Ольга Силаева №1

Люси больше нет

Люси больше нет
Работа №167
  • 18+

- Люся, что ты делаешь в зале? Ты сегодня на входной зоне магазина дежуришь. Улыбаешься покупателям, рекомендуешь новинки. И под нос не бубни. Вечно ты сама с собой разговариваешь, как бабка старая. Куда Котя смотрел, когда тебя на работу звал, понять не могу. Ну, учились вы тысячу лет назад в одном классе. Ну, была у вас дружба по молодости, не знаю, любовь-морковь, но думать-то ему надо головой, а не… Думать надо, в общем. Что ты на меня смотришь, Люсь? Иди уже, работай…

Эта жизнь слишком длинна для одной любви. Надо заставить себя двигаться вперёд. Надо заставить себя хотя бы дойти от кассового аппарата до двери. Надо встречать покупателей с улыбкой. Надо. Надо. Надо.

- Люся! Хватит стену подпирать, сгоняй на склад, узнай у девочек, какие размеры бело-розовых футболок остались, всё перепутано, просто ужас. Ничего найти нельзя.

Не имеет смысла требовать от людей того, чего у них нет. Тактичности, например. Тамара Васильевна Людочку невзлюбила с первого класса. Тогда она была ещё молода и неопытна, не обрела себя в бизнесе, а сеяла в начальной школе разумное, доброе и вечное. Но бесцеремонна была так же.

- Люсь, ну, что там на складе? Что, прямо никого-никого? Ну, посмотри сама, есть такие футболки нормального размера, в эту слона можно запеленать. Она, наверное, тебе впору.

Слона, значит. Ню-ню.

- Люсь, что там с футболками? Нет футболок, девушка. Разобрали. Популярная модель, расцветка летняя, кошечка, вон, нарисована или кто-то… Через недельку загляните. Или, знаете, на сайте можно... Люсь, глянь на сайте наличие!

К концу смены Людмила валилась с ног от усталости. Затолкав в пакет блузку с логотипом магазина (не забыть простирнуть, когда придёт домой), она с сомнением оглядела свитер. Утром было прохладно, а сейчас вовсю жарило солнце. Взгляд её остановился на бело-розовой футболке, сиротливо болтавшейся на вешалке. А почему бы, собственно, нет? Размер её. О, вон, кстати, дисконтная золотая карта Тамары Васильевны валяется. Скидку себе, любимой, оформим на имя несостоявшейся свекровушки, здоровья ей.

Показалось, что глазастая девочка с футболки подмигнула Людмиле, когда прохладная ткань приятно прильнула к телу. Носи, Люся, не снимай.

На крыльце магазинчика курили двое молодых менеджеров по продажам. Шепелявый певец из колонки вещал на всю улицу:

«Вчера ровно в восемь

Наступила осень,

Ты от меня ушла с каким-то лососем»…

Один из парней толкнул локтем другого в бок и что-то шепнул ему на ухо, стреляя глазами в сторону Люды. Второй заржал и поспешно отвернулся к стене. Первый выпустил клуб пахнущего малиной дымка.

-Кавайная кофточка.

Людмила слегка вздрогнула и прибавила шагу.

Тропинка домой пролегала через заброшенную стройку. Какие-то дети развлекались, гоняя щенка в лабиринте бетонных плит. Тот визжал и вяло огрызался на мучителей.

- Что вы делаете, изверги, - сердито прикрикнула на них Люда. – Александр, и ты тут? Смотри, матери пожалуюсь.

- Иди нах, - лениво отозвался один из пацанов, однако от собаки отошёл. Остальные даже не обернулись. Люда постояла с минуту в растерянности, а потом направилась к старой пятиэтажке. Пустынный двор встретил её блеском закатного солнца, отражающегося в бамперах машин. Никого. Люда ещё раз замедлила шаг перед подъездом. Что она, собственно, может сделать. Бедный щенок. Незавидная у него судьба.

