Илона Левина

Гамма-волны

Гамма-волны
Работа №421

Этим прохладным вечером, прогулка по хитросплетению улочек «солнечного города» предлагала туристам особое наслаждение. Каждый истёртый камень мостовой, рассыпающийся угол того или этого дома, расколотый кусок крепостной стены, накренившаяся черепичная крыша пагоды, здесь и сейчас освещённые синим светом огромной луна, излучали такую стародавнюю таинственностью… только рот разевай. Однако, у далёкого от романтизма учёного-скептика экзотические прелести восточной ночи вызывали лишь зевоту. Доктор Гинзбург устал, насиделся в почётном президиуме, сам наслушался механических переводов заумных речей коллег и сорвал свой голос доказывая миру на брифингах, что и так не требовало доказательств. Моисей Ааронович прибыл в эту страну и этот город на симпозиум, очередной, в своей долгой и скучной научной жизни, миллионный слёт светил в области познания человеческого мозга. Что жизнь становится пресной, профессор заподозрил не так давно, после размышлений длинной в семь десятилетий. За это время его научный авторитет вознёс учёного на почётный пьедестал, и талантливые своей юностью шкодливо-шустрые школяры сикось-накось намалевали мелом на этом граните: «Мудёр!» Доктор наук и не спорил: «Да, забронзовел» − от его прежней способности генерировать идеи осталось фиг да маленько и Гинзбург прекрасно сознавал что превратился из движителя передовой мысли в прозаседавшегося клерка от науки.

В отягощённой думами сивой голове профессора грохотал медью похоронный марш. Шагалось не очень. Впереди возникло препятствие, проход под воротами Лиджин был замурован непроглядной тьмой. Учёный встал, перебирая в слух варианты своих действий: «Разбойники и драконы отпадают, а вот споткнуться и сломать шейку бедра… − омут черноты манил, дразня остатки его любопытства, но опыт и… старость, крепко держали хозяина за фалды пиджака. Как объект туризма заграница совершенно не привлекала учёного. Сердце старца не грели виды исторических развалин, в разрушении которых он не принимал участия и не умиляли постройки, исправно служившие людям на протяжении столетий: Взять хоты бы вот эту многоярусную надвратную пагоду… − входить под арку категорически не хотелось и задравши голову старый человек принялся изучать косые скаты пагоды громоздившейся на оборонительной стене, придя к выводу, − старинная чертовщина в финтифлюшках рогатой кровли наверняка вызывает восторг у экзальтированных… − Из глубины проезжей арки донеслось шуршание и на родном языке профессора тьма вызвалась решить его дилемму: Вам, доктор ничего не угрожает, можете смело входить в ворота!»

Владелец голоса призывавшего припозднившегося пешехода ступить на зыбкий путь, хорошо изучил натуру доктора Гинзбурга. В свои лучшие годы ярый исследователь с лёгкостью заключал пари, без оглядки на последствия рисковал и легко поддавался на провокации своих оппонентов проявляя неуёмную прыть: «Кто вы, я вас не вижу! – прикрикнул рассердившийся учёный и решительно зашагал сквозь эфемерную преграду. Впереди зажгли электрический фонарик и его луч высветил коричневое от загара лицо азиата: Это я, доктор Шао Лун, бестактно позволил себе прервать ваш заслуженный отдых и своим невежеством, отвлёк вас, мудрейший, от размышлений над познанием мироздания!»

Узнав своего собрата по науке, Моисей Ааронович закусив кулак вздрогнул, споткнулся на ровном месте и спустя целую вечность смог ответить на льстивую восточную вежливость: «Позвольте не согласиться, милейший доктор… − Гинзбург давно следил за успехами корпорации доктора Шао. Журнальные публикации были скудны, но в научном мире трудно скрыть свой триумф. Успех институтов и лабораторий заключался не только и не сколько, в научных открытиях. Его с лёгкостью можно было высчитать по долларовому эквиваленту. Корпорация доктора Шао дорожала как на дрожжах и стоила уже не один миллиард. Впрочем, считать чужие успехи Моисей Ааронович не любил, зачем ранить самолюбие. Для этого есть друзья, доброхоты и недруги! Он просто улыбнулся, − Вам тоже, господин Шао, не спиться в эту прелестную ночь?»

Шао Лун шагнул на встречу учёному: «Да, достопочтимый друг, ночь дарует множество открытий… Помните: «За ширмой из Матери Облаков глубокая тень свечи… − Гинзбург любил и помнил поэзию Ахматовой и смог продолжить её обворожительный перевод: «Мелеет Серебряная Река и блекнуть звёзды вдали…» чудные строки! – Доктор Шао взял его под руку: Вы полагаете? − Профессор не любил вольного обхождения со своей персоной, но возразить человеку пригласившему его в свою страну и оплатившему расходы за поездку, было не в его характере. Учёный давно усвоил, когда нужно быть покладистым, а когда задираться… драться за саму идею, её покровителя или спонсора. Улыбнувшись во всю дозволенную зубным протезом ширь, он собрался наговорить доктору кучу приятностей: Господин Шао, ваш личный вклад… − Решительным образом доктор вывел гостя из-под арки на светлую часть улицы: Прошу в мой лимузин… − плечистый шофёр в униформе предупредительно распахнул дверь и Гинзбург очутился в самом ароматном салоне авто в своей жизни. – Итак, мой друг, − едва машина тронулась её владелец принялся колдовать над напитками, − коньяк, скотч, водка? – профессор замычал, − джин, арманьяк, кальвадос… − Гинзбург вынуждено отказался: Я не пью, печень… – ему взгрустнулось, супер-миллионер не мог просто так болтаться в зассаной подворотне ожидая его, Гинзбурга явления! От него чего-то желали: «Давно хотели, даже выманили за кордон в этот грёбанный городишко!» Заламывать руки было поздно, и профессор пошёл ва-банк: Господин Шао желает обсудить… − то что этой ночью нейробиолог узнал от иностранного мецената коренным образом перевернуло всю его последующую жизнь.

