Нидейла Нэльте

Женщина-блондинка

Автор:
Ольга Дубровская
Женщина-блондинка
Работа №419
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен

– И наконец – зажигательная Лаааамбада! – вновь раздался голос агонизирующего тамады.

Я поднялась из-за стола, тщетно пытаясь найти взглядом супруга. Танцевальные конвульсии пьяных подчинённых начали раздражать. Шум. Гвалт. Вспышки светомузыки. Похотливые мужские руки на женских бёдрах.

С гораздо большим удовольствием я бы сейчас оказалась в лаборатории и закончила исследование мутаций ретровирусов, но… Уйти сейчас нельзя. Слишком рано. Пост руководителя лаборатории накладывал негласные обязательства. Да и Валера. Снова скажет, что не умею расслабляться...

– Вы, случайно, не видели Валерия Львовича? – спросила я у пожилой бухгалтерши, которая с удивительной для её возраста резвостью пританцовывала около шоколадного фонтана.

– Как же не видеть? Видела! – сообщила бухгалтерша с видом знатока из “Что? Где? Когда?”. – Он наверху, в своём кабинете. И, похоже, не один! Вы бы, Изабелла Вениаминовна, проследили… Жалко мне вас, всё работаете, а он ведь…

Мой Валера. В своём кабинете. Не один.

Она что, действительно намекает на… Нет, мой Валера не такой. Да как у неё язык повернулся! Распускать здесь эти грязные слухи! Старая сплетница...

– Довольно! – резко оборвала я. – С каких это пор вы решили, что моя личная жизнь стала предметом вашего интереса?

Вмиг протрезвев, бухгалтерша ошарашенно выкатила глаза:

– Простите, Изабелла Вениаминовна, – выдавила она, – вы не подумайте, я никому… Я ж как лучше…

– Как лучше – это заниматься своим делом. Вы бухгалтер, кажется, а не папарацци из жёлтой газетёнки? Вот и считайте! Считайте... в этом месяце без премии!

Не глядя на бухгалтершу, я развернулась и вышла из столовой. Уже подходя к кабинету, я замедлила шаг и прислушалась. Из-за закрытой двери доносилось мерное поскрипывание и приглушённые вздохи.

Валера стоял спиной ко мне перед массивным столом из африканского чёрного дерева. Перед безумно дорогим столом, который мы когда-то выбирали вместе.

Теперь на нём змеёй извивалось тело пышногрудой девки – кажется, очередной секретарши с высокими амбициями и низкой социальной ответственностью. Супруг сосредоточенно имел её, спустив брюки до колен и упираясь ладонями в разведённые длинные ноги. Когда я подошла ближе, он повернул голову и посмотрел на меня в упор, ещё некоторое время продолжая фрикции.

В его взгляде блестел отголосок моего ничтожества. Только сейчас я поняла, что уже давно не ощущала себя женщиной – желанной, любимой. Поняла, насколько мне не хватало этого на протяжении всех десяти лет совместной жизни. Да, я сама не хотела замечать этого! Видимо, мне было так комфортно.

А теперь… ведь он же даже не пытался скрывать свои похождения! Почему? Настолько плевать на меня и мои чувства?

Мне безумно захотелось ударить супруга по лицу, а потом схватить за волосы его миловидную куклу и с размаху приложить о ту самую столешницу. Из африканского дерева. Я бы могла орать во всё горло, царапаться, биться в истерике от боли и жалости к себе, но не позволила себе сделать хоть что-то из этого списка – лишь молча развернулась и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Вряд ли теперь я смогу кому-нибудь доверять. И кого-то любить.

***

Ноги сами несут меня в исследовательский блок – туда, где всегда тихо и комфортно. Где творится прикладная наука. И где я провела последние десять лет жизни. Десять лет лжи, на протяжении которых я спала в иллюзиях.

В памяти нестройной вереницей всплывают ситуации, обрывки разговоров, смешки и ухмылки подчинённых за моей спиной. Они, конечно, всё знали. Давно. Как же я могла не замечать? Почему была настолько слепой?

Мне отчаянно хочется разреветься в голос, выплеснуть накопленные за десятилетие боль, обиду, сожаление. Я бы обязательно сделала это, если бы умела плакать…

Вместо этого я перетягиваю руку жгутом чуть выше локтевого сгиба. Сжимаю и разжимаю кулак. Шприц с препаратом в другой руке едва заметно подрагивает. Экспериментальный образец номер пять. Почему бы и нет? Всегда нравилось это число.

Лёгкий холодок распространяется по вене, и я, затаив дыхание, прислушиваюсь к собственным ощущениям. Что я хочу почувствовать? На какой эффект рассчитываю? Осознание того, что именно происходит, ввинчивается в голову гигантским ледорубом.

Но уже слишком поздно. Противоядия нет. Я не готовилась к экспериментам на людях. Не собиралась занимать место лабораторной крысы.

Липким коконом окутывает страх неизвестности, и только после этого приходит она – боль. Невыносимая физическая боль, которая заставляет тело выгибаться в чудовищных спазмах. Только она способна заглушить боль душевную.

Кровь закипает… Я судорожно ловлю ртом воздух, хватаюсь за подвернувшиеся под руку предметы, падаю на пол, захлёбываясь в собственной рвоте. Но оказывается, это лишь прелюдия.

Когда приходит настоящая боль, меня уже нет…

***

Валерий Мамонтов, владелец сети частных медицинских лабораторий “Спектрум”, сидел в массивном кожаном кресле, как король на позолоченном троне. Две тонкие женские руки, словно хищные змеи, обняли его за шею и медленно спускались вниз, норовя забраться под расстёгнутую рубашку.

– Валер, ну ты что, расстроился? – спросила обладательница рук. – А может, продолжим в… более интимной обстановке?

– Марин, а не пошла бы ты… – Валерий раздражённо скинул с себя руки-змеи и потянулся к стоящему на столе низкому стакану, на дне которого плескалась янтарная жидкость.

– Значит, так, да? – воскликнула любовница, надув и без того пухлые губы, от чего те стали казаться гигантскими червяками. – Ну подумаешь, жена. Ты же сам говорил, что она тебя уже давно не интересует как женщина! Разве не так?

