Валентина Савенко

Тренинг для писателей № 37

Тренинг для писателей № 37
Последний день!

Представьте, что ваш герой узнал, что обречен. Смертельная болезнь или апокалипсис, на ваш выбор. Более того, у него есть один только день. Что он будет делать?

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+3
18:15
938
— Лу, ты в порядке? — голос Чарльза был взволнованным.
Я не могла оторвать глаз от листа бумаги.
— Лу, я сейчас приеду.
— Не надо, Чарльз. Все нормально. Мне нужно побыть одной. Прости.
Не дожидаясь ответа, я отключила телефон.
Один день. Последний. Человеку очень сложно поверить, в то, что его жизнь может оборваться. Нет, мы все говорим, что смерть неизбежна, когда-то там лет через 80-90, но поверить в то, что все закончиться завтра…Долбанная надежда! Мне все казалось, что это ошибка, не мой анализ. Бросилась было звонить врачу, даже набрала номер, но вдруг передумала. Побоялась услышать сочувствующий голос терапевта. К черту.
Надо что-то делать. То, что всегда хотела. Думай, Лу, думай. У меня был список. Точно!
Прыгнуть с парашютом.
Включила ноутбук, быстро ввела в поисковик: «Прыжки с парашютом. Недорого». Гугл выдал 1000 ответов. Открыла первый попавшийся сайт, времени читать всю информацию не было, поэтому я просто посмотрела на цену. Не мало. А впрочем…
Быстро заполнила бланк и отправила запрос. Есть.
Прыгнуть с парашютом было моей мечтой еще с юности, вот только я все откладывала и откладывала исполнение этой мечты, вечное то нет денег, то времени. И вот теперь в последний день моей жизни, я осуществлю, наконец, свою мечту. Однако…действительно ли я хочу провести последний день своей жизни на аэродроме, под непрестанно льющимся дождем? Я посмотрела за окно. Все во мне упало.
Нет. Мне ничего не хотелось. Зазвонил телефон, неохотно я подняла трубку.
— Луиза, вы забронировали….
— Извините, вы ошиблись номером.
И отключила телефон.
Обессиленная, я опустилась на диван. Неожиданно для самой себя заплакала.
Снова зазвонил телефон.
Мне было все равно.
Мне уже все равно.
Телефон замолчал, но через некоторое время зазвонил с новой силой. Опять замолчал – и снова.
Да сколько можно? Неужели так сложно оставить меня в покое?
— Да? – рявкнула я.
— Лу, это мама.
— Мама? – сразу же успокаиваясь, переспросила я.
— Да, дорогая, я тут испекла твои любимые булочки с корицей. Может, у тебя получилось бы приехать. Мы с папой были бы так рады…
— Мам, наверное, не получится. Работа, понимаешь.
Кажется, мама вздохнула.
— Да, дорогая, конечно. Просто имей в виду, что мы тебя любим и ждем.
— Я знаю, мам. И я вас.
Я выключила телефон. Ну не могла я допустить, чтобы родители жалели меня, чтобы…
Эгоистка. К черту. Хватит жалеть себя.
Я быстро набрала номер родителей. Трубку снял отец.
— Пап, эээ, привет.
— О, привет, Лу! Как ты?
— Все отлично. Пап, я приеду к вам.
— Правда?
— Да.
Папа помолчал, потом сказал:
— Ждем.
Если уж это мой последний день, я хочу провести его не в дорогом ресторане, не на горных, холодных вершинах Альп и не в воздухе с парашютом за спиной. Я хочу провести последние отведенные мне минуты с любимыми людьми, кушать мамины потрясающие булочки, смеяться неловким шуткам папы, обнимать Чарльза…
Чарльз.
Я быстро набрала номер.
— Да, Лу? – обеспокоенный голос любимого человека.
— Я люблю тебя, Чарльз.
Молчание.
— С тобой все в порядке?
— Я ожидала услышать другой ответ, — обиженно произнесла я.
Опять молчание. И уже серьезное:
— Я тоже тебя люблю, Лу. Ты же это и так знаешь.
— Знаю, Чарльз, я собираюсь к родителям, поедешь со мной?
— Ого, после двух лет знакомства неожиданное признание, и вот уже знакомство с родителями? Я думал к этому пункту мы перейдем еще года через два.
