Эрато Нуар

Ложный Трикветр или Химическая реакция Смога

Ложный Трикветр или Химическая реакция Смога
Работа №320

Катализатор

Исследовательскую лабораторию наполняла идеальная тишина. Гул двигателей и легкая вибрация от вращающихся вокруг центральной оси корабля жилых и производственных модулей здесь не ощущались. Джиен Рицелли, слегка покачиваясь в эргономичном кресле, задумчиво смотрел на магнитную панель с цветными шарами, за прозрачными оболочками которых беззвучно двигались искаженные сферической поверхностью силуэты людей. Затем поднялся, достал один из шаров и погрузил его в контактное поле считывателя.

Реагент № 1: «Черный шар, запад, Сак-Кими

Что я помню? Белые, до рези в глазах, стены операционного зала; кушетку, столик с инструментами, аппарат для искусственного дыхания, ну и, конечно, непременное гало хирургического светильника с семью рефлекторами, льющими свой пронзительно-голубой свет прямо на меня. Был ли я напуган? Возможно. Но не слишком. Скорее, лишь недоумевал. Отчего нахожусь здесь, и почему позволяю себя укладывать на стол.

Зато очень хорошо помню, как я пришел в себя. Мне не было больно. Но я ничего не видел. В смысле – ничего конкретного. Я различал источники света: окно, лампу, дверной проем, но все словно за полупрозрачным пологом батиста.

И вот тогда я запаниковал. Я вырвался из пытающихся меня удержать неразличимых цепких рук, растолкал людей, загораживающих мне дорогу, побежал почти наощупь по коридору к раскрытой двери, откуда сочился дневной свет, и очутился на улице. И ужаснулся, осознав, что для паники есть основательные причины: я действительно ничего не видел.

Я всматривался в светлое небо с более ярким нимбом солнца, различал темные пятна проезжавших с грохотом по мостовой карет, успевал замечать силуэты проходивших мимо меня людей, но на этом вся моя способность видеть заканчивалась. Только пятна. Только полутона… Светлее, темнее… И никаких деталей. Отчаяние охватило меня.

Не знаю, как мне удалось перебежать улицу, и уцелеть при этом. Я заметил просвет между домами, и бросился туда. Шел быстрым шагом, почти бежал, прижимаясь к стенам зданий, напрягая глаза изо всех сил, чтобы не столкнуться с прохожими. Меня никто не преследовал. А я торопился уйти поскорее и подальше от того места, где со мной сотворили такое… И я шел, шел, пока не выбрался на окраину города, где заканчивались дома. А за ними начинался лес.

К нему я и устремился, рыдая и содрогаясь внутренне от мысли, с чем мне придется теперь жить.

Я долго брел, обходя темные стволы деревьев, и прикрывая глаза руками от невидимых для меня веток. Поняв, что забрел уже достаточно далеко, и город остался позади, я упал под колючим кустом, сжимая свою голову и ощупывая лицо. Глаза оказались на месте…Только вот толку от них теперь было мало.

Наверно, от усталости, потрясений и слез я уснул.

Проснулся лишь, когда совсем стемнело.

И сразу открыл глаза, не думая о том, что же увижу своим новым зрением ночью, если даже днем не видел ничего. Я просто открыл глаза. И первые несколько мгновений не понимал, что произошло. Пространство – вероятно, наступила глубокая ночь – уже сочно пропиталось кромешным мраком, но тут я осознал, что четко вижу все окружающее меня. Вижу капельки росы на листьях, ворсинки которых не дают каплям растекаться по всей поверхности; вижу каждого муравья, червя, или жука, ползущих по ветке, среди опавшей листвы и хвои, или по стволу дерева. Я мог разглядеть, даже не прилагая усилий, каждую их лапку, усик, дыхальце или фасетку глаза. И все это в густом, как гудронная смола, ночном мраке. Я отдавал себе отчет в том, что вокруг темнота, но все существа и неживые предметы излучали свой собственный приглушенный, и в то же время отчетливый свет, предоставляющий мне возможность различить все до мельчайших деталей.

