Илона Левина

Стена, за которой...

Стена, за которой...
Работа №40

За прикосновение, нанесение ущерба, ранение и

убийство Хозяина – смерть!

«Устав Югры»

Липкий вязкий сон с невыносимым однообразием кошмарного сюжета засасывал в себя, ломал волю, тянулся тугим жгутом и доводил до исступления. Ватное тело отказывалось подчиняться, немой вопль застрял в глотке. Глаза, словно сдерживаемые ограничителями, таращились на слайд-шоу, которым руководил засевший в мозгу и отключивший счётчик времени садист с диапозитивом. Не от чего оттолкнуться, чтобы вырваться, – гнилая жижа, болото без дна упорно тащило в себя.

Нахохлившаяся тайга. Знакомые лица рабочих…

Щелчок слайд-проектора. Кадр.

Вонзающаяся в нефтяную вышку молния. Ослепительный сноп бушующего пожара…

Щелчок. Новый кадр.

Обгоревшие до неузнаваемости тела. Рука, сжимающая дубинку…

Щелчок. Кадр.

Мохнатое лицо. Снегопад. Красные брызги и месиво…

Потом опять, на вдох, до невозможности, треска в черепе и гула в ушах безжалостная пытка повторялась. Второй, третий, двадцатый…

- Я ранил Хозяина, - неожиданно внятно произнёс я, и проснулся.

- Втьера он умер, - раздался смутно знакомый мягкий женский голос.

- Да какая теперь разница?! – простонал в ответ, испытывая невыразимое наслаждение оттого, что вырвался из жуткого сна.

Повернуть голову не получилось. Что-то давило на лоб.

- Подожди, скоро санитары тебя развяжут.

- Долго я здесь?

- Два дня. Много ожогов и глубоких порезов.

- Я чувствую себя хорошо.

- Нет, - с нажимом ответила девушка. - Ты ещё отьень болен. Лежи, я зайду ветьером.

Вот как? Я чётко считал сигнал. Странно. Меня ждала заслуженная кара, но уж никак не смутный намёк на надежду.

Вскоре двое тюремщиков грубо освободили от ремней-фиксаторов. Неторопливо меряя шагами клетушку без окон с тусклой лампочкой на потолке, я время от времени хмыкал:

- А когда вечер-то настанет?..

Я знал лишь одного человека, который вместо «ч» произносил нежное трогательное «ть»: втьера, отьень, ветьером. Неужели судьба снова свела нас?

Тяжёлая железная дверь со скрипом приоткрылась.

- Света!

Она. Она! Ух, расцвела! А глазищи-то! Кудри! В моей груди стало тесно.

- Вот, ужин тебе, Юра, принесла, - поставив поднос на стол, неловко пробормотала девушка и покраснела.

Этапы обучения и работы делятся на

трёхлетние циклы.

Первые пять – общеобразовательные.

С шестого – профессиональные.

«Устав Югры»

Опустив голову, я медленно ел. Девять лет!

- А помнишь?.. – спросила она.

Мне со стыда захотелось провалиться сквозь землю. Я тогда заканчивал пятый цикл. За оградой и леском располагалась школа для девочек. Дерзкие и неугомонные, мы под сенью деревьев и познакомились со Светой.Система не признавала дружбы и любви. Однажды столкнувшись, люди больше не встречались. За этим строго следила специальная служба. Однако пятнадцатилетним нам казалось, что сила чувств может прогнуть неподатливый мир. Перед расставанием мы решились на незаконный поступок, но нас застукали и быстро отправили в другие школы.

- Ты сильно пострадала тогда? – тщательно подбирая слова, спросил её.

- Терпимо.

- Вижу, пошла по медицинской линии. А мне, вот…

- Знаю.

Понятно. Наверняка, пока лежал в беспамятстве, Света пальпировала мой паспорт на предплечье.

- Слышала что-нибудь о сгоревшей вышке? – спросил её.

- Тебя обвинили в поджоге и саботаже. Хозяин всегда прав, даже если установлен негодный громоотвод. Дело замяли и людей разбросали по другим объектам.

Я облегчённо выдохнул.

- Хочешь ещё пожить? – неожиданно спросила девушка.

Наконец-то! Вопрос напрашивался сам собой. Сцена встречи была разыграна на славу, ведь Света - единственный человек, с которым меня связывала история отношений и богатых воспоминаний. Значит, грядёт какая-то авантюра. Разумеется, незаконная. Закону в камере смертника места нет.

- Ещё кого-нибудь убить? – грубо уточнил я.

- А тебе уже не всё равно? – голос девушки дрогнул.

Летом и зимой проводятся гонки преступников.

Победитель получает отсрочку

от смерти на год.

«Устав Югры»

- Вместо позорной казни я должен участвовать в почётной гонке. Именно поэтому ты меня держала в статусе больного дольше, чем нужно, - проницательно заметил я.

Быстрая адаптация к ситуации вбивалась в каждого Охотника, Загонщика и Управляющего на вышке. Итак, заговор. Что дальше?

- Ты убьёшь ещё двоих Хозяев и завладеешь энергоплюем, - пролепетала Света.

- Согласен.

Смертник хватается за любую соломинку руками, ногами и зубами в придачу. А тут заговорщики, как дилетанты, целое бревно предложили! Надежду должно цедить по капельке, помахивать перед носом крючком с призраком будущего или просто туманно намекать. Нельзя так со смертниками. Наглеют они.

В затхлой комнатушке тюремного лазарета запахло даже не свободой - волей.

- Изложи детали.

Света старательно, будто на уроке, рассказала. Каждое сказанное ею слово с буквой «ч» вызывало во мне приятную ассоциацию.

- Нормально. Только у меня есть одно условие.

Наклонившись, шепнул ей пару фраз.

Девушка вспыхнула и убежала, грохнув тяжёлой дверью.

Я улыбнулся. В казарме, где обитал до инцидента, жил кот Васька. Однажды меня травмировало сорвавшейся балкой. Лежал неделю. Когда стало легче, тот взял за моду запрыгивать и мять лапками нестерпимо зудящее место ушиба на туго перебинтованной груди.

Вот и сейчас я чувствовал нечто подобное. Только невидимые нежные подушечки касались сердца. А это - невозможность самому почесаться и невыносимое желание, чтобы прикосновения продолжались. В Югре живут недолго. Мне не надоест до конца жизни слушать и чувствовать.

Очень хорошо, что гонка именно завтра. Обойдёмся без торга. Зато кошмарный сон больше не повторится. Вышка, молния, пожар, случайное убийство… страница перевёрнута.

- Хоть высплюсь, - зевнул.

