Светлана Ледовская №2

Дёшево и сердито

Дёшево и сердито
Работа №22

Напиться в этот раз получилось на удивление быстро.

Еще не начало толком смеркаться, а ноги уже подкашивались и переплетались между собой.

Обыкновенно, что бы прийти к состоянию полного отрешения от жуткого и скучного существования в плоскости реального мира, надо принять куда, как больше одного болта на двоих. То ли с рецептом что-то нахимичили, то ли старость уже берет свое.

Черт его знает.

Семен рассеянно икнул, почесал густую бороду, вытащил из нее пожелтевший березовый листик, мысленно попенял на наступившую так неожиданно осень и едва не упал, оскользнувшись на каком-то пакете. Автоматически поднял, покрутил в руках. Подслеповато щурясь, стало быть, рассматривая на предмет пригодности в хозяйстве, и по привычке сунул в карман.

Пригодится.

Семен, едва передвигая нижние конечности, усердно и весьма неуверенно, нес себя домой.

За последние, тяжелые годы скитаний по улицам, жизнь приучила его называть этим в принципе святым для любого разумного человека словом – «дом», любое место, где можно комфортно поспать. Чтоб менты не дергали без повода, гоня взашей из подвала или со скамейки в глубине парка. Чтоб отмороженный молодняк не переломал ребра, просто так, ради развлечения. Чтоб, не дай Бог, в конце концов, не продуло – чем тогда лечиться? Не смотря ни на что, как бы странно это не прозвучало, бомж Семен, по кличке Батый, берег собственное здоровье…

Ну-у, как берег…

Курить хотелось не то что бы сильно. Нет, одурманенные мозги скорее требовали соблюдения некоей неписаной традиции. Мол, выпил – покурил, покурил – приляг.

Приляжет он дома, а вот покурить надо прямо сейчас.

Батый мотнул немытыми космами – прямо сейчас, иначе никак!

Остановился, неуверенно взявшись за шершавую, холодную стену девятиэтажки. Осмотрел окрестности осоловевшим взглядом.

Привычную текучку людей, эту вечно живую и гомонящую реку большого города, он давно привык не замечать. Ну, спешат по своим делам люди, ну, и черт с ними со всеми. Ему спешить не куда. Ну, по крайней мере, сегодня, уж точно. Эта самая река отвечала бомжу взаимностью. Иногда, правда, кто-то морщил нос, плевал рассержено себе под ноги, но большая часть однотипных людишек, просто проносилась мимо, даже краем озабоченного собственными проблемами разума, не примечая старика.

А, Семен искал взглядом того, кто посмотрит ему в глаза. Да-да, именно глазами в первую очередь попрошайки ищут, так скажем, жертву. Если обыватель посмотрел на тебя, увидел в толпе, зафиксировался подсознательно хоть на миг – это уже половина дела.

Дальше, надо просить.

-Не хочу вас отвлекать,- буквально сразу же выхватил он профессиональным взором, мужичка лет сорока в маленьких очечках и так ему, Семену, сейчас необходимой неуверенностью интеллигента в глазах,- Мне, право, неудобно просить, но не будет ли у вас сигареты?

Этому утонченному обращению его обучил Толик.

-Нет, простите,- невнятно пискнул мужичок и едва не отскочил от Семена.

-А, рублика?- не отставал старик.

Толик многому его научил. И когда, и как, и у кого просить. И куда лучше убегать. И как спать не замерзая…

Но сам однажды перебрал и уснул в минус тридцать, так и не дойдя до вокзала, каких-то ста метров. Менты видели его и ничего не сделали. Не распихали Толяна. Не забрали в опорку.

Менты – не люди…

-Иди на хрен!- в миг, переменившись, как-то озлобившись, что ли, тявкнул незнакомый интеллигент и поспешно, словно сам перепугался собственной секундной трансформации, ретировался в сгущающихся сумерках.

