Маргарита Чижова

Добро пожаловать в семью

Добро пожаловать в семью
Работа № 27

Ахона, западный Тиратанн.

В пограничную провинцию Донгравар зима всегда приходит внезапно; так случилось и на сей раз. Белоснежным шапкам на вершинах Окружных Гор радовались, пожалуй, одни лишь дети; взрослые же, подмечая и усилившийся ледяной ветер с дождём, и явное сокращение светового дня, озабоченно хмурили брови.

- Что-то слишком уж рано, - переговаривались промеж собой жители Ахоны, подсчитывая в уме, достаточно ли запасено съестного и топлива для очага. Второе, по меркам тиратаннских горцев, было куда важней первого: дичи на равнинах под городом хватает и зимой, а попробуй-ка насобирать дров да навоза, когда за окном лютует недельный буран! К тому же в этом году, ввиду участившихся набегов на пограничные деревни, мало кто рискнул бы спуститься вниз, к незащищённому редколесью - даже обилие непуганого зверья не могло перебороть страх перед варварами из близлежащих степей.

Одним словом, в городе, где протекали жизни десяти тысяч человек, царила страшная суматоха: народ Ахоны готовился к долгой зиме.

- Шевелись, подкидыш! - рявкнула госпожа Ива, отвешивая подзатыльник хрупкому на вид мальчишке лет тринадцати. - Живо, вынеси-ка помои да принимайся за работу!

Юнца, с пыхтением и беззвучными проклятиями волочащего за собой кадку с отбросами, звали Гэвин Вер, и он ненавидел этот город, свою госпожу и собственную жизнь. Кората Ива, хозяйка хлебной ахонийской мануфактуры, на публике была предельно мила и добра с сиротой, эффектно отыгрывая роль добродетельной матушки. Но, стоило им остаться без внимания извне, как ласковая смешливость госпожи Ивы превращалась в холодное равнодушие хозяйки юного невольника.

Впрочем, подумал Гэвин, сливая содержимое кадки в канализационный люк, такая жизнь имела свои преимущества. Во-первых, его исправно кормили, и весьма неплохо - ведь не могла же хозяйка мануфактуры допустить, чтоб по городу поползли слухи, вредящие её репутации "добродетели во плоти"! С тех пор, как Гэвину исполнилось пятнадцать, госпожа Ива даже позволяла ему немного подзаработать время от времени, хотя и считала, что мальчишке нечего желать большего, чем он уже имеет. Каждое воскресное утро Гэвин вставал чуть свет, надевал на шею лоток со свежевыпеченным хлебом и принимался бродить по самым оживлённым улицам Ахоны, продавая свой товар. Если день был удачным, и удавалось выручить приличную сумму денег, госпожа Ива отсчитывала мальчику несколько медяков; вдобавок, некоторые сердобольные горожане иногда награждали сироту мелкой монеткой за труды.

И самое главное, по мнению Гэвина, преимущество было в удачном расположении самой мануфактуры, где усердно трудились два десятка работников. Ибо здание мануфактуры, возвышавшееся над предместьями Ахоны, располагало высокой, в восемь этажей, башней, в прошлом являвшейся частью голубятни, где в крохотных комнатках ютились батраки вместе со своими семьями. Под крышей этой башни имелась смотровая площадка, для которой госпоже Иве никак не удавалось найти применение; и редкие минуты отдыха, вкупе с некоторыми особо тёплыми ночами, Гэвин всецело посвящал её уединению. Это место, с его пронизывающими ветрами, было отдушиной для мальчика, и Гэвин его действительно любил.

Всякий раз, когда выдавалась минутка, мальчик старался улизнуть туда, в отрешённость старой голубятни. Вот и сейчас, неохотно выгребая из кадки остатки помоев, он искоса поглядывал на заветную крышу с коньком в виде крылатой ящерицы.

- Принимайся, говорит, за работу! - проворчал Гэвин, сдувая со лба растрёпанные чёрные волосы. - А это что, не работа? Ещё какая работа, госпожа Ива! Сами, небось, руки в этом дерьме не мараете! Уж я бы посмотрел, как вам самой понравилось копаться в помойном ведре!

Покончив с отбросами, мальчик вернулся в дом, прилегавший одной стеной к зданию мануфактуры, а другой - к магазинчику, торгующему выпечкой. Не успел он сделать и шага по направлению к лестнице, как на него тут же посыпались обвинения в лени и нерасторопности, после чего госпожа Ива велела Гэвину взять лоток и отправляться на городскую площадь.

- Но ведь сегодня только четверг!

- Ты что же, спорить вздумал, подкидыш? - прошипела она. - Велено тебе - иди и делай!

Пришлось идти на площадь. Прохожие, зябко кутаясь в меховые воротники шуб, торопились по своим делам, нет-нет, да и останавливаясь возле лотка Гэвина. Товар раскупали охотно, и мальчик вернулся домой ещё до полуденных колоколов. Радуясь своей удаче, он снова попытался проскользнуть в башню, но от бдительного ока госпожи Ивы было не так-то просто спрятаться.

- На кухню, - коротко велела она. Там Гэвина настигла ненавистнейшая из работ - старшая повариха велела ему помочь посудомойкам; затем, не разогнув даже спины, он пересел к зольнику, где до самого захода солнца провозился с чисткой овощей. Но, наконец, поток дел был исчерпан, и утомлённые работники разбрелись по своим комнатушкам. Гэвин увязался следом.

Его комнатка располагалась на верхнем этаже башенки - Гэвин считал этот фактор своей маленькой победой, ибо никто не интересовался, чем занимается по ночам юный сирота, и он мог беспрепятственно взбираться на крышу прямо из окна. Впрочем, по большей части дверь, ведущая с лестницы на крытую терраску, была не заперта, ибо за неимением лучшего площадку частенько использовали для просушки белья.

Так было и сегодня: в узкую щель незапертой двери врывались потоки холодного ветра. Радуясь, что в столь морозную ночь ему не придётся карабкаться по узкой и хлипкой пожарной лесенке, Гэвин незаметно ускользнул в обитель своих размышлений.

Взошла полная луна; в её мистическом бледном сиянии пригород приобрёл благородный отблеск. Поток селян, вытекающий из врат Ахоны, стремительно иссякал; к моменту появления россыпи звёзд улицы полностью опустели. В окнах домов, жмущихся друг к другу грязными боками, погасли последние огни.