Девушка поставила на конфорку чайник, плеснула в чашку утренней заварки и устало села в кухне, подперев рукой щёку. Огонь противно шумел, отрываясь от горелки. В его пламени корчились мучители щенка, воздевали к небу руки, молили о помощи. Сукины дети.

Пусть корчатся. Пусть уворачиваются от невидимых огненных рук с когтями, как уворачивался щенок от пинков белых кроссовок. Пусть на искажённых страхом лицах набухают алые полосы, кровь брызгает на бетонные плиты. Визжите громче, бесполезные животные.

Вздрогнув, Людмила выключила кипящий чайник, одним глотком допила из чашки холодную заварку и погасила в кухне свет. Спать. Пошло оно всё.

- Люся, привет. А я теперь тоже здесь работаю. Я так обрадовалась, когда тётя Тома меня с тобой в одну смену поставила, всё-таки не с чужим человеком. А, ты меня не помнишь, что ли? Ну, ясное дело, ты ж сильно старше, да и я изменилась. Я Юля, тёти Томина племянница. Помнишь, мы как-то втроём на концерт ходили – я совсем сыкуха, класс, наверное, седьмой, а вы уже на третьем курсе, такие из себя взрослые. Вы с Костей не разлей вода, везде вместе ходили. Ты, кстати, что-то поправилась. А какая была красотка, глаз не отвести. Надо за собой следить. Я вот на ПП сижу, очень похудела, килограмма три уже сбросила. Косте нравится, когда я прям вся стройняшка-стройняшка. Ах, да, я забыла, ты же болела. Костя рассказывал. Он вообще так за тебя переживает, прямо завидую. Слушай, у тебя майка какая чудная. Я тоже форменную одежду терпеть не могу. В Инсте фотку выставила в форменной одежде и переоделась. Костик разрешил в своём работать. Жарко, кондёр сломался. К тому же я всё равно на складе. В зал я не захотела, весь день на ногах стоять, как лохушка. Ты всё там же живёшь, с мамой? Ну, да, конечно, она старенькая была. Я всё время забываю про твой возраст. Район у вас, конечно, аховый. Слышала, ужас такой, вчера собаки бродячие на двух подростков напали. Одному руку, другому лицо порвали, будто ножами порезали. Почему их не отстреливают, непонятно.

Людмила слушала Юлину болтовню и кивала. Именно. Почему их не отстреливают.

Первая часть дня прошла, как во сне. Люда уже с утра чувствовала себя разбитой. К обеду она сообразила, что ничего не ела со вчерашнего утра. В это время к магазину подъехал Костя. Он помахал Люде, разбиравшей стопку вещей на кассе, и обнял выбежавшую навстречу Юлю.

- Мил, мы с Юлей в кафе. Ты с нами? Закроем магазин на час, ничего не случится, – неуверенно предложил он. Люда отрицательно помотала головой.

- Видишь, сколько покупателей, куда я пойду. Идите уже, а то Юля без салатика и зелёного чая от истощения погибнет.

Костя кивнул, и они с Юлей направились в близлежащее кафе.

Как нарочно, покупатели рассосались. В магазине стало пусто и жарко. Люда присела на стул и прикрыла глаза.

Она сама позволяет окружающим пренебрегать ею, а потом остаётся только злиться на себя. Почему она не пошла обедать? Ответ очевиден - не хотелось смотреть, как Костя и Юля весело щебечут, забыв о её присутствии, поглощённые друг другом. Она должна, она сможет это пережить… Сила, огромный приток силы, что-то рвётся из спины. Крылья? Нет, это руки. Сотни, тысячи рук, их невозможно сосчитать. С каждой минутой в ней всё больше силы, она меняется, она уже словно бы не она. Ах, эта милая девочка Юля, которая так любит смотреться в зеркало. Такая славная девочка никому не может причинить вреда. Так легко придумывает себе оправдания. Думает, что весь мир принадлежит ей одной. Считает, что пустыми сожалениями можно исправить ошибки прошлого. Впиться сотней осколков разлетевшегося от удара тысячи рук зеркала в ненавистное личико, до костей содрать плоть, увидеть в коровьих глазах тупое недоумение. Любоваться белокурыми волосами, утопающими в лужах крови, слушать треск разрываемой плоти. Сорвать с пальца тоненькое помолвочное колечко и зашвырнуть подальше вместе с пальцем…