Семен только головой помотал осуждающе:

-Вот тебе и очечки.

Курить как-то разом перехотелось.

Снова нахлынула тоска.

Семен ведь не всегда вот так побирался. Ведь было время, в прошлой, почти позабытой жизни, когда теперешний Батый был маленьким. Был единственным, любимым ребенком в семье. Были игрушки и сладости. Новый Год, когда так не хотелось засыпать, ожидая Чудо и в то же время, не веря в него. Были года, когда служил на Морфлоте, памятью о котором остался криво набитый якорь на плече и неправильно сросшийся нос. Была и жена, и близняшки Катька и Олька.

Семен с силой оттолкнулся от стены, пошатнулся, едва не упав, и потащился прямо сквозь спешащих по своим делам, говорящих по телефонам людей. Эти самые люди нехотя расступались, пропуская шатающийся вонючий куль тряпок с бородой и ругая его в полголоса.

А, Семен толком-то их и не видел – шел против общего потока, объятый разрозненными, тяжелыми раздумьями.

Жизнь вообще есть сплошное слово «был».

Покойничек Толян очень любил над этим делом поразмышлять под вечер.

Мол, многие верят, что жизнь – есть тот миг, который здесь и сейчас. А, ведь если разобраться, если копнуть поглубже и посмотреть на все происходящее со стороны той мусорной кучи, которую отчего-то именуют миром, то выходит, что жизнь – это то, что уже прошло.

-Жизнь – есть память,- бурчал себе под нос Семен, автоматически сворачивая в узкий проулок между двумя громадинами из бетона и стекла, где живут в достатке и комфорте сотни разумных существ, именуемых людьми.

Свернуть сюда надо - дальше по улице широкая, вечно кишащая ППСниками площадь Победы и там реально могут загрести в опорку. Оно-то может, и неплохо было бы поспать под охраной. Семен даже усмехнулся собственному каламбуру. Да, только менты все – не люди, они ж не дадут полежать. Выкинут на улицу, едва только стемнеет, еще и пинков отвесят от души, что б мол, не шатался по приличному району, нормальных граждан не пугал.

Снова получать по ребрам резиновым хоботом, бомж не хотел и оттого по уже укоренившейся привычке пошел в обход.

Света в проулке было ровно на один фонарь, который одиноким горбатым пришельцем стоял посреди узкого пешеходного прохода и к тому же еще и горел ровно минуту, а после потухал на куда большее время, погружая стылую кишку проулка во тьму.

Ну, ничего и такое дело привычное.

-Пройдем,- сам себя зачем-то подбодрил Семен и двинулся вперед.

Лоск проспекта, по которому он только что тащился, пошатываясь и едва не падая, резко сменился запахом мочи, измалеванными ничего в себе не несущими корявыми граффити и разномастным содержимым нескольких разорванных бродячими собаками мусорных пакетов. Полуистлевшие памперсы, превратившиеся в какой-то жуткого вида гель. Битые бутылки частыми драгоценными каменьями переливались на мокром от недавнего дождя асфальте. Голова маленькой куколки с выдранными почти полностью синтетическими волосами малинового цвета взирала на неожиданного гостя единственным уцелевшим взглядом. На улыбчивой мордашке были четко прорисованы клыки.

Семен поморщился. Своим дочкам он такую страхолюдину не покупал бы.

В прежние времена такой жути не было.

Раньше вообще все было лучше. И люди добрее, и игрушки светлее, и жизнь ярче.

Видимо, со старостью все оттенки окружающего мира неизбежно блекнут, теряют что-то неописуемо важное. То без чего, миллионы их, этих самых оттенков, угасают, превращаясь в простые цвета. Миллион пройденных оттенков – на семь стандартных цветов…

-Каждый охотник желает знать,- бубнил хриплым голосом бомж, подходя к фонарю,- где сидит фазан.

И, именно на «фазане» фонарь и погас.

-Твою мать,- лаконично констатировал факт бомж.