Так вот что со мной случилось! Слепой днем, и сверхъестественно видящий ночью… Кто этот человек, сделавший меня монстром, и для чего я ему такой нужен?

У меня закружилась голова, и я упал, теряя сознание»

Реагент № 2: «Красный шар, восток, Хобниль

Прежде я не любила городскую суматоху. Если мне приходилось выбираться из своей, заросшей ромашками и шелестящими тополями, деревни, то, возвращаясь домой, я самым настоящим образом болела. В то далекое время я не считала себя счастливой, но душа моя была полна покоем, жизнелюбием, планами и идеями. И, если мне случалось в душном, набитом людьми автобусе проехать несколько остановок по городским улицам, потолкаться в очереди центрального рынка, прогуляться по многолюдной площади, то после, вернувшись в деревню, я чувствовала, что из меня вычерпали всю жизненную силу. Словно я – чаша, наполненная светлой, подвижной, невесомой жидкостью, и проходившие мимо люди – незаметно для себя – уносили искрящуюся незримым сиянием – частицу моей умиротворенности…

С тех пор многое изменилось. И в первую очередь – я сама. Нет в моей душе того света, легкости, покоя… Только – черная с прозеленью, бурлящая и переливающаяся, словно кипящее в котле колдовское зелье – БОЛЬ… Боль утраты и умирающих надежд, боль от обмана поманивших в сказочные дали миражей… Я отравлена этой горечью, я полна ею, я разучилась смеяться и петь… Мои слова, взгляд, следы – все пропитано черным, невидимо дымящимся ядом. И я нашла способ хотя бы временного спасения…

Я сняла квартиру в городе, и нарочно, без необходимости, заставляла себя посещать места наибольшего скопления людей: супермаркеты, барахолку, развлекательные центры, театры и стадионы. Я проходила со своей сочащейся болью сквозь толпы людей, и каждый человек – незаметно для себя – уносил с собой ее маленькое черное облачко.

Никто в отдельности не обратит внимания на крохотный довесок к своим проблемам, настолько ничтожно мала эта доставшаяся ему частичка моего ада. Но чем больше людей находилось вокруг – тем быстрее убывала черная испаряющаяся горечь моей души. Возможно, это было нечестно по отношению к ничего не подозревавшим людям, но распыленная на миллионы доз – эта отрава вряд ли доставила кому-то серьезные неудобства. А я – какое-то время могла пожить еще…

Хотя – бесконечные тревоги, сумасшедшие переживания, терзания и сомнения – разве это можно назвать жизнью? Это пытка, это слезы и страдания; и яд – снова – густыми, как кровь, и черными, как ночь – каплями – наполняет хрупкий сосуд моей души… И опять – дымятся отпечатки моих подошв, чернеют мои глаза, при выдохе вырываются из горла пары горькой отравы… И приходится думать – как пойти или поехать туда, где много людей, чтобы избавиться от накопившейся невыносимой смеси…

Да простят меня горожане за то, что я так коварно и расчетливо использовала их. Оправдываю себя только тем, что ничего не отнимала у них. Лишь отдавала… Другое дело, что в моих дарах не было ничего хорошего…»

Реагент № 3: «Белый шар, север, Кан-Цик-Наль

Проснулась около семи утра в незнакомой комнате. Вещи разбросаны, на стене постеры корейских музыкальных групп, в углу электрогитара и пара колонок. Рядом со мной на кровати посапывал темноволосый смуглый парень. Кажется, познакомились с ним на вчерашней дискотеке. Майк, вроде бы. Пили вместе ямайку кис, о чем-то даже спорили. Потом он вызвал такси, и мы поехали к нему. Сил у обоих хватило только, чтобы доползти до кровати. Супер.

Потихоньку приподнялась с кровати. Майк зашевелился и открыл глаза.

– Привет.

– Привет. Я в душ, можно?

– Да, конечно. Можешь ванну принять.

Отлично. Поднимаю с пола его рубашку, набрасываю на плечи вместо халатика, и иду на поиски ванной комнаты. Шикарная ванная, кстати. Все под малахит, зелень с черными прожилками. А почему бы и нет?