– Марин, иди погуляй, а? – отмахнулся Мамонтов. – Сходи, потанцуй со всеми, что ли…

– С этой челядью?! – губы девушки изогнулись в презрительной усмешке.

Залпом допив остатки коньяка, Валерий со стуком поставил стакан на стол.

– С челядью?! – прищурился Мамонтов, еле сдерживаясь. – А сама-то давно ли стала голубых кровей, а?

– Ну котечка, зачем ты так? – обиженно спросила Марина, усевшись к Валерию на колени и обняв его за шею.

– Да, котечка, зачем? – внезапно раздался ещё один женский голос, и любовники удивлённо повернули головы.

В дверях стояла полностью обнажённая девушка. Белокурые волосы волнистым водопадом струились по плечам, прикрывая большую упругую грудь и плоский загорелый живот. Изумрудные глаза в обрамлении бархатных ресниц маняще поблёскивали. Незнакомка была идеальной, словно древнегреческая богиня, вышедшая из морской пены.

Покачивая бёдрами, она подошла к столу и ткнула длинным наманикюренным ногтем в сторону Марины:

– Кисунь, мне нужна твоя одежда, окей?

– Валера, кто это?! – задыхаясь от возмущения, секретарша перевела взгляд с любовника на внезапную гостью.

– Хотелось бы мне тоже это знать! – Мамонтов резко поднялся со своего места, сбросив с колен Марину и с растущим любопытством разглядывая незнакомку. – Кто ты?

– Не узнал? – ответила “богиня” вкрадчиво, заглянув в его глаза. – С нашей последней встречи я сильно изменилась, да?

Мамонтов почувствовал, как кровь стремительно приливает к паху. Он считал себя хорошим любовником и мог похвастаться десятками подвигов на интимном фронте, но такого дикого, животного влечения он не испытывал никогда.

– Не узнал. А должен? – выдохнул он, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на незнакомку прямо на глазах у секретарши.

– Ну конечно должен! – звонко рассмеялась обнажённая девушка, намотав на палец длинный белокурый локон. – Я Белла. Десять лет в счастливом браке! Неужели ты меня совсем не помнишь?

Мамонтов содрогнулся и дотронулся до лба, вытерев холодный пот.

– Белла?! Так это она наняла тебя! Зачем?

Гостья усмехнулась и небрежно ткнула в сторону остолбеневшей Марины:

– Сначала пусть отдаст мне одежду и выметается. Проследи.

Мамонтов повернулся в сторону секретарши, и от его взгляда та попятилась:

– Валер, ну ты что?! – заверещала Марина. – Почему ты её не прогонишь?

Она отступала дальше и дальше, пока не уперлась в стену.

– Скидывай свои тряпки, – проговорил Мамонтов сквозь зубы и взглянул на любовницу так, что та, оценив фанатичное безумие в глазах начальника, начала стягивать с себя облегающее чёрное платье.

– Бельё тоже снимать? – осведомилась она с вызовом.

Мамонтов повернул голову в сторону Беллы:

– Оставь себе, разрешаю, – снисходительно кивнула та, с любопытством наблюдая за происходящим, – я не ношу бельё. Тем более чужое…

Когда дверь за Мариной захлопнулось, Белла медленно облачилась в её наряд. Грудь теперь сочными дынями выпирала из глубокого декольте. Блестящая ткань, расшитая стразами Сваровски, вызывающе сверкала в свете потолочных ламп.

– Ну вот, так гораздо лучше, правда? – звонко рассмеялась Белла, приблизившись к Мамонтову и медленно проведя пальцами по его щеке. – А теперь расскажи, сколько раз ты изменял мне? Просто хочу знать, сколько их было!

Кожа в местах прикосновений начала саднить.

– Послушай, – Мамонтов ещё пытался сопротивляться, хотя влечение усиливалось с каждой минутой, – она тебе заплатила, да? Сколько? Я заплачу в два раза больше, только скажи, что она хотела!

Губы Беллы растянулись в широкой улыбке, обнажая два ряда ровных белоснежных зубов.

– Медвежонок, ты меня не слушал? – В голосе послышались капризные нотки. – Сколько повторять? Я и есть твоя жена!

– Моя жена… – из последних сил сцепив зубы, Мамонтов раскрыл ящик стола и вытащил оттуда фоторамку с их с Изабеллой совместным фото. – Вот моя жена, – он ткнул пальцем в стекло и сунул фоторамку под нос собеседнице. – Эта фригидная серая мышь в очках с плоской грудью – моя жена!

– Сочувствую, котик, – ответила Белла и резким движением схватила Валерия за отвердевший, напрягшийся член. – Но люди меняются. Теперь-то я тебе нравлюсь?

Мамонтов мучительно застонал, и его рука потянулась к груди Беллы. С хищной ухмылкой она позволила дотронуться до себя.

– Хочу тебя. Прямо здесь. Сейчас!

– Если это твоё последнее желание, так и быть, выполню его… – вкрадчиво прошептала Белла, приблизившись вплотную к уху Мамонтова. – Только потом ты исполнишь… мой приказ.

Валерий притянул девушку к себе и впился в её влажные припухшие губы, на некоторое время потеряв связь с реальностью. Ему было уже всё равно, кто эта Белла, зачем она здесь… Лишь одно заботило его – удовлетворить жажду голодного дикого зверя, заключённого в футляр каменеющей плоти…

***

– И что же ты… хочешь мне приказать? – иронично спросил Мамонтов, откинувшись на кожаную спинку офисного кресла и закуривая.

– Какой правильный вопрос! – улыбнулась Белла, поправляя платье и с растущим интересом осматривая кабинет.

– Что-то ищешь? – осведомился Валерий, выпуская в воздух колечко дыма.

– Уже нашла! – радостно воскликнула Белла, вытащив из настольного органайзера большой канцелярский нож и с улыбкой помахав им перед носом Мамонтова. – Когда я уйду, отрежь свой член под корень и смой в унитаз. Потом сядь в кресло и смотри, как кровь хлещет из раны. Пока не сдохнешь! Ты не будешь пытаться её остановить. Не станешь звать на помощь…

По мере того, как Мамонтов слушал Беллу, печать блаженства сползала с его лица. В глазах промелькнул страх.