Оперевшись подбородком на низкие перила, Гэвин безмятежно мечтал. Здесь, на смотровой площадке, никто не мог нарушить ход его мыслей, и те струились приятными ручейками несбыточных грёз. Как здорово было бы оставить надоевшую мануфактуру, да и Ахону вместе с ней! Образ самого себя, осиянный ореолом свободы и авантюризма, ослепил мальчика. Вот он, в длинном меховом плаще, со сверкающим мечом на боку, отважно преодолевает милю за милей на бесконечном пути скитаний... Дикие животные в страхе обходят его стороной, и даже грозные варвары уступают ему дорогу... С теми, кто рискует сойтись с ним в битве, Гэвин расправляется шутя, ведь его рука крепка, сталь меча - её продолжение, ум сосредоточен и спокоен, как должно истинному воителю...

Шум и крики со стороны богатого квартала Вандрен молотом обрушились на мечтания юноши, и призрачный образ будущего величия рассеялся в морозном воздухе. Гэвин недовольно вздохнул и, натянув пониже шапку, хмуро воззрился на ряды плоских крыш.

- Пожар, что ли? - прошептал он самому себе, заметив мелькающие промеж домов оранжевые блики. Оказалось - факела. Несколько маленьких групп, возглавляемых факелоносцами, спешно перемещались по узким улочкам, перекрикиваясь между собой встревоженными голосами.

- Да что же там происходит?.. - снова вздохнул Гэвин, раздумывая, принесёт ли ему эта ночь долгожданно умиротворение. Но тут его взгляд зацепился за некую размытую тень, стремительно движущуюся прямо на него.

Приглядевшись повнимательнее, мальчик вскочил на ноги и издал удивлённое восклицание. Перепрыгивая через узкие проёмы, по крышам неслась длинноногая фигура в тёмном плаще с капюшоном. За спиной у мужчины Гэвин приметил маленький арбалет.

"Убийца!", подумал Гэвин со смесью страха и восторга. Немногим удавалось увидеть воочию члена гильдии ассасинов и после иметь возможность поведать об этом другим! А у него... что ж, наверное, будет. Нужно только схорониться, но куда?

Гэвин огляделся, но вокруг была лишь пустота площадки. Вдобавок, любопытство пересиливало в нём осторожность: мальчику до одури хотелось разглядеть убийцу получше. На глаза ему попалось свежевыстиранное бельё, сушащееся на верёвке; недолго думая, Гэвин сдёрнул грязно-бурый отрез мешковины, служивший работникам обеденной скатертью, и, завернувшись в него с головой, спешно притулился в удобном для наблюдения углу.

Прыгающий по крышам неизвестный приближался к башне, на ходу распутывая моток верёвки, висевшей у него на плече. На конце верёвки болтался крюк чёрной стали, почти неразличимый в ночной темноте.

Преследователи, тем временем, смекнули, что к чему. Двое смельчаков, подсаживаемые товарищами, принялись взбираться на дома пониже; но убийца, словно насмехаясь над тщетностью их потуг, легко перемахнул на крышу трёхэтажной инсулы. Снизу послышались переполненные злобой крики, вселяя в душу Гэвина будоражащее напряжение.

- Он уходит! Скорее! - воскликнул один из преследователей: ему удалось проследовать за убийцей, и он махал одной рукой своим товарищам, второй указывая направление. - Он...

В мгновение ока беглец нырнул за дымовую трубу инсулы, привычным движением сбросил с плеча арбалет, зарядил его и сделал выстрел, почти не прицеливаясь. Издав вопль, незадачливый преследователь камнем рухнул вниз на мостовую и приземлился с оглушающе мерзким звуком. Гэвина затошнило, и он крепко зажмурился. Только теперь мальчик осознал, сколь опрометчивым было его решение остаться на крыше. Этот убийца, без тени раздумий прикончивший безвестного ему человека, мог поступить так же и с ним самим! Но отступать было уже поздно. Без промедлений убийца возобновил бег и, в несколько прыжков приблизившись к башне старой голубятни, исчез из поля зрения Гэвина.

- О, Создатель! - тихо взвыл Гэвин, не смея пошевелиться: тяжёлый крюк с грохотом обрушился на каменные плиты площадки в каком-то полуметре от его лица и со скрежетом пополз к краю, пока не зацепился за перила. Затем раздалось треньканье арбалетной тетивы и новый крик боли. Окоченев от ужаса, Гэвин спешно припоминал имена богов, коим следовало помолиться в такой ситуации...

Перила заскрипели под тяжестью тела, стремительно поднимающегося по отвесной стене. Сквозь дырку в полотнище мальчик заметил макушку убийцы, показавшуюся над краем площадки. Из доносящихся с улицы криков ему стало ясно: преследователи потеряли беглеца из виду, что окончательно убедило Гэвина в неизбежности скорой гибели.

Убийца перелез через перила и мягко спрыгнул на площадку. Ноги в высоких сапогах сделали пару шагов и остановились напротив остекленевшего взора мальчика; лязгнула извлекаемая из ножен сталь. Гэвин невольно всхлипнул.

- Ты не похож на гвардейца, - тихо произнёс приятный мелодичный голос, так не вяжущийся со смертоносным обликом. - Разве что тебе до смерти не хочется... умирать.

- Я... Я не гвардеец, господин... - прошептал в ответ Гэвин, мысленно прощаясь с белым светом. - Я невольник с мануфактуры, только и всего.

- Раб, стало быть? - хмыкнул убийца, присаживаясь на пол. - Покажись, хватит дрожать. По голосу ты ещё совсем мальчишка... жаль пачкать клинок твоей кровью.

Гэвин поспешил обнажить голову, избегая притом поднимать на мужчину взгляд.

- И впрямь юнец, - удовлетворённо отметил тот, убирая кинжал. - Скажи-ка мне, невольник, где это я нахожусь?

- Мануфактура госпожи Ивы. Бывшая голубятня. Не убивайте меня, господин...

- Не буду, если не станешь звать на помощь. - Убийца покосился вниз, туда, где бегали в растерянности и гневе его преследователи, после чего презрительно хмыкнул. - Болваны. Очевидно же, что мне некуда больше податься, кроме этой башни. Так как твоё имя, мальчик?

- Гэвин Вер, господин.

- Из тех самых Веров? Революционная оппозиция?

- Что? В смысле, простите, господин?

Убийца раздражённо вздохнул и потёр переносицу сгибом большого пальца.

- Твой отец - Холан Вер, не так ли?

- Да, господин. Откуда вам это известно, господин? - От удивления Гэвин едва не взглянул на убийцу, но благоразумно сдержался.

- Хватит господинничать, мальчик, я не из благородных - хотя, видят боги, приходилось играть и эту роль. Что до твоего вопроса... - Убийца прервал свою речь, вслушиваясь в голоса внизу. - Ага, кажется, они всё-таки догадались поискать наверху. Есть ли здесь какое-нибудь укрытие, Гэвин?

- Боюсь, что нет.