— Чарльз, я серьезно. У меня мало времени….
В дверь позвонили.
— Подожди, пожалуйста, кто-то в дверь звонит.
Стремительно я подошла к двери, посмотрела в глазок.
— Ты приехал, — улыбаясь, произнесла я.
— Ага, и было бы неплохо, если бы ты открыла дверь.
— Точно, я такая рассеянная.
Минуту мы просто смотрели друг на друга, а потом я неожиданно шагнула к нему и поцеловала. Никогда прежде я не делала первая шагов к мужчине. Но сейчас мне было все равно. Сбытый с толку, Чарльз все же ответил на поцелуй, потом подхватил меня на руки:
— Не стой на плитке босиком.
Я засмеялась.
Страх смерти отошел на второй план.
Потому что ничего не страшно, когда рядом есть любимые и любящие тебя люди!
00:55
+2
Келья заперта. В молельне пусто. На тренировочной площадке его тоже на было. В трапезной Каин со вчерашнего обеда не появлялся.
Мария не могла представить, где ещё его можно найти. Когда вирна не хотела видеть служителя Создателя, она вечно на него натыкалась в каком-нибудь из длинных пустых коридоров, но стоило действительно пожелать его увидеть, как след напарника простыл и истаял.
Он что специально её избегает?
До Пришествия чуть больше суток, а этот праведник смеет прятаться от неё!
Воспылав гневом, Мария отправилась искать по самым длинным и пустынным коридорам, которые смогла вспомнить. В итоге она вообще никого не встретила. Если на кухне и близ королевских покоев ещё бурлило какое-то оживление, то в части, где обитала охрана, царило полное запустение.
К чему охранять пустой дворец? Ричард Мудрый не появлялся в своей северной резиденции больше года. Прислуга жировала. Мария умирала со скуки.
Возможно, завтра всё закончится. Оборвётся навечно, но из простых людей никто ничего не заметит.
И, судя по всему, она обречена встретить этот день в одиночестве.
Опечалившись, Мария стащила с кухни бутылку крепкого и отправилась в сад. Бокалом она не озаботилась. Но и нормы приличия её теперь больше не сдерживали. Вирна откупорила бутылку ещё в лифте и хорошо к ней приложилась.
К её удивлению алкоголь немного прояснил мысли.
Сад! Конечно! Площадка для стрельбы, которую сделали для принцессы! Место, где первый телохранитель учил Её Высочество стрелять по движущимся мишеням.
Мария вытерла губы рукавом платья, закрыла бутылку и решительным шагом отправилась в дальний конец сада.
Редкий стук, который она услышала уже на середине пути, подгонял. Вирна даже немного запыхалась. Взобравшись на холм, она спряталась за огромным дубом, чтобы отдышаться. Мария оправила волосы и платье, прокляла испачканный манжет. Смирилась с тем, что вид у неё растрёпанный и запах спирта ничем не смыть. Решила, что нет никакой разницы, как она выглядит, как от неё пахнет, что она говорит и думает.
Со всеми этим вирна совсем не заметила, что стук прекратился. Телохранитель перестал заколачивать стрелы в цель.
Каин подошёл бесшумно. Неизвестно сколько времени он простоял рядом с деревом, за которым расположилась Мария, но своё присутствие он обнаружил, только когда вирна снова откупорила бутылку.
На запрокинутое лицо упала тень. Она открыла глаза и поперхнулась. Прокашлявшись и отдышавшись, вирна снова вытерла рот рукой.
Лицо Каина даже не дёрнулось.
Наверно, в его глазах она сейчас была ещё отвратительней, чем раньше: аура соблазнительницы и интриганки пропала, наружу вылезала истинная суть – перезревшая девица, ставшая на кривую дорогу алкоголизма.
Вирна демонстративно задрала подол платья выше коленей, скинула туфли и подобрала ноги. Корни столетнего дерева показались невообразимо удобными. Она снова отхлебнула из бутылки и уставилась на Каина с напускным величием.