– Ну всё, медвежонок, – девушка вложила нож в пальцы Валерия и, покачивая бёдрами, продефилировала к выходу из кабинета. – Адьё…

Лезвие ножа с едва слышным скрежетом скользнуло вперёд. Оно было холодным и острым.

***

Я села в кровати и поморщилась. Моя голова. Возникло ощущение, что она раскололась на части, словно упавший наземь перезревший арбуз. Пространство перед глазами поплыло, как всегда без очков. Странно, но на прикроватной тумбе их не было.

Что же вчера произошло? Бессмысленный корпоратив, престарелая бухгалтерша у шоколадного фонтана, тихие вздохи из-за двери кабинета… Воспоминания кружились в голове разрозненными фрагментами и упорно не желали собираться в целостную картину.

Валера… Господи! Он мне изменил. Изменял все эти годы! Так это был не сон?! Я потёрла виски, стараясь унять боль.

Запоздало поняла, что кто-то уже несколько минут настойчиво звонит в дверь.

Придерживаясь за стены, чтобы не упасть, я поплелась к выходу и, прежде чем открыть, залипла у большого зеркала. Оттуда на меня взглянула измождённая уставшая от жизни женщина средних лет. Под глазами залегли тени. Короткие волосы взъерошены и спутаны, кое-где склеены липкой субстанцией… Господи, а платье! Что за пошлость! Короткое и блестящее, как новогодняя ёлка. Вульгарный наряд висел на мне, словно на манекене. Откуда оно?

Кое-как пригладив волосы, я подошла к двери. Как раз вовремя, потому что мои гости явно нервничали. Звонки сменились настойчивым стуком.

– Открывайте, полиция! – раздался грубый мужской голос. – Или на счёт “три” ломаем дверь! Мы знаем, что вы здесь!

Торопливо повернув замок, я потянула ручку и отступила. На меня смотрело дуло автомата и несколько бравых оперативников в бронежилетах.

Не опуская автомата, один из них шагнул вперёд.

– Строкова Изабелла Вениаминовна, это вы?

– Да, а что, собственно, происходит?

– Майор Дидяев, оперативный отдел уголовного розыска Москвы, – отчеканил он. – Вы задерживаетесь по подозрению в нарушении статьи сто десять Уголовного кодекса: “Доведение до самоубийства”. В отношении гражданина Мамонтова Валерия Львовича.

– Доведение до самоубийства? – переспросила я и инстинктивно попятилась. – Мой муж… умер?!

Я почувствовала, как холодеют ноги. Что же это такое? Как?! Конечно, он оказался последней тварью, но… Это же не повод лишать человека жизни… Я не могла его убить! Ведь не могла же?

Сделав усилие, я ещё раз попыталась собрать в кучу фрагменты памяти. И тогда перед глазами всплыло женское лицо.

Очень красивое лицо со сверкающими зеленоватыми глазами, мягкими большими губами и точёным носиком. Белые длинные волосы. Идеальные правильные пропорции. Я смотрела на эту женщину и понимала, что она – вовсе не любовница моего мужа.

Она – это… я?!

– Уверена, здесь какая-то ошибка, – проговорила я, стараясь придать голосу как можно больше убедительности.

На самом деле я была уверена только в одном: в полицию нельзя. Стоит мне туда попасть, жизнь никогда не станет прежней. Впрочем, она уже сейчас изменилась… Но будет хуже, много хуже!

– Можно посмотреть ордер на арест? – попросила я, и, к моему удивлению, оперативник полез в карман, выудив оттуда сложенный вчетверо листок.

Бегло взглянув на бумагу, я перевела взгляд на дуло автомата, которое чуть ли не упиралось мне в грудь.

– Хорошо. Позволите одеться? – спросила я, расправив плечи и пытаясь не поддаваться панике.

– Под моим наблюдением, – ответил оперативник и, грузно шагая, последовал за мной в спальню, оставляя на ламинате следы из соли, снега и реагентов.

– Думаете, убегу в Нарнию? – мрачно усмехнулась я, раскрыв платяной шкаф.

– У вас две минуты на сборы, – не оценив шутки, пробасил оперативник и замер с оружием наперевес около двери.

– Может, хотя бы отвернётесь?

– Минута сорок пять секунд… сорок три… сорок…

Ну что ж, ладно… Быстрым движением я стащила с себя вульгарное чёрное платье, и в этот момент в голове что-то щёлкнуло. В метафорическом смысле, конечно. Как будто в организм проник смертельный вирус Эбола, способный убить тебя за каких-то пару часов. Но, в отличие от настоящего вируса, этот метафорический вброс принёс не симптомы геморрагической лихорадки, а воспоминания.

Это был всего лишь миг, в течение которого я успела осознать весь трагизм, ужас и ирреальность случившегося...

***

Я стою в большой и до неприличия однотонной комнате. Какой же скучный интерьер! Ни одного цветного пятна! Но... есть тут и кое-что хорошее. В зеркальной дверце шкафа отражается мужчина в костюме типичного спецназовца. Такой брутальный. Такой весь в образе. Я даже немного возбуждаюсь, глядя на длинный и гладкий ствол. Неужели эта фригидная мышь Изабелла решила сыграть в ролевые игры? Неплохо для этой заумной серости.

Улыбаясь своему отражению, я провожу пальцами по длинным волнистым волосам. Какие жёсткие! Надо будет обязательно записаться на кератиновый уход. Но сначала – займусь этим красавчиком.

Сжимая в руке роскошное платье из последней коллекции Гуччи, я медленно иду к мужчине.

– Стоять на месте! – орёт он, бешено вращая глазами и тыча в меня длинным стволом. – Руки за голову!

Зря он это… Ведь так я могу и не выдержать. И тогда всё случится слишком быстро, а игра будет испорчена.

Я медленно откидываю волосы назад и провожу по своему голому телу снизу вверх. Соски, придавленные пальцами, сладко ноют и набухают.

– Иди ко мне, мой генерал, – с придыханием зову я, и мужчина, перехватив пушку дулом кверху, с блаженной улыбкой движется в мою сторону.

