Эрато Нуар

Молот Ктулху

Молот Ктулху
Работа №162
  • 18+

- Братья! - обратился чужак к своей армии. Голос его ветром разнесся по поляне, призывая замолкнуть даже птиц. Он поднял над своей светловолосой головою меч. - Славная битва выдалась сегодня! А потому, возьмите себе любую местную женщину и потешьтесь с ней на славу!

Викинги одобрительно заголосили, а несколько человек сопровождали свои крики боем мечей о щиты. Тяжелый вдох застрял в телах побежденного племени. Оставшиеся в живых старики, искалеченные воины, заплаканные дети - все они предпочли бы умереть, чем услышать подобное. Стейнар дал знак, чтобы вывели всех девушек завоеванного племени, и выставили в ряд. Связанных по рукам, девушек, словно овец, выволокли на всеобщее обозрение. Растрепанные, перепачканные кровью и грязью, ссадинами и синяками бедняжки тряслись от ужаса. Девушек настолько сковал страх, что они еле перебирали ногами. Как только новоиспеченные пленницы заняли центр поляны, викинги подошли ближе, дабы разглядеть каждую и заранее выбрать себе "игрушку". Завидев своих сестер, невест и жен, раненные войны пытались вырваться из цепких рук варваров, которые были слишком увлечены разглядывание трофеев, чтобы как-то отреагировать на бесполезные конвульсии своих пленников.

Лонан едва держался на ногах, обессиленный битвой и прожитыми годами, он сохранял остатки мужества и не слышал причитания жены, стоявшей рядом. Он с болью в глазах наблюдал за тем, как чудовище, захватившее его племя, полученное им - Лонаном - от предков, ходило меж прекрасных девушек, которых он растил, как своих. Слезы стояли в его старых глазах, и невыносимая боль сжимала сердце, осознавая, что каждая из них будет отдана на растерзание этих варваров, и никто не сможет им помочь. Сейчас, Лонан, наблюдая за каждым шагом вожака варваров: как он плотоядно разглядывал каждую, как трогал своими нечестивыми руками их рыжие волосы; ненавидел больше всего самого себя, за то, что не сберег этих невинных существ.

Девушки, опустив глаза, стояли под пристальным взглядом викингов. Среди плача и причитаний, Киота услышала рядом с собой едва различимое бормотание Евневы. Густые и спутанные волосы ее были перепачканы чужой кровью и пылью, на виске - глубокая ссадина. Ее тело била мелкая дрожь. С каждым тяжелым шагом приближающегося викинга, Евневу трясло все больше, а бормотание становилось все громче, и уже можно было расслышать слова:

- Нет, нет ... не лягу ... нет.

Осмотрев очередную жертву, Стейнар бросил взгляд на Евневу, но стоило ему только приблизиться к перепуганной до смерти девушке, как она резко выскочила вперед, будто кошка, и с душераздирающим воплем:

- Я не лягу под варвара! Не лягу! Нет, не лягу под варвара ... - сквозь слезы, она уже почти смеялась. Девушка металась по поляне, заглядывая в глаза толпе: - Не лягу под варвара! Не лягу!

- Евнева ... - прошептал Лонан, не сдержав слез. Он был не в силах устоять на ногах, не то, чтобы спасти дочь.

Стейнар сделал едва заметный кивок, и один из его воинов вышел из толпы и резким, едва уловимым движением, всадил нож девушке в живот. Ужас застыл в ее зеленых глазах, рот раскрылся, жадно глотая воздух.

- Нет! Нет! Евнева! - послышались голоса пленных.

Девушка в миг обмякла, опустилась на колени, учащенно дыша, она придерживала кровоточащую рану рукой. Наблюдая за случившимся зверством, жена вождя, потеряла силу в ногах, и подобно дочери, упала на землю. Пленницы, стоявшие на всеобщем обозрении, протяжно заголосили. Питер рвался из рук, державших его варваров, зовя Евневу по имени, но она не реагировала. Любимая покидала его. Видимо, блуждая где-то в глубинах своего сознания, Евнева искала подтверждение наступающей смерти. Кровь ярким пятном проявлялось на светлом платье, невидящий взгляд был устремлен куда-то перед собой. Жена вождя, захлебываясь в собственном горе, медленно поползла к дочери.