- Что ж, в таком случае, я вынужден уйти. Однако... дай-ка мне прежде взглянуть на твоё лицо. Ну же, смелее - я ведь тебя не съем.

Гэвин поднял голову и несмело встретился взглядом с глазами убийцы, блестящими из-под капюшона, как две метательные звёздочки. Тот, обхватив пальцами острый подбородок мальчика, повернул его голову сначала в одну сторону, потом в другую.

- Похож, - усмехнулся он. - А теперь отвернись и громко пой "Гимн надежды", так, чтобы я слышал, хорошо? И не говори никому, что видел меня.

- Господин! - Забыв о страхе, Гэвин умоляюще протянул руки к мужчине, уже вспрыгнувшему на перила. Тот со вздохом обернулся.

- Что, Гэвин Вер?

- Вы знали моего отца?

- Можно сказать и так.

- Но откуда?.. Постойте! Не уходите! Расскажите мне...

- Позже, юный невольник, - туманно отозвался убийца, берясь за верёвку. - Я ещё вернусь. Пой свою песню.

Гэвин запел, стараясь унять дрожь в голосе. Сквозь неплотно зажмуренные веки он увидел, как плечи мужчины расправились - а затем он шагнул в пустоту, растворившись во мраке беззвучно, словно наваждение.

"Позже...", звучало эхо в голове Гэвина. Не переставая петь, он подошёл к краю площадки, наблюдая за скользящей по крышам тенью.

- Позже, - прошептал он, стоило песне отзвучать. - Но когда?

* * *

Следующие несколько недель госпожа Ива, да и все батраки её мануфактуры могли лишь удивляться поразительной перемене в юном невольнике. Если раньше он работал с большой неохотой, вызванной нелюбовью к своим обязанностям, ныне его усердию можно было позавидовать. Причиной тому являлось стремление Гэвина разобраться с делами как можно раньше, дабы занять свой пост на смотровой площадке. Ни дождь, частый гость провинции в начале зимы, ни ночная стужа не могли отвлечь мальчика от его дозора: ведь он не должен пропустить обещанного возвращения ассасина! Но тот всё никак не появлялся.

В одну из самых холодных и зябких ночей Гэвин твёрдо уверовался, что его случайный знакомый не придёт.

- Может, его давно уже повесили, - рассуждал он, мелко стуча зубами на пронизывающем ветру. - Или он просто заговаривал мне зубы, чтобы я не позвал стражу? Я идиот. С чего было вообще верить убийце?

- Откуда ему вообще было знать моего отца? - ворчал он часом позже, приплясывая от холода. Острый нос его совсем посинел и начинал невыносимо ныть. - Подумаешь, имя угадал. Мало, что ли, в Тиратанне Холанов? Какой же я идиот, ну просто дурак набитый!

И всё же упрямство, отличавшее Гэвина в глазах госпожи Ивы как бунтаря и самодура, пересиливало в нём сомнения. Ночь уступала место новому дню, дни складывались в недели, недели - в луны, а он всё сидел на смотровой площадке, устремив в никуда сосредоточенный взгляд серых глаз.

Время шло, и зима стремительно наступала на Окружные Горы, разграничивающие варварские степи и цивилизованный мир. В одну из самых жестоких, холодных ночей со смотровой площадки донёсся крик. Прачка, обнаружившая бессознательного, бредящего от жара мальчика, сбежала вниз по лестнице, взывая о помощи. Гэвина перенесли в общую комнату, где он пролежал в забытьи десять дней, непрестанно зовя кого-то - чем пугал и без того встревоженного лекаря. К счастью, юный организм, ещё не истощённый ни тяжёлым трудом, ни пагубными пристрастиями, боролся с болезнью изо всех сил, и к Солнцевороту стало ясно: мальчик выживет.

Когда же Гэвин, наконец, встал с кровати и на дрожащих от слабости ногах добрался до окна, его взгляду предстали заснеженные горы и дома, увенчанные огромными белоснежными шапками. Увидев, что он пытается распахнуть створки окна, работницы переполошились и с криками:

- Нельзя, простудишься! - силой оттащили Гэвина к тёплой печи, где ему предстояло провести немало тоскливых дней.

Наступили морозы, и город застыл, кажущийся стеклянно-ватным макетом на рабочем столе Созидающего. К своему великому унынию, Гэвин знал, что до самой весны терраса ему заказана. Об этом свидетельствовал огромный амбарный замок на двери; лезть же в непрекращающийся буран по пожарной лестнице было бы чистым безумием.

Мало-помалу быт Гэвина вновь скатился в привычную колею, и он почти позабыл об удивительной встрече. Обязанности при мануфактуре больше не тяготили его, поскольку, потеряв обретённый было вкус к жизни, мальчик, как говорится, потух. Дни пролетали незаметно, но от этого ему было мало радости; даже уверения госпожи Ивы в скором наступлении весны не могли вдохновить бедолагу.

В один из ничем не примечательных вечеров он, как обычно, лущил у плиты горох. Готовить выпало Адре и Фло - двум древним старухам, вездесущим сплетницам, знавшим, однако, своё дело отменно. Гэвину их болтовня была неинтересна; однако в какой-то момент он почувствовал, что речь идёт о чём-то важном, и прислушался, хоть и не сразу ухватил нить разговора.

- ... Напали, как есть тебе говорю! - мрачно скрипела Фло.

- На монастырь-то?! Как посмели!

- Никого не пощадили, Адра, вот не сойти с места! Кого помоложе - тех на коня бросили и в степи уволокли. А стариков, навроде нас с тобой... того, в костёр... Проклятье на этих варваров, совсем от них житья не стало! Кабы король Эзе армию прислал, уж мы бы их погнали по семи долам до самого моря!

- Так, глядишь, и до нас доберутся?..

Фло лишь горестно махнула рукой.

- Как по мне, что в костёр, что здесь на кухне пахать - всё едино.

- Тише, тише! Услышит Ива-то.

- Войной пахнет, Адрушка. Все это чувствуют.

- Чу! Сглазишь!

- Сглазить сглажу, а всё равно скажу. Быть войне! У меня двое внучат тут живут, в Ахоне. Коли война, так их на защиту города быстро приберут... а я всё думаю: на кой оно нашему семейству? В общем, думаю расчёт у Ивы попросить да и того... фьють! - Фло многозначительно щёлкнула пальцами на восток.

- Так ведь город-то без защиты оставлять не дело! - опешила Адра, поглядывая на подругу с явным неодобрением.

- О себе думать надо! - безапелляционно отрезала та. - О городе она думает, ишь! А город о тебе много думает? Ты ему свою кровь, пот и слёзы, а он тебе - что? Нет, хватит с меня этого города! Подадимся в столицу, пока ещё не поздно.