– Уф… Какая ты горячая… – задыхаясь, он мечтательно тянется ко мне рукой. – Прямо как пирожок!

Ну это совсем ни в какие ворота!

– Что ты сказал?! Пирожок? Ты назвал меня пирожком?! – восклицаю я, моментально теряя над собой контроль. – По-твоему, я толстая?! Никто не может называть меня толстой! Никто, слышишь?

“Спецназовец” пытается отнекиваться, бормочет что-то, извиняется, кажется, а под конец вообще падает на колени и начинает ползать вокруг меня, изображая ручную собачку. Он такой нелепый, что, в конце концов, я успокаиваюсь. Мне даже становится его жаль.

– Ладно уж, прощу тебя, – я снисходительно треплю бедняжку по щеке. – Только сначала слегка накажу. Ты был плохим мальчиком, поэтому… Я сейчас пойду в комнату для принцесс, а ты… Дай-ка подумать! – Внезапно взгляд падает на гладкий ствол оружия, и я улыбаюсь собственной идее. – Когда я выйду, досчитай до десяти и просто выстрели себе в рот из этой штуки! Договорились, да?

Мужчина радостно кивает:

– А можно потом ещё потрогать? – он показывает взглядом на мою грудь.

– Конечно, мой генерал, – я игриво щёлкаю “спецназовца” по носу, – но только после наказания…

Я вылетаю из спальни, на ходу надевая потрясающее платье от Гуччи – в нём я чувствую себя настоящей голливудской актрисой.

Убогое пальто Изабеллы не сходится на груди, но другой верхней одежды нет, так что приходится терпеть. Радует только то, что сапоги у нас с этой заучкой одного размера. Конечно, не последний писк моды, но существование такой обуви я ещё хоть как-то могу оправдать…

На лестничной площадке перед дверью дежурят ещё двое бруталов. Справиться с ними ещё легче, чем с первым. Заходя в лифт, я тихонько хихикаю, представляя, что сейчас делают эти серьёзные дяди со своими винтовками. Думаю, теперь они ещё долго не смогут сесть на стул…

Старенькая кабина ползёт так медленно, что за время спуска я успеваю хорошенько поразмышлять о своей жизни. Куда мне идти? Что делать дальше? Я молода, красива, сексуальна. Мужчины меня все до одного хотят и слушаются беспрекословно – это я сразу поняла! Только желательно подойти к ним поближе. А чтоб уж наверняка – ещё и заглянуть в глаза.

А значит, мне не надо работать. Можно ни о чём не волноваться. Хочешь новый “Айфон”? Машину? Квартиру? Достаточно лишь попросить… А если кто обидит – тоже неплохо. Можно и наказать, и отомстить.

Единственная проблема – это фригидная Изабелла, которая вечно встревает в мою жизнь. Воспоминания об этой очкастой лабораторной мыши расстраивают меня. Но потом я думаю о лайфхаках любимой блоггершы Кати Дикк: “В любой ситуации нужно искать плюсы!” И – о чудо – я нахожу их! По крайней мере, один!

Теперь у меня есть серьёзная глобальная цель – избавиться от заумной серости и плоскодонки Изабеллы! Пока я не знаю, как буду действовать, но точно приложу все силы, чтобы добиться своего! Я ведь умная, и обязательно что-нибудь придумаю!

– Далеко собралась, красавица? – размышления прерывает хрипловатый голос, и в полумраке передо мной вырастает мужской силуэт.

Я успеваю только повернуть голову на звук и увидеть заросшее щетиной лицо с блестящими в темноте глазами. Сначала мне кажется, что это какой-то подъездный бомж. На первых трёх бруталов мужик не похож – ни камуфляжного костюма, ни даже маленького ствола…

Заглядывая в глаза незнакомца, я уже почти открываю рот, чтобы сделать очередной приказ, но тут же мои губы стягивает полоска скотча. Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но мужик наваливается на меня грузным телом, хватает в охапку и крепко стягивает руки спереди грубой верёвкой.

– Ну что, красивая, поехали кататься? – весело подмигивает он и зачем-то надвигает мне на лоб давно устаревшую широкополую шляпу, выводя под руку в подъезд. – Будешь рыпаться – пристрелю, – сообщает он, наклоняясь ко мне с добродушной улыбкой.

У меня не возникает даже тени сомнения в том, что он способен выполнить угрозу, но чтобы быть ещё более убедительным, он расстегивает куртку и демонстрирует небольшой пистолет во внутреннем кармане.

Во дворе никого нет, кроме одинокого спецназовца, который курит в отдалении около убогой полицейской тачки. Ну почему наши стражи порядка ездят на таком антиквариате? В эту машину приличная девушка не села бы даже за миллион долларов!

К моей радости, к тачке мы не подходим. Вместо этого поворачиваем направо и углубляемся в арку, где припаркован старенький “Форд”. Конечно, и это не предел мечтаний, но всё же лучше…

– Прошу, – говорит мужик с ухмылкой, раскрывая багажник. – Ваши апартаменты!

Такого я вынести абсолютно не могу! Ну ладно, старенький “Форд”… Но ехать в багажнике?! Это уж слишком!

Я яростно мычу и мотаю головой. А потом у мужика в руке появляется маленькая вещица, похожая на шокер.

***

Никогда не доводилось путешествовать в багажнике, да ещё со связанными руками и заклеенным ртом. Интересно, что эта чокнутая натворила на этот раз? Лежать здесь холодно и неудобно. Стразы на вульгарном платье, которое, похоже, меня теперь будет преследовать до скончания века, неприятно врезались в кожу. Руки и ноги затекли, а тело ломило так, будто по нему проехал здоровенный каток.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем машина плавно затормозила и остановилась. Послышался хруст снега, мелодичный писк.

– Ну здравствуй, красивая, – произнёс бородатый здоровяк, раскрыв багажник. – Вот, значит, как мы умеем… Неплохо, неплохо…

Лицо здоровяка расплылось перед глазами, и я не могла детально разобрать его черты. Видела только, как он выудил из внутреннего кармана куртки складной нож и, поигрывая им, наклонился ближе:

– Ты же ведь более здравомыслящая, чем твоя… кхм… альтернативная версия, правда? Ты не заставишь меня заниматься членовредительством?