Телохранитель Её Величества так и стоял на месте. По лицу невозможно было понять: то ли он зол, то ли удивлён. Но ни то, ни другое не показывал.
Мария уже думала прогнать его – даром, что полдня разыскивала – когда Каин рискнул нарушить молчание:
— Что у вас в бутылке, мадмуазель?
— Смерть, — не смутившись ответила Мария. – Сладкая как жизнь.
— Я не знал, что вы пьёте виски.
— Пристрастилась уже во дворце. Артифокс, пожри его Хаос, постарался.
Каин ожил. Он ловко устроился рядом с ней. Задумчиво обвёл взглядом пустой спуск с холма. Рубашка на нём была расстёгнута до середины груди, руки в перчатках для стрельбы. Даже протез в глазницу вставлен – словно это был ещё один день в затянутом ожидании непонятно чего.
Мария завалилась в сторону и положила голову ему на плечо. Каким же бесчувственным солдафоном надо быть, чтобы на краю гибели не сломаться, а просто провести ещё один день такой же как все предыдущие…
Она снова приложилась к бутылке.
Поза оказалась неудобной для питья. Янтарная струйка потекла по подбородку на рукав Каина. Мария спешно отстранилась. Жёлтые пятна быстро расплылись по ткани.
Мужчина со смешенными чувствами осмотрел их.
— Мне просто нужен собеседник, — призналась вирна.
Каин снял перчатку и аккуратно закатал рукав. Подумав, избавился от второй и забрал у Марии бутылку.
— Ваше здоровье, — произнёс он.
Телохранитель сделал всего пару глотков – напиток закончился.
— Вам следовало найтись раньше, — вздохнула Мария и перевернула отобранную бутылку – ни капельки. – Удержали бы меня предаваться пагубному пристрастию – досталось бы больше.
— А у меня получилось бы?
— Думаете нет?
— Не знаю. С вами всегда так сложно, — вкрадчиво заметил он.
Мария прыснула смехом:
— И это говорит мне мсье «Совершенство»!
Каин опять-таки не показал виду, что обиделся. Мария не отступала:
— Может нарушите пару обетов? Сколько у вас там осталось?
— Вы искали меня, — помолчав напомнил Каин. – Зачем?
— Мне нужен был компаньон, — пожала плечами вирна. – Не уходите от вопроса, мсье! Или я вас так сильно отвлекаю от чего-то важного?
— Я всё равно собирался передохнуть.
— Вот и хорошо, — она снова привалилась к его плечу. – Посидим так немного, — и закрыла глаза. – Вы не против?
Голова кружилась. К горлу подкатывала тошнота.
Каин убрал плечо у неё из-под головы. Мария даже подумала, что он сейчас уйдёт – променяет её общество на ещё два десятка выстрелов. Но вместо этого телохранитель просто приобнял её.
— Нет, — ответил он. – Совсем не против.
Она открыла глаза и посмотрела вверх, но разглядеть что-то кроме покрытого щетиной подбородка не смогла.
— Знаете, мне совсем не хочется вас презирать.
— Вас никто не заставляет.
— Вы же и заставляете, — заупрямилась Мария. — Ваши отказы от мирских радостей слишком сильно похожи на проявление слабости.
— Вас так сильно волнуют мои слабости?
— Меня волнует, что за десять лет службы я так и не смогла расправиться с человеком, который прячется от своих слабостей за пустыми клятвами.
— Значит, когда вы говорили о яде, вы не шутили? – он покосился на бутылку.
— Мне ни к чему вас травить, — она поудобней устроилась у него под мышкой и блаженно улыбнулась. – Для меня бесценен будет миг, когда вы поймёте, как бесполезно потратили свою жизнь на молитвы и никому ненужные обещания. Хочу быть рядом с вами в этот момент.
— И именно поэтому вы меня искали?
— Виски закончилось – собутыльник мне больше не нужен. Но я готова помочь вам сломать парочку-другую обетов. Не хотите в последний день попробовать что-нибудь новенькое?
— Вам так неймётся грешить?
Каин сжал её плечо. Мария обняла его за талию.
— Только в вашем обществе, — заверила вирна.