Включила воду, нашла среди баночек и бутылочек почти новую пену для ванны, вылила чуть ли не полфлакона. От горячей поверхности воды густой волной поднялся аромат шоколада и ванили. С удовольствием погрузилась в дразняще приторную пену. Почти задремала, но тут вошел Майк. Симпатичный молодой человек. Темные глаза, выразительные губы, густые волнистые волосы аккуратно уложены гелем. Под гладкой загорелой кожей играют накачанные сильные мышцы. Нарочно пришел с голым торсом, чтобы произвести впечатление. Он присел на край ванны. В одной руке большой бокал с прозрачным напитком. Белое вино, или чинзано?

– Как вода? Нравится? – спросил он, опустив другую руку в воду.

– Угу, – бархатным голосом ответила я. Странный блеск в его глазах показался мне признаком того, что я ему нравлюсь. Но, как выяснилось, я жестоко ошибалась. Потому что он в следующую секунду вылил содержимое бокала в ванну.

Густо концентрированный раствор соли. Возможно, даже морской, чтобы уже наверняка... Откуда он узнал?

Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза. Он – с жадным интересом ожидая продолжения. Я – с тихим ужасом и ненавистью. А затем началось превращение.

Каждая клеточка моего тела, соприкасаясь с ионами соли, тут же меняла свой метаболизм, превращая меня в чудовище. Я знала, что видит Майк: как у меня удлиняются и зеленеют волосы, кожа приобретает оливковый оттенок, мои серые глаза становятся фиолетовыми, между пальцами на руках появляются перепонки, а на шее за ушами – полоски жабр; ноги, словно влажные оконные стекла на морозе, покрываются замысловатым узором перламутровой чешуи, и срастаются, а ступни вытягиваются, и превращаются в разделенный надвое рыбий хвост.

Да, я русалка. И за эту метаморфозу всякий раз расплачиваюсь дикой болью, отзывающейся в каждом нервном окончании. Я скрываю, как могу, свою способность. Родителей, как-то привезших меня в раннем детстве на море, и увидевших, кем я становлюсь в соленой воде, уже нет в живых. Погибли в авиакатастрофе. Это они, кстати, приучили меня к скрытности. Но откуда узнал Майк? Вряд ли он был простым обывателем. Скорее, агент из MИ-6…

Скользнув по дну ванны, я выдернула пробку. Уровень воды начал быстро понижаться. Тут же повернула переключатель, и из душа побежала прохладная чистая струя... Сейчас соль смоется с кожи, пройдет две-три минуты, и я снова стану человеком. И я убью Майка»

Перемешивание

«Из дневника психотерапевта, профессора Джиена Рицелли, Таранто, Италия.

В конце декабря прошлого 205* года в мою клинику обратилась мать восемнадцатилетнего Лиелла Смога. С ее слов, юноша около двух месяцев назад попал в автомобильную катастрофу, получив несколько серьезных травм и сильнейшее сотрясение мозга. Он достаточно быстро восстановился в физическом плане, но вот в психологическом аспекте мать стала замечать определенные перемены. У матери сложилось впечатление, что, общаясь с сыном, она всякий раз говорит с разными людьми, которые даже не считают ее своей матерью.

При осмотре молодой человек жаловался на сильные головные боли, сопровождающиеся частыми головокружениями, бессонницей и снижением памяти. Выяснилось, что с детских лет ему диагностировали синдром Аспергера, проявлявшийся, в частности, необоснованными страхами и отсутствием интереса к окружению. При этом он мог легко манипулировать людьми, видеть в темноте и надолго задерживать дыхание под водой. В настоящее время не работает, не учится, хотя тесты по IQ хорошие. До аварии Лиелл проявлял глубочайшие познания в мифологии цивилизации майя.

В процессе первого же сеанса психотерапии я определил у Лиелла три идентичности, причем каждое личностное состояние находилось в своем собственном конфликте, стремилось управлять его сознанием, но не подозревало о существовании других персон, тем самым создавая сильнейшее напряжение в подсознании Лиелла. Неожиданным оказалось то, что личность самого Лиелла я так и не обнаружил. Это представлялось весьма странным; однако я взял на себя смелость предположить, что, вероятно, имею возможность наблюдать еще неизвестный науке случай, когда личность человека являет собой сплав не только «бога и зверя», как говаривал англичанин Рассел, но так же и слияние различных индивидов, находящихся у него в подсознании.