К концу недели слух о войне расползся по всей мануфактуре. Напрасно пыталась госпожа Ива отрезвить перепуганных работников: один за другим они приходили к ней за расчётом и спешно покидали мануфактуру, а за ней и Ахону. Благо зима понемногу отступала, восточные дороги освобождались от снегов, прочь устремились и многие другие горожане. Реакция губернатора не заставила себя долго ждать: был издан указ о запрете на выезд из города, и врата закрылись наглухо; к ним приставили дополнительную стражу.

Поднялся бунт, быстро подавленный городской стражей. Много ли сделает кучка крестьян и рабочих вооружённым солдатам?

Гэвин наблюдал за нарастающей паникой, царящей в городе, а в голове его помещалась одна-единственная мысль. Уйти из мануфактуры! Под прикрытием всеобщей суматохи - уйти навсегда! Но как это сделать без дозволения госпожи Ивы?

Первым делом он собрал все свои сбережения и, улучив время, отправился в гости к пожилому кузнецу, которому иногда заносил буханку-другую хлеба.

- Продай мне меч, - попросил он, едва поздоровавшись. Кузнец в изумлении уставился на мальчика.

- Прости, Гэвин, но ты знаешь правила не хуже меня. Невольникам не положено иметь оружие.

- Весь город судачит о том, что армия варваров перешла Студёную и движется к Ахоне, сжигая всё на своём пути. Когда они явятся сюда, никакой закон не спасёт нас. Пожалуйста, Грем! Мне нужен меч, чтобы защитить себя и свою госпожу.

- Вот если бы твоя госпожа сама повелела мне дать тебе меч...

- Она никогда не сделает этого - скорее согласится умереть.

Кузнец замялся, опешив от прямоты слов Гэвина. Затем попытался улыбнуться.

- У Ахоны три тысячи обученных солдат, сынок. Губернатор в прошлом - военный советник, у него достанет опыта, чтобы не дать варварам захватить город.

- Трёх тысяч мало, чтобы удержать весь город. Осады нам не выдержать.

- Ты рассуждаешь о том, в чём не понимаешь, Гэвин, а я не могу вооружать рабов без официальной надобности...

Гэвин возмущённо вскинулся:

- И ты туда же, Грем! Да, я невольник, но какое это будет иметь значение, когда мы все будем мертвы?!

Зарождающийся спор прервало появление кастеляна ахонийского замка - тот пришёл, похоже, по договорённости и никак не ожидал присутствия посторонних. Гэвин был вежливо, но твёрдо выпровожен вон.

Третьего дня после этого над городом поплыл колокольный звон - тревожный, тягучий. Этот звук в Ахоне знали все.

- Мобилизация, - выдохнул Гэвин; батраки, как один поднявшие головы на звук, молча кивнули и пошли собирать вещи. Женщины залились слезами, но без лишних разговоров последовали за своими мужьями - помогать в сборах. Устыдившись пробежавшей по телу дрожи, мальчик бросился было вслед за ними, но был остановлен госпожой Ивой, вцепившейся пухлыми пальцами в его плечо.

- Куда это ты собрался?

- Разве вы не слышали? Губернатор созывает ополчение!

- Тебе не дозволено сражаться, Гэвин Вер!

- Я - полноправный мужчина! - возразил он, пытаясь вывернуться из цепкой хватки хозяйки. Та удивлённо разинула рот: раньше мальчик не позволял себе такого тона. - Мне почти шестнадцать, и я могу сражаться за Ахону наравне с остальными.

- Ты - бесправный раб, и будешь делать то, что я скажу! И умереть, пока я тебе не позволю, не имеешь права!

Настало время Гэвину испытать шок.

- Да как вы можете!..

- Ты остаёшься здесь!

* * *

Дом госпожи Ивы погрузился в атмосферу, близкую к погребальной. Все мужчины, кроме Гэвина, ушли в замок, остались только их жёны да несколько старух. Громко разговаривать никто не решался, но по дому плыли обрывистые шепотки, тихие отзвуки молитв и изредка - чьи-нибудь сдавленные рыдания. На улицах города царило то же уныние, что и в застывшей в скорбном ожидании мануфактуре.

Гэвина разбудил отчаянный колокольный звон; резко сев в кровати, он услышал далёкие крики паники и сразу сообразил, что к чему. Быстро одевшись, он сбежал по лестнице в гостиную.

- Госпожа Ива, началось! - кричал мальчик на бегу; спустившись же, он обнаружил, что гостиная пуста. - Госпожа Ива! Дженис! Эри! Где вы все?

Объятый тревогой, Гэвин бросился на поиски, но дом словно вымер. Спальни батраков, куда он не поленился заглянуть, явно были покинуты в жуткой спешке: повсюду разбросаны забытые вещи, одеяла с подушками валялись, смятые, по углам. Отчаявшись отыскать хоть кого-нибудь, Гэвин осмелился даже заглянуть в часть дома, принадлежавшую лично госпоже Иве; но обе спальни и каминный зал встретили его пустотой и холодом потухшего очага. Амбарный замок венчал вход в мануфактуру; магазинчик же был заколочен ещё на прошлой неделе. Оставалось только одно место, куда Гэвин ещё не ходил...

Госпожа Ива была там - стояла, оперевшись на перила смотровой площадки дрожащими пухлыми руками. Волосы её, распущенные, нещадно трепал колючий ветер, но женщина словно не замечала разбушевавшейся стихии. Гэвин подошёл к ней.

- Госпожа Ива? - осторожно окликнул он. Та вздрогнула и обернулась. - Простите. Вы не слышали, как я вошёл?

- Нет, - бесцветным голосом ответила хозяйка мануфактуры и вновь устремила взгляд на город, охваченный паникой.

- Я обошёл весь дом, но... Где все?

- Ушли.

- Куда?

- В катакомбы. Как будто там их смерть будет менее ужасной. - Госпожа Ива горько хмыкнула. Гэвин схватил её за плечо:

- Очнитесь, госпожа! Если губернатор велел всем укрыться в замке, нам надо...

К его удивлению, госпожа Ива решительно замотала головой.

- Я не оставлю мануфактуру на разграбление. Останусь здесь. - Её голос зазвучал непривычно мягко. - Ты уходи, а я останусь.

- Госпожа Ива!..

- Подойди-ка, Гэвин. - Хозяйка мануфактуры извлекла из глубин корсета маленький ключик. - Наклони голову... вот так. Ты свободен.

Лязгнул, упав на пол, невольничий ошейник. Гэвин воззрился на него почти со святотатственным ужасом.

- Но... - залепетал он, не зная, что возразить. - Госпожа, вы ведь погибнете здесь!