Передо мной стоял облик Светы. Она всегда утверждала, что у неё глаза цвета моря в солнечных бликах. Хорошо! В Югре нет морей, но зато уже есть утопающий мужчина.

Правом на ношение и применение

огнестрельного оружия обладает лишь

Хозяин.

«Устав Югры»

Я устроил безобразную драку с санитарами. Когда волокли мимо кабинетов администрации, пристал к клерку, подмигнул начальнику караула и сделал подножку солдату из охранения.

До биатлонной трассы, расположенной на окраине города, участников гонки конвоировали пешим порядком. Мы шли мимо пустующих многоэтажек и заколоченных магазинов. Оживляли картину лишь производственные цеха, общежития и столовые. Хозяевам удобнее было контролировать людей, когда они находились в строго отведённых местах по возрасту и специализации.

Я задирал каждого третьего встречного, благо, народу собралось много. Даже смертники меня сторонились. Это хорошо. Среди них только и сколачивались скоротечные союзы на период гонки. Тактика бежать группой оправдывает себя лишь в начале. Погибают самые крайние, медлительные и слабые. Со следующих кругов шансы уравниваются. А мне сопровождающие и любопытные свидетели ни к чему.

Трасса была мне знакома. Сам стоял и в оцеплении, и на беглецов охотился. Гонка – главное событие зимы, значит, четыре круга мимо точек отстрела и пятый, финишный. Если Хозяева, конечно, не преуспеют в меткой стрельбе.

Поднялся ветер и пошёл снег. Близился вечер.

Смертников собрали со всей Югры. При самом поверхностном подсчёте выходило не меньше полутора сотен. Выстроив в узкую колонну по два, нас пропустили через сквозную раздевалку, где выдали простейшие лыжи, палки, тонкие перчатки и наклеили светоотражающие номера. Мне, помимо цифры «100», достался и едва заметный кивок одного из Загонщиков.

Я примерил лыжи и немного растолкался палками, проверяя ход.

- Недурно.

Хорошо, что сейчас зима. Летние гонки – это уравнивающий всех смертников кросс.

Загрохотал громкоговоритель.

- Строиться по четыре, согласно номерам!

Участники потянулись в стартовый загон.

Трибуны полностью заполнили люди, а изолированные ложи заняли Хозяева. Развлечений в Югре мало, и зрелище постепенного убийства почти полутора сотен смертников – это большое событие.

- Приготовились! – хрипло каркнул громкоговоритель.

Я огляделся: среди участников гонки были одни мужчины, в основном моего возраста. Женщины, какое бы преступление ни совершили, вообще не допускались до гонок. Молодых отправляли в инкубатор, а тех, кто постарше, определяли, удалив предварительно матку, на «физиологическую разгрузку». Безработицы у нас нет.

- Старт!

Шаркая инвентарём и переругиваясь после невольных столкновений в узком створе, толпа вырвалась на трассу. Я получил отлично смазанные лыжи и без труда затесался в центр группы.

Повсюду зажглись прожектора. Уж чего-чего, а нефти, газа и электричества в Югре навалом.

Ш-ших, ш-ших.

Мимо проносились заснеженные пихты, указатели и безликие заградительные щиты.

Вот и первая отсечка. За ней располагались точки отстрела.

Под возмущённый стрекот белки раздались выстрелы. Началась любимая забава Хозяев. П-пах, п-пах…

Их энергоплюи стреляют негромко, но обладают страшной убойной силой. Две пары лыж сбились с ритма, палки полетели в стороны и продырявленные тела остались на трассе. Образовалась небольшая свалка, но основной группе удалось её избежать. Вдогонку раздался новый залп.

Малая кровь. Впрочем, не стоило попадать под шальной плевок. Отсечек ещё много.

Одно я мог сказать точно - точки отстрела неизменны. Хозяева очень любят порядок и свято блюдут собственные правила.

От свежевыпавшего снега начали «простреливать» лыжи. Шш-ших, шш-ших.

Первая группа отчаявшихся смертников решилась сбежать в конце круга. Там был узкий поворот, и волей-неволей пришлось растягиваться в цепочку. Куча мала, сбился ритм, шум, крики…

Я чудом успел проскользнуть. Гонка продолжилась, а беглецами немедленно занялись Охотники. Зря. Могли бы ещё послужить мне заслонами против энергоплюев.

Я ещё не совсем ошалел от призрака свободы, чтобы всех их считать невинными узниками режима. Наверняка они имели неосторожность прикоснуться или перечить Хозяевам. Сочувствовал лишь высоким и крупным парням. Эти точно, с голодухи, попались на воровстве еды. При утверждении рационов сыграл принцип уравниловки, но правила установлены раз и навсегда.

- Минус тридцать два преступника, - сухо уведомил голос из громкоговорителя.

Снова промелькнули трибуны. Рёв болельщиков затих за спиной. Вместе с усилившимся ветром и снегом начался второй круг. На его пике и будет мой выход.

«Там стрелки подходящие. Пожилой Хозяин часто запаздывает, а молодой – слишком торопится», - сказала вчера Света.

Драгоценная информация для человека, прекрасно знающего время перезарядки энергоплюя.

Колонна разбилась на небольшие группы. Это неизбежно. Тяжело бежать стадом по узким дорожкам. Но темп всё равно был не мой, и чтобы согреться, я мелко засеменил, часто отталкиваясь палками.

Ш-ших-ш-ших, ш-ших-ш-ших.

Холод юркими хлыстами погнал мурашек по телу.

Я быстро миновал небольшие группы гонщиков и пристроился к самой перспективной, насчитывающей примерно два десятка. Выбрав дальнюю лыжню, благополучно пережил «п-пах, п-пах», миновал упавшие тела, ухитрился проскочить свалку и не оказался при этом в одиночестве. Нужная мне отсечка уже маячила впереди.

Начинался плавный поворот. Группа пихт со спрятавшимися в них Хозяевами-стрелками находилась на некотором возвышении. У края трассы стоял Охотник с саблей наголо. Этот тоже мне едва заметно кивнул. Или померещилось?

Впрочем, размышлять было некогда. Я немного отстал и оглянулся. Следующая партия смертников даже ещё не показалась. Раздалось выстрелы - п-пах, п-пах. Пора!

Резко оттолкнувшись палками, я взмыл на пригорок и заскользил наискосок между пихт. Теперь скорость и время решали всё. Моя группа только подходила к повороту, значит, будет ещё один залп.

Хозяин сидел на мягком стульчике спиной ко мне. Чуть наклонившись и подставив для упора левую лапу под энергоплюй, похожий на стальную бутылку со смещённым горлышком, он прицеливался. Ишь, как удобно устроился.

