить. Конец вещанию. А мне только и остается, что смотреть на сотню оскаленных пастей. Из каждой вырывается струя кислоты, безошибочно находя свою цель.

Приходит мой черед орать от страха. Но когда шипящая гадость прорывается сквозь мою скорлупку, не чувствую боли.

***

Уж не думал, что буду рад очнуться напротив костра. Воспоминания о забеге ещё слишком свежи, хотя внезапное осознание произошедшего на корабле заставляет меня выпрямиться и начать рассматривать окружение. Танкист точно был девушкой, но как различить пол по боевой броне? Конечно, можно заговорить, но вдруг я принял желаемое за действительное? Федор ещё долго будет потешаться.

На первый взгляд ничего не изменилось. На второй тоже. На третий... Уши заложило от такого визга, словно перед девчушкой высыпали ведро тараканов вперемешку с крысами. Едва вой перешел на громкие всхлипы, в эфир ворвался Федор, изволя изъясняться только высококультурными словами, от чего уши мои свернулись в трубочку. Не в силах терпеть какофонию, я рявкнул что есть мочи:

- Тихо!

Как ни странно, послушались. Остались только сдавленные рыдания, но после концерта они показались музыкой.

- Я - Петя, матершинника кличут Федором. Как вас звать, сударыня?

- Катя, - ответил растерянный голосок, - умоляю, помогите! Мои ноги, они...

- Прости, не можем помочь. Пока ты бегаешь, остановиться невозможно.

- Закрой глаза.

Услыхав наипростейший совет от Феди, я испытал сильнейшее желание вмазать по ехидной морде, которую никогда в жизни не видел. И он явно почувствовал мои намерения сквозь броню.

- Забыл что ли наш прошлый разговор? Мне нужно было, чтобы ты вполне вкусил отчаяние, даруемое Чистилищем.

- Чистилище? - почти успокоившись, переспросила Катя. - Но это же католицизм. Или протестантство.

- И что?

- И что?! - так и запишем - характер взрывной, совсем не нордический. - Я буддистка, с фига ли мне здесь оказаться?!

- Такая молодая, а уже буддистка, - в голосе Феди была неприкрытая издевка. - Как померла-то?

- Не твоё собачье дело.

- Хватит вам, - повторно послужив арбитром, я горестно вздохнул. - Плевать на религии. Главное, что скоро нам...

***

- ... опять помирать, - удрученно довершил я, разглядывая черную коробку с одной-единственной красной кнопкой на поверхности. К гадалке не ходи, какая судьба меня ждет.

Шпили небоскребов уносятся за облака, но ни одно окно не освещено. Вокруг ни души, не слышно выстрелов, только тихий шелест радио. Можно даже представить, будто кошмар завершился. Если бы только выбраться из скафандра...

- Федор? Петр? - странное дело, раньше меж собой во время сражений мы не переговаривались.

Впрочем, Федя и сейчас решил помалкивать.

- На связи, - не собираюсь во всем следовать его примеру. Личность я или тряпка половая?

- Уф. Так-то лучше, - мне бы столько энтузиазма, - что происходит, ребята? Только что я бегала вокруг костра, а теперь пилотирую самолет!

- Могу тебя поздравить, - криво усмехнулся, сожалея, что вся мимика впустую, - ты попала в мир победившего буддизма. Сейчас мы все будем умирать ради перерождения.

- Подразумевается, что ты меняешь форму при переходе, - вот тут-то Федор не удержался и встрял в разговор.

- Может я и застрял в бронированной скорлупе, но с каждым разом всё становится хуже. Десантник в начале, теперь я смертник.

- Не поняла.

- Единственное моё оружие - коробка со взрывчаткой, детонатор ручной. И шага не успею шагнуть, как она бомбанет.

- Бросай и беги. Немедленно!

- Попробуй покинуть своё кресло. Хотя бы шевельнуться, - надо же, он сумел удержаться от мата.

А вот Катя не справилась.

Ноги мои стронулись с места, выводя на громадную площадь, которую совсем не ждешь увидеть посреди густо застроенного города. Наверное, должно было мне появиться гораздо раньше. Сейчас все пространство заполонено техникой красных цветов. И орудия медленно, словно под водой, поворачиваются ко мне.

Палец тянется к кнопке, выполняя молчаливый приказ, к которому не имею никакого отношения.

Десяток лазеров и семь плазмоганов испаряют меня за миг до судьбоносного нажатия.

***

Мы с Федором молчим. Только Катя без умолку вещает в эфир, но не получает и слова в ответ. Жестоки ли мы? Вовсе нет, просто не имеем ни малейшего понятия как прервать мантру:

- Не вернусь назад. Не вернусь. Нет, нет, нет!

И тому подобное во всех возможных вариациях. Зато благодаря этому я узнал, что не могу отрубить рацию. Напомнило наши разговоры с бывшей женой на тесной кухоньке под закат отношений. С тонкой сигареты (почти без вреда для здоровья!) вьётся дымок, её губы без устали шевелятся, но глаза мои прикованы к телику, на котором идет реклама очередной...

- *****! - от моего вопля Катя замолкает, а Федор подскакивает на месте. - Мы совсем не в Чистилище! Мы в гребанной игре!