-Согласен,- вдруг ответил неизвестный мужской голос.

Семен от неожиданности икнул и попятился.

Глаза, привыкшие к блеклому свету теперь, в сгустившемся мраке вообще ничего не видели.

Шаг.

Другой.

-Кто здесь?- заполошенно спросил старик, тщетно пытаясь рассмотреть хоть что-то вокруг.

Ведь не было ж никого!

Не было!

-Только не надо кричать, дедушка,- раздалось откуда-то с противоположной стороны прохода.

«Всё,- надгробьем встала роковая догадка,- Допился, Батый. Галюны пошли».

-Ты кто такой?- нашел в себе силы старик, уткнувшись спиной в предательскую стену,- Какого хрена…

Договорить он не успел. Стоптанный каблук найденных на мусорке туфель угодил во что-то скользкое и равновесие, итак подточенное алкоголем, окончательно ушло со сцены, сделав ручкой на прощание и заботливо уступив место панике. Семен заскользил спиной по стене, заполошенно пытаясь хоть во что-то вцепить растопыренными руками.

Но упасть ему не дали.

Чья-то небывало сильная, явно верхняя конечность, просто схватила его за воротник и вздернула на ноги, так, словно и не было в нем почти семидесяти килограмм весу.

Р-раз, и он едва дотягивается кончиками ботинок до земли, с трудом пропихивая в сжатые ужасом легкие воздух и чуя, что кто-то сипло дышит едва ли ему не в лицо.

-Не надо орать, я же предупреждал,- свистящим шепотом проговорил незнакомец,- Я же не виноват, что в наш век новых технологий и гребанного гуманизма так тяжело стало поесть без последствий.

Семен и хотел бы что-то сказать, но не мог. Язык словно прилип к пересохшему нёбу.

-Приходится питаться отбросами.

Где-то далеко-далеко, эхом так бездарно прошедшей жизни сработала сигнализация на чьей-то машине, тут же залилась звонким лаем собака.

«Господи Боже,- льдом прокатились мурашки по спине,- Да, за что ж мне это всё?!»

-Ты не умрешь, дедуля,- шелестел не человечий голос у самого уха, обдавая Батыя мерзким запахом подгнившего мяса,- Я на тебя только метку поставлю и чуток покушаю. Не умрешь, поверь – рана быстро заживет. Зато я еще пару раз смогу перекусить – ты теперь уже никуда от меня не сбежишь.

Он на секунду отодвинулся от бомжа, ожег его хищным, горящим алым цветом, взглядом:

-И никому не расскажешь,- едва различимая во тьме, усмешка скользнула по тонким губам, оголяя необыкновенно длинные клыки, - кто ж тебе, бомжара, поверит?

-Не надо,- наконец едва выдавил из себя, трезвеющий на глазах Семен,- Не…

Рука с силой откинула в сторону голову, затрещал воротник драной демисезонной куртки, натянулись замызганные свитера, освобождая шею и в следующий миг десяток необыкновенно острых и мелких ножей, с легкостью пропороли кожу.

-А-а-а,- начал было орать старик, но пятерня ледяных пальцев сомкнулась на его губах, тем самым обрывая на корню последнюю надежду на спасение.

Под свитерами по груди и лопатками маленькими, обжигающе горячими ручейками побежала кровь.

Миг и фонарь, нарушая собственный распорядок, зажегся снова.

Скованный ужасом и болью Семен только и смог, что скосить глаза.

Теперь горячая влага побежали и между ног.

Обмочиться ему было не стыдно. Батый знал, что большая часть людей на его месте, еще бы и нагадила в штаны.

Его не били ножами – его грызли.

Какой-то тип в капюшоне жадно глотал его кровь!

С чавканьем, с поспешностью умирающего от жажды живого существа незнакомец пил его кровь!

Да, только черта с два, нормальное живое существо станет вот такое вытворять! Нет у людей таких длинных клыков!