- Разве тебя так заботит моя участь? - хмыкнула госпожа Ива; во взгляде её меж тем промелькнул отблеск некоего чувства. Но Гэвин не отрывал глаз от ошейника и не мог заметить этого. Из уст его вырвалось чистосердечное:

- Мне не жаль вас. Но вы не дали мне погибнуть однажды - теперь я хочу вернуть свой долг.

- Я встречу свой конец с достоинством, юноша, - ледяным тоном отозвалась женщина, вновь принимая величественную позу. - Твой долг уплачен... тысячи раз.

Раздался ритмичный грохот барабанов, возвещающий о приближении варваров - Гэвин мог уже различить крохотные фигурки внизу, на горном плато. Отсюда они казались совсем безобидными, разрозненными группками, но за передовыми отрядами ползла зелено-серая волна, ненасытная и жадная. В ней отдельные фигурки терялись, становясь частью неведомого чудища.

Госпожа Ива вздрогнула.

- Уходи, - резко велела она и подтолкнула мальчишку к двери. - Быстро, пока ещё не поздно! Скоро ворота замка закроются, и тогда... Да иди же, чёрт бы тебя побрал!

Она топнула ногой, видя, что мальчик застыл в нерешительности, и потянулась к скрученному на поясе бичу; этот жест был знаком инстинктам Гэвина, и его ноги сорвались с места безо всякого приказа. Однако уже у двери он замешкался - ровно настолько, чтобы сказать:

- Прощайте, госпожа Ива.

- Прощай, Гэвин Вер.

Оказавшись на улице, Гэвин понял, что слишком задержался на крыше - беженцы из окрестных сёл образовали собой кишащее месиво, мгновенно увлёкшее мальчика за собой. Потоки людей струились по узким улочкам ахонийского подворья, и не было им ни конца, ни края; жалости к отставшим или слабым эта толпа не ведала. Несколько безжизненных тел превращались в бесформенное нечто под тысячей её ног; испугавшись стать следующей жертвой, Гэвин зашарил глазами по окрестностям. Решение пришло быстро - в памяти всплыл полузабытый образ ассасина...

Бочком юнец протиснулся к ближайшему незапертому дому и нырнул в его пустеющие недра. Спустя несколько мгновений Гэвин уже шагал по направлению к замку, размышляя, удастся ли ему так же ловко перепрыгивать провалы меж крыш, как это получалось у ассасина.

Над головой его пронёсся огромный шар, выпущенный из осадной катапульты, и стало не до раздумий. Шар врезался в стену пожарной вышки в каком-то квартале от Гэвина и, к его изумлению, взорвался синими брызгами.

- Бомба! - воскликнул мальчик, с ужасом наблюдая, как колдовское пламя стекает по каменным стенам вышки, оставляя от них лишь ядовитый дым. Магическому огню было всё равно, что пожирать - дерево, металл или камень. Представив, что может сделать это пламя с живой плотью, Гэвин стремительно понёсся прочь.

В воздухе свистели стрелы, пока ещё редкие: защитники города тщетно пытались задержать варваров на подступах к городу, но отступали - Гэвин видел отряды, движущиеся спиной к замковым воротам. Ноги мальчика немилосердно ныли от бесконечных прыжков по крышам - хорошо хоть, что лёд с них практически стаял. Пока ему везло: ни один огненный шар, ни одна стрела не задели его, хотя иногда им случалось пролетать так близко, что у бедняги подкашивались колени. Один раз, перепрыгивая особо широкий провал, он чуть не сорвался вниз, прямо на головы беженцам, но в последний миг пальцы судорожно схватились за водосточную трубу. Повисев на ней некоторое время, он подтянулся на сильных - сказывалось таскание тяжёлых мешков на мануфактуре - руках и взобрался на крышу, еле переводя дух. Затем откуда-то, со стороны городских складов, послышался новый взрыв, куда более мощный, чем все предыдущие, и синее пламя смешалось с оранжевым. По тяжёлому чёрному дыму, поплывшему над подворьем, Гэвин понял, что взрыв порохового склада коснулся угольных запасов Ахоны, и заторопился.

Вскоре полыхал весь пригород. Задыхаясь от чада и запаха горящей плоти, Гэвин прыгал по крышам, пока, наконец, не добрался до ближайшего к замковым стенам дома. Свесившись с крыши, он, однако, понял, что надеждам укрыться за стенами замка не суждено сбыться: врата оказались заперты, а возле них, в растерянности и гневе, скапливалась стремительно прибывающая толпа. Звуки яростного сражения и вой труб, исполняющих призыв к отступлению, приближались к ней, что лишало человеческое стадо последнего рассудка. Мгновенно вспыхнули драки, завизжали женщины и дети.

- Впустите нас! - ревела толпа на разные лады, но её просьба запоздала. В небо с угрожающе тихим шорохом взмыл ещё один огненный шар и обрушился прямо на крепостную стену аккурат рядом с воротами. Взрывная волна обдала Гэвина, прижав его к мигом нагревшемуся металлу крыши, и он закричал, присоединяя свой голос к воплям гибнущих людей.

Вокруг посыпались обломки стены, и плевки синего пламени, падая на крышу рядом с Гэвином, с шипением вгрызались в металл, проедая его насквозь. Созерцание горожан, в какой-то миг обратившихся в горстку пепла и крови, заставило мальчика прийти в себя от охватившего его оцепенения; он вдруг с ясностью осознал, что стоит в шаге от того, чтобы повторить их судьбу. Недолго думая, он бросился к люку, но тот оказался заперт. Пришлось повторить прыжки по крышам в поисках открытого пути к спасению - нашёлся он, однако, в проломленной крыше дома неподалёку, куда мальчик попросту свалился, не заметив провала из-за дыма, окутавшего город. К счастью, падать было невысоко. Ободрав кожу на локтях, но всё же оставшись цел, Гэвин осторожно двинулся вглубь дома.

Миновав было кухню, мальчик вернулся обратно, чтобы прихватить длинный разделочный нож. Откуда-то снизу, предположительно - из подвала, доносилась смутная возня; у Гэвина не было иного выбора, кроме как направиться туда. Канализация была единственным его спасением, только по каменным трубам, гонящим в город воду, он мог выбраться из царящего вокруг хаоса. Если в этом доме есть служебный люк, Гэвин спасён; но шум, доносящийся из подвала, ему очень не понравился.

Приказав себе не нервничать, Гэвин крадучись спустился в подвал. Лестница предательски скрипела под его весом, но, похоже, некому было обратить на это внимания. Дивясь своей удачливости, Гэвин осторожно толкнул приоткрытую дверь... да так и застыл перед нею, взирая на картину перед ним.