Я отрицательно мотнула головой, и тогда здоровяк быстрым движением сорвал полоску скотча, дав мне возможность говорить. Острая боль обожгла губы, кожу защипало.

– Кто вы и зачем похитили меня? – спросила я первым делом, переведя дыхание.

– Может быть, пообщаемся в более… комфортных условиях? – ответил незнакомец и протянул руку, помогая выбраться из багажника.

Некоторое время потребовалось на то, чтобы восстановить кровоток в затёкших ногах, после чего здоровяк, играя роль радушного хозяина, подал мне локоть. Так мы прошли через ворота пропускного пункта, пересекли заснеженную площадку и оказались около приземистого бревенчатого сруба.

Внутри приятно пахло деревом, горящими дровами, сушёными травами. На полу по центру комнаты красовалась огромная бурая шкура с головой медведя. Из раскрытой пасти поверженного зверя торчали клыки. У камина суетился невысокий мужчина явно азиатской наружности – насколько я могла рассмотреть без очков.

– Привет, Марат, – здоровяк пожал руку азиату.

– Здравствуйте, Иван Иваныч. Как доехали?

– Хорошо, Марат, хорошо… Ты можешь пока идти, только это, – понизив голос, здоровяк наклонился к уху азиата и сказал ему что-то ещё.

Я не расслышала, что именно, но поняла, что говорили обо мне, потому что азиат вдруг указал в мою сторону и радостно закивал.

– Ну, будем знакомы? – сказал здоровяк, опустившись на медвежью шкуру.

– Будем, – ответила я, осторожно усевшись с ним рядом и одёрнув злосчастное короткое платье, которое так и норовило подняться выше, чем допускали правила приличия.

– Меня зовут Иван Коротков, – представился здоровяк и, глухо кашлянув в кулак, продолжил: – Можно просто Ваня. А вы, я так понимаю, Изабелла Строкова – дочь известного пианиста Вениамина Строкова, талантливый микробиолог, генетик и, наконец, заведующая научным отделом частной лаборатории “Спектрум”, руководителем которой до недавнего времени являлся ваш ныне покойный супруг? Ничего не забыл?

Я покачала головой. Осведомленность Короткова меня нисколько не удивила. Изначально было ясно, что этот человек не так прост, и если он заинтересовался мною, то, конечно, не за красивые глаза. А перечисленные факты я никогда не скрывала: по сути, любой желающий без труда смог бы раскопать всю эту информацию.

– Нет, не забыли, – ответила я сухо, – продолжайте...

В этот момент деревянная дверь со скрипом распахнулась, впустив Марата и клубы морозного воздуха. Азиат бросил на пол несколько клетчатых пушистых пледов, а мне протянул небольшой футляр.

Открыв его, я обнаружила овальные очки в тонкой оправе. Вот это было уже неожиданно. Я примерила их, и мир моментально приобрёл чёткость.

– Вы знаете даже, какие у меня диоптрии?

– Конечно, – пожал плечами Коротков. – Это как раз несложно выяснить.

Теперь я могла более детально рассмотреть его широкое лицо с крупными чертами и небрежно подстриженной короткой бородой. Лукавые серые глаза в обрамлении морщин-лучиков светились умом и проницательностью. Избавившись от короткой дутой куртки, которая придавала ему бандитский вид, Коротков остался в синем свитере грубой вязки и напоминал теперь этакий собирательный образ интеллигентного “косматого геолога”...

– Так зачем вы меня похитили и привезли сюда? – повторила я вопрос.

Коротков помолчал, пожевал губами…

– Я полагаю, вы понимаете, что с вами происходит? – осторожно спросил он.

– Догадываюсь, – ответила я без лишних подробностей, лихорадочно соображая, как следует себя вести.

Сидящий напротив человек оставался тёмной лошадкой, хотя, нужно признать, он умел расположить к себе. Только вот мой лимит доверия людям был окончательно исчерпан.

– А хотите знать, как умер ваш супруг? – спросил Иван внезапно, прощупывая меня оценивающим взглядом.

– Нет, – резко ответила я, – не хочу!

– Он взял канцелярский нож, отрезал… кхм… свой мужской орган и, стиснув зубы, смотрел, как кровь идёт из раны. Смерть была мучительной. Никакого болевого шока и потери сознания – все два с половиной часа он понимал, что жизнь покидает его капля за каплей… Чувствовал, как коченеют ноги, как остывает тело…

– Довольно! – прервала я. – Зачем вы мне это рассказываете?!

– Хочу понять… Ваше отношение…

– Вы ошибаетесь, если думаете, что я начну изливать вам душу, – резко ответила я.

Некоторое время мы пристально смотрели друг на друга.

– Поймите вы, я не из полиции, да и вообще далёк от официальной власти… в её привычном понимании, – сказал он, наконец. – И я вам совсем не враг… А, можно сказать, потенциальный союзник.

Я усмехнулась:

– Отличный спич. Вот теперь я готова продать вам тело на органы! Вы же этого добиваетесь? Разобрать меня по винтикам, да?

Коротков усмехнулся в ответ:

– Но вы-то сами как – уже разобрали? По винтикам?

Я молча сверлила собеседника взглядом, прикидывая, насколько много он знает. И есть ли смысл играть в шпиона? Может, он и вправду мне не враг?

– Ставить опыты на себе, – продолжил тем временем Коротков, – что это? Фанатизм учёного? Какая-то особая этика? Или может, изощрённая попытка суицида? Что вами двигало, когда вы вкалывали себе этот… вирус?

– Неплохая попытка, – ответила я, – но, знаете ли, откровения с местными бандитами не входят в мои планы.

Коротков разочарованно качнул головой и нехотя поднялся:

– Ну что ж, придётся это исправлять, – сообщил он и, лукаво подмигнув, направился в смежную комнату, вход в которую закрывала тяжёлая тканевая драпировка. – Кстати, мы сейчас находимся на закрытой базе, и здесь вокруг на десятки километров нет ни одного поселения – это на случай, если вы решите сбежать…

Последние слова Коротков говорил уже из соседней комнаты. Я не ответила. Бежать куда-то сейчас хотелось меньше всего. Хотя, возможно, в моей ситуации это был бы и лучший вариант.