П-пах…

У меня было ровно пять секунд до перезарядки. Отбросив палки, я подъехал к Хозяину, идеально встал лыжами между ножек стула, взял лохматую голову обеими руками, чуть шатнул и сделал резкое движение вбок, свернув ему шею.

Безвольное тело обмякло. Старик поплатился за плохую реакцию. Если б он сместился и напрягся, ничего бы не вышло. На обличье Хозяева - те же люди, только покрытые шерстью, но комплекцией они сродни медведям.

Я забрал его энергоплюй. Если уходить сейчас, то вернусь в город. Мне же нужно было в другую сторону. Значит, второго стрелка не миновать.

Подобрав палки, я продолжил бежать, но уже охотясь. Местность пошла под уклон и между деревьями появились большие просветы, и он меня заметил. Этот был в полтора раза мельче и гибче прежнего. Мне некогда было высчитывать, как у него обстоят дела с перезарядкой и выдумывать особую тактику. Используя естественные укрытия, зигзагами начал сближаться.

И снова информаторы Светы оказались на высоте. Молодой Хозяин мои намерения расшифровал верно, но не стерпел и слишком рано выстрелил.

Отколовшейся от пихты щепкой мне поцарапало щёку. Используя фору, я просто наехал на него, повалил, упал сверху, широко разведя ноги, чтобы не сломать лыжи. Затем сдёрнул трофейное оружие со спины, приложил дуло к мохнатому уху и нажал гашетку… Самый короткий и надёжный путь к мозгу.

Энергоплюи в лапах Хозяев прошивают стальные пластины, а в руках людей стреляют втрое слабее. Разность температур тела. Грамотно это они придумали. Сорок девять градусов человек может выдать лишь в горячке, да и то вряд ли.

С этого я снял компас, фонарик, хронометр и термометр с встроенным барометром. Такие вещи раздобыть невозможно.

Все смертники ехали вдоль по трассе, но я оказался единственным, кто это сделал поперёк. На душе, нет, не Васька мягко перебирал лапками – злые коты скреблись. Перед глазами стояло недоумённое лицо молодого Хозяина.

- Надеюсь, оно того стоило, - пробормотал я.

Хозяева оградили население от смерти.

Люди должны за это заплатить.

«Устав Югры»

Света ждала в условленном месте - у развалин старой водокачки.

- Я так рада, что у тебя получилось!

Однозначно ей нужно бежать со мной. Именно такое условие я вчера поставил. Ко мне всё равно должны были прикрепить провожатого, так пусть уж лучше Света. Девушка однозначно пострадает, если останется. Грядёт следствие и все контакты рассмотрят под микроскопом. А убийство ещё двух Хозяев вообще приведёт к всплеску сыскного фанатизма. Каждый первый с удовольствием меня сдаст. Неприятно, конечно, ощущать себя котом с привязанной консервной банкой, да ничего не поделаешь. Нужно выполнять свою часть уговора. А от, образно говоря, жестянки, на время нас укроют темнота, неразбериха и снегопад.

В детстве я не смог её защитить. Пора вернуть долг совести. Тем более что Света не скрывала чувств в отношении меня. И я их разделял. Тайга полна укромных мест. Мне ли, Охотнику и Загонщику, этого не знать. Опыта маскировки и выживания хватит надолго.

Экипировалась она на славу. Одежда в Югре всего трёх цветов: чёрная, серая или полосатая. Для женского пола сделаны исключения – голубой и розовый. Но Света где-то раздобыла белую в пятнах утеплённую куртку с капюшоном, толстые шаровары, рукавицы и крепкие унты.

Мне достался аналогичный гардероб. Новые узкие гоночные лыжи, однако, привели в ступор. Кто ж на них по тайге-то ходит? Эх, плохо, что на прежних пружинные зажимы разболтались. Впрочем, размах заговорщиков впечатлял. Поэтому стоило ещё раз прояснить картину.

- Ты вообще как, не против… со мной? – спросил я, возясь с неподатливой молнией на куртке.

- Нет, Юра, - тепло ответила девушка.

От её слов в моей душе засияло солнце.

- Охотники и Загонщики среди вас имеются. Не пойму, в качестве кого нужен я?

- Позже. Нам нужно убраться отсюда, - ответила Света.

- Спокойно, гонка ещё продолжается, - проворчал в ответ. - А вообще, думаю, время у нас есть. Я наследил крепко.

- Ну вот, а говорил, не пригодишься, - улыбнулась девушка.

Мне оставалось лишь хмыкнуть. Мелкий аргумент. Но в любом случае экзамен сдан, пропуск оплачен жизнями двух Хозяев и назад дороги нет.

- Куда теперь?

- К будке путевого обходчика на седьмом километре. Там припасы.

- А вообще?

- Северо-западное направление.

География Югры мне знакома досконально. Только в указанном Светой направлении не было ничего стоящего. Сплошная зона неутомимого, но безрезультатного поиска нефти. Ну, заинтриговали заговорщики!

Через полчаса мы оказались у маленького строения с выбитыми стёклами и разрушенной крышей. Я задержался перед входом, вытащил трофейный барометр и подсветил фонариком.

- Скоро снегопад прекратится, а с утра начнётся метель. Так что придётся бежать всю ночь. Справишься?

- Конечно, - быстро ответила девушка, но уверенности в её голосе я не почувствовал.

Два рюкзака лежали в углу. Мне пришлось заново их перебрать. Дилетанты! Всё дребезжит, топорщится…

Вот благодаря таким мелочам и проявлялся образ заговорщиков. Наверняка им для путешествия по тайге нужен бывалый и опытный человек. И задание будет таранного, решительного свойства. Следовательно, их Загонщики, Охотники и ещё неизвестно кто на это неспособны.

Света уселась рядом и прижалась ко мне.

- Холодно…

- Извини, - смутился я, и робко обнял её рукой.

Девушка уважительно тронула энергоплюй и спросила:

- Тяжело было убивать, правда?

Я кивнул.

- Но ведь они используют нас как рабов, разве нет?

- Потому что мы это заслужили…

Хозяева появились ещё до моего рождения. Более точной даты не мог сказать никто, даже «Устав Югры».

Реальным же основанием послужила ядерная война, а вторжение Хозяев, которым позарез нужна была нефть, являлась лишь её закономерным следствием. К счастью, в нашей местности «черного золота» очень много. Именно поэтому они и оградили нас от смертоносной зоны, которой стала вся Земля.

И сейчас мы, лишённые оружия, прав и технологий, искренне мечтаем, чтобы нефть не заканчивалась никогда. Оплачивая грехи предков, считаем, что ещё легко отделались. Для наглядности в программу обучения входят обязательные просмотры чёрно-белой хроники о ходе ядерной войны. Жуть! Да и книги читать разрешается…

Мы нуждаемся в жёстком контроле. Хозяева нам об этом постоянно твердят. И поэтому загружены работой настолько, что не хватает сил и времени думать о глупостях.