***

Луна освещала и бревенчатые срубы деревни Песочные Куличики. Старые избы гляделись иначе древнего кирпича крепостных стен и черепицы пагод. Однозначно черно, сиро и не ухожено, но при желании притерпеться можно ко всякому. Хотя… стремления понять деревенский уклад профессор не проявлял. И там, за Великой Стеной, и здесь в столичном Бояринске, и вот теперь на даче в Куличиках, учёному было скучно! Дачная зевотная жизнь ему давно осточертела, но Гинзбург слыл деспотом лишь у склонных к суициду лаборанток, у дражащей супруги гения, этот номер не проходит. В домашних пенатах великий ум столетия ни во что не ставили. В гостиной жены он был никем! Так, тюфяк-тряпка, подушечка для шпилек, дегустатор пирожков и пышек! Его «унижали, попирали свободу волеизъявлений… о него попросту вытирали ноги». На все эти казни египетские, несчастный обрёк себя добровольно − через женитьбу. И ни разу не пожалел! Сорок два года назад, по словам потерпевшего, его: «двухметрового блондина красавца с голубыми глазами» − окрутила некая Ираида Аполлинарьевна Гольц, миловидная особа с тайными наклонностями домашнего тирана. Что поделаешь, дворянская кровь! Представьте себе, потомок железных тевтонов не терпела над собой никакого давления. … а ещё она превосходно готовила, воспитала совместных детей и берегла мужа от жизненных забот. Чтобы её славный Мося, не заморачиваясь двойками сына и пирсингом дочки служил себе на здоровье маяком отечественной науки. Но дома… никакого масонства, никаких диспутов, ни-ни научного маразма!

Раскачиваясь на качелях устроенных меж двух тополей, сухонький мелкий старичок Гинзбург, потряхивая академической гривой сальных редких волосёнок, нервно частил серым оком на циферблат наручных часов. Из города ожидалось прибытие его молодого коллеги, ученика и единомышленника доктора медицинских наук Зарокова. Старик хмыкнул: «Славочка… – именно так, всплеснувши руками вскрикнет Ираида Аполлинарьевна увидав гостя у калитки, − вы как нельзя вовремя! Пройдите в кабинет Моисея Аароновича, переоденьтесь, я там приготовила, и ступайте к парникам. Желаю показать… выросла… проредим… посоветоваться… и сядем за стол, отобедаем! – поперхнувшись слюной разъевшийся Слава, непременно ввяжется расспрашивать мадам о закусках, салатах, первом и втором. Окончив пародировать жену, Гинзбург передразнил коллегу: Мне будет позволено узнать ингредиенты компота?»

Переговорить о главном им не дадут. Зная несдержанный язычок супруги, она ещё чего сболтнёт, напугает мальчика… Кряхтя профессор соскользнул с доски и получив пинок от качелей отправился искать внука: «Сева, проказник, где твоё удилище! – Белобрысая голова Севы выскочила поплавком над зарослями томатов: Удочка? – внук не верил своим ушам. Дед решил порыбачить. – В сарайчике, там и лопатка, и банка для червей… может подкопать? − Засеменив к сараю, дед сердито отмахнулся от назойливого мальчишки: Не филонь, обирай личинок с помидоров, не то бабка с тебя спросит за приплод божьих коровок!»

Вооружившись удилищем, профессор шмыгнул со двора. Гостя можно подождать и в лопухах за забором. За четверть часа ожидания, Гинзбург накоротке познакомился с подзаборными комарами и появление доктора наук воспринял как избавление. Велев ему: «Айда за мной! − степенный учёный заюлил заячьими тропками берёзовой рощи прямиком к речному берегу. К косогору, нависшему над спокойными водами Запети. Отсюда хорошо любоваться заливными лугами, перелесками за рекой, чёрной стеной дальних боров. Здесь, его и нагнал молодой Зароков: Куда мы бежим? – крупный, нескладный Вячеслав задохнувшись морщился от колотья в боку. Поминутно утирая платком взопревшую шею он во все корки ругал свою долю: Поскользнулся, подвернул ногу, влез в каку… от этих собачников и в лесу житья нет! – Учитель покрутил носом: Запашок ещё тот… − и широким жестом указал на приволье. − Только глянь, Слава, на плывущую в неведомые дали бесконечную череду облаков, − приставив ко лбу ладонь, Гинзбург из-под этого козырька силился рассмотреть нечто, затесавшееся меж валами небесного пара. Зароков пожал покатыми плечами: Ну, Моисей Ааронович, вы учудили… − отирая подошву туфель о осоку, ученик углядел в замутнённых годами глазах «сумасшедшего старика» азартный блеск, − вы позвали меня рыбу удить, так до воды… − доктор наук с опаской покосился на крутизну берегового обрыва, − чёрте сколько будет! Спускаемся к реке… наверняка голову сверну… − учитель не спешил и Зарокова заподозрил подвох, − и там можно наблюдать за облаками… или мы продирались сквозь кусты не рыбу удить?»

Крепко ухватив роговую пуговицу на старой кофте толстяка, Слава успел переодеться для отработки барщины у его супруги, Гинзбург говорил долго, в захлёб и весьма убедительно. А убеждать в своей правоте он умел: «Представляете, коллега, возможности? Доктор… не будем поминать его имя, так и заявил: «К вашим услугам ресурсы корпорации!» − Ресурсы, а не вшивый бюджет! – Внутренне доктор Зароков уже согласился принять участие в новом международном проекте, но природная дотошность понуждала его спрашивать, уточнять, требовать примеров: И в Бангалоре… получилось? – Моисей Ааронович вскипел: Молодой человек, получиться может фокус, а в лаборатории доктора Тагора проведён ряд успешных экспериментов. Интерфейсом между механической рукой и командующим ею человеческим мозгом послужил суперкомпьютер НУС с усилителем волновых излучений, опытная разработка корпорации… − Зароков притих, ожидая услышать обнадёживающую новость, − … искусственная конечность была удалена от источника сигнала на три километра и сжала кулак получив по радио излучение приказа командующего мозга…»

Удочка, а с нею жестянка под червей и лопатка, были утеряны в кустах на откосе, а при подходе к реке, в сырых ивняках, путники выбросили из головы мысли о рыбалке. Учёным было хорошо и без процесса ужения. Закатав брючины, двое городских хлыщей, оседлав мшистую прибрежную корягу баламутили белесыми ногами тёплые воды Запети: «Левое полушарии, − высказался толстяк. Старец оппонировал: Бета-волны… Есть мнение, что их электрический сигнал разгоняется лишь до двухсот пятидесяти км/час! Коллега, нельзя полагаетесь на чужое определение: «быстрые»! Одно удаление объекта в космическом пространстве и скорость его полёта, многократно превосходят подобные величины, даже радиосигнал доходит до Земли с некой поправкой, − бурчал старик с лохматой головой. Ему очень хотелось, чтобы его скепсис опровергли. Загоревшись идеей, ученик не желал сдаваться: Ввести… каким термином определить подопытного… м-м: «Носителя» − ища поддержки, он глянул на профессора, тот кивнул, соглашаясь с подобным определением «Донора мыслей», − в гамма-состояние!»