Коротков вернулся, держа в руках низкий столик, на котором стояли небольшие стопки и тарелки с тонко нарезанной колбасой, сыром, солёными огурцами. Из широкого накладного кармана брюк торчало горлышко бутылки. Поставив столик передо мной, Иван вытянул бутылку из кармана и принялся с заговорщическим видом её откупоривать.

– Решили меня споить? – не удержалась я от саркастичного комментария.

– Честно, хотел сегодня обойтись без этого, – развел руками собеседник. – Но вы ведь по-другому не хотите.

– Вообще-то я не пью. Тем более водку, – отрезала я, но Короткова, похоже, это уже мало волновало.

Он аккуратно наполнил прозрачной жидкостью стопки, одну пододвинул ко мне, другую взял сам. И тут произошло нечто странное. Я точно помнила, что не собиралась пить. Я уже раскрыла рот, чтобы отказаться, но вместо этого взяла стопку и, преодолевая отвращение, опрокинула её в себя. Залпом. На одном дыхании.

Что за помутнение? Проделки Беллы или…

Взглянув на Короткова, я поняла: “Нет, это не Белла… это – нечто другое. Он... знал, что я не смогу отказаться!”

Горло обожгло и перехватило. Я чувствовала, как жар распространяется по пищеводу, разносится кровью по венам. На глаза навернулись слёзы, и я принялась моргать.

– Господи! Как же вы пьёте эту дрянь?!

Коротков выжидательно наблюдал за моей реакцией.

– Ну что, теперь вы мне расскажете, зачем сделали этот укол? – вновь спросил он.

– Вы ведь знаете, что такое состояние аффекта? – неожиданно для самой себя спросила я, пододвигая к Ивану свою стопку. – Когда ты делаешь что-то, не вполне отдавая отчёт в своих действиях… Знаете, я как-то не планировала становиться подопытным животным. И не собиралась убивать себя… И его тоже…

Внезапно мне стало плевать на осторожность и больше жизни захотелось выложить собеседнику свою подноготную. Максимально искренне ответить на его вопросы, какими бы они ни были. Спустя пару часов Коротков во всех подробностях знал о том, что случилось со мной в последние дни.

– Так ты хочешь избавиться от своего… кхм... альтер-эго, я правильно понимаю? – спросил он и задумчиво потёр подбородок.

– Конечно, хочу, – без колебаний ответила я. – Белла как обезьяна с гранатой – большие возможности, но никаких представлений об ответственности и морали. Ты думаешь, я в восторге от того, что она сделала с Валерой? Да, он, конечно, причинил мне боль, но это не даёт права на убийство. И это она ещё пока не до конца поняла свои способности и то, как их можно использовать! А что будет, когда поймёт? Ты думаешь, я в восторге от того, что меня теперь ищет вся полиция города?

– Могу помочь избавиться от неё при условии, что ты поможешь мне… использовать способности Беллы.

Я с удивлением приподняла бровь.

– Так, давай-ка по порядку. Сначала – как ты поможешь мне убрать эту сумасшедшую?

– Это долгая история, – ответил Коротков. – И сейчас я не буду грузить тебя подробностями. Буду краток. Как я уже говорил, я не являюсь представителем властных структур. Официальных… Но помимо них есть и другие организации. Так вот… я состою в… э… назовём это… секретной службой по регулированию теневых вопросов. Настоящее название тебе знать ни к чему. Цель нашей организации – контролировать деятельность неких структур, которые лишь опосредованно связаны с правящей верхушкой. Той верхушкой, что у всех на виду. Теневые структуры существуют уже многие столетия, и именно они определяют векторы развития человечества. Конечно, позже я расскажу всё подробнее, если сработаемся…

Чем дальше я слушала Короткова, тем сложнее мне было ему поверить. Хотя, за последние дни я уже убедилась в том, насколько зыбкими могут быть границы нормального…

– Хорошо, – сказала я сдержанно, – допустим, всё это правда. Но я так и не услышала ответа на свой вопрос.

– Терпение. Я как раз подводил к этому. Поскольку я, как и представители теневых структур, являюсь частью некой мета-системы, то мне доступно многое из того, что пока ещё не вброшено в массы. А это – большой пласт технологий, до которых человечество пока что морально не доросло. Технологии есть, а применять их пока нельзя. Таково положение дел. Так что помочь тебе будет несложно, думаю. У меня есть возможности и оборудование. И оно здесь, на этой базе.

– Хорошо, сделаю вид, что поверила, – сказала я, не отрывая взгляда от глубоких серых глаз. – Допустим, ты сможешь помочь, но что требуется от меня?

– Небольшое содействие. Помочь использовать её способности. Сделать управляемой и уговорить выполнить одно задание…

– А если конкретнее?

– Дело в том, что через несколько дней состоится саммит так называемых теневых структур, на котором будет решаться вопрос о будущем человечества. Белла должна будет проникнуть в резиденцию и раздать несколько приказов радикально настроенным членам сообщества. Это позволит добиться изменения политики в благоприятную для человечества сторону.

– Ничего себе, – усмехнулась я. – Всё настолько серьёзно?

Коротков пожал плечами:

– Понимаю, звучит это, наверное… слишком пафосно, но таково положение вещей. Саммит состоится через неделю, и за это время мы должны подготовиться…

Я недоверчиво посмотрела на Короткова, переваривая информацию.

– Ладно. Пусть так. Допустим. Но… дело в том, что я никак не могу её контролировать! Я вижу похождения Беллы уже постфактум, перед очередной трансформацией. Мне только остаётся надеяться, что она не убьёт кого-нибудь в очередной раз.

Коротков как будто ждал такой реакции.

– Всё уже продумано, – сказал он, довольно хлопнув себя ладонями по коленям. – Первый шаг – научиться вызывать её. Я подключу тебя к прибору. Он разрабатывался для людей с диссоциативными расстройствами, но… почти уверен, в твоём случае он тоже сработает. Прибор позволяет создать единое ментальное пространство, в котором вы сможете поговорить… Когда это случится, ты должна убедить её посотрудничать. Но первое – убедить появляться не спонтанно, а тогда, когда ты подашь ей сигнал.