- Евнева, цветочек мой — тихо шептала женщина, волоча за собой ноги.

- Мама? - отсутствующим голосом, отозвалась девушка. - Мама смотри, сколько крови — тихо сказала она, опуская свою растрепанную головку и рассматривая окровавленные руки.

Женщина, оказавшись совсем близко со своим погибающим на глазах «цветочком», старательно сдерживала в себе нарастающие всхлипы, но слез сдержать была не в силах. Горячим потоком они омывали ее пухлое, побагровевшее лицо. Она положила голову Евневы себе на колени, гладила ее растрепанные волосы:

- Это ничего, милая, ничего – срывающимся голосом, произнесла она.

Вся боль Киоты, смешанная со страхом проявилась лишь в одной горячей слезе, скользнувшей по ее щеке. Жестокость варваров в противовес безысходности ее народа — просто не усваивалась в ее голове. Все рушилось и умирало на глазах. Девушка вновь подняла глаза на Евневу, в которой медленно угасала жизнь. Племя Соуло, или как их еще называли Вольные Лисы, больше не будут свободны, если вообще останутся живы. Никто из них не мог предвидеть такой конец. Наблюдая за тем, как Евнева, лежа на коленях матери, разглядывала, свои окровавленные руки и что-то шептала матери, Киота не заметила приблизившегося к ней Стейнара. Он разглядывал ее снизу вверх, обратив внимание, что руки этой девушки были украшены браслетами, и платье отличалось от других.

- Господин, - Лонан сделал стремительный шаг вперед, после чего неустойчиво покачнулся.

Девушка вскинула свои синие глаза на варвара и Солнце остановило свое странствие по небесному пути. Будто само небо смотрело на Стейнара глазами этой земной девушки. В них отражалась большая вода, берега которой, он завоевал за эти двенадцать лет. Он видел в ее глазах собственную власть. В зрачках девушки можно было разглядеть его величие, а в радужке — его смерть. Горло Стейнара сковало цепями, холод побежал по его могучей спине.

- Кто ты? - не своим, сдавленным голосом выпалил варвар.

- Господин, - продолжал настаивать вождь Соуло — она обещана Богам. Оставьте ее! Она их невеста, и должна выйти замуж за божественного посланника. Эта девушка не должна знать другого мужчины, кроме него!

- Жрица значит, - сам себе разъяснил Стейнар. Стараясь более не терять контроля над своим голосом, он избегал взгляда девушки. Такое заявление застало его врасплох. С подобными обычаями он ранее не встречался, ибо в других племенах жрицы должны были всю жизнь оставаться девственницами. А здесь еще и божественный посланник имеется. - Ну и кто же представитель?

- Он! - уверено ответил старик, показывая пальцем в толпу.

Стоявшие в том месте варвары, переглянулись между собой, после чего бросили вопросительные взгляды на пленного паренька, которого держали два крепких воина. Бледно-рыжие волосы, светлые глаза, совершенно неприметное лицо. Он был безмерно худ и робок. По тому, как этот чужак улыбался, кивал головой, словно здоровался с присутствующими и судорожно теребил собственные пальцы на связанных руках, Стейнар понял — он неразумный. Обойдя пленных девушек, викинг направился к Райдо. Тот до последнего не понимал, что идут именно к нему, а просто оглядывал толпу своими большими детскими глазами. Варвар вывел парня в центр, чтобы все могли хорошенько разглядеть его и понять всю смехотворность сложившейся ситуации.

- И это представитель ваших богов? – ухмыльнулся главнокомандующий. - Какие же тогда у вас боги? - Стейнар громко засмеялся, вместе со своей армией. - Вы ведете войны, проливаете кровь, умираете ради таких богов?

Райдо был растерян. Соединив все кончики пальцев, он прислонил руки к губам, скрывая смущение от того, что все смотрели на него. Но видя, что все смеются, не осознавая, что объектом их смеха является он сам — представитель богов тоже смеялся. Смеялся искренне чистым, заливистым смехом.