Идея была жизнеспособна и Гинзбург попытался перехватить инициативу у прыткого коллеги: «Мозговое возбуждение… − но доктор медицинских наук продолжил свою мысль: Высокую чувствительность к внешним стимулам провоцирует борьба за выживание! – Старый учитель похвалил юную поросль: Браво, молодой человек! В стране полным-полно цепляющихся за свою никчёмную жизнь индивидуумов, и выбор у нас с вами будет колоссальный! − Доктор Зароков ликовал: При устойчивых бета-волнах, профессор, у «Носителя» обострится внимание, критическое мышление и логика. Получается, мозг восприняв видео-картинку со спутника, обработает её за пятьдесят миллисекунд, его разогнанные стрессом нейроны воспримет усилитель интерфейса и волны решения отправятся в космос… – бойкая речь запнулась. – А как же быть с профессиональной составляющей? – Гинзбург хитро прищурился: В этом, мой юный коллега, и заключается суть успеха! Оперативная система НУС на уровне принятия решения позволяет «Носителю» пользоваться её базой специфических знаний. Здесь, у нас с вами, в лаборатории, по желанию или нужде, он может превратиться в специалиста любого профиля!»

Профессор остался доволен рыбалкой. Он заразил идеей достойного соратника. От них зависело решение сложнейшей задачи современности: «Подобрать и подготовить «Донора мыслей» и с помощью излучения его мозга оживить механическое подобие пилота корабля несущегося сквозь бесконечную тьму и холод к одной из планет Солнечной системы. Добиться на немалом расстоянии слияния электрических цепей цифровых плат компьютера и живого человеческого мозга». Не важно, что в горячке доктор Зароков не учёл отдельных деталей: «Не принял в расчёт новых данных иностранных коллег о времени восприятия визуальной информации. Не пятьдесят, а всего тринадцать миллисекунд понадобится «Носителю» для посыла нервного импульса роботу управляющему межпланетным кораблём: «Каким железным пальцем на какую кнопку жать». А если получиться минуя сетчатку глаз связать зрительный анализатор мозга «Носителя» с приёмником информации… страшно представить исходные скорости. Вживлённые электроды позволят сократить время принятия решения на…»

***

Мишель плохо спал. Нервы… а может статься, что похуже, беспокоили молодого человека. Душу распирало поселившаяся в её глубинах мерзкая субстанция. Лишь закроются глаза несчастно, в темноте черепной коробки негативом проступает белесая гадость, в фиксаже видения проявляющаяся в серо-голубой дрожащий сгусток безысходности. Тоска хоть в омут головой…

Состояние безнадёжности притупило горе. Эта же безысходность взяв жену Мишеля за руку увела её от него к маме, вон через ту дверь их съёмной двушки. С чего начались беды? С малости. Мишель потерял работу. До Бояринска докатились волны глобальной депрессии и многие фирмы, конторы и производства вынуждено расстались с работниками. Нечем стало платить зарплату. Деньги! Женщины, как и машины требуют внимания, ласки и поклонения. На какие шиши спрашивается оказывать внимание и какая от него, голодранца ласка, когда голова пухнет от чёрных мыслей! Презренного метала в карманах ни крошки, от такого ухажёра не то что подруга, машина и та укатила… ушла за долги. Ни сегодня завтра и с жилплощади придётся съехать.

Мишель вздохнул. Примет ли его общество забулдыг Ново-Александровского вокзала. Свыкаясь с мыслью о неминуемом крахе своей судьбы: «Вот я и бомж!» − Мишель опустил босые ноги с дивана резко сев. Потерев холодными ладонями пылающее лицо, покинутый супруг как следует продрал сухими кулаками глазницы. В глаза словно песка швырнули. Обычное дело, они то чесались, то слезились, то пересыхали. Мишель потянулся к журнальному столику и взял тюбик-капельницу. Пару капель суспензии под каждое веко и ему полегчало. Но он содрогнулся. В детстве, бывало, пробудившись, малышка Миша, открывал глаза… а веки не разлеплялись. Ночной порой ресницы крохи намертво склеивал густой гной. Вот тогда было страшно, до ужаса, смятения и слёз… разве сравнишь бессилие младенчества и опустившиеся руки нынче, но раньше, с ним была добрая бабушка… только всхлипни: «Абуда» − баба Галя принесёт миску тёплой воды и чистую тряпочку. Нежно промоет глазки и зрение вернётся к её ненаглядному внучонку. А сейчас…

Ойкнув, Мишель встал. Злость стучалась в виски. Злость на своё слюнтяйство − у него есть всё что нужно для нормальной жизни: он видит, слышит, думает и способен ходить. Безработный шагнув к рабочему столу, не присаживаясь, потрогал компьютерную мышку. В отличии от него холодный металл крепко спал и просыпаться не собирался. Подвинув ногой стул, Мишель, почесав грудь под футболкой сел и требовательно постучал по клавиатуре: «Сим-сим, куку, я здесь! − экран ожил. − Чего там у нас новенького в объявлениях! – шевеля губами он мигом ознакомился с предложениями. − Ничего, хоть плач, − сердце сдавила досада, − лучше в петлю! Напиться и … поминай как звали… − Мишель принялся беспощадно тереть глаза костяшками пальцев. Нужно было прекращать чухаться, но желание выдрать глазные яблоки и расчесать их ногтями было непреодолимо. Если не прекратить, глаза опухнут и покраснеют, от них останутся жалкие щели. Опускаясь, он всё ещё оглядывался на мнение окружающих: Соседи решат, с перепоя. – новая порция «Аллергодила» успокоило жжение. Зачем? Читать всё одно было нечего. Вдруг, текст на экране смещаясь дёрнулся. – Позвольте, а это что… − в список вакансий залили пару новых строк, и Мишель разобрал плывущие слова: «Требуется… от 18-ти до 60-ти лет…испытателем… высшее образование желательно… загранпаспорт обязателен… удостоверение личности… медицинская справка… работа за пределами столицы… звонить в рабочее время…» − далее перечислялись цифры сотового телефона. Рука сама собой потянулась к кнопочному «Nokia 3310», − Алло, это ЗАО «Время плюс» я могу…».