Я давно уже задумывался над тем, что личность человека – словно заполненный полимино стакан в игре тетрис – складывается из множественного числа элементов, состоящих из воспоминаний, эмоций, фобий, желаний, страданий и радостей, слитых воедино. В случае с определенными заболеваниями эта спаянность отдельных частей нарушается, базовая личность распадается, и каждый из образовавшихся крупных конгломератов дебютирует уже как отдельный индивид.

Посему свои действия я наметил следующим образом: мне следовало наладить контакт с каждой из трех персон, дать им возможность ощутить собственную исключительность, сообщить им о существовании других субъектов, и убедить в необходимости сотрудничества, чтобы со временем они могли снова слиться воедино, вернув миру Лиелла как полноценную личность.

Но, когда мне удалось поближе познакомиться с персонами Лиелла, я был, мягко сказать, впечатлен. Разумеется, по роду моей деятельности мне уже приходилось иметь дело с диссоциативным расстройством идентичности. Это заболевание любопытно не только само по себе, но и странными субъектами, каковые оно порождает в подсознании больного. Однако личности Лиелла Смога превзошли всех, которые мне доводилось изучать, или о коих приходилось слышать. Что там игра на варгане, дальтонизм, или знание суахили! Личности Лиелла обладали феноменальными способностями, и позиционировали себя как яркие представители разных временных эпох:

Литум – тридцатипятилетний француз, меланхоличного темперамента; манера поведения, речевые обороты выдают в нем жителя девятнадцатого столетия. Предельно вежлив, считает, что над ним без его согласия провел эксперимент некий таинственный ученый. Обладает ночным зрением. Блондин, рост 180 см, глаза неопределенного цвета;

Лиат – тридцатилетняя полька, сангвиник, может легко находить общий язык с любым человеком, но предпочитает одиночество. Самоопределяется в двадцатом столетии. Мощный телепат, способна внушать людям самые разнообразные глубокие эмоции. Рост 165 см, темные глаза, темные длинные волосы, которые часто собирает в хвост; ярко-очерченные красные губы;

Лирза – двадцать лет, англичанка, холерик, с сильным уверенным характером и задатками лидера. Считает себя привязанной к двадцать первому столетию. Обладает способностью в воде, насыщенной ионами натрия, превращаться в ундину. Волосы русые, коротко подстрижены, глаза серые, при метаморфозе меняют цвет на фиолетовые, рост 173 см.

Соответственно, в зависимости от того, кто из личностей контролировал сознание Лиелла, у него появлялась способность управлять поведением окружающих, долгое время находиться под водой, дыша растворенным кислородом, или отлично видеть в темноте.

Однако, после того как все три личности были идентифицированы, и я собирался приступить к следующей фазе терапии, которая заключалась в том, чтобы научить их равноправному взаимодействию, моя ассистентка и помощница Санди Лои предложила для лучшей их адаптации свою собственную, разработанную конкретно для этого необычного случая, схему.

По замыслу Санди Лои пациент вводился в контролируемый транс одновременно со своим лечащим врачом. В этом гипнотическом состоянии под наблюдением психотерапевта три личности Лиелла могли взаимодействовать друг с другом, обретая навыки совместного сотрудничества и гармонии.

По проекту Санди Лои, с учетом неординарности личностей, мне предстояло вступить с ними в общение в некой виртуальной реальности, представив ситуацию так, словно они находятся в отдаленном будущем, на космическом корабле, и составляют команду, предназначенную для спасения группы людей, застрявших на далекой планете. Иными словами, непривычные условия смогли бы примирить Литума, Лиат и Лирзу с их сверхъестественными качествами, а необходимость управлять сознанием Лиелла поочередно или в группе была бы оправдана миссией спасения погибающих людей»

Реагент № 4: «Желтый шар, юг, Хосан-Эк

В моем небольшом отряде, отправлявшемся со специальным заданием на геоподобную планету в системе Эпсилона Эридана, у каждого участника определена узкая специализация. Все они оказались здесь после того, как их обнаружили в глубине Времени эксперты по феноменальным способностям. Можно сказать, что при этом перемещении в наш мир некоторым крупно повезло, потому что их «выщипнули» буквально за несколько секунд до смерти, или до совершения преступления. Каждый – довольно интересный экземпляр, но особо меня впечатлил парень-улитка с планеты Ис-Туу.