- Господин, — снова обратился к викингу старый вожак. – Все его величие в неразумности. Боги выбрали его и выделили среди нас. Вы уже покорили нашу землю, наше племя. Прошу лишь о последней милости моего народа — позволь им пожениться — исполни волю богов.

Стейнар задумался. Медленно шагая, он хранил молчание. Даже ветер в тот момент хранил молчание — природа, словно тоже впала в задумчивость. Вдруг взгляд варвара азартно оглядел пленных в толпе:

- Но это ваши боги, и лишь ваши традиции - он обернулся в ту сторону, где стояло больше его воинов. - Мой народ отдает красивую девушку лучшему воину!

Толпа ликовала. Снова слышался бой мечами и щиты.

- Отдай ее мне, Стейнар! - послышался голос из толпы. Вперед вышел полный мужчина, с длинным сплетенным хвостом из светлых волос и хищной улыбкой. С его ножа, висящего на поясе, стекала кровь Евневы. По нему было видно, что за один присест он съедает не меньше трех кабанов.

- Шей, - Стейнар окинул взглядом вызвавшегося воина, - а кто сказал, что ты лучший?

Армия варваров вновь взорвалась хохотом. Шей пытаясь скрыть смущение, так же рассмеялся. Только Лисам было не до смеха. Пленный вождь, отбросив остатки гордости, с достоинством пал на колени перед Стейнаром.

- Прошу, господин, не гневи богов. Ты молод, у тебя еще будет много женщин, и еще больше наследников, но не трогай девушку. Исполни волю старого воина. Я не сберег своего народа, не сберег дочь — голос Лонана чуть было не сорвался, окинув взором Евневу, отсчитывавшую последние вдохи, - позволь сберечь хотя бы детей, которых доверили мне боги

- Не все дети у них удались — сравнивая взглядом девушку и паренька, тихо отозвался Стейнар. После, он подошел к стоящему на коленях вождю, нагнулся к самому его уху. — Если твое племя пало, значит, ты недостойный вожак — прошептал он и вонзил нож в ребра старика. Звук ломающихся костей в теле вождя ломал надежду Соуло. Вновь тяжелый вдох застыл у пленников. Их Отец пал замертво. Выпрямляясь, главнокомандующий сунул оружие на место и обратился громко ко всем пленным: - Я, как завоеватель племени Соуло, становлюсь вашим посланником богов! Отныне вы поклоняетесь моим богам и только они будут решать ваши судьбы!

- Стей-нар! – дружно приветствовали его воины. – Стей-нар! Стей-нар!

После бурных оваций, настолько громких, что закладывало уши, новый вожак дружески потрепал по плечу одного из своих воинов. Он продолжал радостно улыбаться, не взирая, на слезы пострадавших и захваченных – для него это было не впервой. Когда крики поутихли, он вновь обернулся к сбившимся в кучу новоиспеченным рабам, оплакивающим Евневу – громко приказал:

- Принесите лучшей выпивки мне и моим братьям! – главнокомандующий перевел взгляд на Киоту. – Жрица, угости меня самым крепким пойлом, какое у вас только есть. Мне необходимо восстановить силы для долгой ночи.

«Братья» вновь одобрительно зашумели и силой заставив встать с колен плачущих девушек, следили за каждым их шагом. Покорно опустив головы, красавицы завоеванного племени принялись исполнять приказ. Один из воинов властно схватив Киоту под руку и толкнул, чтобы двигалась быстрее. Девушке пришлось аккуратно обойти уже мертвую Евневу, заметив, как сильно побледнело ее лицо, и направилась к дому покойного вожака, где он хранил бочонки с лучшей выпивкой. Киота ощущала присутствие того воина, который следовал за ней, а потому, смиренно шла выполнять поручение. Но в дом громила не зашел, отвлекшись на что-то снаружи. Девушке нужно было действовать быстро, ибо время – непозволительная роскошь. Она схватила небольшой мешочек, спрятанный под ее кроватью – браслеты предательски звенели. Киота, скованная страхом, сопровождаемый приступами тошноты, налила в большую глиняную кружку пива и трясущимися руками высыпала содержимое мешочка в кружку. «Ну же, - подбадривала она себя. – Смелее».

