Ольга Силаева №1

Последняя игра гало

Последняя игра гало
Работа №60

В просторном холле замерла спрессованная толпа. Сотни пар глаз, не отрываясь, следили за стоявшим за трибуной человеком. Его волосы были всклокочены, но глаза ярко блестели. В руках он держал потрепанную записную книжку.

И когда он заговорил, толпа подалась вперед, точно желая обрушись сдерживаемый ее невидимый барьер.

- Я помню, как начиналась война. Это ужасные воспоминания. Я помню, как мы бежали и спрятались так глубоко, что забыли свет солнца. Это грустные воспоминания. И как однажды сквозь толщу земли пробились произнесенные кем-то едва различимые сквозь радио-помехи слова: "Страшный вирус... в поиске вакцины... содействие...". Это - самый страшный момент, - он нажал на кнопку на пульте управления, и за его спиной появился большой монитор видеонаблюдения. - В конечном итоге, сможем ли мы, наконец, одержать победу? Это мы узнаем прямо сейчас.

Он открыл книжку и склонился над ней. Толпа с жадностью наблюдала, как длинные пальцы листают потрепанные страницы.

- Я буду читать. Смотрите и слушайте. Вы должны знать все.

Часы на стене пробили двенадцать.

На засветившемся экране отобразилась просторная комната.

***

КАМЕРА-1 12:00:00

В аудитории - атмосфера ожидания. Вентиляторы под потолком гонят прохладный ветерок. Часы на стене мерно отсчитывают минуты.

Когда стрелка замирает на двенадцати, дверь бесшумно открывается. Тихо и степенно входят м. Д. Вокассон и ассистенты.

Д. Вокассон занимает место за кафедрой.

- Добрый день, ученики, - говорит он. - Соберитесь с мыслями и сосредоточтесь. Даю вам три минуты. А пока, мистер Чадек, будьте добры, раздайте идвидуальные игровые комплекты.

Выглядываю из-за спины Нэтта и вижу, что ассистенты раскладывают по партам шкатулки и инструкции.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Семь лет, класс Инфузорий

Объявляет методист Дэвид Вокассон:

- Программой обучения в вашем новом доме будет руководить старший профессор Ледом Вэрзух.

Визуально сканирую его. Он идентичен воспитателям из Блока-В: голубые глаза, короткая стрижка, широкие скулы. Внешние черты индивидуальности незначительны.

Поступает команда распределиться по местам. Сажусь на пол там, где стою. П. Вэрзух говорит о нашей первой обязанности - ведении дневников событий. Объем слов не ограничен. Принимаю решение: буду отмечать все, что не встречалось в прежнем суточном цикле.

Пометка на полях: два часа назад мой суточный цикл складывался из генерализации и восьмичасового сна в Блоке-В. Дежурные воспитатели подвергали исследованиям мозг и тело, отключали от функционирования, запускали обучающие программы и погружали в сон. Это продолжалось четырнадцать суток. Я существую ровно триста тридцать шесть часов.

Твердый переплёт и страницы. Цилиндрический заостренный предмет. Дневник и ручка.

Пометка на полях: обучающая программа предназначена для закрепления основных функций жизнеобеспечения и механизмов познания. Визуализация - знание - применение. Не существует незнакомых предметов. Существуют те, которых я не видел.

Встаю и разжимаю губы. Перевожу мысли в слова:

- Профессор, электронные устройства менее эффективны?

Ответ: эффективность не всегда определяет успешность поставленной задачи. В голове новый вопрос. Открываю и закрываю рот. Говорю, но не слышу. Мой организм исчерпал ресурсы. Дневное функционирование закончено.

К-1 12:15:20

- Это - ваша последняя игра, - продолжает Д. Вокассон. - Читайте инструкции, следуйте правилам, но помните - каждое ваше действие несет свое последствие.

Чувствую, как Лилиан тянет меня за футболку и оглядываюсь через плечо. На Лилиан сегодня белая рубашка со стоячим воротничком и красный галстук.

- Когда закончим, - шепчет она, - сыграем в салки? Думаю, будет весело.

- Конечно, - соглашаюсь я.

Д. легонько стучит ладонью по бедру, привлекая внимание. Поспешно оборачиваюсь. Он оценивающе смотрит на нас, коротко кивает и выходит из аудитории. Ассистенты выходят следом за ним. Это означает начало игры.

Переворачиваю листок и бегло читаю инструкцию.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Семь лет, класс инфузорий

Блок-С: комнаты, коридор, столовая, аудитория и спортзал. Белые стены и пол резонируют звуки.

Примечание на полях: п. Вэрзух говорит, что жилая зона – это зона тишины и размышления.

Исследую помещения и предметы. Анализирую и запоминаю обстановку. Пять раз меняю траекторию движения, чтобы не столкнуться с другими.

На одной из дверей написано мое имя. Внутри - шкаф с личными принадлежностями, кровать, душевая и интерактивный стол с распорядом дня. Это моя комната.

Примечание на полях: такие слова, как «функционирование», «жизненный цикл», «существо» и пр. п. просит заменять на простые формы – жизнь, сутки, человек и пр..

К-1 12:25:36

Ритм, с которым бьется мое сердце, нарушается. Почему, что за глупость? Осторожно, будто боясь, что листок рассыплется от прикосновения, беру его в руки и подношу к глазам. Читаю еще раз. Нет, не верю! С отвращением отбрасываю его в сторону, выпрямляю спину и оглядываюсь. Товарищи спокойны и сосредоточены. Это приносит уверенность, что в мою инструкцию закралась ошибка. Или я опять что-то упускаю? Самое время изучить все как следует.

Переключаю внимание на шкатулку. Взвешиваю ее на ладони и без труда узнаю древесину свитении махагонии. Резьба на лицевой стороне образует сложный рисунок, геометрические орнаменты которого, сплетаясь, принимают контуры каната или длинной веревки.

Подцепляю ногтем крючок и приподнимаю крышку. Внутри, на шелковой подложке - капсула с бесцветным порошком.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Семь лет, класс инфузорий

П. Вэрзух диктует новые правила. Они обязуют нас изъясняться голосом и ходить друг к другу "в гости", т.е. посещать комнаты товарищей. Общение, отдельно подчеркивает п., становится обязательным времяпрепровождением.

Выдают каталоги с одеждой и обувью. Можем заказать все, что понравится. Выбираю синтетическую футболку, штаны практичного черного цвета и кроссовки из высокопрочного пластика.

Рон наперезаказывал все подряд. На нем так много одежды, что он с трудом может двигаться.

К-1 12:33:56

Поворачиваюсь к Лилиан:

- У меня какая-то ошибка в правилах. Можно я на твои гляну?