Хорошо, что их бросили здесь вдвоём. Она бы не находила себе места, если бы её самый главный соперник где-то на границах защищал короля и наследницу трона. Мария точно сорвалась бы из дворца.
Но сейчас всё было честно – они оба не у дел и ждут конца света. Хотелось бы увидеть Точе, сказать ей что-нибудь напоследок, по очереди обнять всех наставниц, заверить Ричарда Мудрого в своей верности…
Мария сунула руку под расстёгнутую рубашку телохранителя. В груди Каина сильное сердце гнало кровь.
— Неужели среди ваших обетов не было запрета на пьянство? – недоумённо спросила она.
— Артифокс не только вас спаивал.
— Вот хитрый лис! – Мария сжала кулак, оставив под ключицей телохранителя красный след от ногтей.
Каин поморщился, но всё так же обнимал её за плечи.
— Может он с вами ещё и переспать успел?
— Не волнуйтесь, мадемуазель, вы были первой и последней, с кем я делил постель.
Каин перехватил за запястье её слишком вольную конечность. Мария поморщилась. Не от боли, а от воспоминаний: им обоим тогда пришлось пройти через такое, что не вцепиться в друг друга было просто невозможно.
— Так от чего же вы отказываетесь сейчас, мсье? – она перевела взгляд со своей зажатой руки на его лицо.
— От мыслей о смерти, — он приложился губами к её запястью и прошептал, — это было моё самое первое обещание. А теперь и последнее.
Горячее дыхание пощекотало кожу. Хмеля в голове Марии поубавилось.
— А разве можно взять такой обет? – выдохнула она.
Телохранитель отпустил её руку:
— Разумеется, — он подобрал брошенные перчатки, поднялся и потянулся.
— А как же смирение перед волей Создателя? – Марии стало холодно. Она раздраженно пнула бутылку босой ногой. – Или что у вас там?
Сукин сын просто издевался над ней! Снова демонстрировал превосходство своего мировоззрения. Хоть что-то в этом мире не меняется.
— Это вовсе не значит, что все мысли должны быть только о грядущем.
— И о чём же вы тогда сейчас думаете? – не поверила вирна.
— О том, что трава зелёная, деревья высокие, ветер прохладный. Вам наверно холодно.
— Это не смешно, мсье.
— Мария, ваша привычка просчитывать всё наперёд, сыграла с вами злую шутку.
— С чего вы…?
— Вы упираетесь мыслью в неотвратимую гибель и не знаете, как её избежать. Пытаетесь смириться с этим, но у вас не получается. Ни у кого не получается. В этом моменте мы все не совершенны.
Мерзавец бил по самым больным точкам, но… ведь ради этого она его и искала. Услышать, насколько жалко она сейчас выглядит. Слова Каина были болезненной, но отрезвляющей оплеухой.
— И как же с этим справиться?
— У меня не так много вариантов, которые я мог бы вам предложить.
— Валяйте.
— Давайте я научу вас стрелять из лука, — он нагнулся и подал ей перчатки.
Вирна недоумённо на них уставилась.
— Зачем?
— С ядами в наши времена туго. Стрела – более верный способ. Если преуспеете, то сможете застрелить меня до того, как всё начнётся.
— Сказать по правде, мне больше нравится вариант быть затраханной до смерти, — честно призналась Мария.
Каин помрачнел, но всё же ответил:
— Если будет совсем плохо, то можем попробовать и так.
— Договорились, — она забрала у него перчатки.
07:28
+2
Респект! 👍🌵
✨📝
10:23
Пасиб)
17:26
+1
Спасибо, получила удовольствие от чтения!
17:34
Пожалуйста) Очень рада.
21:14
+1
известно что: пойдет «мочить» тех, кто у него в «черном списке». терять-то уже нечего
19:26
+2
– Доктор, я завтра умру! Спасите меня!
– Вы талон взяли?
– Нет?
– Так что вы тратите мое время! Бегом в регистратуру, берите талон к терапевту, он выпишет направление на анализы. Завтра сдадите анализы и пройдете флюорографию, а потом с результатами ко мне. Все, идите!
– Но я умру завтра!
– А я тут при чем? Надо было раньше приходить. Все, идите!
Выстрел.