Справок о здоровье у безработного соискателя скопилось предостаточно. В них говорилось о его добром здравии и оно, здравие заверялось печатью медучреждения. Нет, погонять космическую технику ему не доверят, но испытать бытовые мелочи или опробовать действия прививочных материалов или таблетированные формы препаратов, он мог с дорогой душой. Так сказать, «Не щадя живота…». Запихав в сумку пачку документов Мишлен натянул джинсы поверх боксеров и как был со сна в позавчерашней футболке, отправился испытывать судьбу: «Чем, чёрт не шутить!»

***

На «Нижних Лужках» соискатель места сошёл с поезда и выйдя из метро очутился на Богородской улице. Если повернуть на лево, можно выйти на набережную Пряжны, но ему был нужен одноимённый переулок и пройдя по широкой проезжей улице с оживлённым движением, Мишлен свернул в арку старинного дома. За колодцем двора, сквозь отцветшую сирень виднелся узкий проход. Мишлен был коренным жителем столицы и хорошо ориентировался в проулках-переулках родного Бояринска. Этим сквозняком-проходом он ещё подростком бегал во дворец пионеров. Сейчас же, он узнавал и не узнавал прежние дворы. Чистая мостовая переулка это неплохо, но куда запропастились шумные стайки детей, где девчушки с верёвочными скакалками, асфальт разлинованный на классики? Никто не швыряет палки в банку на кирпиче, нет горластых пацанов, режущихся в пекаря, чижа, чику. Не пахнет сохнущим бельём. Былая память о стиральном порошке «Лотоса» вызвал у идущего сопли ручьём. Мишлен выбил нос оземь, и осторожно принюхался. В отличии от собственных психосоматических фантазий дух улицы не представлял угрозы. В атмосфере переулка было многовато влаги, ничего не поделаешь, пора затяжных дождей, но в целом для аллергика воздух был сносным. Два десятилетия назад, дома меж которых он очутился ныне оставили прежние хозяева. Кто продал, кому помогли умереть, кто сдал жильё в наём. Район превратился в скопище офисов и контор. Здесь не стирали, не варили борщей, не пекли куличей и не жарили на сале. Здешний эфир утерял живость и пах тленом.

Дом номер семь стоял вровень с другими зданиями, а строение один, пряталось за главной линией переулка. Вскорости отыскались нужные стальные двери. В них глазок, над ажурным козырьком: «Новодел» − решил Мишлен, − камеры слежения, на крыше особняка антенны направленного действия. Ни вывески перечисляющей ютящиеся в здании фирмы, ни кнопочной панели домофона. Раздражаясь: «Есть же способ попасть внутрь!» − нежданный визитёр подёргал никелированную ручку. Дверь с лёгкостью подалась его усилиям: «Странно, не заперто!» У входа никого: «Где охрана?» Вошедший остолбенел: «Куда идти, спросить не у кого» − за порогом пустое помещение размером с чуланчик и манившая наверх лестница, обрамлённая перилами чугунного литья. Безработному не полагается сомневаться. Стёсанным камнем ступеней он поднялся на второй этаж. Длинный коридор в одну сторону, стены в пластике, потолочные софиты и в конце тупик. Задержав дыхание, посетитель, торопливо прошёл зловонным линолеум к единственной двери. Без стука, сходу, он ввалился внутрь.

Придушенный астмой Мишлен вякнул: «Добрый день!» – ответа не последовало, и он, промокнув влагу в уголках глаз оглядел помещение. Прямо, трёхстворчатое окно, но солнце в него не заглядывает, мешает глухая кирпичная стена дома напротив. Слева, заставленный металлическими шкафами угол, справа, длинный стол с безвкусными писчими принадлежностями и моноблоком компьютера, над которым топорщатся клочки модной причёски. Над этими чёрными, густо крашенными волосами, к белым стеклотканевым обоям пришпилены часы: «Без четверти двенадцать, − подумал Мишлен, − уложился вовремя!» − и откашлявшись, ещё раз, уже громче, заявил о себе: «Есть кто живой!»

Из-за задней панели с надписью «AcerAspire» выглянула барышня в очочках «кошачий глаз». Щуря коричневые глазки, она, поверх затемнённых линз оценила визитёра и от взгляда её тёмных глаз по спине Мишеля пробежали мурашки: «Рентген…». Любопытная хозяйка кабинета поправила острым «леопардовым» ноготком сползшую с переносицы дужку … и разлепила красно-оранжевые губки: «Документы… − суетясь трудоустраивающийся открыл сумку. – Вот паспорта, диплом, справки… − робко шагнув, он положил всё это на краешек стола. Продолжая прятаться за монитор, менеджер потянулась к выложенной стопке удостоверений, демонстрируя Мишелю грациозно длинную шею, плечико восхитительной белизны и унизанное золотом браслетов запястье. Ухватив прозрачными пальчиками замызганный паспорт, кадровик полистала книжицу: Угу… разведён, прописан… область… группа крови… − ей было скучно и неинтересно отвлекаться на эту белиберду… но её коралловые зубки так блестели при чтении, что молодой человек не мог оторваться от этого зрелища, − медицина… противопоказаний нет… − Конфузясь, Мишлен засопел носом и отёр платком глаза, его строго спросили: Аллергия? – он попытался оправдаться, но его не слушали. − Так-так! – в руке кадровика появился карандаш с колпачком из хрустального шарика. – Вы можете покинуть город сегодня вечером? – спросили соискателя места, и он, не отводя глаз от сверкающего хрусталя на кончике качающегося карандаша прошептал. – Готов хоть сейчас… куда прикажете… − Подъёмные, командировочные и билеты вас будут ждать в Решетино. Приедете в аэропорт и на стойке регистрации получите свои документы. − Он не возражал, лишь уточнил: Мне не нужно писать заявления или оставить закорючку в расходном кассовом ордере?» – барышня сняла тёмные очки и прикрыв миндалевидные глаза постучала подушечками пальцев по розоватым теням век.