– И что это должен быть за сигнал?

– Какой-нибудь маркер. Любой, но что-то уникальное. Чтобы ни с чем нельзя было спутать. Может быть, какие-нибудь определённые духи или украшение, определённая одежда…

– Вот это подойдёт? – спросила я, выудив из кармана платья небольшой цилиндрический предмет. Уже некоторое время назад я нащупала его случайно и крутила в пальцах, пытаясь определить, что это.

Колпачок с характерным щелчком пополз вверх. Ярко-оранжевая помада. Не знаю, каким образом она оказалась у меня… Но сейчас это было неважно.

Коротков с улыбкой кивнул.

– Подойдёт, – ответил он. – Так что, попробуем?

Я кивнула в ответ. Удивительно, но, рассказав этому мужчине обо всём, что случилось, я ощущала не разочарование, а скорее наоборот, возрастающую симпатию, готовность верить несмотря ни на что… Неужели это всё – необъяснимая магия алкоголя?

– Слушай, Вань, а что в этой бутылке? – спросила я неожиданно для самой себя, указав на початую ёмкость. – Сыворотка правды?

– Нет, – качнул головой Коротков. – Дело не в водке – она как раз самая обычная. Дело во мне…

Он сел рядом и вдруг потянулся ко мне.

– В тебе? – спросила я, удивлённо вскинув глаза, но всё же позволив Короткову обнять себя. – Но… что это? Какой-то гипноз? Почему я не смогла отказаться выпить с тобой? Ведь я собиралась. И тут словно какое-то помутнение.

– Не только у тебя есть сверхспособности, – добродушно рассмеялся Коротков.

Я прижалась к нему, ощутив удивительное душевное тепло и тягу к этому человеку. Моя рука скользнула под его вязанный свитер “а-ля геолог”...

Мы подошли друг другу, словно детали пазла. Такого дикого влечения с Валерой я не испытывала никогда. А Валера, между прочим, был моим первым и единственным мужчиной!

Мы двигались всё быстрее, приближая пик наслаждения, когда я с ужасом вновь почувствовала это… То самое ощущение, как будто прорывает невидимую плотину в голове. На короткий миг я увидела всё, что произошло с Беллой в последней её фазе активности. Про смерть спецназовца, про то, как Коротков поймал её в подъезде…

Затем всё пропало.

***

– Ого, медвежонок! Вот это я вовремя! – томно улыбаюсь я, глядя на мощную фигуру партнёра.

Она наваливается прямо на меня, и я понимаю, что ему уже не остановиться…

А Изабелла не такая уж и фригидная. Этот мужик – настоящий гигант!

***

Я в комнате. Темнота окутывает меня со всех сторон, но глаза постепенно привыкают, и впереди проступают очертания. Кто-то сидит на стуле вполоборота. Это женщина. Она резко поворачивается ко мне – я вижу её лицо, длинные белые волосы. Слышу звонкий смех.

– Белла?! Что ты здесь делаешь?

– А ты? Что ты здесь делаешь? – плотоядно усмехается Белла, сверкнув белизной зубов. – Хочешь избавиться от меня?

– Нет. Просто… если уж мы вынуждены сосуществовать… Может быть, составим график? Когда я готова буду уступить тебе место, то накрашу губы вот этим, – я протягиваю Белле цилиндрический тюбик с той самой оранжевой помадой.

В этот момент Белла поднимается и одновременно подаётся в мою сторону, делая выпад правой рукой.

– Ах-ха! Думаешь, я идиотка? Поверю твоим уловкам? – смеётся она.

Её пальцы разрывают одежду и застревают в моём плече. Белла улыбается, глядя на мои мучения, и снова тянется ко мне – уже левой рукой. На этот раз её пальцы протискиваются между рёбрами, добираются до сердца и сдавливают его. Мне становится трудно дышать.

Мы стоим друг напротив друга, связанные через руки Беллы. Правая рука – правое плечо. Левая рука – сердце. Я чувствую, как в местах проникновения что-то движется, растёт, перетекая из одного состояния в другое.

И в этот ко мне приходит понимание.

– Ты – это и есть я, – отвечаю, стиснув зубы и стараясь не кричать от боли.

– Не совсем, – отвечает Белла. – Я – всего лишь часть тебя. И много лет ты без меня обходилась. Но это не могло продолжаться вечно.

– Ты делаешь мне больно...

– Я знаю. Но это хорошо. Когда хирург пришивает оторванную руку, тоже бывает больно, наверное, – говорит Белла и неожиданно добавляет: – Коротков обещал мне, что в конце останусь только я.

Я грустно усмехаюсь сквозь боль:

– Мне обещал убрать тебя… Кажется, он играет на два фронта…

Я ощущаю, как наши тела соприкасаются и прорастают друг в друга, связываясь сотнями отростков. Уже в следующую секунду мы обе теряем возможность говорить, зато получили возможность ощущать друг друга. Мы уже не можем скрываться, врать, пытаться выгородить себя – все мысли, чувства, эмоции обнажаются. Многие из них чужды для меня. Но теперь это – мои чувства и мои эмоции. Неотъемлемая часть души, с которой не нужно бороться.

***

Первое, что я увидела, открыв глаза – встревоженное лицо Короткова. Он светил мне в глаз фонариком, вероятно, пытаясь определить реакцию зрачка.

– Ты вернулась! – воскликнул он и принялся поспешно отстёгивать меня от медицинского кресла. – Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Встать можешь?

Я прислушалась к своим ощущениям. Голова не кружилась. В теле практически не было усталости.

– Нормально, – улыбнулась я, – даже, можно сказать, хорошо.

– Я рад, – ответил Коротков вполне искренне. – Рад, что у нас всё получилось…

– Что получилось? – спросила я, прищурившись. – Ты врал нам обеим. Зачем?

– Просто мне нужны вы обе, – улыбнулся он и зачем-то протянул мне пресловутую помаду. – Вместе, а не по отдельности.