- О нет. Нет, нет, нет! - слова не изменились, зато тон Кати стал совершенно другим. - Реклама этой срани ведь повсюду была! На какой сайт не зайдешь, везде зазывали в неё сыграть!

- Просветите человека, далекого от компа и телека.

- Стратегия, про войны в космосе и на различных планетах. Таких сотни, но эту рекламировали особо активно.

- Отлично! - в отличие от меня, Федя взбодрился. - Мы в игре. Теперь осталось только понять условия мира и найти в них лазейки, чтобы стать здесь главными.

- Ты не понял. Это стратегия в реальном времени. Бой начался - бой закончился. А между боями мы - здесь. На заставке. Детерминированный мир, как сам уже говорил. Мы обречены на бесконечное перерождение.

***

Опять джунгли, только теперь я без огнемёта. Секретная лаборатория, с проникающими сквозь броню жучками. Битва на авианосце, на меня упал флаер. Обрушившаяся пещера. Пустыня с зыбкими песками. Чем дальше, тем меньше мы говорим друг с другом.

На одиннадцатое перерождение, когда мы бок о бок с Федором бежим проклятые круги, меж нами лишь молчание.

Прерываемое вдруг Катей.

- Кто-нибудь из вас доживал до финала? До победы?

- Нет, - отвечаем в унисон.

- Но ведь в игре должен быть победитель, верно?

До победы требуется дожить, а я каждый раз... споткнулся бы, подчиняйся мне ноги хоть капельку.

- Мы всегда проигрываем, причем причины тому совершенно дурацкие. Всегда действуем супротив собственной воли. А ведь в стратегии главным является...

Не было нужды продолжать. Во время боя нашим главным врагом были не солдаты в красном, не жуки. Великий стратег, чьё слово закон, а приказы не подлежат обсуждению. Нам достался плохой игрок!

Но как же переломить ситуацию, заставить его играть лучше? Стоп. Ведь это совсем не выход, наоборот, продление мучений. Взгляд мой обратился на полуразрушенную колонну, которая становилась всё ближе с каждым разом.

- Катя, у тебя же плазмоган под рукой?

- Да.

- Выстрели в колонну.

Призрачная надежда становится явью, когда сгусток плазмы оставляет выжженное пятно на рассыпавшейся кладке.

- Теперь тебе придется потрудиться. Слушайся Федора и держи пушку покрепче.

- Чего ради?

- Мы заставим нашего игрока избавиться от нас.

***

Закончился очередной учебный день, остались позади и жужжания матери по поводу оценок. Закрыв за собой тяжелую дверь, Ваня плюхнулся в кресло перед компом. Ткнул кнопку и расслабился под мерный гул завертевшихся кулеров. Впереди самое изматывающее занятие. Благодаря вездесущей рекламе половина мальчишек в школе заболели дурацкой игрушкой, только про неё и разговаривая. Не желая отставать от них, Ваня тоже поставил себе игру, но та оказалась зубодробительной стратегией, в которой приходилось воевать против человека, а не компа. Проигрывая раз за разом, Ваня хотел уже было удалить её и забыть как о страшном сне, но пока что упрямство пересиливало. Ну ещё один разочек, просто допустил глупую ошибку. На этот раз все будет по-другому.

Да ещё и фанатизм в школе только разгорался.

Щелкнув на автомате по иконке, Ваня выдохнул. Время унижений.

Вот только кнопку «играть» он так и не нажал.

Посреди главного экрана высилась полуразрушенная колонна. И на ней появились темные пятна, складывающиеся в надпись.

НУБ.

Аж зарычав от обиды, Ваня вышел из игры.

ЛАМЕР.

Перезагрузка компа.

ИГРАТЬ НАУЧИСЬ.

Дрожащей от ярости рукой Ваня перешел в меню «Пуск». Все программы - удалить.

Как будто ему нужна игра, его оскорбляющая! Три минуты, и основной клиент удален. Но на этом мальчик не остановился, последовательно подчистив все остаточные файлы. Только исполнив до конца свою маленькую месть, Ваня почувствовал огромное облегчение. И вернулся к привычному выбору между гонкой и шутером.

И никаких больше стратегий, как бы их не рекламировали.
+1
00:02
231
10:53 (отредактировано)
четвертый встречу. относится без мягкого знака. Личность я или тряпка половая? — хоррошо! Мне нравится, бодрит. автору спасибо за интересный рассказ.
12:44
Помнится, про нубов и ламеров писали несколько раньше. Сейчас в моде «дауны», «аутисты» и «раки»…
15:16
Начало в топку. Пустышка. Герой не проявляется сначала, а потом лишь участвует в игре лузера и лишь напоследок совершает поступок.
Сами квесты симпатичны. К ним бы ещё грамотный язык.
Все три героя умерли, но так и не попали в Чистилище. По идее, после конца игры они должны окончательно покинуть мир и устремиться туда, куда заведовал Бог.
А им зачтётся участие в игре? Мозг же умирает последним. И им основательно поюзал лузер. Вот вопрос.
Зрелые куски перемежаются с дилетантскими. А повествование и так лоскутное разноцветное. Мне сложно быть добрым.
Илона Левина