Мишеля очаровывала её броская краса: «Она не жеманится, не закатывает глазки, просто не хочет оскорбить снисходительной ухмылкой… дотронуться бы до нежного персика щёчки… огладить милое плечико, впиться поцелуем в изгиб шеи… какая прелесть!»

Прерывая хоровод его мечтаний, кадровик заметила: «Нет, в нашем исследовательском центре мы привыкли с голоса оцифровывать соглашения и обязательства физических лиц. – Странно, но Мишеля не насторожило заявление сотрудника кадров отказавшегося от соблюдения законов о труде, он даже приветствовал отказ от бумагомарания и разведения бюрократии: Понимаю, инновации… − менеджер кивнула: Не без этого! Видео вашего визита и согласие с трудовыми требованиями института уже архивировано на сервере! – Чувство облегчения окрылило Мишеля. Он нашёл работу, значит будет заработок, вернётся машина и … «Нет, теперь, когда он познакомился с… возвращать жену не мыслимо… как же зовут эту фею? Она не представилась, а я не спросил, проклятая стеснительность!» − Пока Мишель корил себя, кадровик, скрылась за монитором объявив: Можете идти, собираться в дорогу…ступайте!» – Покидая помещение он страдал: «Имя ей: «Шамаханская царица»! Сколько в ней экспрессии, и это призрачное виденье красоты… ускользающей… восточной… сказочной».

***

Оставаясь одна за монитором, менеджер продолжала говорить: «Вы так быстро сформировали своё мнение? – голос её невидимого собеседника не сотрясал атмосферу кабинета. Ему ненужно было напрягать связки, его слова прямиком в розовое ушко кадровика доносила горошина-динамик: Видите ли, НУС мгновенно проанализировал все данные кандидата… − Барышня хихикнула: Док, вы достигли прогресса! – Док проворчал: Да, провода нам стали без надобности, аппаратный комплекс получил сенсорную чувствительность, НУС воспринимает мозговые волны подопытных на расстоянии. – Учёный не сказал ничего смешного, однако кадровик опять посмеялась: Мгновенно? – насмешки и неверие в его детище уязвили учёного: Мадам, на уровне визуального восприятия информации… − Кадровик помрачнела: Оставьте свои миллисекунды для впечатлительных дурочек… вы и меня прокачали… − Чего-то испугавшись, удалённый собеседник поспешил заверить менеджера в своей лояльности: Помилуй, бог, Амира Ширвановна… мы… у нас не получилось… − Собеседница вздохнула: Но за моей спиной шушукаются лаборанты, называют Шамаханской… − Учёный успокоился, гроза миновала, и он постарался снять напряжение шутейным разговором: Уважаемая госпожа желает знать, что тот, кого вы только что рекрутировали, представлял вас именно в этом образе? – Подобные темы не нравились кадровику и вставая, она со злостью прошептала: Ну, а его, док вы в какой подвид занесли, − учёный никак не мог привыкнуть к метаморфозам эффектной сотрудницы и увидев вместо девы сухощавую сгорбленную старуху поперхнулся: Возможно Роланд… − Распрямляя спину госпожа Иблис отрезала: Угодил пальцем в небо милок! Закованный в броню маркграф истинный кавалер, писанный красавец, мне, тогда ещё девчонке, голову вскружил, а этот малахольный… меча в руках не удержит!

***

На тот момент, Мишель не догадывался, что его скромная персона подверглась обсуждению. Под присмотром хмурых санитаров, в пахнущем дезинфекцией лифте он, лёжа на каталке, скользил в несчётную пропасть подземных этажей штаб-квартиры ЗАО «Время плюс». Погружённый в гипнотический сон, Мишель не следил за электронным счётчиком. Красные цифры на табло и так отсчитывали этаж за этажом:

− Со второго на ноль: Здесь чистилище! Без суеты, умелая команда раздела спящего, и предав омовению, подвергла процедуре бритья и ваксинга. Окончив с наружной обработкой, санитары добросовестно промыли всё остальное, упрятанное создателем в его сущность и протерев антисептиком послушную куклу облачили готовое в оранжевую робу – Забирайте!

− Каталка, лифт, минус один ярус, опять остановка: Клиника. Холод, позвякивание стекла лаборатории забора биологического материала. Тут же: Рентген, КТ, МРТ и прочие жёсткие процедуры. На выходе ОТК, холодные пальцы в хирургических перчатках, пальпация, стетоскоп, неврологический молоточек энд шипастое колесо, шёпот консилиума и вердикт – Мы закончили!

− Пару этажей ниже: Белый свет операционной, блеск хирургической стали, жужжание дрели и смешок членов бригады. Реаниматолог: Похож на инопланетянина… − Ассистент: Нет, это муравьиные усики-антенны. – Нейрохирург: Хотите неприятностей? Вживили микросхемы и ладно… − врач осклабился, − а концы электродов топорщатся, − он подмигнул сестре, − желание заказчика закон, − и снимая очки-маску подвёл итог манипуляциям с пациентом. − Можете увозить!

Кабина грузового подъёмника вздрогнув остановилась. Всё, конец пути. Дно. До метро осталось пройти галерею, завернуть за угол, а там.... Внешняя охрана поспешно распахнула решётчатые двери и мордастый конвой покатил тело новообращённого сотрудника гулким коридором к новому месту службы. До поста, где караульный в белом комбинезоне и кислородной маске, набрав кнопочный код впустил каталку в лабораторный зал. Едва двери взрывостойкого стекла вздохнув закрылись к спящему Мишелю подошли трое исследователей одетых в костюмы наивысшей биологической защиты. Сквозь стекло респираторов можно было рассмотреть членов делегации встречавшей субъекта с бинтованной головой.