В подвале находились двое - молодая женщина, лет двадцати пяти на вид, и варвар - низкорослый, но крепко сложенный мужчина в боевой раскраске. Обнажённый по пояс, в ту минуту он демонстрировал Гэвину своё блестящее от пота седалище; штаны болтались в районе колен, из глотки вырывался нечленораздельный рёв. Женщина стоически молчала, перенося унижение; ни тот, ни другая не видели Гэвина, повёрнутые к нему спиной.

Тут Гэвин заметил, что руки женщины опираются на предмет его поисков - сильно выдающийся из пола колодец с люком. Сначала он замер в нерешительности. Но откуда-то сверху послышались новые взрывы, а затем отчётливо распахнулась входная дверь дома. Времени на раздумья не оставалось - так что Гэвин, сжав покрепче рукоять ножа, ужом скользнул за спину мародёра и, не позволяя сомнениям залезть в его голову, прыгнул, целя в незащищённую шею мужчины.

Варвар попытался было сопротивляться, но поздно: повиснув на плечах негодяя, Гэвин методично бил его клинком в шею. Слёзы текли по его лицу; мальчик отнюдь не был уверен, что внутренний вопль ужаса не вырвался наружу, но продолжал наносить один удар за другим.

- Да падай же, наконец! - прошипел Гэвин, когда и после шестого удара варвар остался на ногах. Кровь заливала юноше руки, и перед глазами вставала красная пелена... Он пнул врага под коленки; тот, как тряпичная кукла, повалился наземь. Тело его забилось в предсмертной агонии.

- О, Создатель. - Гэвин брезгливо поморщился: отчего-то вид поверженного варвара не вызывал в нём ничего, кроме гадливости. У стены, рядом с онемевшей женщиной, мальчик приметил ножны с коротким мечом. Недолго думая, он подхватил свой трофей и бросился к люку. Затем, почувствовав на себе взгляд, обернулся.

- Идём.

Без лишних уговоров женщина подошла к колодцу и, подождав, пока Гэвин откроет люк, полезла по лестнице вниз, во влажную темноту.

* * *

Несколько недель спустя...

После череды бессмысленных блужданий по Периевым горам, они набрели на деревушку, в которой уже знали о беде, постигшей Ахону: это доказывалось тем, что все шесть домов посёлка оказались покинуты. Они провели в деревне несколько дней, пока эхо с гор не принесло к ним трубный звук варварского рожка. Пришлось двигаться дальше.

- Я иду на юг, - сообщил Гэвин как-то поутру. Бенисс, в это время чистившая дикий сладкий клубень, ойкнула и порезалась.

- Почему не в Кефалу?

- В столице сейчас настоящий переполох. Беженцы со всех окраин стекаются туда, и властям города явно не до нас, бездомных бродяг. Если хочешь... я провожу тебя дотуда, но сам пойду на юг.

- Мой храбрый господин желает избавиться от Бенисс? - с обидой уточнила женщина, изогнув изящную бровь. Гэвин только вздохнул. Может, и хотел поначалу, но со временем эта особа доказала свою исключительную полезность.

- Нет, Бенисс, я лишь... А, к чёрту. Так ты идёшь со мной?

- Куда именно ты направишься?

- Акаддар, - не думая, выпалил Гэвин. Других южных городов он не знал; но Бенисс при этих словах почему-то залилась слезами. - Что, что я сказал не так?

- Акаддар, мой господин! - воскликнула она. - Мой господин жаждет встретить там свою смерть? Город воров и убийц...

- Кроме того, крупнейший оплот юга. Я должен пойти туда, - упрямо отрезал Гэвин. Он и сам не знал - почему, но нутром чуял свою правоту. Быть может, Бастион Акаддара примет его даже с позорным пятном на чести... Быть может, там он воплотит свою мечту.

- Тогда я иду с тобой, - решительно заявила Бенисс.

Гэвин улыбнулся ей - впервые за всё время их странного сотрудничества.

Да, Бенисс была отличным соратником. Мастерски разводила огонь, чинила одежду, умела ловить руками рыбу в бурных горных речках, и, вдобавок, дивно пела старинные песни, пока её добыча запекалась в углях. Это, хоть и не было очень уж полезным, отвлекало Гэвина от мрачных мыслей, среди которых главенствовала одна: он, Гэвин Вер, стал убийцей. Не одолел врага в честном бою, но зарезал его со спины, как скотину. Прежде он свято чтил сложный кодекс чести, принятый у Воителей, и был твёрдо уверен, что однажды станет одним из них. Но с таким клеймом на совести...

Нет, решил он, отныне этот путь ему заказан. Большее, на что он может рассчитывать - будущее головореза, убийцы, мародёра. Опозоренный, он навеки обречён на жизнь в бесчестье, а Бенисс...

Гэвин воззрился на Бенисс из-под полуопущенных век. Хорошая партия для убийцы из-за спины, эта обесчещенная женщина.

* * *

Они достигли провинции Чават к началу лета, а гигантские башни акаддарского Бастиона показались на горизонте в день, когда Гэвин встретил свой семнадцатый день рождения. Поток беженцев с запада обгонял их, идущих по каменной дороге, и нёс с собой неутешительные вести. Варвары продвигались вглубь страны, сея хаос и не встречая особого сопротивления.

В город они вошли без проблем, назвав имена и название Ахоны - этого было достаточно для стражей, уже привыкших к беженцам с пограничья. Их имена внесли в книгу приезжих и пожелали удачи; объяснили, однако, что Акаддар не спонсирует беженцев и им придётся выживать самостоятельно или же уходить прочь. Бездомных, равно как и безработных, город не принимал.

- Что же мы будем делать? - обеспокоенно спросила Бенисс. В руках она мяла бумажку с адресом дома, где по дешёвке сдавались внаём меблированные комнаты. - У меня есть пара монет в кошельке, но...

- У меня осталось немного денег, - уверенно ответствовал Гэвин, хотя уверенности совсем не ощущал. Вдобавок, его не оставляло ощущение, что кто-то сверлит взглядом его спину; но толпа, окружавшая их с Бенисс, выглядела совершенно равнодушной к новоприбывшим. - Этого хватит на несколько недель. За это время я подыщу себе работу.

- Я тоже могла бы...

- Нет. Куда ты пойдёшь? Без местного документа женщине только одна дорога - в публичный дом.

- Я всё же думаю, есть и другие варианты. - Видя, что Гэвин хмурится, Бенисс умиротворяюще обняла его за талию. - Как скажешь, любовь моя. Вот адрес того дома, о котором говорил капитан стражи. Кажется, это у северных ворот...

Сняв комнату, они отправились на базар; и вновь Гэвин кожей чувствовал, что преследуем кем-то. Он резко обернулся, раз, другой; но позади были лишь ровные потоки горожан, спешащих по своим делам.

У самого дома Гэвин остановился. Бенисс, почуяв неладное, обернулась к нему.