Бомж зажмурился, мечтая, что бы все это было все-таки галлюцинацией, сопровождающей в принципе вполне законно пришедшую белую горячку.

Вдруг промелькнула какая-то совершенно неуместная, словно бы чужая мысль о том, что лучше бы он пошел через площадь. Пусть бы ему там намяли бока. Менты, конечно, уроды те еще, но вот этакого беспредела уж точно не творят.

Семен даже успел удивиться неуместности этой своей мысли, когда незнакомец вдруг подавился.

Да - да, именно подавился.

Засипел, захрипел, рывком отрывая перепачканное в крови бледное, вытянутое лицо от его плеча и с каким-то непонятным ужасом, смотря на бомжа.

-Ты что пил?!- просипело неведомое существо, бывшее прежде человеком.

-«Максимку»,- совсем растерявшись, осипшим голосом прошептал бомж, вдруг понимая, что боль как-то сама собой притупилась, ушла на второй план.

«Это, наверное, от потери крови,- отрешенно подумал он, смотря в нечеловеческие, жуткие глаза,- Еще чуток, Батый, потерпи и все закончится. Отмучаешься».

Стало даже как-то легко.

Собственно, так, наверное, даже лучше, чем замерзнуть или быть забитым как-нибудь зимней ночью битами толпой отморозков.

-Что?!- еще больше выпятил свои глазищи вампир, резко отпуская жертву и делая несколько неуверенных шагов спиной назад к тусклому фонарю.

Семен жестко приземлился на копчик и, морщась, с какой-то даже самому себе непонятной обидой, повторил:

- «Максимка»,- потер поясницу, хотел было встать на ноги, но передумал, а ну, его упыря лупоглазого, если опять присосётся.

В старике, сама собой, неконтролируемо разгоралась искорка надежды на то, что он выберется.

Выживет!

Незнакомец вдруг рухнул на колени, держась руками за живот. Вампира согнуло пополам, и на землю хлынул поток его же, Семена, крови.

Бомж почти сочувствовал едва не убившей его твари. Состояние отравления чем-то испортившимся или заведомо опасным, бездомным знакомо не понаслышке.

-Это средство такое, для чистки окон в машинах,- словно бы оправдываясь, пробормотал Семен,- Дешево и сердито.

Вампир вскинул голову, вперив в него налившиеся кровью глаза:

-Дешево и сердито?!- едва не закричал он,- Да, лучше б вы водку пили, уроды!

Семен, окончательно пришедший в себя, успевший даже быстренько осмотреть полученную рану и пришедший к утешительному выводу, что «и похуже видал», хотел было ответить, но не успел.

Вампир изогнулся дугой, запрокинул голову, страшно завыл, тут умолк, захрипел и почернел.

Старик начал отползать в сторонку от греха подальше и в это мгновение всё тело нечисти как-то разом просело. Секунда и на мокрый асфальт осыпалась одежда. Звякнули часы, утопая в большой куче пепла.

Бомж, не веря собственным глазам, кряхтя и матерясь, поднялся на ноги.

Осторожно подошел поближе.

Пару раз пнул покрытую пеплом куртку.

Присел рядом.

-Водка – дорого,- обиженно повторил он и, деловито осмотревшись по сторонам, стал, отряхивая от пепла, слаживать оставшееся после вампира добро в недавно подобранный пакет,- «Максимка» - дёшево и сердито.