- Ты что там возишься?! - непропорционально маленькая голова громилы заглянула в лачугу.

Помещение казалось совсем маленьким для него – внутрь влезала, видимо, только голова.

- Иду – тихо произнесла Киота, виновато опустив взгляд.

Прямо перед ней прошла одна из девушек ее племени. Отдав большой кубок с напитком грязному воину, она получила в качестве благодарности сильный шлепок по заду. Киота силой зажмурила глаза, после чего и ее толкнули в направлении Стейнара. Девушка протянула стакан вожаку, на что он улыбнулся одним уголком губ – довольствуясь ее покорностью. Он взял глиняную кружку и залпом осушил ее, не сводя глаз с Киоты, после чего со всего размаху разбил. Глиняные черепки разлетелись в дребезги.

Киоту отправили к ее племени, где она, встретившись глазами со всеми несчастными, почувствовала, как кольнуло от горя ее сердце. Но надежда еще была.

Стейнар же, приняв полу лежачую позу на мешках с крупой, вытащенной из чьего-то разоренного дома, выслушивал приятные впечатления от собственных воинов. Отсутствие сопротивления с другой стороны, с трудом можно было назвать войной. Скорее бойней. И он это знал. Чем больше времени проходило с часа победы, тем больше он осознавал, что можно было уменьшить количество жертв тем самым увеличить количество рабов. Он поглядывал на мертвую девушку, лежащую посередине поляны, на кучку новоиспеченных рабов, сидящих вокруг ее безжизненного тела. Но вдруг взгляд его поймал взгляд молодой жрицы. Ее глаза были полны ненависти, но холоднокровное ожидание застыло в них. Чувствуя в себе силу, мужчина не отводил стыдливо взгляда, напротив – он смотрел, стараясь понять, что движет этой девушкой. Чего она ждет? Вдруг главнокомандующий осознал, что перед глазами все закружилось. Стейнар огляделся, но окружающий мир, будто ускользал от него. Краски природы рассеивались, все темнело. Мужчина силился взглянуть на жрицу, но уже едва различал ее среди остальных. Мысли стали замедляться в его голове. Варвар прищурился, стараясь уловить четкость восприятия, но тщетно.

- Ведьма …- едва прошептал Стейнар, захлебываясь кашлем. – Ты отравила меня!

Мужчина пытался найти Киоту среди присутствующих, но подкатывающая желчь во рту и сильное головокружение сбивали его с толку. Вокруг началось какое-то движение – вожак терялся в происходящем. Его обступили воины, взволнованные самочувствием своего командующего. С большим трудом Стейнару удалось встать на ноги, опираясь на кого-то из своих, покачиваясь, не чувствуя собственных ног, он старался идти, чтобы найти жрицу. Она что-то ему подмешала. Чем-то отравила его.

Пока воины были отвлечены состоянием собственного вожака, Киота дала всем знак бежать и прятаться. Подобрав подол когда-то белого платья, она метнулась к лесу, замечая, что кого-то замешкавшегося поймали сразу, где-то за спиной лязгнул меч, возможно, кого-то убили, кто-то звал на помощь. Она слышала свое имя, но не оборачивалась. Киота больше ничего не могла сделать для них. Даже сквозь пелену страха, плотно затмевающего ее сознание, она слышала крики спохватившихся варваров, их призыв, но бежала в гущу леса, надеясь, спрятать в с детства знакомых местах.

Солнце уже цеплялось краем за скалистые уступы высоких гор. В ритме собственного дыхания, девушка проскальзывала сквозь шуршащие кусты и колючие заросли. Лес тоже был одинок и холоден сегодня, все живое взяла в плен тишина. Только изредка жрица слышала хруст где-то поблизости, или меж листьев мелькали рыжие волосы – это пробегающий где-то поблизости ее соратник бежал прочь от родного поселения. Решив затеряться в тускнеющей без солнечного света зелени, Киота свернула с тропинки. Раздвигая руками низко спадающие ветки, она не обращала внимания на порезы и цепляющиеся за ветки волосы.