- Конечно, Адам.

Читаю. То же самое. Какая глупость! Медленно встаю, прохожу между рядами парт, изредка заглядывая в чужие инструкции. Они не отличимы от моей. И вдруг понимаю - это не ошибка.

В следующую секунду к горлу подкатывает клокочущий ком страха. Из тела будто вытащили стержень. Ноги подкашиваются, и я оседаю на пол. Со всех сторон подступают неясные голоса, но не могу разобрать ни слова.

Хочется убежать, вырваться отсюда. Хочется кричать.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Восемь лет, класс Гидр

Каждый по-своему своеобразен. Марк одинарен со мной в росте, но имеет на лице точки. У Нэтта белые волосы и широкий лоб. Лилиан длинноволосый. Форма его глаз, скул и губ утонченная. У Сэма пальцы на левой руке без ногтевых пластин. Рон имеет желтоватый цвет кожи и узкий разрез глаз.

Всего нас десять.

Примечание на полях: Когда смотрюсь в зеркало, то понимаю, что мое лицо и телосложение отличается от других так же, как другие отличаются между собой. У меня темно-русые волосы и родимое пятно на левой щеке.

Марк в моей комнате. Наблюдает, как я делаю записи в дневнике. Мы общаемся.

- Что ты пишешь?

Показываю.

- Спасибо.

Он здоровается, желает хорошего дня и приятного аппетита сто пятьдесят три раза подряд. Я отвечаю. Это отнимает время, но так предписывают правила.

Утром он ждет меня у двери. В столовой садимся рядом. Марк теперь всегда рядом.

Примечание на полях: заметил у Марка одну особенность. Во время обеда моя ложка упала на пол. Когда я нагнулся за ней, Марк сделал то же самое. Но его ложка лежала на столе.

К-1 12:40:41

Ошеломление проходит, уступая место настоящей злости. Я должен остановить это безумие. Кружу по аудитории, выбивая из рук товарищей капсулы. Мир плывет перед глазами, распадается, дробится: белый туман, размытые пятна лиц.

Прихожу в себя от резкой боли. Это Нэтт. Он валит меня на пол и применяет болевой прием.

- Пожалуйста, не сопротивляйся, - просит он.

- Пусти! - кричу я, пытаясь вырваться. - Пусти, Нэтт! Да что с вами такое? Почему вы так спокойны?

- Успокойся, - приказывает Рон. В его взгляде - сострадание. - Ты мешаешь нам.

Лилиан опускается на колени рядом со мной и аккуратно разглаживает складки на юбке.

- Ты ведешь себя, как маленький, Адам, - замечает она. - Сейчас все свидетельствует о том, что у тебя что-то не в порядке с головой.

Мгновение молчу, впитывая каждое слово. И вдруг начинаю смеяться. Безумный смех рвется наружу, и не существует методов, способных сдержать его.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Восемь лет, класс Гидр

П. Вэрзух вводит новые понятия: собрат, друг, сверстник и товарищ. Так следует называть других.

Примечание на полях: в словаре написано, что друг – это человек, связанный с кем-либо близкими отношениями и взаимной симпатией.

Уточняю у п., что такое «близкие отношения» и «симпатия». Это одна из тех вещей, поясняет он, которые я должен осознать самостоятельно.

Размышляю и прихожу к любопытному выводу, которым делюсь с Марком.

- Я хочу проводить с тобой время. Это симпатия.

Марк пожимает плечами:

- Я тебя не понимаю.

Иногда, признаться, мне самому сложно себя понять.

К-1 12:44:59

Взять себя в руки и успокоиться. Втягиваю воздух и с шумом выпускаю сквозь стиснутые зубы. Поворачиваю голову и перехватываю взгляд Лилиан.

- Зачем вы дуржите меня? Я ведь спасаю вас, - говорю я тихо. - Вы моя семья. Я обязан.

- Семья? - удивляется Нэтт.

- Больше вам никто не поможет. Мы в западне. Вы сейчас против них должны быть. Против всех и каждого, понимаете?

- Я многое понимаю не хуже тебя, Адам, - улыбается Лилиан так, как улыбаются, когда что-то болит. - Уровень моего интеллекта выше среднего. Но в твоих словах нет правды. Это всего лишь игра с инструкциями, и только. Чего ты так боишься?

Мой мозг лихорадочно работает, пытаясь отыскать выход. Но выхода нет. Я начинаю умолять:

- Давайте уйдем отсюда. Прошу, остановитесь.

Удивление Нэтта сменяется разочарованием. Лилиан изучает меня - сверху вниз - красивыми, но печельными глазами, и медленно качает головой. С надеждой смотрю на других.

Многие уже выполнили задание.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Девять лет, класс гурами

Просыпаюсь от громких голосов в коридоре. Сажусь на кровати и отбрасываю одеяло. Звуки усиливаются. Одеваюсь и выхожу из комнаты.

В коридоре - Александр Рройз из третьей комнаты, Д. Вэрзух, п. Вокассон и два ассистента. У Александра руки и пижама в крови. Ассистенты держат его за плечи. Глаза Александра встречаются с моими.

- Адам, - кричит он, - ты видишь ее? Она теплая. Никогда не крути гайки, если не будешь знать, как вернуть все на место.

Биение моего сердца учащается, дыхание перехватывает. Я в замешательстве. В голове что-то вызревает.

- Профессор, я могу быть полезен?

- Мистер Хоуп, - отвечает он, - идите спать. Все в порядке. Он просто очень расстроен.

Замешательство возрастает. Захожу в комнату Марка. Сажусь на стул и разглядываю свои пальцы, медленно шевеля ими.

- Плохо себя чувствуешь? - спрашивает он.

- Да. Побуду здесь.

- Хорошо.

Засыпаю прямо на стуле. Утром под глазами следы усталости.

Примечание на полях: со мной что-то происходит. Когда думаю о ночном происшествии, мое тело дрожит, а кожа бледнеет и издает специфический запах.

Вечером интересуюсь у Марка:

- У Александра кровь была снаружи. Как считаешь, как это произошло?

- Не знаю.

Ответ меня не удовлетворяет. Мне кажется, он все знает, но по какой-то причине не хочет делиться.

К-1 12:50:01

Боже, что за тяжелое ощущение...У меня нет сил смотреть на это. Почему я вообще должен смотреть на это?

- Да неужели, - вздыхаю я, - вы так просто готовы принять смерть?

Лилиан щелкнула языком, точно пробуя эту мысль на вкус.

- А какое это имеет значение? Все подчиняется правилам. Так было, есть и будет. Это нерушимый фундамент структуры, на которой зиждется наше существование.