Самым прытким, первым рвущимся глянут на новую «экспериментальную мышь», был доктору медицинских наук Гинзбург. В фирме Моисей Ааронович отвечал за когнитивную нейробиологию. Профессор не был красавцем: серое постное лицо в свободной маске, впалые щеки, глубоко посаженные глаза, острый нос, тонкие поджатые губы и вытянутый подбородком. Дикий взгляд и злобное сочетание синих губ с ястребиным носом шокировали… но, в лаборатории поговаривали, что док, много и часто ухлёстывал за весьма привлекательными особами.

− Дождались! – воскликнул глава исследовательского отдела и не поспевавший следом толстяк, поддакнул из-за его плеча.

− Дождались, профессор! – поздравил учителя Вячеслав Зароков, тоже доктор наук, в лаборатории других не держали, пузатый, коротконогий и нескладный тип с покладистым характером, весьма щекастый, от чего его розовая физиономия едва умещалась под стеклянное забрало защитной маски.

Третий, низкий сутулый субъект и не думал спешить к будущим хлопотам. Его терзали сомненья: «Чем вся эта идиотская затея закончиться… опять моргом!» В отличии от своих коллег-медиков, Эдик… Эдуард Попов, был занят в частной лаборатории программным обеспечением. К воплощению амбициозного проекта отправить сознания человека в дальний космос, привлекли многих талантливые учёные. В этот час, в лаборатории собрались главные мозги… отсутствовал лишь Витёк, инженер-конструктор отвечающий за «железо». Место компьютерного гения сегодня занял стокилограммовый здоровяк Василий Петрович, бугай в дорогом костюме. Спеца по безопасности не привечали «слишком» умные коллеги. Боялись, сторонились и недолюбливали. Господина Томского это нисколько не огорчало. Он хорошо выполнял свои функции. И сегодня, стоя в паре метров позади колготившихся фигур держиморда зорко присматривал за половецкими плясками подопечных: «Взять бы этого жирного на дущец…» − мечтал детина, и в предвкушении потехи щурился, но дальше фантазий, волю рукам не давал. Шеф называл это заполненное «маньяками» в белых халатах подземелье «Золотым дном», а про деньги, глава охраны знал всё… Деньги он любил! За очень большие деньги он был согласен «утилизировать» следы неудачных «запусков» до скончания времён.

Следом за каталкой с обездвиженным телом, процессия учёных проследовала в зал исследований. В белых стенах лаборатории на было привычных склянок и микроскопов. На пластике стеллажей и стоек крепились иные приборы. Здесь главенствовала вычислительная и передающая техника и шорох кулеров подстраивался к ровному гулу электрической энергии. В центре, под раструбом вытяжки было отведено место для массивного стола из диэлектрика. Появление профессора заставило подтянуться давно истомившихся в ожидании лаборантов: «Кладите, – приказал Гинзбург, и застоявшиеся безликие манекены подручных в одинаковых комбинезонах и стеклянных забралах подхватив объект рывком переложили тело на анатомический стол, − крепите, − сорок пальцев в резиновых перчатках прихватили ремнями к столу конечности и торс Мишеля, − капельницу! – отстранив лаборантов подопытного обступила врачебная бригада. Когда лицо человека прикрыли кислородной маской, был прилажен пульсоксиметр и инъекционные порты, профессор резко вскрикнул: Все незадействованные в манипуляции могут пройти в соседнее помещение… ожидайте! − Пришла очередь доктора Зарокова, захлестнуть ремнями голову Мишеля и колдовать с торчащими из его черепной коробки электродами: Готов! – отрапортовал Вячеслав. Не отводя взгляда от скачков синусоид на экране монитора Гинзбург велел: Включить интерфейс, приготовиться к запуску системы приёма. – За высокой стойкой командного пункта, Попов, подражая органисту пробежал пальцами по клавиатуре и довольный собой объявил: Интерфейс задействован, вывожу принятый сигнал на внешний монитор».

Гибкий телевизионный экран под потолком сморгнув замерцал снежной пылью. Рябь растворялась постепенно из центра экрана к его краям. Вначале, сквозь мучную муть проступили нераспознаваемые тёмные контуру: «Ноотропы… − потребовал Гинзбург и Зароков без промедления ввёл Мишелю дополнительную дозу стимуляторов. Картинка проявилась чётче. Стало понятно, что молодой человек в состоянии транса проиграв в сознании распланированные для него события, уже сдал багаж, получил посадочный талон, прошёл в салон самолёта, прилетел к месту новой работы в Сорокопул и сей момент шагает по незнакомому городу. Сдерживая щенячий восторг Гинзбург процедил: Мю-ритм… тринадцать герц… локализовано в роландическая области… тактильная и проприоцентивное раздражение отсутствуют, а воображения движения фактически на лицо! – профессор находился в паре шагов от успеха всей его жизни и старого учёного начало потряхивать от возбуждения. Зароков предположил: Вам плохо, Моисей Ааронович? – сглотнув горькую слюну Гинзбург прохрипел: Вводи «Носителя» в стрессовое состояние, − помощник взялся за шприц, укол, и на мониторе пациента изменились параметры амплитуд и частот колебаний синусоид. − Профессор засуетился: Реаниматолога в лабораторию! – дежурный реаниматолог вошёл в круг бело-стерильного света, − на вас контроль за общим состоянием... Аппаратная, спроецируйте на экран кабину планетохода «Великая пустота»! Какова временная погрешность приёма сигнала? – ровным голосом Попов сообщил: Задержка две с половиной секунды! – и получил приказ. – Приступайте к совмещению сознаний «Носителя» с компьютером робота!»