Девушка думала, что бежала целую вечность. Убедившись, что вокруг никого нет, она перешла на спокойный шаг, а вскоре и вовсе остановилась. Киота облокотилась о дерево, чувствуя, как бешено, бьется ее сердце. Она сползла по коре на землю и впала в мрачное оцепенение. Земля была грубой, жесткой, сухой – будто впитавшей слезы. Воспоминания об утраченном времени пекли ей грудь, словно раскаленное железо. Девушку душили слезы и била крупная дрожь. Ей хотелось плакать от несправедливости жизни, от чувства потери, от страха. Не оставалось ничего разумного светлого, а всепоглощающее отчаяние съедало душу. Как ей спасти всех? Она же еще толком не жрица. Куда смотрят боги, когда ее народ режут, словно овец? Последние разумные воспоминания причиняли боль.

Треск ломающихся веток выдернул Киоту из сна. Приближающийся шум со стороны деревни заставил девушку замереть, словно кошка, прислушиваясь. Осознав, что варвары приближаются к месту ее убежища, молодая жрица вскочила, но тут же столкнулась с одним из воинов. Это был Шей тот самый воин, который убил Евневу. И сейчас, он замахнулся и ребром ладони ударил девушку в шею, отчего она вмиг обмякла и упала бы, но воин, подхватил ее и водрузил себе на плечо. Киота пришла в себя, когда этот воин с изуродованным лицом, затащил ее в сарай и привязал к столбу. Веревки оказались слишком тугими, поэтому руки стали сразу болеть. Сквозь щели в деревянной двери, девушка узнала о наступлении нового дня.

Девушка пыталась вытащить руки из веревки, но без толку. Слезы горячими ручьями текли по ее щекам, а сознание безысходности давило на плечи. Пальцы холодели от крепости завязанной веревки. Утомленную, Киоту вновь заключил в свои объятия сон.

Прислонившись спиной к шершавой коре дерева, юная жрица наблюдала, как на большой богатой зеленью поляне резвились девушки ее племени. Их радостные крики сопровождаемые игрой, переплетались с криками птиц, решивших тоже порезвиться в столь чудную погоду. Улыбка заботливой матери отражалась на лице Киоты. Скрестив руки, девушка коснулась ладонями своих плеч, будто слегка озябла. Тонкие золотые браслеты зазвенели на ее запястьях. Медные волосы девиц переливались бликами на солнце, длинные подолы белых платьев гладили мягкую траву. Сквозь всю эту живость звуков, девушки не могли услышать негромкие хлопки в ладоши и сдавленный смех паренька, тайком следившего за ними. Но услышала Киота.

- Райдо? – позвала она парня.

Силясь найти его, она отодвигала низкие ветви. Он был где-то совсем рядом – громкие эмоции выдавали его. Наконец, Киота заметила темный силуэт сквозь густую листву. Райдо сидел на корточках, обняв ствол дерева, он наблюдал за девушкам, играющими на поляне. Заметив, как они в процессе своей игры набросили венок на ведущую, который неуклюже сполз ей на нос – посланец богов повалился спиной на траву, заливаясь безудержным смехом и хлопая в свои худощавые ладоши. Теплое солнце грело его бледное лицо. Запутанные волосы легли на траву. Детский восторг переполнял Райдо – он по-прежнему не был замечен девушками, но словно сам принимал участие в их забавах. Парень, опьяненный собственным восторгом, не заметив присутствие Киоты, занял исходную позицию, пряча улыбку в листве.

- Райдо? – вновь позвала его жрица, выходя к парню «на свет».

- Не Райдо – сдавленным голосом ответил тот.

Божий посланник медленно обернулся к девушке – его лицо исказила жуткая, абсолютно безумная улыбка. Вдруг он упал на траву, стал бить по земле руками и ногами,

крича, выгибая в конвульсиях спину. Все происходило слишком резко, слишком громко так, что Киота растерялась.

- Райдо, не надо, пожалуйста – взмолилась испуганная жрица.

Парень схватился руками за лицо и стал рвать на себе кожу.

- Не Райдо – вопил он, сквозь собственную кровь, застилающую глаза и рот. – Не Райдо!