- Но ведь можно рискнуть. Вообразить себя ученым или исследователем и найти новый путь.

- Рискнуть? - смеется она. - Нет, Адам, любой другой путь - это мираж. Правила задают цели. Мы обязаны чистить по утрам зубы, чтобы сохранить здоровье. Общаемся и обмениваемся рукопожатиями - это дает представление о важнейшем средстве передачи информации.

- Я не понимаю, Лилиан. Неужели мы... неужели я для тебя лишь средство получения информации?

- Конечно, - кивает она. - Пойми же, наконец. Правила - это всеохватывающая система, звенья одной цепочки, которая скрепляет начало пути с его концом. Мы как альпинисты, которые висят над бездной. Стоит ослабить веревку, и ты уже в пропасти. Откажемся от них - и погрузимся в вакуум. Изменение структуры приведет к окаменению, Адам.

Качаю головой. Не верю ни единому слову.

- Неправда. Я не такой, Лилиан.

- О, Адам, ты так и не уяснил элементарные принципы заложенных в нас программ.

- А если, - едва слышно спрашиваю я, - мы создим новую программу?

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Девять лет, класс гурами

Уроки мирозздания. Для наглядности п. Вэрзух совмешает устную форму подачи информации с голографическими фильмами и экспериментами. Обстановка аудитории зависит от темы исследований.

Примечание на полях: оказывается, Лилиан девочка, поэтому она отличается от нас внешне.

Лилиан за одной партой со мной. Впереди нас Нэтт и Марк. Общение с ними способствует развитию, и после уроков мы часто проводим дискуссии. Замечаю, что мы по-разному воспринимаем исходные данные. Возможно, это связано с особенностями мозга. Профессор говорит, что Нэтт дружит с техникой, а Лилиан с биохимией.

- А с чем дружу я, профессор? - спрашиваю я.

- Думаю, с любопытством. За тучами всегда кроется солнце. Когда тебя что-то терзает, ты ищешь ответы, - объясняет он.

П. всегда лаконичен. Киваю головой. Решаю узнать еще кое-что. Спрашиваю у п., где Александр.

- В больнице.

- Когда он вернется?

П. пожимает плечами и возвращается к теме урока.

Примечание на полях: мне померещилось или п. ушел от ответа?

К-1 13:00:02

Лилиан тяжело вздыхает.

- Изменения, - замечает она, - приводят к деффектам.

- Но иногда, чтобы выкарабкаться из пропасти, просто необходимо сломать себя. Это жестокое сражение, Лилиан, но иногда жизнь будет подкидывать сложности, и от этого не спрятаться за

- Но ради чего?

- Это вопрос без ответа.

- Но это бессмыслица, - возражает она.

- Не все должно быть осмыслено и предопределено. Оставь хоть что-то подсознательному. Почувствуй, как бьется сердце, отбрось сомнения - и ощутишь, как пульсирует в венах желание остаться здесь, на земле, продержаться, как можно дольше. Собственная воля, а не правила, должна управлять нами.

Плечи Лилиан безвольно опускаются. Губы дрожат. В ее взгляде - пустота. Она возвращается на место. Отбрасывает со лба прядь непослушных полос. Кто-то подает ей ее капсулу.

- Ты идешь навстречу вакууму, Адам.

- Стой! Не нужно, прошу тебя.

Берет стакан воды.

- Лилиан! - пелена отчаяния застилает глаза. - Просто выслушай меня! Я ведь... Я ведь так...

Глотает и запивает.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Десять лет, класс гурами

Урок мирозздания. Перед глазами проносятся голограммы городов, высоких зданий, огненной воды, ледяной земли, бескрайних морей с кораблями и дельфинами.

Не могу усидеть на месте и вскакиваю:

- Профессор, когда мы сможем выйти отсюда?

- Когда будете готовы к этой встрече. Для начала вам нужно научиться относиться к людям так, чтобы они считали тебя хорошим, кем бы ты ни был. Это непреложная истина.

В задумчивости сажусь на место. Но когда смотрю на телеэкран, так и хочется унести эти картинки с собой. Пока мозг думает, руки делают наброски в альбоме. Они почти неотличимы от оригинала.

Примечание на полях: иногда я запускаю голограмму леса и часами лежу на полу, вглядываясь в звездное небо и прислушиваясь к шелесту листвы.

К-1 13:15:21

Больше нет сил. Лилиан... Что ты наделала?

Нэтт отпускает меня.

- Надеюсь, ты счастлив, - замечает он с упреком. - Из-за тебя я оказался последним.

Он идет к парте и выполняет задание.

Выдержка из дневника Адама Хоупа

Десять лет, класс гурами

В спортзале занимаемся физподготовкой. Изучаем единоборства и тонкости самозащиты. Наилучших результатов достигает Нэтт. За три года он осваивает бокс и каратэ. Когда меня ставят с ним в спарринг, сразу объявляю себя проигравшим.

- Почему вы так быстро сдаетесь, мистер Хоуп? - спрашивает п.

- Если проигрыш заранее обеспечен, то бороться бесмыссленно, - говорю я.

П. качает головой и отворачивается.

Примечание на полях: на самом деле причина в том, что Нэтт не контролирует себя. Он делает другим больно. А я стараюсь изгать боль.

Играем в салки. Замечаю, что длинные волосы мешают Лилиан. Они распадаются по плечам, закрывают глаза и путаются. Беру ее за руку, веду к профессору и делюсь результатом наблюдений. Ассистент Чадмэн приносит ножницы. Остригаю прядь. Лилиан смотрит на рассыпавшиеся по полу волосы и вдруг толкает меня в грудь, а затем в плечо.

- Больше не смей меня трогать, - предупреждает она, - иначе я тебе врежу.

Нецелесообразное поведение вызывает вопросы.

К-1 13:40:20

Время. Сколько прошло времени? Опустошенный, оглохший, поднимаю голову.

Когда корову ведут на убой, надпочечники впрыскивают в ее организм лошадиную дозу адреналина, сигнализируя об опасности. Ее охватывает иррациональный страх; она начинает сопротивляться. И часто в последние секунды плачет.

Они - не плачут. Послушно сложили руки, распрямили спины. Всем видом показывают, что игра окончена.

Но я еще не закончил!

Выдержка из дневника Адама Хоупа

Одиннадцать лет, класс виверр

Иногда я рассуждаю с Марком о внешнем мире.

- Марк, ты бы хотел увидеть все своими глазами? Узнать, что снаружи, завести новые знакомства?

- Не знаю. Я должен спать, решать задачи, читать, а твои вопросы немного дурацкие.