Только с жаждой жизни они ничего не могут поделать. И как следствие – переполненные тюрьмы.

Света что-то говорила, но я сконцентрировался на отрывочных воспоминаниях. Впрочем, едва услышав слово с буквой «ч», звучащим как «ть», просто целовал. Два часа пролетели незаметно.

- Ой, кажется, я уже согрелась, - удовлетворённо промурлыкала девушка.

- Хорошо тебе, - ласково проворчал в ответ, – а у меня, похоже, перегрев.

Хозяева заберут всю нефть.

Чтобы Хозяева потом не ушли, люди должны

доказать свою преданность.

«Устав Югры»

Ветер утих и величественно выползла крупная яркая луна.

- Сколько сможем пройти за ночь? – поинтересовалась Света.

- Не больше двадцати километров. Лыжи плохие, а впереди буераки. Придётся петлять.

- Мало.

- Плюс ещё погоня будет, - с нажимом сказал я.

Некоторое время она тяжело скользила молча, а потом выдавила из себя:

- Примерно в ста километрах стоит зимовье. Нам туда.

- Быть такого не может! Все прежние жилища, кроме городов и посёлков при вышках, давно разрушены.

- А это сохранилось, - упрямо заявила Света. – Оно стоит в хитром месте. Вот сам увидишь.

- Буду только рад, - проворчал с сомнением.

На самом деле я брюзжал для вида. Всё равно идти сейчас больше некуда. Волновало другое. Света очень плохо управлялась с лыжами. Неужели не прошла обязательный курс выживания в тайге? Да нет! Наверняка раскатается.

Тем не менее, занялся инструктажем.

- Когда начнётся метель, мы обвяжемся нейлоновым шнуром. За мной будешь шагать. Минимум две ночёвки нам придётся провести под открытым небом и без огня. Поэтому не вздумай сильно потеть.

- А как это? – ошеломлённо спросила Света.

- Одежда должна просыхать от движения. Иди своим ритмом. На палки не налегай. Если почувствуешь, что устаёшь или я иду быстрее – дёрни шнур.

- Но нам же нужно торопиться.

- Я умею ходить по тайге. Выберу такие места, где можно будет сэкономить силы и не потерять в скорости. Доверься мне.

- Вот это - с удовольствием, - улыбнулась Света.

- Тогда распиши ориентиры местности возле тайного зимовья.

- Ой, а я там всегда была только летом, - вздохнула девушка.

- У нас есть компас! – как можно беспечнее ответил я, а у самого похолодело в груди. Если метель затянется, добраться до места нам поможет только чудо.

- Ничего, - накрепко пропечатав в мозгу курс на «хитрое место», произнёс в нос: - Злее буду.

- Ты что-то сказал?

Нежное «ть» прозвучало хрустальным колокольчиком.

- Да, - улыбнулся, – я очень рад нашей встрече и больше тебя никуда не отпущу.

***

За ночь мы покрыли приличное расстояние и устроили привал на клочке свободного места посреди густого кедрача.

- Ты снова про море? Ну, нет его у нас. Выбрось эти фантазии, - отогревая её руки, вздохнул я.

- Есть.

- Там сплошная радиация. Сама же видела хронику!

- Она не цветная.

- Только такая и есть.

- Ошибаешься. И я это тебе докажу.

- Посмотрим. Давай обвяжу шнуром.

Метель разыгралась не на шутку. Стонала, исполняя мрачную симфонию, тайга. Чёрное смешалось с белым. Хлёсткий ветер швырял колючей ледяной пылью в лицо, тёр наждачной бумагой и сбивал дыхание. Видимость ухудшилась. Следы моментально заметало.

Я двигался черепахой и искал открытые места. Тонкие изящные лыжи без скольжения утопали в снегу полностью. Палки не находили опоры. Шнур поминутно дёргался: лёгкую Свету швыряло в разные стороны.

- А ей хоть бы хны, - с удовольствием пробормотал, – хохочет, заливается! Поймала кураж!

Спустя час остановился, чтобы проверить крепления лыж.

- Замёрзла, устала, отдохнуть хочешь? - принялся тормошить Свету.

- Погнали, Юрка, дальше! – потребовала она.

Я огляделся.

- Смотри, на запад ведёт просека! - обрадовано закричал.

Оттолкнувшись палками, мы помчались навстречу ветру и снегу, но вскоре свернули: линия пахоты уходила в другую сторону. Относительно обжитые места закончились, и начиналась настоящая тайга.

- Теперь ввек не разыщут, - подбадривая себя, пробубнил в нос.

Едва деревья сомкнулись за нашими спинами, я остановился.

- Снимаем лыжи, - потребовал.

- Зачем?

- Ты знаешь, что под снегом? На открытой местности ещё можно было маневрировать, а здесь как? Яма, коряга, кочка, незаметный уклон… Разбитые лбы – самое малое. А если переломаем ноги? Для тайги нужны камусы* или снегоступы. Ни того ни другого у нас нет.

- Извини. – Она нагнулась, открепила лыжи и поискала глазами, куда бы их подевать.

- Не выбрасывай. На, кусок верёвки, привяжи к моей спине.

- А палки? – хмуро осведомилась девушка.

- Сложим по две и пойдём в жёсткой сцепке, - терпеливо объяснил я, втайне лелея надежду, что она просто давно не практиковалась.

Из-за встречного ветра пришлось немного отклониться от намеченного курса. И всё равно силы таяли. Срочно нужно было искать место для привала. Что-нибудь эдакое…

И тут моя нога предательски заскользила.

- О-а-ах! – И я скатился в скрытую снегом ложбину.

Естественно, поверх моей поклажи и примотанных к спине лыж упала Света. Со всеми четырьмя палками, рюкзаком, верёвкой и жизнеутверждающим криком. Смеясь, принялись выпутываться.

- Что это? – шёпотом спросила девушка.

Над нашими головами нависало множество скрюченных толстых пальцев с длинными когтями.

- Корни. Или сучья, - брякнул я и, посветив фонариком, добавил: – По-моему, мы сейчас устроим замечательный привал.

Лиственница упала настолько давно, что уже перестала служить убежищем даже для самой неприхотливой живности. Исполин раскололся на несколько частей. Кора отделялась пластами, а трухлявое нутро зияло провалами.

Натянув кусок брезента между ветвями и парой лыжных палок, я занялся разведением костра.

– Это опасно, прекрати! – разволновалась Света.