- Иди в дом, - велел он ей. - Мне надо кое-куда отлучиться.

- Что случилось?

Гэвин неопределённо повёл плечами и мягко подтолкнул женщину к двери.

- Иди.

Сам же, проводив взглядом её исчезающий в дверях силуэт, резко развернулся лицом к тёмному переулку и воззрился во мрак.

- Кто ты и что тебе нужно от меня? - раздражённо выкрикнул он. Пустота безмолвствовала. - Я знаю, что ты следишь за мной! Покажись!

Тишина. Вздохнув, Гэвин развернулся, чтобы подняться в дом...

- Привет, Гэвин Вер. - Тень, говорящая голосом убийцы из Ахоны, отлепилась от бадьи с водой и сделала шаг к нему навстречу. Гэвин, вскрикнув от неожиданности, попятился.

- Ты!..

- Убери руку с меча, Гэвин, это лишнее. Как поживаешь? Какое... миленькое жилище.

Услышав насмешку в тоне мужчины, Гэвин разозлился и выпалил резче, чем хотел:

- Что тебе нужно, ассасин?

- Ассасин? - переспросил тот, оглядываясь словно бы в поисках кого-то третьего. - Я? Гэвин Вер, смею тебя уверить, что ты ошибаешься. Я не убийца...

- Ты убил двоих у меня на глазах!

- Ну, так ведь они со мной хотели сделать то же самое. - Мужчина рассмеялся, видя растерянность на лице Гэвина. - Знаешь, я всё никак не мог простить себе, что не вернулся в Ахону за тобой - хотя, видят боги, намеревался это сделать. До меня дошли слухи о падении крепости, и я было поставил на тебе крест... но, гляжу, ты прекрасно справился со всеми невзгодами.

- Бенисс помогла мне. Сам бы я...

- Неважно. - Мужчина покосился на тощий свёрток в руках Гэвина. - Я хотел предложить тебе работу, Гэвин, в благодарность за твою помощь. Вижу, заработок тебе бы не помешал.

- Я не связываюсь с убийцами, - отрезал юноша, категорично мотнув головой. - Вдобавок, я даже не знаю, как тебя зовут.

- Разве я не говорил тебе, что не принадлежу к гильдии? - всплеснул руками его собеседник, тактично пропуская вторую реплику мимо ушей. - Выслушай сначала моё предложение, мальчик, а затем решай, нравится оно тебе или нет. У меня есть подвязки кое-какого толка. В Акаддаре и кой-где ещё. Речь не об убийствах, но о торговле и ни о чём ином!

- Я что, похож на купца? - фыркнул Гэвин.

- Воистину, ты сын своего отца! Кто сказал, что я предлагаю тебе изучать торговое ремесло? На тебя у меня несколько иные планы, скорее по части... мм... обеспечения. Или, быть может, тебе больше по душе охранная деятельность?..

- Даже слушать не желаю! - отрезал Гэвин, делая несколько шагов к лестнице. - В Бастион набирают солдат; я думаю поступить на службу и не собираюсь отказываться от честной мечты в пользу смутных предложений от того, кто даже имени своего не назовёт!

Немного помолчав, собеседник Гэвина разочарованно шмыгнул носом.

- Какая жалость, Гэвин Вер. Уверен, когда ты будешь рассказывать своей жене о том, что отказался от щедро оплачиваемого, повторяю, очень щедро оплачиваемого дела, она всецело поддержит твои начинания.

- Ты суёшь нос не в своё дело, не-ассасин, - тихо, с угрозой сказал Гэвин.

- Такова уж моя работа, невольник, - в тон ему ответил мужчина и, пожав плечами, отступил в тень.

Уже дома, снимая с себя куртку, Гэвин обнаружил на коврике у порога плоскую металлическую табличку, на которой не значилось ничего, кроме краткой гравировки: квартал Лиенбур, дом 27.

С тех пор прошло немало времени. Из подростка Гэвин превратился в стройного, высокого юношу. Казалось бы, жизнь текла благоприятным чередом - но это снаружи; на поверку же - Гэвин был готов признать - дела шли далеко не гладко.

- Я ухожу! - заорала Бенисс так, что в соседнем доме залаяла встревоженная собака. В Гэвина, зажатого между кроватью и дымовой трубой, полетел ночной горшок. Бенисс снова промахнулась, попав в дымоход, и черепки горшка осыпались на пол, присоединившись к другим изничтоженным предметам утвари.

- Я больше не могу так жить! - продолжала кричать женщина - теперь она скидывала свои пожитки в мешок. - Каждый божий день я просыпаюсь в страхе, что не увижу тебя снова! Это выше моих сил, Гэвин, выше всякого терпения! Я много раз говорила, что ненавижу твою работу, что такая жизнь для меня - мука! Но тебе было плевать, а теперь... теперь мне плевать! Вот так! Молчишь? Почему ты молчишь, Гэвин?!

- Я не знаю, что сказать, - растерянно выдавил тот. - Всё ведь было нормально...

- Нормально?! - взорвалась Бенисс и, не помня себя от гнева, бросилась на него с кулаками. - Ты, слепой, самовлюблённый мерзавец, этот ад ты называешь нормой?! Да чтоб тебе провалиться!..

Гэвин ударил её по лицу - несильно, но Бенисс отлетела на кровать, заливаясь слезами. Вид её вызвал у юноши приступ сожаления, и он потерянно проговорил:

- Боги, Бенисс, прости меня, прости... я не хотел...

- Убирайся к чёрту! - простонала она, зарываясь лицом в подушку. - Лучше бы ты вообще меня не спасал!

Гэвин отшатнулся, словно от пощёчины, сделал шаг, другой и выскочил из дома, преследуемый сдавленными рыданиями Бенисс.

* * *

Ноги сами принесли его в квартал Лиенбур. К чёрту Бастион, к чёрту иллюзии о славном воинском имени! Без Бенисс жизнь Гэвина вовсе не имела смысла. Металлическая табличка покоилась в крепко стиснутом кулаке, но адрес и без того крепко засел в памяти юноши.

Двадцать седьмой дом оказался обычной инсулой - трёхэтажная коробка с маленькими окнами и плоской крышей, крохотная огороженная территория сплошь утыкана цветочными клумбами. Гэвин нерешительно остановился перед дверью дома №27, с хмурым видом разглядывая вывеску с названием улицы.

За спиной послышались шаги, отчётливо различимые в пустоте квартала. Лиенбур был мало заселён - по большей части, здесь располагались многочисленные склады городских гильдий; посему присутствие неизвестного позади заставило Гэвина обернуться.