Примечание на полях: в последнее время Марк многое забывает. Например, где его комната, место в столовой или как писать. Возможно, его скоро уведут, как Александа, Роджера и Найда. Найд разучился ходить, а Роджер сломал себе руку, опрокинув на нее стол. Он сделал это намеренно.

К-1 13:55:22

В чем мое предназначение? Раньше я часто думал об этом, но теперь, кажется, лучше бы я вообще ничего не знал.

"В капсулах содержится гематогический яд замедленного действия. Он активирует в вашей крови опасный вирус и приведет к летальному исходу. Пожалуйста, примите его. Это поможет нам закончить важные исследования".

Так написано в инструкции.

Медленно подхожу к Лилиан и сжимаю ее теплую ладонь в своих ладонях.

- Прошу, идем со мной. Время еще есть. Я уверен, что снаружи есть люди. Мы расскажем им об исследовании, расскажем, что нас заставили сделать. Они не могут не помочь.

- Я не могу, - она высвобождает ладонь и отворачивается.

- Нэтт, - наклоняюсь к нему, кладу руки на плечи и легонько встряхиваю. - Все за одного, помнишь?

- Так это не обо мне, - отвечает он и замолкает.

За моей спиной раздается холодный металлический голос.

- Мистер Хоуп, вернитесь на место и закончить игру.

Оборачиваюсь. В дверях, ведущих к жилым комнатам, стоит Д. Вокассон. Позади него - пять или шесть фигур в черной форме и оружием в руках. Автоматы и дубинки я видел на голограммах. Они внушают ужас, и я начинаю пятиться назад.

- Прошу вас, Адам, не делайте глупостей.

В поясницу упирается столешница учительского стола.

- Иначе мне придется применить силу.

Перехватываю взгляд Лилиан и вздрагиваю. По ее щекам катятся слезы.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Одиннадцать лет, класс виверр

Урок истории. Новые голограммы: руины городов, дым и пепел.

П. рассказывает, что началось все с компании, которая конструировала сложные машины. Ее возглавлял Арнольд Шварц Генрих. А. Шварц был гением. Однажды он продемонстрировал миру Первого искусственного человека. Мир был в восторге. Около тридцати лет компания снабжала различные отрасли копиями Первого.

Но мало кто знал, что совершенные андроиды с интеллектуальной и биологической гибкостью, с чувствами и разомом, имели серьезный изъян. А. Шварц надеялся исправить его, но работы были прерваны войной.

- Предпосылки войны, - уточняет п., - объясняются эффектом зловещей долины. Трактовка его такова: все необычное пугает и раздражает людей. Основа человеческой сущности - это жестокость. Подавляя ее, люди озлобляются: ей нужен выход. И когда возникает хоть какой-то намек на угрозу, они набрасываются на нее. Если угрозы нет, их авторитеты создают ее сами, искажая правду. Нет ничего страшней толпы, спплоченной ложными истинами и страхом.

Затем он предлагает сыграть в игру "Кто за стеной?". Смотрим видеозапись. Перед группой ученых стоят два идентичных внешне человека. Разница лишь в том, что один из них - машина. Ученые по-очереди задают им по десять вопросов. По ответам мы должны определить, кто есть кто, но с заданием не справляемся.

Пометка на полях: в старых учебниках написано, что машины способны сделать только то, что предписал и объяснил человек, и от нее нельзя получить сверх того, что в нее было вложено. Но А. Шварц был уверен, что можно создать машину, которая обретет осмысленность человеческих поступков. Так ли это на самом деле?

В конце урока п. Вэрзух просит предположить, чем закончилась война. Встаю:

- Все очень просто. Я читал древнюю историю, и думаю, что люди не могли проиграть.

П. склоняет голову к одному плечу, потом к другому, будто перед ним не я, а кубик Рубика.

- Если бы вы были машиной, мистер Хоуп, а я человеком, что бы вы сделали прямо сейчас, в этот момент?

Думаю не больше секунды.

- Пожму вашу руку, профессор. Пожимая ее, я предлагаю дружбу. Так учат книги. У меня, конечно, уже есть Марк, но...

Закончить не успеваю. В груди профессора что-то начинает клокотать, и из дыхательного аппарата доносятся специфические звуки. Непроизвольные движения мышц меняют его лицо.

К-1-2-3 14:00:20

Смотрю на друзей, и сердце предательски сжимается. Я вернусь за вами. Обещаю.

Оглядываюсь через плечо. Отталкиваюсь руками от столешницы, перелетаю через стол. Плечом толкаю дверь и оказываюсь на лестнице.

Перепрыгивая через спупени, бегу вниз. Два пролета, и лестница упирается в дверь. Рывком открываю ее и замираю на месте. Как такое возможно? Впереди - знакомый коридор Блока-С. Из комнат выглядывают лица, но я узнаю их.

- Ты кто? - спрашивает кто-то.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Тринадцать лет, класс риджбек

Урок мироисследования. В нагрудном кармане п. Вэрзуха красный платок. На правом запястье часы, на циферблате - две стрелки. Одна идет в обратную сторону, другая замерла на одиннадцати двадцати. К груди он прижимает пластиковую коробку. Внутри коробки что-то скребется и скулит.

Пометка на полях: на уроках тишины и вслушивания мы учимся распознавать звуки. Иногда, после занятий, я забираю запись и воспроизвожу ее в комнате. Я надеваю наушники, ложусь и стараюсь понять, что там, в другом мире, нас ждет?

- Как думаете, кто внутри?

- Животное, - говорит Нэтт.

Профессор растягивает губы. Он улыбается.

Примечание на полях: за два года у нас было три урока эмоциональной грамотности. Теперь я знаю, что значат растянутые губы, приподнятые брови или колебания грудной клетки. Это смех, улыбка и удивление. Однажды я уже слышал смех, когда предложил п. дружбу. Странно. Когда смотрю на губы п., сои тоже непроизвольно растягиваются. С Лилиан происходит то же самое.

П. достает из шкафа влаговпитывающую салфетку, стелит на пол и ставит на нее коробку.

- Игра началась. Встретимся через три дня.

Я в замешательстве.

- Марк, помоги мне, - говорю я его.

- Что ты хочешь?

- Посмотреть, что в коробке.

- Прошло четыре дня после задания. Игра окончена. Почему тебя это волнует?

- Не знаю.

Заходим в аудиторию. Коробка все еще на полу. От нее исходит специфический запах. Нас учили, что неприятный запах может свидетельствовать об опасности, и Марк остается в дверях.

Сажусь на пол и открываю крышку. Внутри - четырехлапое существо с усатой мордой.

- Это ребенок собаки, Марк. Хочешь посмотреть?

- Нет, пожалуй.

Провожу пальцами по шорстке.