В центре телевизионного экрана виды кривых улочек Сорокопула свернулись в крошечную точку. Мгновение, другое… третье и засветившись в чёрно-белом режиме, монитор показал панель управления лунохода. Сверху вниз, картинка передавала изображения пары манипуляторов с человеческими кистями из легированной стали покойно лежащих на искусственных коленных чашечках: «Отличная видимость, оптика объективов механического пилота автоматически настроилась по показаниям зрения нашего «Роланда», − это была первая ласточка успеха и абстрактный «Носитель мыслей» заслужил у профессора право на личный позывной. Имя героя франкского эпоса. Мозг «Роланда-Носителя» и компьютер ползающей по лунной поверхности машины, прошли первую фазу совмещения. – Ввожу раздражитель, − объявил Вячеслав, – аппаратная, задействуйте ложную память. – Постучав по клавиатуре Попов запустил программу пилотируемого полёта… в помещении запахло озоном, все замерли в ожидании: Рад, два… три. Невообразимо далеко, на тёмной стороне спутника Земли, блестящие пальцы манипуляторов дрогнули… в компьютерных платах заметался электрический сигнал живого мозга и приняв мистическое перемещение душ за реальность, лежащий на другой планете человек, подняв искусственную руку силой мысли, щёлкнул над головой тумблером дополнительного освещения кабины. Попов доложил: Моторные функции в норме, синхронизирую слуховые и голосовые параметры».

Затрещав, ожили динамики лаборатории. Возможно, то был звук кашля, разминка голосового аппарата, можно было только гадать. Долго и впустую… если бы треск не перешёл в слова: «Земля, я «Великая пустота-1», включаю внешнюю подсветку!» – пользуясь зрением активированного робота земляне смогли разглядеть, как впереди шипастых катков планетохода, раздуваясь ярким пузырём, электрический свет машинных фар принялся теснить кромешный мрак длинной лунной ночи. Гнать тьму прочь. В стороны, вдаль… во всех направлениях и конечно вверх, к рождённому космосом фантому чёрных небес. Стало видно, что от передних шасси аппарата, в неведомые дали расстилается пустынная равнина. На ней, тени дальних скал, светлые груды камней и бархатно-ноздреватая пыль, заполняющая всё пространство меж твёрдых горных фракцией. И эту блестевшую ртутью девственную целину лунной поверхности, слева на право, безжалостно перечёркивали колеи колёсных пар планетарного багги.

Профессор вскричал: Глядите, глядите, это след другого аппарата, с «Небесным волком-2» потеряли связь полгода… − и хватаясь за сердце, охнув, учёный без чувств повалился на пластик пола. 

-7
21:01
561
07:04
+1
Вероятно, худший рассказ в группе. Куча каких-то обрывков без нормального сюжета и пояснений. Прямая речь вообще мрак полнейший.
19:01
+1
Многие обороты мне очень понравились. Но…
Сложно уловить, что к чему. Это ж не роман, а рассказ, а напхано всего столько, как в целую повесть.
Да, порадовалась за Мишеля, что он натянул джинсы на боксеры, а не на голое тело). А также позлорадствовала над профессором, вступившем в собачье г… но в лесу. Надо же! В лесу посмела покакать собачка! После того, как профессор упомянул загадивших все собачников, читать стало не интересно…
14:50
+5
Оценки читательской аудитории клуба “Пощады не будет”

Трэш – 1
Угар – 0
Юмор – 1
Внезапные повороты – 0
Ересь – 0
Тлен – 1
Безысходность – 0
Розовые сопли – 0
Информативность – 0
Фантастичность – 1
Коты – 0 шт
Великие пустоты — 1
Небесные волки — 2
Соотношение потенциальных/реализованных оргий – 2/0
Устройство передачи гамма-волн на Луну — спутниковая тарелка НТВ+

— Где он? — Рома лихорадочно оглядывается.
— Побежал в подвал! Давай по западной лестнице! — крикнул я, замахнувшись топором с изолированной рукоятью на высоковольтный щиток.

Удар. Вспышка. Здание института нейробиологии погрузилось во тьму. Лифты обесточены. Теперь Роланду не скрыться. Я начал спуск по восточной, туда, где слышались лязгающие металлические шаги.

Минус первый этаж — чисто.
Минус второй — чисто и темно.
Последний. Он здесь. Я слышу, как в темноте, забившись в какую-то щель, тяжело дышит робот. Ничего, сейчас его выкурим.
— Сколько будет два разделить на ноль? — Кричу я в темноту и тут же сне в ответ раздаётся страшный лязг сминаемого металла.

Луч фонаря выхватывает киборга. Тот отступает к западному лестничному пролёту, сжимая стальную голову обеими руками.
— Два разделить на ноль? — повторяю я.

Корпус робота разрывается от ужасного математического кошмара, из трещины валит чёрный дым. Как бы не взорвался. Я протягиваю руку в знак дружбы.
— Сдавайся и я отменю команду.

Роланд мотает головой. Знает, что его ждёт. Согласно трём правилам робототехники он борется за свою жизнь, но те же правила сдерживают робота от того, чтобы не свернуть мне шею. Красные объективы зло мерцают во тьме открытой диафрагмой. Хорошо, что он не видит моего напарника, крадущегося сзади.

Удар шокера. Искры. Робот падает на пол бесполезной трёхсоткилограмовой грудой весьма ценного металлолома. Тантал, платина, золото, титанат натрия, одного только палладия на два кило.

Подбегаю и вытаскиваю топливную ячейку на всякий случай. Её тоже возьмут на пункте приёма цветного металла за хорошие деньги. Киваю Роме.
— Чисто сработано, Гундос, тащи тележку. Погрузим трофей и на базу, пока не стемнело. Надо приготовиться к завтрашней охоте. Амира прислала сообщение — старый еврей Гинзбург готовит к запуску ещё одного Роланда.

Теперь проверим вашу внимательность. Кто первым найдёт в зарисовке логическую ошибку, получит от литературного клуба +1 к репутации. Ну а пока что давайте разберёмся, чем же этот рассказ так ужасен. Всем.

 «Давно хотели, даже выманили за кордон в этот грёбанный городишко!» Заламывать руки было поздно, и профессор пошёл ва-банк: Господин Шао желает обсудить… − то что этой ночью нейробиолог узнал от иностранного мецената коренным образом перевернуло всю его последующую жизнь.

Всё, что выше этого абзаца вообще никак не влияет на сюжет и его можно смело удалять. Потому что Шао Лун больше нигде в рассказе не появляется, потому что далее и так будет понятно какой доктор Гинзбург чмырдяй, и потому что о своей встрече он расскажет Вячеславу в следующей части.

Луна освещала и бревенчатые срубы деревни Песочные Куличики. Старые избы гляделись иначе древнего кирпича крепостных стен и черепицы пагод.