- Теперь нет. Мы прилично удалились от города. Настоящая погоня начнётся после снегопада. К тому же Загонщики вооружены дубинками, а Охотники – саблями, что подразумевает ближний бой. И если самые рьяные случайно сюда выйдут, у нас есть чем их встретить, - успокоил её и погладил холодный бок энергоплюя.

Девушка хотела было возразить, но, увидев, как я ломаю через колено лыжи и бросаю в огонь, промолчала.

Укрытие оказалось далеко не идеальным, зато нам удалось согреть две банки тушёнки и потом в них же растопить немного снега, чтобы запить сытный жир.

- Несколько глотков, иначе распарит и бросит в пот, - сворачивая импровизированный лагерь, предупредил девушку. – Если невмоготу – хватай горсть снега и держи во рту.

Света неуверенно кивнула.

- Такая удобная стоянка – большая редкость, - ласково добавил я. – Возможно, она даже последняя, а нам ещё идти и идти.

Зимняя тайга – не место для праздных размышлений. Сосредотачиваешься, экономя эмоции, мысли и слова, на самых простых действиях в такт мерным рывкам жёсткой сцепки.

Тайга ест время и мошенничает с расстоянием. Я не раз уже мерился с ней силами и отступал, обретая опыт выживания. Но сейчас метель заштриховала и до неузнаваемости изменила всё.

Я часто останавливался, обнимал Свету, отогревал дыханием лицо и шептал ободряющие слова. Её ответные «ть» всё больше напоминали жалобный щебет попавшей в силки маленькой птички. Девушка устала.

Рассвет мало что изменил.

Барометр «упал».

Мы шли…

Когда становилось невмоготу, с подветренной стороны подпирали спинами ствол дерева, грызли сухари и целовались. Появлялось укрытие – разводили костерок. Но ненадолго - тепло расслабляло, гнуло волю и убаюкивало. Потом же стоило больших трудов подняться, покинуть маленький жаркий круг и снова идти.

Барометр взбесился. Ещё двое суток снегопада! Как раз столько, сколько я положил на наше путешествие.

Мы шли.

В какой-то момент я спохватился. Руки автоматически продолжали двигаться в жёсткой сцепке… но за спиной была пустота.

Похолодев, обернулся. Конец шнура болтался в районе моего пояса, а Света безучастно стояла на границе видимости. Ещё пара метров… и всё.

- Подумаешь, лопнул! А палки нам и вовсе не нужны, - засуетился я. – Мы сейчас сделаем укороченную обвязку. Рукавицы потеряла? Возьми мои. Хватайся за рюкзак, и пойдём в темпе раз-два, раз-два. Ну, давай! Быстренько, ножками, враскачку как уточки.

- Как уточки, - слабо хихикнула Света.

У меня отлегло от сердца. Сверившись с компасом, я подкорректировал путь. Теперь ветер дул нам в спину.

Темп взвинтился. Вынужденная мера. Из-за девушки. Слишком быстро она выдыхалась.

- Раз-два.

Интуиции ещё хватало, чтобы выбирать места, где меньше снега, но апатия брала верх. Всё чаше шёл напролом. Света буквально повисла на мне.

- Своя ноша не тянет, - с третьей попытки сумел произнести замёрзшим ртом.

- Раз-два.

Как-то резко стало темно, но мы шли…

- Раз-два.

Это просто слова. Для ритма. Чтобы занимать сознание. В действительности же приходилось двигать ногами как на лыжах.

- Раз-два.

Все стадии усталости были мне знакомы, но сейчас с ними происходила чехарда. В ушах давно уже прогудело, а ожидаемого следом ватного отключения звука не произошло. Механическое монотонное движение перестало убаюкивать. Всё чаще стали происходить неприятные провалы сознания, после которых я забывал о спутнице, воспринимая её как рюкзак. Тяжёлый груз, досадная тяжесть, лишнее…

- Раз-два.

-Два-раз.

Деревья устроили соревнование, кто ударит больнее. Со лба густо текло. Верх поменялся с низом. Где, что, когда, зачем, почему?..

Нужно срочно восстановить контроль над собой. Эй, ноги, стойте! Ненасытные бесчувственные колодки! Ха-ха-ха!

- Раз…

- Ках-ках-ках.

- Мне плевать, плевать…

Сухая глотка саднила. Я укусил большой палец на руке и не почувствовал боли. Со всего маху стукнулся головой о ствол дерева. Помогло.

Стащить рюкзак удалось лишь с третьей попытки. Что-то прилипло, вцепилось…

Я долго и тупо смотрел на временами издающий звуки предмет. Человек бы свернулся, для экономии теплоотдачи, калачиком.

- Эй?

- Юрка?.. – слабо отозвался тот.

- Он самый, - подтвердил, развернулся и ушёл.

Сделав круг, возвратился.

- Нельзя так лежать. Лучше, сидеть, - хрипло произнёс и, подумав, с нажимом добавил: - Света.

Взял её за рукав и как мешок подтащил к ближайшему дереву. Сам присел на корточках и сунул все пальцы щепотью в рот: замороженные куски мяса соприкоснулись с грубой подошвой. Наконец один из пальцев кольнуло. За ним синхронно «отстрелили» остальные, да с такой силой, словно через тело пропустили электрический ток. Я принялся расстегивать на девушке куртку.

- Зачем?

Не ответив, сосредоточенно задрал свитер и просунул отогревшуюся ладонь ей за спину. Рука нащупала абсолютно мокрую рубашку. Я лизнул палец.

- Плохой пот, - посетовал лишённым эмоций голосом. – Плохая ученица.

- Ках-ках-ках, - будто подтверждая мои слова, раскашлялась девушка.

- На закорках понесу. У тебя высокая температура, и это, как ни странно, хорошо. Может, обойдёшься без обморожений. Кашляй, сколько влезет. Мне так спокойней будет.

Отчаяние било через край. Тайга снова победила. Тупое ледяное равнодушие едва не стало причиной катастрофы. Ведь ушёл бы! Ушёл, сволочь, позабыв всё. Клятву, чувства, глаза в солнечных бликах, её доверие, нежное «ть» и обещание выполнить миссию.

Я полез в рюкзак. Вскрыть банку сгущёнки оказалось невыносимо трудно. Руки-клешни плохо слушались. Набрав ложку, отправил её в рот. Как сладко!

- Открывай клювик, птичка, - ласково сказал Свете.

Согретая теплом и смоченная слюной масса перекочевала куда следовало. Так и скормил ей, до скрежета по жестяному дну, всю банку.

- А теперь погнали!

***

Дальше был ад.

Всё подчинено правилам.

Их обязаны выполнять все.

«Устав Югры»

- Любой другой бы бросил.

Я промолчал и отодвинулся в тень.