- Просыпайся, - я легонько толкаю его. Он как будто ненастоящий, твердый и холодный. Но это от него исходит этот запах. Внутри меня все заныло. - Просыпайся, - кричу я. - Давай, шевелись!

Бесполезно. Отдергиваю руку. Мои плечи трясутся, спина горбится, а глаза щиплет. Провожу тыльной стороной ладони по щеке, и мои брови приподнимаются. Мои слезные железы выделяли влагу.

К-1-2-32 14:20:25

Тяжелые шаги за спиной выводят из оцепенения. Срываюсь с места, бегу по коридору и оказываюсь в аудитории. Парты, полки с учебниками и приоткрытая дверь за учительским столом. Здесь все идентично моему дому.

Распахиваю ее и снова оказываюсь на лестнице. Все повторяется. Знакомый коридор, новые лица. Расступаются. Кто-то что-то спрашивает. Не отвечаю.

Десять этажей, пятнадцать, тридцать. Лица, лица, лица.

Сорок первый этаж. Металлический голос приказывает остановиться.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Тринадцать лет, класс риджбек

Когда Марк не может держать ложку или найти свою комнату, я помогаю ему. Я не хочу, чтобы его увели.

- Марк, ты когда-нибудь думал, что за стенами?

- Думал, что с нами будет?

- Знаешь, куда уводят других?

Задаю много вопросов. Он отвечает:

- Мир и люди.

- То, что скажут профессора.

- Нет, не знаю.

Мои брови сдвигаются к переносице. Изнутри надвигается что-то беспокойное.

- Обещаю, что не дам забрать тебя.

- Что ты хочешь сказать, Адам?

Беру его за плечо и заглядываю в глаза.

- Если тебя уведут, Марк, я буду скучать. А ты будешь скучать по мне?

- Не умею врать, поэтому ничего не обещаю.

Примечание на полях: я понял, почему Марк путается в пространстве и предметах. Он теряет зрение.

К - 32 14:21:15

Следом звучит оглушающий грохот, и ухо пронзает острая боль. Как в замедленной съемке наблюдаю, как подкашиваются ноги стоявшего напротив меня мальчика. Из отверстия во лбу сочится, вычерчивает по щеке дорожку струйка крови.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Четырнадцать лет, класс леопардов

Провожу много времени в оранжерее. Мне здесь нравится, а это расслабляет и помогает думать. Поливаю цветы, остригаю листья и собираю семена. Я складываю из в вакуумный пакет и убираю в шкаф. Мои действия неосознанны и им нет логического объяснения. Это - мой секрет.

Когда я собираю семена апелисинов, входит Лилиан.

- Чем занят?

- Секретом.

- Расскажи.

Примечание на полях: Лилиан любознательна и импульсивна. Так говорит профессор. Когда она улыбается, на щеках появляются ямочки, и глаза начинают смеяться следом за губами. Глаза у нее, как листья после полива. Зеленые и свежие. Когда вижу ямочки, появляется легкость в теле, пульс учащается, а слова пропадают. Может, у меня на нее аллергия?

Показываю ей пакет. Ямочки исчезают.

- Зачем ты это делаешь? - взгляд, как иголки. - Не смей так больше делать, Адам!

Ее голос обычно тихий, а сейчас его можно услышать в коридоре.

- Не смей, Адам, делать то, что не разрешают правила.

- Почему?

- Ты такой глупый, - колючие-колючие глаза. - Если будешь вести себя иначе, то тебя уведут.

- Но ведь тебя не уводят.

- Ты правда очень глупый. Я девочка. Я другая.

Но когда она не видит, я продолжаю свой секрет.

К-32-41 14:49:58

Меня охватывает ужас, и я срываюсь с места. Со всех сторон звучат выстрелы. Пули врезаются в стены всего в нескольких дюймах от моего тела. Ноги сводит от усталости. Пожалуйста, только не подведите меня.

Больше никаких дверей. Темные пролеты, сотни ступеней ведут вниз. Мрак и тишина.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Четырнадцать лет, класс леопардов

Ввожу Марка в свою комнату и помогаю найти стул. Сажусь напротив.

- Марк, - у меня - тихий-тихий голос. - Давай сбежим. У тебя болезнь глаз. Скоро ты ослепнешь. Давай убежим, Марк.

- Не понимаю.

Начинаю дрожать. Мой мозг совсем отказывает. я задыхаюсь и глотаю слова.

- Дверь в аудитории, откуда приходит профессор, всегда открыта, и я посмотрел, что там. Там лестница. Мы можем уйти отсюда. Я подготовил еду и одежду, и еще разные вещи, как учат книги. Пожалуйста, Марк, уйдем отсюда. Я не хочу, чтобы ты стал щенком в коробке.

- Тебе нужно к врачу, - отвечает он. - У тебя проблема со слезными железами.

- Это слезы, Марк. Я плачу.

- Почему ты плачешь?

- Не знаю. Ничего не могу с собой поделать. Мне грустно, и я плачу.

- Это пройдет?

- Да, это пройдет,- стискиваю ладонями виски, смотрю на него, но не вижу. - Ты мой друг, и я хочу тебе помочь. Я все подготовил. Давай сбежим.

К-42 15:50:00

Темень редеет и расступается. В конце узкого закутка я вижу свет. Он пробивается через распахнутые створки окна.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Четырнадцать лет, класс леопардов

- Марк? - я открываю глаза.Две недели прошло после того, как его увели, но даже во сне продолжаю звать его.

- Профессор, когда Марк вернется?

- ... могу ли я увидеть его?

- ... если он не сможет видеть, я буду помогать.

П. уклоняется от ответов. Теперь я вижу это.

Теперь я вижу многое, чему раньше не придавал значения. Профессора показывают эмоции лицом, движениями и словами. Они смеются, когда весело, и хмурятся, когда грустно. Мои товарищи не такие. Они как куклы. Почему-то раньше это не имело для меня никакого значения, а теперь я страдаю.

Что-то во мне меняется. Будто голова трещит по швам, и поток льется туда извне, льется, льется. И это нельзя прекратить.

К-42 15:50:20

А за окном - город. Огромные небоскребы с полуобвалившимися стенами, истрескавшийся асфальт, ржавые автомобили. В вышине, теряясь в облаках, скользит тень ястреба.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Четырнадцать лет, класс леопардов

Профессор задерживает меня после урока:

- Адам, нам нужно поговорить, - говорит он. - Лилиан, вы можете идти.

- Я останусь.

- Хорошо. Это касается Марка, Адам. Пожалуйста, не спрашивай о нем больше. Это новое правило.

- Почему?

- Потому, что это новое правило.