Даже не знаю, можно ли его назвать человеком. Внешне-то он ничем от обыкновенных людей не отличается: светловолосый поджарый юноша, с желтоватой кожей, песочного цвета глазами и неизменным рюкзаком средних размеров за спиной. Но это на поверхностный взгляд. А вот если присмотреться…

Скелета – в нашем понимании – у него нет. Вместо костей – стальные жгуты мощных внутренних мышц, способных долгое время находиться в напряженном состоянии, и, если нужно, расслабиться за считанные мгновения. То есть, вполне себе нормальный на вид человек, с пружинистой походкой и энергичным рукопожатием, за пару секунд может обмякнуть, превратиться в некое подобие зыбкой амебы с глазами, и убраться в рюкзак за спиной. Собственно, потом уже понимаешь, что не в рюкзак, а в раковину, в сверхпрочный панцирь из органического металла. И когда это создание принимает форму человека, то лучше не думать, что общаешься с моллюском, ибо реально тяжело осознавать, что с тобой говорит существо, у которого тело – словно восковая свеча в разрезе – только мышцы и пищевод, а все остальное, включая и мозги, находится в раковине-рюкзаке.

К слову сказать, находясь в «собранном» виде в панцире, он становится практически не убиваем. Конечно, температура в десять тысяч градусов, или несколько часов в космическом вакууме, вероятно, доставили бы ему некоторое неудобство, но вот большинство остальных катаклизмов он, скорее всего, смог бы пережить.

Однако самым любопытным оказалось то, что я не представлял, каким образом он попал в наш отряд. Потому что изначально говорилось о трех участниках эксперимента. Даже кодовое название операции определялось как «Трикветр», то есть «Трилистник». Про четвертого не было и речи. А он – вот он. Присутствует на совместных тренировках по симультанности, и, похоже, находит общий язык с остальными. По сути, не будучи даже человеком»

Нагревание

«Собственно, адаптация прошла успешно. Все трое в достаточной мере спокойно восприняли информацию о том, что они – команда, и должны работать вместе. И несколько сеансов прошли безукоризненно. Только на последнем, буквально перед завершением сеанса, я вдруг обратил внимание на присутствие четвертой, полноценной личности, до сих пор никак себя не проявлявшей. Появление новой личности всегда говорит о том, что человек неосознанно чувствует угрозу извне и пытается защититься. Что было для меня неожиданностью, ведь Лиелл находился в клинике, в совершенно безопасной для него обстановке. Но времени для обдумывания и разработки дальнейшего плана действий у меня не оказалось, поскольку на меня навалились неотложные дела, и я не успел никому об этом сообщить. Даже Санди Лои»

Аллонж типа «Паук»

«Мне сыграло на руку то, что старика неожиданно пригласили на международную конференцию в Оксфорд.

В его отсутствие мой замысел представлялся мне максимально простым. В нескольких десятках километрах от пляжной линии нашего городка на глубине сотни метров находится экспериментальная лаборатория по добыче осмия и рения из вулканических пород морского дна. Масштаб производства мизерный, счет идет на граммы, или даже миллиграммы, но и эти крупицы на черном рынке стоят безумных денег.

Я давно подумывала о способах проникновения в лабораторию. Естественно, не с тем чтобы принести сотрудникам пиццу (хотя вариант с доставкой пиццы я тоже рассматривала, еще в самом начале своей одержимости). Но только с появлением Лиелла в клинике Рицелли моя мечта обрела реальные шансы на осуществление. Конечно, лаба охранялась. Но не думаю, что несколько уверенных в собственной неуязвимости охранников выдержат натиск нашего «трикветра». Как мысленно я называла содержимое физической оболочки Лиелла.