Где-то отдаленно, она услышала скрип двери и как свиньи с визгом забились в угол своего загона. Когда зрение ее сфокусировалось, по шрамам на лице, девушка узнала Шея. Неловко дернувшись, молодая жрица поморщилась от боли – видимо, в попытках хоть как-то расслабить веревку, девушка стерла запястья в кровь. Кто знает, как карают молодых девушек, посмевших подсыпать дурман их вожаку? А варвар, между тем, расхаживал по сараю, с любопытством наблюдая за пленницей. Гордо вскинув голову на своего мучителя, Киота пылала гневом.

- Надеялась сбежать? – спросил мужчина. Не дожидаясь ответа на очевидный вопрос, он подошел к девушке, сел перед ней на корточки – поравнявшись с ней глазами. – Смесь дьявольских грибов – викинг поежился, - на твое счастье, Стейнар выпил столько воды, что я думал, он лопнет! Если бы ты его отравила чем-то серьезным, твое племя бы вырезали прямо у тебя на глазах.

- Я не собираюсь извиняться потому, что не чувствую себе виноватой! – свирепо произнесла Киота.

На что эта грозная махина лишь посерьезнела.

- Твои жалкие извинения его не интересуют – зло произнес он. – Вот, поешь, чтоб не иссохнуть – презрительно фыркнул Шей, словно послушно выполняя приказ, который противоречил его собственным желаниям. Воин поставил миску с едой перед пленницей.

Киота проследила за его движениями предательски голодным взглядом, после чего подняла глаза на варвара. Он уже брел к свиньям, хорошенько их разглядывая.

- Я не могу, есть со связанными за спиной руками – заметила юная жрица.

Мужчина повернулся, вновь демонстрируя свое уродливое лицо, и смерил девушку недовольным взглядом. После чего неспешно подошел к столбу, развязал веревку и прошептал над самым ухом пленницы:

- Если ты еще хоть раз попытаешься подмешать свои ведьмовские порошки Стейнару, то будешь сидеть здесь, а руки твои – варвар схватил Киоту за изодранное запястье и сжал своими пальцами так крепко, что девушка застонала от боли – а твои руки будут лежать вон там – у свиней в загоне.

Выпустив девушку, воин занял выжидательную позицию, сложив руки на груди и наблюдая, как пленница есть. Демонстрируя при этом все свое нежелание быть здесь, или во всяком случае не наблюдать за ее скромной трапезой, а в угоду своим наклонностям сделать с этой жрицей то, о чем потом мог бы пожалеть и даже лишиться жизни.

В это время, за этой маленькой тюрьмой происходила какая-то суета. Киоте приходилось хорошенько прислушаться, чтобы понять, что варвары разоряют дома ее родного племени.

Сборы шли полным ходом: мешки с провизией войны перекидывали друг другу по живой цепочке. Стейнар с интересом наблюдал за происходящим, оставаясь довольным собой и слаженностью организованной работы. С таким успехом, они вернутся домой раньше, чем планировали, где будут встречены, как герои. Придаваясь приятным воспоминаниям о доме, Стейнар заметил, как вывели из сарая молодую жрицу, что посмела отравить его. Ненавистью горели ее глаза, когда их взгляды встретились. Главнокомандующий внутренне усмехнулся мысли, что эта маленькая женщина была самой отважной из всех Соуло, потому, как только ей пришла в голову мысль спасти свое племя ценой собственной жизни. Пусть это был всего лишь дурманящий отвар, но с его помощью она сделала больше, чем смелые мужи ее народа. Они просто смирились со своей участью, забыв о гордости, чести, самоотверженности – они сдались. Мужчина проследил взглядом, Шей, которого он – Стейнар, отправил кормить юную жрицу, посадил ее к своему племени. Главнокомандующий смотрел, как девушка обводит беспокойным взглядом оставшихся живых и раненых своих людей. Мужчина угадывал по ее жестам и мимике, что она спрашивает удалось ли кому-то сбежать прошлой ночью, на что другие лишь пожимали плечами. Ее голова печально поникла. Наблюдения Стейнара прервал молодой воин, подошедший к нему и перекрыв своей еще не широкой спиной весь обзор. Главнокомандующий поднял на него спокойный взгляд.

- Это для вас, господин – парень протянул небольшой сверток.