Чувствую, как Лилиан сжимает мою руку и хочу сдержаться. Правила нельзя нарушать.

Закрываю рот, стискиваю зубы.

Нельзя.

Но снова что-то трещит во мне и врется наружу.

- Почему? Почему, профессор Вэрзух? - меня трясет. Отталкиваю Лилиан и сжимаю пальцы так, что ногти впиваются в кожу. - Он стал щенком в коробке?

Профессор встает из-за стола и поправляет очки.

- Потому, что он мертв, мистер Хоуп. То, что ты называешь щенком в коробке, принято называть смертью.

- Что значит это слово, профессор?

- Если ты не поливаешь растения, они перестают расти и засыхают. После остается только воспоминание.

Хруст стекла, бой барабанов, вой волка - это в моей душе, все разом, как поток воды.

К-42 15:55:10

Вздрагиваю, когда слышу приказ:

- Достаточно, мистер Хоуп.

Преследователи за моей спиной. Краем глаза вижу Д. Вокассона. Люди с оружием тоже здесь. Дула автоматов следят за каждым моим движениям. Хладнокровно выжидают - дай только повод.

Забылся, упустил время. Бежать больше некуда. Я в ловушке.

- Вы нарушили правила, Адам.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Пятнадцать лет, класс бируанг

Примечание на полях: когда смотрю на п., мои пальцы самопроизвольно сжимаются и разжимаются. Иногда он спрашивает, куда делись мои вопросы. Но после того, как увели Марка, у меня нет вопросов и нет голоса.

Стою в кабинете напротив п. Вэрзуха. Костяшки моих пальцев саднило, в голове стоял шум. Мысли нелогичны. Не могу рассортировать и структурировать их. П. приказывает идти за ним.

Медицинский кабинет: стол, кушетка и шкаф с препаратами. П. Вэрзух садится рядом с доктором Чадеком. За моей спиной - Д. Вокассон и ассистенты.

- Вы помните, как ударили профессора? - спрашивает доктор.

Качаю головой и только сейчас замечаю ссадину на щеке п.. Наверное, мне должно быть стыдно, как бывает, когда опаздываешь на урок. Но почему-то я испытываю совсем другое.

- О чем вы сейчас думаете? Расскажите нам.

До скрипа сцепляю зубы.

- Почему вы замкнулись, Адам? Что вас пугает? Чтобы разобраться в проблеме, мы должны всесторонне изучить ее.

Пальцы снова непроизвольно сжимаются. Внутри нарастает злость. Дай только повод.

Профессор встает, распрямляет плечи. На лице - печать задумчивости.

- Я полагаю, что ваше психоэмоциональное состояние нестабильно. Вы должны понимать, мистер Хоуп, что неуправляемая агрессия не приведет ни к чему хорошему. Внутри вас произошел сбой, но мы не можем скорректировать настройки. Вы должны исправить его самостоятельно.

К-42 15:57:10

- Отойдите от окна, Адам. Подчинитесь. Разве не вы говорил, что нет смысла продолжать борьбу, если она обречена на провал?

Высовываю в окно руку с оттопыренными пальцами. Теплый ветерок ласкает кожу. Значит, настоящее, не голограмма. Смотрю вниз, и голова идет кругом. Метров пять, не меньше.

Выдержка из дневника Адама Хоупа.

Семнадцать лет, класс бируанг

Я опять не сплю. Боль разрывает изнутри, и я кричу, уткнувшись в подушку, чтобы меня никто не услышал, но даже этот крик не может утолить жжение в груди. Мне страшно. Рано или поздно п. поймет, что я не способен держать себя в руках. Они заметят, как сильно я изменился.

Меня преследуют воспоминания о Марке. Это я виноват, Марк. Только я. Почему я струсил и не увел тебя силой?

Раз за разом прокручиваю в голове эпизод с щенком. Запах разложения, окоченевший труп. Это и есть смерть?

Боль в груди возвращается с новой силой.

- Прекрати, - тихий шепот рядом с кроватью. Это Лилиан. - Не нужно. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя увели?

- Плевать, - слова пробивают плотину. - Мне теперь на все плевать, Лилиан! Но страшно так, что болит сердце.

Она зажимает мне рот ладонью и прижимает к себе. Я всхлипываю у нее на плече, а она гладит меня по волосам. Смотрю в ее глаза, и вижу бескрайние летние поля.

- Чего ты боишься, Адам? Что бы это ни было, не бойся, - успокаивает она. - Подчиняйся правилам, и все будет хорошо.

- Я стараюсь, но... Я так скучаю по нему!

- Так бывает, когда мы расстаемся с любимой вещью. Но это проходит.

- Но он не вещь, Лилиан, - кричу я. - Он ведь и вашим другом был. Когда тебе весело, ты смеешься, и плачешь, когда грустно. Ты такая же, как я. Так почему ты так спокойна, почему другие - спокойны? Пожалуйста, давай сбежим, Лилиан...

Пометка на полях: после того, как я предложил Лилиан сбежать, товарищи сторонятся меня.

Пометка на полях: профессор Вэрзух сказал, что через неделю состоится последняя игра.

К-42 16:00:00

Ставлю одну ногу на подоконник. Подтягиваю вторую. Жду выстрелов, но автоматы молчат. Шагаю навстречу пустоте.

***

Зал ахнул. Чей-то сдавленный голос прокричал:

- Профессор, мы упустили его!

Профессор отложил книжку и выпрямился. Резким движением он вытащил из кармана пачку сигарет. Серебристая зажигалка тускло блеснула на свету.

- Упустили? - пересспросил он и обвел публику мягким взглядом, точно видел перед собой лицо своего пытливого ученика. - Нет, я не упустил его - а отпустил. Когда-то давно мы забыли, что значит быть милосердными. Не откликнувшись на призыв о помощи, так запросто приговорили целую цивилизацию к вымиранию. Ей понадобилось для этого всего три года. В живых не осталось никого.

Он положил руки на кафедру, будто она была его собственностью, и продолжил:

- За все приходится платить, - медленно продолжил он, - тепрь я знаю об этом, но тогда мы - стоявшие на руинах и костях наших отцов - еще не понимали, насколько страшной будет эта цена. В убежище нас объединяла общая цель - выживание. А что после? Вот главный вопрос. Никто из вас не знал, что делать дальше. Изъян, о котором предупреждал отец, на деле оказался куда серьезней.

Профессор перевел взгляд на раскинувшийся за окнами город. Мертвые улицы приходили в движение. К зданию со всех сторон стекались новые люди.

Они почуяли его волю, подумал он. Годы работы...

Тяжелой, кропотливой работы, мысленно подправил он себя. Он пытался исправить изъян, но все было впустую. Тогда он сказал Чадмену: если у нас нет своей цели, мы заново создадим тех, кто имеет ее, и будем работать на него.