– Вот как?! – я взяла помаду и задумчиво подошла к небольшому зеркалу над умывальником. – Ты что же, рассчитываешь, что мы после этого захотим с тобой сотрудничать?

Красящий пигмент мягко ложился на кожу губ.

– Очень на это надеюсь, – сказал Коротков, с интересом наблюдая за моими действиями.

Когда губы стали полностью оранжевыми, короткие тёмные волосы начали отрастать, а формы – трансформироваться.

***

Белокурая девушка модельной внешности кокетливо подмигивает Короткову.

– Адьё, мальчик, – говорит она грустно и идёт к выходу. – Может быть, когда-нибудь ещё встретимся.

Коротков не останавливает Беллу и, провожая её взглядом, удовлетворённо потирает руки.

– Раньше, чем ты думаешь, – произносит он вслух, хотя Белла уже не может его услышать. – Гораздо раньше...

-1
22:29
838
00:44
+1
Мэрисьюшная история о докторше Джекилл и миссис Хайд. Некоторые «сексуальные» описания просто рука-лицо. Зато написано грамотно.
06:10
Прям хочется процитировать известную комедию: «За изобретение пять, за экзамен два»))
Комментарий удален
Комментарий удален
12:45
Давно за вами наблюдаем. Не надо переходить на личности. Пока предупреждение, при рецидивах будем банить.
12:59
А за мной наблюдаете? Я хороший. Ей-ей!
12:59
-2
" Во всяком случае, для вашего-то уровня точно приличный," Заметили? До сего момента я не переходил ни на какие личности. Как и в других случаях, кстати. Так что наблюдайте внимательнее.
21:06
-1
Я предлагаю пока не рекомендовать действительно хорошие вещи. Набегут юбилейные товарищи. Жалко. Вот прочитал сейчас рассказик — ржу, не могу… Пока не буду комментировать. Подожду.
21:07
Затопчут ведь…
Комментарий удален
21:43
Да! Я полон альтруизма! Пусть в сборнике окажутся реально хорошие рассказы. А то ведь затопчут на нижней стадии…
15:08
+2
Банально до зубовного скрежета. Дочитывать н стала.
15:23
-2
Дальше заголовка, честное слово, читать не хочется.
Вот если бы про мужчину-блондинку, тогда бы конечно.
20:02
Тоже обратила внимание на заголовок :))))
Комментарий удален
18:45
-1
Отлично написанный крепкий рассказ. Прочитал на одном дыхании. thumbsup
19:02 (отредактировано)
Шероховатый, недостаточно профессиональный, но всё же яркий эмоциональный рассказ. Скорее «да», чем «нет», скажем так.
20:52 (отредактировано)
+1
Подозрительная активность здесь. Дай, думаю взгляну. Взглянул и прочитал до конца.
«Шероховатость» и недостаток профессионализма проявляются, если придираться ко всему на свете. Здесь нет ни Толстых, ни Набоковых. Я пока не встретил, хотя и не теряю надежды. Рассказ написан грамотно и хорошим языком. А вот насчет «крепкости» поговорим.
"… похотливые мужские руки на женских бедрах". А какими должны быть мужские руки? Аморфными — как у бесполых ангелов? Природа не позволит.
Арсенал метафор и сравнений желательно бы автору пополнить. "… змеей извивалось тело", — раз; "… женские руки словно хищные змеи", — два; есть еще и третий подобный пример. Ну, понятное дело, соперницы — стервы. Вот такие они, женщины.
И главное. Берешь шприц, вдуваешь в вену дозу препарата и жизнь меняется! Отрастают волосы другого цвета (почти мгновенно), вырастают груди, тело становится рельефным и красивым, а ноги удлиняются. И никаких «крибле, крабле, бумс?» Вот это халява! Прорыв науки!
Несчастные женщины покушают всласть на праздниках, а потом сгоняют несколько лишних килограммов. А здесь что? Сколько в шприц поместилось жидкости? Три литра? Без магии? Вот это «приход»!
Это даже не фэнтези. Закон сохранения масс не сработал, а заклинаний не было.
Автор — человек с чувством юмора и это радует. Пусть восстановит справедливость. ГГ лишила премии старую бухгалтершу, а последняя была права: муж ГГ Валера действительно оказался неверным кобелем. Надо все-таки выписать старушке премию. Вдруг она хотела на эти деньги купить внукам учебник логики, чтобы не выросли детки наивными недотепами? Благое дело.
В целом, в литературном плане — нормально написанный рассказ. А вот насчет содержания… Кому нравится — читайте. Мне нет. Успехов автору!
23:13
+1
Мммм…
Оксана Робски, залогиньтесь. Давно не встречала таких плоских женских образов и внезапно вспыхивающей с первого взгляда самой-пресамой настоящей любовной любви. Вспоминается Бэд Комидиан с этим его образом мужика-купидона в розовой пачке и майке-алкоголичке, который, срыгивая, орёт «Любо-о-о-овь!»
Зло
20:52
+1
Боже, какая ж фигня из-под коня…
Простите, автор, за резкость, но это явно неудачная работа. Я искренне верю, что Вы можете лучше, но эта штука просто нечитабельна — и вовсе не из-за орфорграфических ошибок (стилистических дофига, но не в этом, собственно, дело).
Пошлые вещи — это ж не вещи с обсценной лексикой или сексом, вовсе нет. Пошлость — оно про другое: это про наиболее штампованные, ленивые, скучные и при этом рассчитывающие на какую-то «перчинку» (хотя сами по себе «перчёные» сцены написаны также лениво и плохо, как и всё остальное) работы. Дело даже не в том, что истории про женскую месть уже написаны много раз более талантливо — можно ещё лучше, но Вы почему-то выбрали самый простой путь литературной копипасты скучнейших и убогейших представителей жанра — причём в первую очередь кинематографических, а не литературных.
У Вас получится всё намного лучше. Но этот рассказ явно не заслуживает ни Вашего времени, ни времени Ваших читателей.
13:48
Не стану спорить с вами по поводу содержания вашего отзыва (критерии оценивания у всех разные).

Но не могли бы вы привести примеры того, что вы называете стилистическими ошибками. Просто, мне кажется, вы слегка несправедливо текст в этом упрекаете.
Империум

Достойные внимания