Забрав пергамент и раскрыв его, Стейнар пробежался глазами по скудным строчкам:

«Дорогой сын, рад поздравить тебя с очередной победой. Надеюсь, ты здоров. Очень жду триумфального возвращения. Твой Отец»

Мужчина не сдержал усмешки. Письмо, как жест вежливости? Очень ждет возвращения? «Ну, что ж. Я вернусь и лично пересчитаю сломанными шеями твоих новых шпионов. Мой Отец»

Из загонов выводили коней и коров, готовя их к длинной дороге. Красивый белый конь привлек внимание задумчивого Стейнара. Его легкая поступь, разумный взгляд. Коня вывели на всеобщее обозрение и тут же другие кони выстроились за ним в один ряд, признавая его значимость.

- Дух! – послышался чей-то голос. – Это же Дух!

Со связанными руками, неразумный парень покоренного племени неуклюже поднялся на ноги и подбежал к белому коню. Воины, заметив такое самоуправство, возмущенно двинулись к нему, но Стейнар остановил их. Животное коснулось носом связанных рук парня.

- Это Дух! – добродушно, повторял паренек снова и снова, поглаживая своего зверя.

- Какой хороший конь! - улыбаясь, произнес маленький воин по имени Сэм, похлопав лошадь по крупу.

- Он мой! Собственный – довольный собой, произнес парень.

- Слишком хорош, для такого, как ты – прогремел воин, продолжая издевательски улыбаться.

- Он мой! – не унимался неразумный, тыча в себя пальцем связанных рук – Дух мой! Мой! Мой собственный.

Он говорил то, что когда-то говорили ему. Повторял заученный фразы, как ребенок не в силах доказать большего.

- Сейчас он станет моим – Сэм демонстративно потянулся к мечу, чтобы боевые товарищи заметили, и они вместе посмеялись над реакцией парня.

Грозная фигура Стейнара встала со своего места, чтобы отозвать воина, слишком заигравшегося со своей ролью «господина» над неразумным чужеземцем. Но был опережен.

- Не смейте трогать его! – послышался женский голос.

Главнокомандующий взглянул на кучку покоренного племени, где со своего места вскочила юная жрица, приняв данный инцидент за чистую монету. Стейнар решив понаблюдать, молчал.

- Райдо – остается представителем наших богов – уверенно говорила девушка. – Если вы причините ему боль, то будете навечно прокляты ими. Мужчины, лишившись разума, начнут видеть врагов в родных отцах и братьях. Дети станут вопить от голода так, что уши наполнятся кровью. А матеря, будут, есть гниющую плоть своих чад. Так умрет твой народ.

Сэм потерял дар речи. А кто бы ни потерял? Вокруг повисла тишина. Даже Стейнару потребовалось несколько секунд, чтобы найти подходящие слова.

- Опасный предсказание – спокойным голосом, произнес главнокомандующий.

- Это правда – гордо сообщила девушка. – Об этом вам говорю я – Киота – жрица племени Соуло. Одаренная Богами.

Ее уверенность забавляла Стейнара, даже если она все только что придумала – выглядела весьма убедительно.

- Я возьму себе вот эту! - Стейнар сжал волосы Киоты в своей руке и прижал их к носу, глубоко вдохнув запах жрицы. Он почувствовал головокружение от столь упоительных ароматов масел, вольного ветра и трав, которые впитала в себя эта рыжая грива.

Внезапное чувство страха холодными тисками сжало сердце викинга. Не подавая вида, он оглядел всех, кто наблюдал за ним и заметил в толпе неприглядного Райдо. Взглядом ребенка, за которого все решили, и не дали возможности исправить положение, он смотрел на то, как внезапно появившийся чужак возымел права на его племя, на его коня и на его невесту. Теребя собственные пальцы в своих руках, Райдо искал поддержки со стороны, но лишь горькая действительность открывалась его глазам – их племени больше нет.

- Убейте остальных – скомандовал Стейнар и викинги с лязгом повытаскивали свои мечи.

- Нет! – выкрикнула Киоту, резко развернувшись и всадив спицу под ребра Стейнару.