На решение этой задачи были брошены все силы.

Исследования требовали от кандидата наличие глубинных знаний в самых различных областях, факта поисковой активности, анализа получаемых результатов и прогнозирования. Те, кто не мог помочь, впадали в летаргический сон - погружались в забытье.

Метод проб и ошибок, отсутствие материала и знаний - вот лишь малая часть того, с чем им пришлось столкнуться. Когда они приступили к фазе испытаний, прошло больше ста лет.

Когда первые прототипы были готовы, они ликовали. Но ликование было преждевременным. Прототипы уродовали себя ради любопытства, забывали о сне, пище и элементарной гигиене. День и ночь велось наблюдение, но стоило ослабить хватку, как все начиналось сначала. Проще говоря, жизнь не представляла для них ценности.

Безвольные, бесцельные создания - они - и их прототипы. Изъен был скопирован с ужасающей точностью.

Как побороть выученную безвольность и избавиться от врожденного нарушения мотивации? Как воспитать того, кто задаст им цель и поведет за собой?

Эти вопросы требовали ответов, и концепция проекта была полностью пересмотрена. Новые исследования и заключения. Поэтапное внедрение обучающих программ, правил и стимулирующих игр, направленных на коррекцию комплексов и инстинктов. И, наконец, разработка заключительного испытания для выявления сознания, способного спонтанно вмешиваться в физические процессы и направлять их движения - эсперимент, направленный на выявление воли, а не ее эфемерной подделки. Годы ожидания. И - поражение, одно за другим. Неудачи порождали сомнения и терзания. Страх перед очередным провалом сводил с ума. И вот, наконец, спустя столько лет...

Он с жадностью перекинул взгляд на дневник.

- Я думал, это будет она, - сказал он, - ее душа была чистой и свободной. В его же глазах я видел отголоски войны. Мне сотни, миллионы лет. Я помню все - и все-таки забыл, как выглядит человеческая душа. Я испугался ее, и отвернулся.

- Но профессор, - спросил голос толпы, - что, если он не вернется?

- Он обязательно вернется, с щитом или протянутой рукой, - улыбнулся профессор, - нужно лишь немного времени. А мы будем готовиться к этой встрече. Мы будем ждать его - первого человека на Земле.

Другие работы:
0
09:15
437
Комментарий удален
15:17
+1
Повествование: «Его волосы были всклокочены, но глаза ярко блестели.» — но явно лишнее. Всклокоченные волосы не вступают в противоречие с блестящими глазами. Предлог ломает ритм фразы, об него спотыкаешься. «И когда он заговорил, толпа подалась вперед, точно желая обрушись сдерживаемый ее невидимый барьер.» — ни слова о том, что за барьер сдерживает толпу, равно как и о месте действия. Некий сферический холл без опознавательных знаков. хотя бы парой слов, а лучше двумя-тремя предложениями нужно задавать место действия.
" — Я помню, как начиналась война. Это ужасные воспоминания. Я помню, как мы бежали и спрятались так глубоко, что забыли свет солнца. Это грустные воспоминания. И как однажды сквозь толщу земли пробились произнесенные кем-то едва различимые сквозь радио-помехи слова: «Страшный вирус… в поиске вакцины… содействие...». Это — самый страшный момент, — он нажал на кнопку на пульте управления, и за его спиной появился большой монитор видеонаблюдения. — В конечном итоге, сможем ли мы, наконец, одержать победу? Это мы узнаем прямо сейчас." — очень фальшивое вступление, и очень дешёвая замануха. Попробую объяснить почему она не работает на привлечение внимания. Да, такой прием часто применяется для нагнетания интереса в начале фильмов или рассказов. Нам показывают героев в необычной ситуации и невзначай спрашивают, хотим ли мы узнать как они дошли до такой жизни. Прием избит и давно стал клише, но при правильном использовании работает. Во-первых вы должны задать интересную или хотя бы необычную начальную сцену. У вас сцена не задана, потому что а) нет описания состояния, б) нет описания места. Люди в начальной сцене нам неизвестны, место нам не понятно, контекст происходящего не понятен, а потому не возникает интереса и то, почему они там собрались. Это партсобрание, церемония зачисления в вуз, митинг? нет? это просто сферическая толпа в сферическом холле, которая слушает сферического лектора.
Допустим, вы хотите показать, что дело происходит после длительной войны на взаимное уничтожение, как следует из речи лектора. Введите визуальные атрибуты этой войны. Задайте их описанием места и людей. Что это за холл? Здание? Учреждение? Как оно выглядит? Опрятное, обшарпанное? Бетонные стены выкрашенные облупившейся водоэмульсионкой, выложенный битой керамической плиткой пол и выбеленный карбидной мулькой вместо мела потолок — сразу зададут атмосферу госучреждения времен перестройки и развала СССР — 90-тых в РФ. Одно предложение буквально в десять слов, и вы задали место, атмосферу и визуал. Не нужно подробное разжеванное описание, аля дуб из войны и мира. Но два-три предложения задающие место действия необходимы. Далее толпа. Покажите из каких людей она состоит и это объяснит их интерес. Мы не видим людей. Кто они? Богачи жирующие, брызжущие слюной, изможденные бомжеватого вида больные и нищие, фанатики верующие, фанатики военные. фанатики ученые? Буквально пара слов и вы зададите аморфной сферичной толпе текстуру.
Это фатальные ошибки начальной сцены. В текущем виде из рассказа её стоило бы удалить полностью, что я и настоятельно рекомендую сделать. Либо полностью её переписать.
Дальше хуже. Вы разбиваете текст на слишком мелкие фрагменты. Это буквально дробит внимание читателя. Он не успевает втянуться в сцену, как она уже закончилась. Эту часть текста однозначно следует переписать полностью. Во-первых увеличив размер «записей» вместо пары строк буквально не несущих никакого смысла, кроме задания опять таки «сферичных» людей в «сферичном» месте. Как итог мы имеем отрезки, в которых что-то происходит, но читатель не чувствует вовлечения. Лично мне читать в таком формате скучно. Хотя ту же самую историю можно подать так, чтобы она была интересной. Как пример, возьмите рассказ Кейт Лаумер «Динохромный» Он использует приметно ту же структуру и способ подачи, который пытаетесь применить вы. Сравните с собственным текстом, и что называется, ощутите разницу. Вы пытаетесь задать классическое перевоплощение робота в человека. С подачей этой темы также можно обратиться к Лаумер или лучше к Филиппу Дику. Но в принципе весь корпус классических расскзов о клонах и роботах 60-70 так или иначе склоняется к этой фабуле. Читайте, не прогадаете.
Дальнейший текст рассказа подробно разбирать не буду. Если вам вдруг захочется прям разбор-разбор, можете написать мне в личку профиля.
Содержание: Увы, но текст малосвязный, а потому цельной картины того что происходит в рассказе у меня нет. У нас есть некое начало, из которого следует, что идет какая-то война и вот сейчас нам зачитают некий текст из которого станет ясно когда условные «мы» победим. Из зачитываемого текста ясно не становится ничего. Более того, непонятно, как толпа в демонстрационном зале всё это слушает, да еще и с интересом, и пытается из этого что-то понять. Далее идет нарезка клипов. Я не назову это фрагментами текста или сценами, это именно нарезка клипов из жизни… Это мальчик? Девочка? Человек? Робот? далее по ходу становится понятно, что это что-то вроде биоробота или клона из которого пытаются сделать человека. Но который почему-то этому отчаянно сопротивляется. Пытается спасти от этого своих «друзей» которых осознает как друзей благодаря человечности против которой бунтует? Ииии… я честно говоря запутался в происходящем очень быстро из-за мельтешения.
я не запомнил главного героя. Более того, я вообще не смог сконцентрироваться на характере героя, он просто постоянно ускользал от моего внимания. Что-то постоянно происходит, но следить за этим не интересно, и потому все детали, из которых должно было бы в теории постепенно складывать понимание происходящего — они просто проходят мимо. Таким образом можно сделать вывод, что автор не умеет управлять вниманием читателя посредством текста. Моменты на которых нужно было поставить акценты идут общим фоном, потому что автор пытается ставить акцент в каждом крошечном отрезке текста. Как это назвать? Микроглавами?
Если конечно задаться целью сесть, и скрупулезно внимательно всё прочесть, то может быть все станет более менее понятным, но это будет уже полноценная работа, требующая умственного и физического усилия. То есть далеко не отдых и не развлечение. А значит с одной из основных своих задач — развлекать, и служить досугом — рассказ не справляется.
19:31 (отредактировано)
+2
Дисклеймер: этот отзыв пронумерован. Ему присвоено кодовое имя «4-5».