Собственно, в этом плане роль Лиеллу отводилась не сказать, что совсем уж героическая. От него требовалось лишь согласованное применение его головокружительно востребованных способностей. Ему даже убивать кого-то не было необходимости. Достаточно всего лишь под действием транса добраться до лабы, заставить силой внушения охранников впустить его, пройти по коридорам в хранилище, и с образцом металла вернуться к берегу. Все это время воображая, что он спасает паникующих людей, устраняя с их затонувшей космической станции крайне взрывоопасное вещество. Чтобы доставить его мне. Для «утилизации»

План определенно гениальный. Сам Лиелл ничего не толком не сможет вспомнить. Профессор будет считать, что я в его отсутствие всего лишь поторопила события, стараясь поскорее разделаться с диссертацией, к тому же весь этот план с гипнозом был полностью моей идеей. Так что я вправе рассчитывать на понимание. А лаборатория… Во-первых, лабораторные крысы побоятся шумихи. Во-вторых, найти меня или Лиелла они все равно не смогут, Люди ничего не вспомнят, отпечатков Лиелла нет в базе, а видеокамеры отключат охранники в самом начале его посещения. Мое дело – лишь дождаться Лиелла на берегу. Доставить его целехоньким в клинику Рицелли. И выгодно сбыть сплав. Покупатели найдутся всегда»

Реакция

Я – в толще морской воды. Мне еще плыть и плыть. Нужно торопиться. Люди в беде.

В подводной лаборатории-станции находятся несколько десятков человек. Они еще не подозревают, насколько опасно их положение. Мне необходимо как можно скорее добраться до камеры с взрывоопасным веществом и вынести его за пределы станции.

– Нас используют.

У меня в руках капсула из термостойкого стекла. Внутри – крупица серебристого сплава, окруженного бледно-серой дымкой металлического пара. Как только плотность пара достигнет определенной концентрации – произойдет взрыв. Нужно торопиться.

– Нас используют!

Нужно уходить!

– Ребята, вы слышите друг друга? Нам не уходить, нам смываться пора! Предлагаю свою помощь. И насчет того, что используют – полностью поддерживаю!

– Может быть, пора снова стать командой?

«Viribus unitis» / «Сила в единстве»

Я стоял на берегу, глядя на гофрированную поверхность моря, из которого только что вышел. Яркое солнце, на диске которого пятнами выгравирован четырехлистник, символ Кинич Ахау, солнечного божества и покровителя числа четырех, сияло в зените. Однако пляж выглядел подозрительно пустым. В правой руке я держал капсулу из толстого стекла с кусочком испаряющегося блестящего металла внутри.

С этой капсулой определенно что-то связано в моем прошлом; я смутно припоминал, что должен был где-то ее взять, и кому-то доставить. Возможно, что этот человек все еще мог ждать меня здесь, на пляже. Но берег был пуст. К тому же я не знал, сколько времени находился в море. Может, день, а, может, и месяц. Или год? Я совсем ничего не помнил. Кроме того, что зовут меня – Лиелл.

Прогретый полуденным солнцем порыв ветра гнал по песку обрывок старой газеты. На несколько мгновений этот клочок с выгоревшей фотографией красивой девушки с гладкими черными волосами и прямой челкой задержался у моих ног. Я успел прочесть часть заголовка: «…обвиняется в похищении пациента из кли…» Лицо девушки мне показалось знакомым. Я снова взглянул на стеклянную капсулу с металлом внутри. На одном конце капсулы находилась еле заметная красная точка разлома. В памяти промелькнули лица людей, о которых я ничего не знал: немолодой мужчина с цепким внимательным взглядом, растерянный охранник в черной униформе, люди в белых халатах… Причем, у последних в глазах не было никакого выражения…

Я разберусь со всем этим. А сейчас мне пора возвращаться домой.

+2
17:05
217
13:32
+1
Хороший динамичный рассказ. Мне понравилось читать и собирать пазл из кратких фактов. Может, зашло бы ещё лучше, если бы операцию спасения расписали более полно и детально. Но даже без этого история остаётся интересной.
Загрузка...
Империум