Зимовье выстроил настоящий специалист: с печью, запасом дров, кладовой, ледником, столом, лавками, кучей тёплых шкур, биноклем и древней двустволкой с шестью патронами.

Оно подпирало стеной овраг, а над крышей нависали кусты. Дым из трубы дробили ветки. Прекрасное единение с ландшафтом.

Как рассказала Света, я просто шарахнулся лбом в дверь и упал без чувств. Она меня затащила внутрь и развела огонь.

От тепла клонило в сон, но расслабляться было рано. Крякнув, я встал и подхватил ведро. На печи грелось большое корыто со снегом. Девушку срочно требовалось лечить.

- Поры нужно очистить от пота, - стараясь не встречаться с ней глазами, пробурчал, выходя наружу, - кожа должна дышать.

Я сам обошёлся без обморожений. Только лицо саднило, и все пальцы оказались искусанными. Видимо, грыз, чтобы не повторить прежней ошибки.

Судя по хронометру, наш поход продлился двое с половиной суток. Первую половину я помнил, вторую – с большим трудом. Последние же восемь часов выпали абсолютно. Что вывело к зимовью? Неужели только вбитые в память курс и компас?

Метель не унималась. Барометр грозил свирепыми морозами. Привязав его за ремешок снаружи у окошка, натоптал полное ведро снега и вернулся.

Стащил с печи корыто и раздел бессильно хныкающую девушку. Стараясь через раз смотреть на небольшие грудки и курчавый рыжеватый треугольник между ног, усадил её в горячую воду.

Потом хорошенько вытер полотенцем, уложил в постель, плеснул в ладонь спирта и принялся растирать. Сначала спину, от тонкой шеи до выпуклой попы, а потом грудь. Закончив, навалил на неё шкур. Свету разморило ещё во время купания.

Простирнув её рубашку, трусики, малюсенькие вязаные носочки, развесил их на верёвке и удивлённо застыл. Зимовье сразу приобрело необычный вид.

- Уютный, - покатал на языке тёплое книжное слово.

Потом вынес плохую воду и заново, уже для себя, пошёл таскать снег. Выкупавшись, занялся готовкой. Заговорщики сделали хорошие припасы. Провозился, чутко прислушиваясь к хриплому дыханию девушки, дотемна.

- Знобит, - простонала она в бреду.

Наступил кризис. Раздевшись, я улёгся рядом и обнял её. Света прижалась ко мне. Пылающая, маленькая, мокрая, но это был хороший, правильный, выгоняющий хворь пот.

- Согрей меня, - горячо прошептала уже вполне сознательно.

Оставался единственный способ. Мне, как и всем югорчанам мужского пола, строго вменялось раз в месяц посещать женщин из «физиологической разгрузки». Но там процесс происходил без чувств, исключительно ради сброса накипи. Со Светой всё было иначе.

- Нас тогда прервали, помнишь? - прошептал, нежно лаская девушку.

Она лишь тихонько застонала, когда я, миновав небольшую преграду, полностью вошёл в неё…

Утром Света выглядела вполне здоровой.

- Хватит разлёживаться, а то я всё съем, - бодро приветствовала меня.

- Погоди, - улыбнулся я, чувствуя, как десяток невидимых котов Васек нежно перебирают лапками по всему телу.

Света увлечённо орудовала ложкой в миске.

- Мы зимовье нашли, следовательно, и твои друзья могут. Когда они нагрянут?

- Мороз ударил, - хихикнула девушка. - Предельное значение.

Я понимающе кивнул. Правила устанавливают Хозяева. При понижении температуры до минус тридцати пяти нефть добывать проблематично, поэтому людей занимают работой в казармах. Это хорошо. Быстрее запишут нас в мёртвые.

- И всё же?

- Задание для тебя одного. Из моих друзей на него никто не способен.

- Что я должен сделать?

- Прежде всего, посмотреть цветное кино. Но его покажут только через четыре дня, и не здесь. Кстати, ты плохо выглядишь.

- Болею, - притворно вздохнул.

- Так я тебя сейчас буду лечить, - взвизгнула Света, сбросила рубашку и голенькая метнулась ко мне.

Позже, отдыхая, я провёл пальцами по выпуклостям паспорта на её предплечье.

- Хочу знать всё. С самого начала.

- Ты уже и сам о многом догадался, правда? Так вот, когда нас застукали, меня сразу послали на медкомиссию. Для профессии «инкубатора» не подошла. Организм слабый. Там же надо родить пятерых, а я способна от силы на двоих, - в голосе Светы послышались виноватые нотки, - плюс подверженность к простудным заболеваниям.

Я ободряюще сжал её руку.

- Прачечная, штамповочный цех, - уныло перечислила девушка. - Потом включили санитаром в состав летней геологоразведочной экспедиции. Восемь лет назад это было. Вот тогда мы и обнаружили зимовье.

Я кивнул. Значит, в заговорщиках, следуя регламенту, двенадцать человек.

- И деда, - продолжила Света.

- Стоп! Какого деда? Все, кто не способен выполнять дневную норму, уничтожаются. Поэтому у нас нет ни стариков, ни пожилых. Предельный возраст югорчанина - сорок лет!

- Прописные истины! - возмутилась девушка. – Зимовье есть? Есть! Не прикидывайся. Сам же видел, в каком оно укромном месте находится. И дед был. Дед Митя!

- Хорошо, угомонись, девушка с характером, - примирительно пробормотал я.

Пока рассказ шёл складно. Так, допустим, прошло три года. Старик – диковина, да и жалко его. Посещали, подкармливали, помогали. Дальше что?

- Ротация, - гадливо произнесла Света, – но нам, хранителям тайны, уже нельзя было расставаться. И решить проблему помог именно дед Митя. Он рассказал, как поступали раньше, и предложил попробовать.

- Ну-ка, ну-ка?

- Сочинить фальшивые формуляры и сделать одного из нас калибровщиком.

- Так вот откуда у тебя отметки о прохождении курса выживания и умения ходить на лыжах?! – изумился я. – Но ведь вы могли попасться!

- Нет! – торжествующе воскликнула девушка. – Все слишком законопослушны и даже не думают о подлоге. Хозяева приучили, вышколили. Формуляр лёг в архив, бусину с отметкой загнали под кожу, дело сделано.

- То есть ты хочешь сказать, что у всех вас нет специальностей?

- Глупости говоришь, - отмахнулась Света, - просто теперь мы выбирали их для общего дела.

- Ага, и следующие пять лет крутились возле тюрьмы и поджидали того, кто сможет совершить то, на что кишка тонка. Я всё верно изложил?

- Ну, зачем так? - смутилась Света.

- К тебе не относится, - спокойно парировал в ответ. - Я давно уже понял, что именно ты являешься движущей силой этой затеи.