В куличках ночь, а профессор сидит на качелях, ждёт напарника. А ещё топится баня, и внук ночью лазиет по грядкам. А потом они вместе с Вячеславом в темноте бегут к реке и любуются пейзажами. Как говорится, ноу комментс. Обосрался ты по полной.

Из города ожидалось прибытие его молодого коллеги, ученика и единомышленника доктора медицинских наук Зарокова.

Какой смысл вызывать коллегу на разговор в деревню, если всё можно было рассказать в городе, в удобной лаборатории, где сразу можно сделать на доске предварительные расчёты.

− Со второго на ноль: Здесь чистилище! Без суеты, умелая команда раздела спящего, и предав омовению, подвергла процедуре бритья и ваксинга. Окончив с наружной обработкой, санитары добросовестно промыли всё остальное,

Ему чип куда вживляли? В глову? А зачем клизму делать? Даже при сложных операциях на сердце так не готовят.

И ещё один косяк. Чипы уже не в живляют хирургическим путём. Сейчас делают всё изящней, чипируют внутримышечно вместе с вакциной от ковида. Я вот лично чипировался и доволен.
Так что минус балл за знание мат.части.

Едва двери взрывостойкого стекла вздохнув закрылись к спящему Мишелю подошли трое исследователей одетых в костюмы наивысшей биологической защиты. Сквозь стекло респираторов можно было рассмотреть членов делегации встречавшей субъекта с бинтованной головой.

Трое в костюмах наивысшей защиты, а в паре метрах от них в обычном костюме стоит охранник Василий Петрович и протирает тряпкой скальпели. У нас всё стерильно.

Постучав по клавиатуре Попов запустил программу пилотируемого полёта… в помещении запахло озоном, все замерли в ожидании: Рад, два… три. Невообразимо далеко, на тёмной стороне спутника Земли, блестящие пальцы манипуляторов дрогнули… в компьютерных платах заметался электрический сигнал живого мозга и приняв мистическое перемещение душ за реальность, лежащий на другой планете человек, подняв искусственную руку силой мысли, щёлкнул над головой тумблером дополнительного освещения кабины. 

Хорошо, учёные смогли каким то способом передать сигнал гамма-волн человека на луну в мозг робота с минимальными задержками. И через человека они управляют роботом, чтобы тот управлял луноходом. Тебе не кажется, что рациональней и проще вообще исключить из схемы человека и робота и управлять луноходом удалённо с пульта, используя канал передачи данных на тех же самых гамма-волнах. Разве нет? Схема проще, задержки так же минимальны.

Профессор вскричал: Глядите, глядите, это след другого аппарата, с «Небесным волком-2» потеряли связь полгода… − и хватаясь за сердце, охнув, учёный без чувств повалился на пластик пола. 

Я понимаю, куда ты клонишь. Но почему профессор и его команда идиотов не отработали до идеала схему управления на Земле для предотвращения как раз таких случаев и лишней траты бюджета?

Это… я… ещё… молчу… про… стиль… Только напомню, что если в текст случайным образом напихать разных слов, он от этого смешнее не станет.

Итого: ровно через пятьдесят миллисекунд после начала чтения данного текста сразу стало понятно, рассказ — говно. Несуразные предложения, лишняя бесполезная информация, отсутствие крутой концовки, куча ляпов… и обилие ненужных многоточий… ты сам всё испортил, старичок.

Критика)
15:06 (отредактировано)
+5
Я нашла. «Я слышу, как в темноте, забившись в какую-то щель, тяжело дышит робот». Чего вдруг робот дышит? Да еще и тяжело? ))
15:11
+3
Это было бы слишком просто для задания на внимательность. Так, шутка юмора. Там ещё есть, ищи)
15:14
+3
Ээээ. Так не честно.
Я ошибку нашла — нашла.
А уж она задумывалась или нет — не мои проблемы )))
03:43
+2
Плюс в карму. Но в тексте есть ещё ошибка. Если внимательно посмотришь, заработаешь второй)
17:11 (отредактировано)
+3
Ну, как мне кажется, ошибка в том, что в начале:
Удар. Вспышка. Здание института нейробиологии погрузилось во тьму

Раз здание во тьме, значит вокруг ночь. И, следовательно, это предложение шутка:
Погрузим трофей и на базу, пока не стемнело
03:44
+2
Отлично! Плюс в карму за бдительность.
Но там ещё есть одна ошибка. Есть шанс срубить ещё плюс на ровном месте)
08:08 (отредактировано)
+3
Че-т мне подсказывает, кому-то эта затея выйдет боком. laugh
Сейчас тут набегут на халявные плюсы — всю зарисовку по косточкам разберут ))

Если что, свой я жертвую в фонд защиты котиков ))
09:53
+3
Эт легко. Зачем им тележка? Лифты ж обесточены, не по лестнице же 300 кг тащить
15:49
+3
Зачтено. Как разблокируют доступ, получишь второй плюс)
16:08
+3
Спасибо, приятно иметь с вами дело)
14:40
+3
1. Репутацию пользователя можно оценивать 1 раз в год. Ранее период был гораздо меньше — 7 дней. Многие привыкли использовать эту функцию как поощрение или похвалу за деятельность на сайте и ставить плюсы/минусы по несколько раз. Это наша вина. Мы изначально неправильно пользовались этой функцией и приучили вас. Репутация — это мнение многих людей, а не мнение одного пользователя умноженное на Х. Мы допускаем, что это мнение может меняться, потому оставляем возможность повторно оценить репутацию через год.

Напомни мне через год)
Комментарий удален
12:48
+2
Если ты 2/0 то получишь выпадение калькулятора в ошибку) А вот если 0/2 то получится 0. И с этим да) Уже любой справится.
Комментарий удален
16:20
+1
Выбрасывай свой калькулятор)) Нет ни одного числа, которое можно было бы умножить на 0 и получить 2))
Комментарий удален
20:37
+1
Да вы, батенька, Высший Математик glass
Rtx
21:00
+1
Математика — ересь низшая. Я же кадилом все меряю...)
15:51
+5
Вечер в чакру, экстрасенсы! Карма в радость, плюсик в сладость)
01:15
+2
комментатор, пищи афоризмы, тебе дано!)))
Загрузка...
54 по шкале магометра