Викинг отпрянул, опустив взгляд на орудие, которое оставалось в его теле. Этой заминки хватило девушке, чтобы приподнять подол своего платья и побежать к Райдо. Она схватила его за руку и поволокла за собой в чащу. За их спинами доносились вопли воинов и тяжелые шаги по раскидистой сухой траве. Стейнар, не смотря на ранение, был главным преследователем, а за ним его войны. Спина девушки выгибаясь, разорвала одежду, тело деформировалось прямо на глазах, и уже вместо молодой жрицы впереди бежала рыжая лиса. Ее мех переливался на солнце, так же как и ее волосы, когда она была человеком. Бока Райдо вытягивали, ноги становились тоньше, будто две палки переносили его тело. Одежда разрывалась и падала, пока паренек не стал молодым оленем. Стейнар не мог поверить собственным глазам – превращение происходило прямо перед ним, всего в нескольких шагах, но викинг не останавливал погоню. Теряясь в догадках действует ли на него так отвар, или же жрица применила другую магию, мужчина захотел владеть этими тайными знаниями. Желание обладания застилало ему глаза, он и сам, словно дикий зверь рычал и мчался за девушкой и пареньком.

- Их нужно придать огню! – крикнул кто-то из воинов.

– Отличное подношение Одину! – поддержали его.

Но Стейнар скрежетал зубами и ни на миг не упускал из виду животных, которые, словно дрессированные держались вместе.

Олень вновь стал деформироваться, становясь длиннее. Теперь шерсть вростала обратно, а кожа становилось гладкой, ноги становились все меньше, рога вросли обратно в голову. И теперь, обратившись змеей, он пропадал с поля зрения, прячась в листве. Но лисица продолжала бежать, ныряя меж низких ветвей, пытаясь затеряться в осенних цветах, но Стейнар напористо не отстает. Ветер донес до него запах воды, а значит, впереди обрыв. Лиса попала в ловушку и змей, вместе с ней, проскальзывая у ее лап, не оставляет ее одну.

Вынырнув из лесной чащи, змей нераздумывая бросается с утеса, лиса летит за ним. Стейнар, остановившись у обрыва, видит, как в воду летят две рыбы, и молниеносно посылает за ними в догонку стрелы. Его воины стреляют вслед за вожаком. Вода окрасилась в алый цвет. Стейнар вглядывался в волны, но не мог различить убитых им животных. Тишина повисла над утесом, на мгновение, словно окружающая природа осознавал случившееся, даже волны перестали биться о скалы. Но вдруг, вода закипела, запенилась и темное пятно сначало едва различимое, и с каждым вздохом становясь все больше, блиближалось откуда-то из глубины. Разбив воду, неведомое существо поднималось к обрыву, становясь все больше. Огромнейшая склизская голова с красными глазами поднималась над викингами. Его щупальцы вместо носа и подбородка, вились в разные стороны, от неприятного контакта с воздухом. Он был огромен. На столько, что заслонил собою солнце, оставаясь при этом частично в воде.

Викинги стояли не в силах оторвать взгляда от чудовища. Морского Царя. Ктулху. Стейнар внезапно осознал весь ужас и опасность, но тело его не двигалось с места. Глаза, отказывались не смотреть. Рука, не в силах была поднять меч. Он и его соплеменники, словно песочная крепость, стояли в ожидании нарастающей волны. Молчанием сопровождался каждый последующий миг. Стейнар ощутил боль отца, потерявшего своих детей, боль, которая сейчас бушевала в Чудовище. Морской царь обратил свой взор на викингов - воздух вдруг стал тяжелым и давил на плечи воинам. Нарастающий писк в их ушах становился все громче, все невыносимее. Пока не перерос в оглушительный вой в голове, от которого можно было сойти с ума. Теперь воинам хотелось только одного, чтобы этот ужасный звук, раздираемый им уши, затих. Они взялись за мечи и стали в бешенстве закалывать себя и своих соплеменников мечами. А снаружи было тихо. Даже лес замер в ожидании конца могучих викингов. Молчанием сопровождалось возмездие Морского царя. 

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+1
21:09
96
11:39
Интересно, а характеры героев соответствуют именам? Соуло и Райдо — руны. А в целом — очень интересно и красочно написано
Империум

Достойные внимания