- Молодец! Так вот, - зардевшись от удовольствия, продолжила она, - среди смертников очень редко бывают специалисты твоего уровня, совмещающие решительность, гибкость, ум и способность к нестандартным решениям. Точнее, до сих пор ещё не было. И теперь только представь моё изумление… и радость?

- Неубедительно как-то, - проворчал.

- Вот ты ударил Хозяина на вышке. С какой целью?

Я озадаченно почесал затылок.

- Стихийное бунтарство или обострённое чувство справедливости?

- ???

- Даже этого для Югры слишком много.

- Хм. Ладно. Вернёмся к деду. Он каким боком?

- Я так всем и сказала, что ты идеально подходишь, - улыбнулась мне девушка. - Кстати, а почему не стал Краером - пограничником?

- Провалил экзамен на преданность Хозяевам.

- Ух! Так вот дед Митя показал место, где крутят кино, и рассказал о прежних временах.

- Он жил до ядерной войны?

- Да.

- И что?

- Когда ты читаешь книги и смотришь хронику, - внезапно сменила тему девушка, - какие испытываешь чувства?

- Любопытство, - быстро ответил ей.

- Плоская картинка. Без подключения воображения, - фыркнула Света. – Хозяева хорошо нас изучили и исключили малейшие угрозы.

- Поясни, - потребовал я.

- Мы управляемы. Одинаковы. Со стандартными наборами чувств и предпочтений. А всё потому что не с чем сравнивать. А дед Митя, красочными, эмоциональными рассказами пробудил в нас фантазию, воображение и вольные мысли. Оживил сказку. Сделал картинку объёмной, - голос девушки звенел. - За это, кстати, Хозяева всех стариков и извели.

- Занозу вогнал, - понятливо протянул я.

- Жаль, дедушка умер летом, а у меня не получится рассказать так, как он. Поэтому одна надежда на кино, - вздохнула девушка.

- Цветное, - уныло промямлил я.

- Не кисни! - потребовала Света. – У нас четыре дня и столько же ночей! Бегом за дровами, пока я буду готовить очень, ну просто неприлично много еды.

- А-а, э-э-э…

- Потому что всё это время мы проведём в постели, - кокетливо намотав локон на палец, заявила девушка. – Возражения имеются?

- Ты меня простишь, за то, что чуть не погубил? – собравшись с духом я наконец решился задать ей трудный вопрос.

- Глупости, - отмахнулась она. – Сам же сказал, чтобы доверилась тебе.

Стена – величайшее сооружение Хозяев!

«Устав Югры»

Яркий искристый сон с невыносимым разнообразием красочного сюжета затягивал в себя, ломал волю, тянулся тугим жгутом и доводил до исступления. Ватное тело отказывалось подчиняться, немой вопль ужаса застрял в глотке, глаза, словно сдерживаемые ограничителями, таращились на слайд-шоу, которым руководил засевший в мозгу и отключивший счётчик времени давешний знакомый - садист с диапозитивом. Не от чего оттолкнуться, чтобы вырваться – невесомое облако упорно тянуло в себя.

Бескрайнее поле сиреневых цветов…

Щелчок слайд-проектора. Кадр.

Покрытые снежными шапками величественные горы…

Щелчок. Новый кадр.

Панорама города, снующие автомобили, мамаши с детьми на руках…

Щелчок. Кадр.

Чуть рябящее от лёгкого ветра море в солнечных бликах…

Потом опять, на вдох, до невозможности, треска в черепе и гула в ушах безжалостная пытка начиналась сначала. Второй, третий, двадцатый…

Наружу меня вытащил ощутимый удар в бок.

- Ты кричал, - обеспокоено сказала Света.

- Спасибо! – с чувством произнёс я. - Избавила от кошмара.

- Прежний мир разрушен, да? А представь, каково нам было? – догадливо покивала девушка. – Просвет в стене сквозной и кино крутят уже лет пятнадцать. Ты оценил кадры, каким образом Хозяева перекачивают на свои космические корабли нефть?

- Цистерны пригоняются в одну точку вечером, а утром уезжают пустые. Телепортация, - тускло промямлил.

- А вывод?

- Хозяева, таким образом, показывают, что Югру просто так не оставят.

- Умница! Море в солнечных бликах видел? Ну и кто прав?

- Зачем сравнения? Я и так готов ими любоваться всю жизнь, - ответил, глядя ей прямо в глаза.

- А текст, сам текст читал?

С просмотра я вернулся поздним вечером, продрогший и шокированный, поэтому сразу лёг спать.

- Да. Они боятся использовать авиацию, чтобы не навредить нам. Верят, что в Югре остались люди. Стену можно разрушить только изнутри.

- И?

- И нас ждут, - бесцветно закончил.

Страница шокового сна перевёрнута. Эмоции улеглись. Я уже понял, каким будет задание.

- Вот теперь слушай, - склонившись надо мной, сурово сказала девушка. – Ты должен проломить стену. Кроме тебя, это сделать некому. Подари Югре возможность выбора. И нам. Мне хочется родить ребёнка, прожить с тобой яркую жизнь и умереть от старо...

Я обнял любимую и поцелуем заставил замолчать. Эх, накрылась мои планы о тайном убежище в тайге!

Позже, утомлённая любовными утехами, она крепко уснула. А мне сон не шёл. Чуть засветло тихонько вышел, взяв энергоплюй и двустволку старика.

К стене, метя за собой пихтовой лапой, пошёл прежней дорогой. До неё было семь километров, а в трёх располагались сросшиеся лиственницы, на вершине которых я вчера смотрел через бинокль кино.

Ровно четыре раза в год по определённым дням на целых шесть часов очень высоко в мутной стене появлялся просвет. Но увидеть это было можно лишь с приличного расстояния, причём целенаправленно глядя в одну точку.

Старику повезло, и он разболтал об этом геологической экспедиции. Её члены вступили в заговор, но, по сути, остались группой трусливых неумех. И теперь настала моя очередь. Умом я понимал, что на той стороне сладко и гладко не будет, но цветное кино пробудило во мне запретные желания.

Света совершенно права. Незаметно к стене можно пробраться лишь зимой. Летом бы погоня толпилась за спиной, а патрулирование велось на пятьсот метров вглубь. Сейчас же ребята с арбалетами и в белых пуховиках вышагивали лишь по узкой тропке.

Краеры - пограничники! Элита! Мечта всех амбициозных югорчан мужского пола. Верные псы Хозяев и осеменители инкубаторов. Эти на контакт не пойдут. Утыкают болтами как нарушителя. А если принять во внимание, что за мной тянется ещё шлейф смертных грехов!.. Значит, с чувством выполненного долга превратят в ёжика.