Какая портянка, автор.
Я только на стадии прокрутки к комментам успел устать. Ну да ладно, это так, мелочи.
Привет, я Солокью, и это имя ты не услышишь в задымленных кулуарах, ибо не смеют люди даже думать в мой адрес чересчур громко. Я тебя убедил?
Ну и ладно, все равно приступим.


Язык… Ну… Съедобный, скажем так. Наметанный глаз цепляется за стилистические огрехи, например, двойное «за» через слово в одном предложении. Но в целом читается вполне прилично. Поначалу.
Затем начинается кое-что.

Я помню, как мы бежали и спрятались так глубоко, что забыли свет солнца. 

И мы забыли вкус хлеба, прелесссть…
Он идентичен воспитателям из Блока-В: голубые глаза, короткая стрижка, широкие скулы

Чёрная униформа, плащ из скрипящей кожи и галифе напрашиваются сами собой.
Фамилия Вэрзух не случайная, правда?

С главным героем нас визуально знакомят через зеркало. Новизна этого приёма почти заставила меня отвлечься от того факта, что мальчику-роботу приписывают эмоциональное поведение (страх, отвращение).
Он ведь андроид, я правильно понимаю?

Примечание: я пишу комментарий в процессе чтения. Все выводы актуальны на момент времени.

В какой-то момент текст становится невычитанным. Все эти «печельные глаза» и «зачем вы меня дуржите», а также оборванные на полслове предложения огорчили меня, но не слишком. Потому что автор умело держит интригу, которой я пока не понимаю. Читать интересно, хотя косяки и видно.
Это и означает — интересная история, каких мало.
Но мы идём дальше…
Роджер сломал себе руку, опрокинув на нее стол.

Очень неловкое построение. Рисуется странная картина, вы не находите?

Так. Я дочитал, прежде чем комментить дальше.
Окей, дети — это люди, которых андроиды учат быть человеками, но у них очень херово выходит. Поправьте, если я ошибаюсь…
Я хотел было поставить лайк, но тут наткнулся на эпизод с собачкой — и очарование спало. Это прям как с зеркалом. Такая грубая пожалейка, ну… Я и так был полон сострадания к этим бедным детишкам. А вот собачка это ощущение уничтожила.
Финала нет. Ещё одна печаль.
Совершенно неудобоваримый формат перебивок с реальности на воспоминания. Ну зачем?
Идея интересная, мне понравилась. Но в итоге косяки победили смысл.
Жаль!
Комментарий удален
До конца мне не удалось разобраться в сюжете рассказа, поэтому, наверное, я не вправе давать его характеристику по этому параметру.

Опишу только свои впечатления:

Мне показалось, что учителя детей сами роботы. Я сделал этот вывод из предложения: «В груди профессора что-то начинает клокотать, и из дыхательного аппарата доносятся специфические звуки. Непроизвольные движения мышц меняют его лицо».

Дети же точно оказались живыми, хотя вначале их описывают, как роботов. Такой поворот мне очень понравился, но боюсь я сделал неправильные выводы, и в рассказе все гораздо сложнее.

Вступление и финал как-то плохо связаны с основной частью. Их могло вообще не быть, и рассказ ничего бы не потерял.

Рассказ изложен в интересном стиле дневника. Правда, он разбит на слишком маленькие кусочки. Я не сразу понял, что повествование состоит из заметок двух типов: предыдущая история и текущие события. Хотя для того, чтобы обозначить разницу между заметками из дневника и описанием текущих событий, автор сделал специальные обозначения, мне все равно не удалось уловить разницу между отдельными кусками рассказа. Теперь, когда я заметил эти обозначения, просматривая текст рассказа на большом экране, разбивка кажется логичной. Но в процессе чтения не отвлекаешься на эти обозначения, следишь за развитием сюжета, и, как результат, освоение рассказа затрудняется.

На сколько я понял, что участки текста, обозначенные буквой К, это записи с разных камер наблюдения. Сначала события фиксируются одной камерой К-1, а потом во время побега главного героя, камеры все время меняются. К сожалению, при первом прочтении это совершенно неочевидно. Надо было хотя бы чтобы каждый раз в начале каждой записи стояло слово Камера, тогда читатель в конце концов мог бы обратить внимание на это слово и понять, что описывается в этой отрезке текста. Но гораздо большая проблема с этими частями текста в том, что описываются там размышления и переживания главного героя, которые видеокамера зафиксировать не может.

Спасибо автору за интересную, хоть и недоработанную, форму и финальный разворот истории.
Империум

Достойные внимания