– Инспектор ГИБДД Пржевальский. Будьте добры ваши права.
– Вот.
– Огнетушитель, аптечка имеются?
– Инспектор, я завтра умру!
– Аптечку покажите.
– Вы что не понимаете?
– Не надо на меня кричать. Аптечку покажите.
Выстрел.

– Отец мой, я завтра умру.
– На все воля Божия!
– Но я не хочу!
– Все во руце Его. А теперь отойди и не мешай, мне надо прочесть проповедь.
Выстрел.

– Молодой человек, сколько еще вы будете курить в лифте?
– Я не курю!!!
– Да? А сколько тогда ваша собака будет писать на мой коврик?
– У меня нет собаки!!!
– И не надо так кричать! А до каких пор…
Выстрел.

– Владимир Владимирович, ночь на исходе и скоро я умру…
23:47
Шедевр :3 Просто ааааа!!! Давно так не смеялась.
да какой там шедевр? так, наброски на полях
20:13
+1
ИМХО, но и набросок может быть шедевром, если вызывает эмоции :3
спасибо, спасибо ;-)
польстили старому зануде на ночь глядя
пожалуй. поставлю Вам +
00:10
Решила поиграть в психолога :3

Сангвиник

Красивая медсестра бледна, она жует губы, одергивая свой короткий розовый халатик.
«Ах, что за женщина, — думает Василий, ерзая на своем месте. – От такой красавицы любые новости, даже самые неприятные – в радость».
— Василий, мы понимаем, что это ужасная новость… но спасти вас уже невозможно. У вас остался последний день. Крепитесь.
Василий улыбается как можно естественнее, чтобы подбодрить и себя и девушку. Молодая медсестра вздыхает, она расстроена даже больше своего пациента.
— Что ж, у меня к вам один единственный вопрос, — говорит Василий, подмигивая медсестричке. – Вы какой ресторан предпочитаете, итальянский или японский?

Флегматик

Красивая медсестра бледна, она жует губы, одергивая свой короткий розовый халатик.
«Интересно, что там жена на обед приготовила, — думает Василий. – Борщ или плов? Только бы не гороховую кашу».
— Василий, мы понимаем, что это ужасная новость… но спасти вас уже невозможно. У вас остался последний день. Крепитесь.
Василий понимающе кивает, хмурит брови. Молодая медсестра вздыхает, она расстроена даже больше своего пациента.
— Ну, значит, сегодня не буду гороховую кашу есть, — говорить Василий уверенно и спокойно. – Уж в последний-то день никакой гороховой каши…

Холерик

Красивая медсестра бледна, она жует губы, одергивая свой короткий розовый халатик.
«Да че мнешься-то, коза, — думает Василий. – Ишь ты, глазки строит, бабочка ночная. Так я к тебе и побежал в твои объятия. Да у меня таких как ты вагон и маленькая тележка».
— Василий, мы понимаем, что это ужасная новость… но спасти вас уже невозможно. У вас остался последний день. Крепитесь.
Лицо Василия вытягивается от гнева. Молодая медсестра вздыхает, она расстроена даже больше своего пациента.
— Слышь ты, мымра! — орет Василий, вскакивая со своего места. – А ну быстро встала и позвала мне своего начальника. Последний день, щас, разбежалась! Недождетесь!

Меланхолик

Красивая медсестра бледна, она жует губы, одергивая свой короткий розовый халатик.
«Ну все, смерть моя пришла, — думает Василий. – Сейчас скажет, что я смертельно болен, что меня невозможно спасти, что времени почти не осталось».
— Василий, мы понимаем, что это ужасная новость… но спасти вас уже невозможно. У вас остался последний день. Крепитесь.
Глаза Василия наполняются слезами. Молодая медсестра вздыхает, она расстроена даже больше своего пациента.
— Я так и знал, — сказал Василий, в слезах запрыгивая на подоконник и выходя в открытое окно третьего этажа. – Прощай, жестокий мир!
Империум