Стена – сооружение не рукотворное, что мне любезно показало цветное кино. Мутную непроницаемую завесу поможет разрушить нестандартное решение и оружие. Последнее я добыл, но как раз по поводу него сомнения и появились. Энергоплюй, пять секунд на зарядку… Выщёлкивать Краеров дело бесполезное. Палить в стену тоже - мощность не та. Оставались лишь похожие на свёрнутых улиток агрегаты, создающие и поддерживающие силовое поле. Раз из-за них происходил системный сбой, значит, они уязвимы больше всего.

Я всё чаще поглядывал на двустволку. Оружие не от Хозяев! Тяжёлые патроны. Мне довелось побывать в леднике при зимовье и убедиться, на какого зверя промышлял старик. По идее, должно выгореть!

Генераторы силового поля располагались друг от друга на расстоянии примерно двадцати пяти метров. И, судя по шапкам снега, работали через один. Если сосредоточиться на ближайшем?.. За полминуты с перезарядкой справлюсь. Краеры, конечно, выпустят болты, но непременно увязнут в сугробах. Тем более что в случае неудачи, я всё равно выводить их на девушку не собирался. Чтобы покончить с собой, достаточно будет одного выстрела энергоплюя.

- Неделя с тобой и призраком счастья стоили того! Прости и прощай, птичка, - прошептал я, выложил четыре патрона на тряпку перед собой, удобно улёгся, прицелился и нажал курок.

Эпилог

- Стены уже нет. Ваши Хозяева улетели. Почему люди от нас прячутся?

- Подумайте, толстый мужчина, - угрюмо ответил я.

Мне понадобилось всего два выстрела, чтобы разрушить генератор силового поля, но о стену непонимания я бился уже пятый день.

- Прекрати! Ты знаешь моё имя.

- И моё!

- Да, толстая женщина.

- Нормальный человеческий вес, - взвизгнула та. - Это вы все тощие и измождённые.

- Такие упитанные… как Хозяева, - сказал я и осёкся.

Они переглянулись, и женщина убеждённо произнесла:

- Нет. Не Хозяева точно.

- Сомневаюсь.

- Чего вам ещё надо?! Еды привезли, тёплых вещей, психологов и лекарств, - принялась перечислять она.

- Бусы и зеркальца.

Как они замучили! Неужели настолько глупы? Когда уже начнут задавать правильные вопросы?

Меня держали на территории воинской части, приставив двух болтливых и бестолковых кураторов. И вообще, всё оказалось не так, как я представлял. От жирной и разнообразной пищи постоянно тошнило. Слишком удобные и мягкие вещи вызывали дискомфорт. Пуховая постель душила. Необходимость регулярно принимать душ и сдавать анализы бесила. Сквозь стеклянную дверь постоянно таращились, как на диковинную зверушку, мордастые парни в форме и с оружием. Да вдобавок ещё и Свету забрали долечивать бронхит.

Хоть тресни, но не лежала у меня душа к людям из-за стены. Главный маркер – Васька впал в спячку, зато вовсю скреблись злые кошки.

- Хорошо, - поглядев на моё кислое выражение лица, сдался мужчина, – поговорим о нейтральных вещах. Ты утверждаешь, что гроздь бусин с символами под кожей твоей руки – это паспорт, да?

- Совершенно верно, - процедил в ответ.

- Но там обозначены лишь профессиональные навыки! То есть это трудовая книжка! – ахнула женщина. – Где данные о личности?

У меня не было охоты объяснять очевидные вещи, зато кураторы тарахтели без перерыва.

- Слишком мудрёно изъясняетесь, - поморщился я. - «Экземпляр», «тест», «проблема с социализацией». Говорите нормально.

Они снова переглянулись. Толстый мужчина оказался более сообразительным.

- Чего ты хочешь, Юрий?

- Прежде чем займусь просветительской деятельностью, - прищурившись, предупредил я, - вы должны пообещать, что выполните одно условие.

Кураторы коротко посовещались.

- Хорошо.

- Ну, тогда слушайте. Югра, как вы утверждаете, находилась в изоляции более полувека. Следовательно, выросло минимум два поколения. Источником информации были Хозяева. И они же создали удобную систему-диктатуру. Причём, за небольшими исключениями, она устраивала и нас. Поэтому называть рабами, слугами, и тем более заложниками, бессмысленно. Мы иного не видели, и чтобы навести порядок в вашем понимании нужно время и терпение. И блага предлагайте постепенно. Люди здесь живут на преодоление, борются и побеждают в вызовах. А вы очень толстые и расслабленные, но с оружием, высокими технологиями и могучими механизмами. И этот нелогичный комплект пугает югорчан. Понятно?

Изумлённые кураторы синхронно кивнули.

- Вы нуждаетесь в нефти Югры?

- Не особо.

- Плохо. Какую тогда работу предложите югорчанам? Думайте.

- Э-э…

- Держите в уме и военную карьеру, - добавил размышлений для недотёп.

- Э-э…

- И хватит с вас, - жёстко закончил. – Если всё сделаете правильно, то проблемы и непонимание постепенно исчезнут. Бонусом Света назовёт имена одиннадцати человек, с которыми легче всего будет контактировать.

Себя я среди соотечественников уже не числил. Пройдёт много лет, прежде чем они меня простят за то, что перевернул их уклад и жизнь, сломал ориентиры и смысл существования.

С другой стороны, я не исключал, что на месте старой стены может быть воздвигнута новая. Если сообразительных и понятливых, как мой толстый куратор, окажется в меньшинстве. Поэтому стоило позаботиться о грядущем, пока позволяли возможности.

Мужчина кивнул, соглашаясь с моими словами, и спросил:

- Какое условие нам нужно выполнить?

- Мы со Светой хотим на море. То, что показывали в цветном кино. С солнечными бликами. И обеспечите нас этими, как их, вы же говорили… средствами для добывания пищи в магазинах. На первое время.

- Деньгами. А работу ты найдёшь?

- Ну, если даже вы ею обеспечены, то мне уж точно не составит труда, - снисходительно парировал я.

- Устроим, - беспечно отозвалась женщина. – Как раз послезавтра туда летит самолёт. Но до купального сезона ещё…

- Вы не поняли, - бестактно оборвал её. - Мы там будем жить. Всегда. И оставьте нас в покое.

- Почему именно там?

- Климат подходящий.

О главной причине я промолчал. Тёплое южное море с солнечными бликами – самое то для уже утонувшего в глазах любимой.

Вот теперь всё было правильно. И невидимый кот Васька нежно прошёлся лапками по моему сердцу.

_________________________________

Камусы – подбитые шкурой лыжи.

0
00:05
60
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Империум

Достойные внимания