Долговязый паренёк лет шестнадцати остановился неподалёку от Гэвина. Его наружность можно было бы назвать приятной, если бы не выражение столь же чёрных, как и шевелюра, глаз - они смотрели дерзко и вызывающе, в их глубинах мерцал огонёк безмолвного вызова.

Чуть кривоватые зубы обнажились в ухмылке.

- Заблудился, друг?

- Это ведь двадцать седьмой дом?

- Всё так.

- Ты живёшь здесь?

- А-га...

Помявшись, Гэвин протянул ему табличку и по мгновенно изменившемуся выражению лица паренька понял, что попал в десятку. Табличка ему была явно знакома. Впрочем, секундой позже лицо незнакомца приняло прежнее выражение.

- Один мой знакомый дал мне это...

- Рид, - коротко бросил незнакомец, проходя к лестнице. - Идём. Тебе повезло - патрон на месте.

Гэвин заспешил следом, мысленно вознося хвалу богам.

- Я - Гэвин Вер, - представился он, следуя за Ридом в недра дома №27.

- Знакомая фамилия. Я у тебя ничего не крал?

- Ты что же, вор?.. - опешил Гэвин. Рид кивнул - так соглашаются с непреложным фактом, без гордости, но и не скромничая. - А твой... патрон - он знает о твоём увлечении?

- Как же ему не знать, если он сам научил меня всему, что я умею?

- Вот как...

- Да ты не волнуйся, это только в первый раз страшно. - Рид толкнул дверь в конце длинного коридора и жестом пригласил Гэвина зайти. - А может, у патрона на тебя другие планы. Работы здесь хоть отбавляй, уж будь уверен...

Не успели глаза Гэвина, шагнувшего в комнаты, адаптироваться к царившей там темноте, как из глубин дома раздался знакомый уже голос:

- Что я слышу? Рид-Попрошайка болтает без умолку, как юная барышня в базарный день! Кому же это удалось пробудить фонтан твоего красноречия?

- Удачи, - шепнул Гэвину юный вор, вслух же громко произнёс: - Доброй ночи тебе, патрон! Я привёл к тебе кое-кого.

- Кого же? - Голос приближался вместе со стуком, издаваемым каблуками сапог.

- Он называет себя Гэвином Вером, патрон, и утверждает о вашем знакомстве.

Звуки шагов резко стихли. Встревоженный, Гэвин покосился на Рида, но тот стоял с абсолютно непроницаемым лицом.

Затем от крайней двери отдернулся тканевый полог, и взгляду Гэвина предстал тот, в ком юноша интуитивно узнал старого знакомого - ведь прежде ему не доводилось видеть его в, так сказать, домашнем виде.

- Ба, и в самом деле - Гэвин Вер собственной персоной! - приятно рассмеялся он. - Чем могу быть обязан твоему визиту?

Вместо ответа Гэвин сделал шаг вперёд, и, изучая резкие черты лица мужчины, протянул ему табличку. Глаза цвета ржавчины покосились на предмет и засияли глубоким удовлетворением.

- Надумал-таки?

- Нужда заставила.

Он понимающе покивал.

- Всякое случается, друг мой. Рид уже успел ввести тебя в курс наших дел?

- Лишь в общих чертах.

- В таком случае, прошу, присядь в кресло. - Мужчина кивнул на мягкие сиденья, расположенные близ камина; его юный помощник занялся тлеющими поленьями, поставив сперва перед гостем графин с вином.

- Моё имя Рендолин, я глава торгового клана Харт, - мягко начал мужчина. - Наша компания занимается сделками, специализируясь, в основном, на торговле антиквариатом. Хотя есть и другие направления, в которых мы работаем... Если уяснить тонкости нашего дела, работа совсем несложная.

Гэвин, слушая излияния главы клана, с сомнением поглядывал на Рида, чьё лицо выражало одну лишь ангельскую почтительность. От Рендолина не укрылось, как при этом менялось лицо самого юноши.

- Надо полагать, Рид успел поведать тебе о своём собственном вкладе в общее дело?

- Совсем немногое... но и это уже не вписывается в рамки вашей истории.

- Ни он, ни я не сказали тебе ни слова лжи.

- Тогда я не понимаю.

С глубоким вздохом Рендолин подался вперёд и принялся неспешно разливать вино по бокалам.

- Говоря напрямую, наша деятельность... м-м... не всегда находится в рамках того или иного закона. Но беспокоиться не о чем, Акаддар с этого имеет свой пай и закрывает глаза на кое-какие проделки. Официально мы действительно скупаем и перепродаём всякую старую рухлядь, вдобавок - Гильдии периодически пользуются нашими услугами... Так что твоя репутация находится в надёжных руках, уж можешь поверить.

Видя, что Гэвин продолжает сомневаться, Рендолин перегнулся через низкий столик, проникновенно морща высокий лоб.

- Я знаю, ты не доверяешь мне, Гэвин Вер, но поверь - я желаю тебе добра...

- И выгоды для себя.

- Кто спорит? Альтруизм барышей не приносит, а деньги мне нужны. Но я заключаю только взаимовыгодные сделки - спроси Рида, если не веришь.

- Я был никем до встречи с тобой, патрон! - с готовностью откликнулся тот; Гэвин притом поразился бесконечной преданности, сквозившей и в тоне, и во взгляде юного вора. Лицо его, просветлев, удивительным образом преобразилось, и Гэвин отчего-то поверил им обоим.

- Будь по-твоему, патрон Рендолин, - торопливо, боясь передумать, выпалил он. - Но я не убийца и не вор... Если у тебя есть работа для честного солдата, то...

- Тебя-то я и ждал, - со смехом заявил Рендолин. - Честных малых нынче днём с огнём не сыскать: все норовят обобрать тебя до нитки. Будь уверен, я не заставлю тебя делать ничего такого, о чём ты смог бы пожалеть. Рид, дитя моё, принеси со стола договор и чернильницу. Мы же с тобой, Гэвин, обязаны теперь выпить вместе! Помнится, я задолжал тебе разговор по душам...

Бокалы наполнились вином, багряным, как закатное небо. Рендолин улыбнулся - широко, сверкая железным клыком.

- Добро пожаловать в семью, Гэвин Вер! - с чувством произнёс он.

Звякнули, встретившись бортами, серебряные бокалы, провозвещая начало совершенно другой истории.

+2
04:15
597
11:47
Это не рассказ. Это роман, пересказанный так, чтоб уложиться в нужный обьем. Особо интересной идеи не увидела. Просто приключения вымышленного мальчика в вымышленном мире. На просторах 12 авторских, имхо, смотрелось бы лучше.
Гость
09:37
Возможно у автора уже и лежит роман на полке, а перед нами — пересказанный подробный синопсис. Но у романа и рассказа разные архитектуры.
Анастасия Шадрина

Достойные внимания