+2
02:25
769
23:03
Остроумно. Но немного не то, когда ждешь фантастическое или фэнтнзийное произведение.
18:20
Забавное произведение, даже атмосферу поймал. Спасибо
02:02
+1
Легко читается, хорошо представляется картинка. Но где НФ???
Гость
16:52
В целом — симпатично, особенно на фоне остального прочитанного. Но у автора некоторые проблемы с пунктуацией. А словечко «слаживать» меня просто убило. И да, тему городских вампиров и их нелюбви к алкоголю уже многократно в наших краях раскрыл трщ Лукьяненко. Я бы счел фанфиком по «Дозорам».
19:28
Официально заявляю, что вот этот тип — не Ёж-оборотень)
18:38
Официально заявляю, что вот этот тип — не Ёж-оборотень

Заявляй-не заявляй — все тебя всерно узнали!
21:34
Ну твою налево XD ахаха, господи, боже мой, уели. Уели критика, автор, совсем уели. Так что раз уели — то три плюса и три минуса вам. Разбирать не буду

Плюсы
1. Учитесь, братцы, брать нестандартных персонажей. За смелость 5+ За идею о том, что вампиры едят бомжей, которую погнушались взять другие авторы 5+. А какой бомж правдоподобный, боже мой. И мысли у него правдоподобные, и мысли человеческие, простые. Все, блин, как в жизни. поверила. Уели, хороший мой. Молодец.
2. Смелость задумки. ну, тут и говорить нечего. Смело. не каждый решиться взять в главгерои моргинала и пойти против визжащих тупых девок, обожающих вампиров. Уже второй вампирский рассказ в пачке, и второе попадание. Неужели жанр возрождается? XD И нет, я вампиров терпеть не могу обычно! И юмор на высоте, разумеется.
3. Язык. Ну тут без комментариев. он просто хорош. И соотношение четырех составляющих: повествования, рассуждения, описания и диалогов — в нем ровно такое, что всего хватает и ничего не лишне.

Минусы
Хотела бы я написать, что тут совсем пусто, но не буду. Оттого здесь три малюсенькие придирочки.
1. Не раскрыта целиком история того, как бомж на улицу попал. Оставили читателей с носом, уважаемый. Не надо так. Вставить можно было бы в тот момент. когда вампирюшка его кусал, типа, и жизнь пронеслась перед глазами, и все такое прочее.
2. Для романа всякая фигня про метку и «не умрешь ты» — зря, пожалели старикашку, а жаление здесь ну совсем не уместно. Можно было бы про метку опустить, а вместо «вы не умрете» написать «да я побыстрее попытаюсь. вы ничего и не почувствуете». Ну или вроде того.
3. Надо было добавить, что в Максимке большое содержание серебра. Прям как воды не хватало этого предложения. А так непонятно, от чего умер вампирко.

И напоследок небольшое наблюдение. Дядьке бомжу сочувствуешь. Мне так искренне хотелось, чтобы это все было под новый год и с ним случилось бы что-нибудь хорошее. Но обломали. Однако от этого стеб хуже не стал. И пусть идея обсосанная до ужаса, но вы таки смогли ее преподать оригинально. Лично для меня.
Ну вот как-то так. Всех благ, уважаемый.
00:08
Ну зачем всем знать как бомж попал на улицу? Это здесь причем? ОН на улице, и все. Как вообще бомжы на улицу попадают. Может он сам этого хотел. Главное здесь история, а не предыстория.
11:56
«Народный» сборник для авторов, занявших НЕ первое место.

Почему? Количественный метод «самосуда» на группе из 20-25 чел. определяет победителя с определенной погрешностью (часто – доли балла, вероятность сговора). Но он в 99% случаев определяет действительно сильные работы.

Зачем? У авторов, занявших 2-5 места, сейчас ОЧЕНЬ высокая мотивация. При грамотной организации работы можно добиться лучших результатов, чем с 1 местом.

Что именно? Предлагаю в отдельной группе осуществить доводку и доработку рассказов с 2 по 4-5 места., тех 20% работ, которые содержат рациональное зерно. С помощью игротехнических методов и итерационных технологий. Потом выпустить «народный сборник». Своими силами. При возможности, потом нанять редактора и дизайнера. Рабочее название проекта «Нихт капитулирен» или «Ноу фейт».

Пока прорабатываю почву. Если есть интерес – пишите в личку (Антон Дождиков). Будем работать.
Анастасия Шадрина