Звуки сирены «Скорой помощи» вывели Людмилу из оцепенения. Она открыла глаза и уставилась в окно. Из кафе выскочил бледный Костя, придержал дверь. Кого-то вынесли на носилках, погрузили в машину. Костя, сильно жестикулируя, о чём-то говорил с врачами, вместе с ними забираясь в машину. Снова включилась сирена. Карета «скорой помощи» уехала, толпа у кафе понемногу начала рассасываться. Люда вышла на крыльцо и окликнула одну из женщин.

- Скажите, что там случилось?

- Ой, девушка, не знаю. Я в дверь заглянула, а там кровь, кровь. Вроде зеркало разбили в зале, осколки разлетелись, мужчине ничего, а девушка порезана вся, палец оторвало, нога сломана. Ужас, в общем.

Вскоре в магазин явилась хмурая Тамара Васильевна. На Людины расспросы махнула рукой и велела ей отправляться на склад. Работать зале остались вчерашние ребята-менеджеры. Люде показалось, что за её спиной один из них вполголоса засмеялся. Тут завибрировал телефон. Звонил Костя.

- Что там у вас? Мать приехала?

- Здесь. Что случилось-то, Кость?

- Мил, никто ничего не понял, мистика какая-то. Зеркало само растрескалось, прямо на наших глазах. Как будто камень кто в него кинул. И все осколки прямо на Юльку. Такая жуть.

- Сильно ей досталось?

- Сильно. В реанимации. Крови много потеряла. Палец вроде пришили, но мышцы все рассечены, считай, без руки осталась.

- Жалко. Свадьба теперь откладывается, наверное.

Костя досадливо промолчал. Было ясно, что тема ему неприятна.

- Прикинь, у нас кот сбесился, - нарушил молчание Костя. – Я домой забежал на минутку, зашёл в кабинет, а там все наши с Юлькой фотографии со стен сорваны и в клочья разодраны. И кот посреди комнаты сидит, орёт.

- От духоты с ума сходит, наверное. Ветеринару позвони, на всякий случай. Ладно, Кость, пойду работать. Меня Тамара Васильевна на склад отправила.

- А в зале кто?

- Да эти двое. Витька с Лёнчиком.

- О. Ну, я в них верю. Удачи, Мил.

Люда сунула телефон в карман и продолжила раскладывать вещи по размерам. Ломило руки и ноги. Может, она опять заболевает? Вот, и глаза уже красные.

С тех пор, как они с Костей окончательно разбежались после её неудачных беременностей, она часто болела. Раньше мама её лечила, когда ныли ноги, растирала их бальзамом, приносила Люде чай с лимоном. А теперь лечить некому. Значит, нельзя болеть.

С трудом дождавшись окончания рабочего дня, девушка побрела домой. Виктор и Лёня опять покуривали у входа.

«Мало. Мало поломала…» - жаловалась певица на свою тяжёлую жизнь подпевавшему ей Лёне.

- Слышь, Люсь, кофточка у тебя – класс. Я прямо тащусь с неё, хочу такую себе прикупить, - Виктору явно было скучно. Люда осторожно спустилась и медленно пошла по тротуару. Ноги были, будто чугунные. Кажется, древние ассирийцы снимали кожу с врагов и прибивали к стенам их городов, как предупреждение тем, кто посягнул на их власть. Неплохо было бы прибить клок кожи Виктора над дверями магазина. В назидание прочим острякам. Почувствовав, что у неё кружится голова, Людмила медленно моргнула, оперлась о стену дома. Кожу содрать. С живого, непременно с живого. Тысячи рук, словно тысячи ножей мясорубки, вращаются так быстро, что невозможно заметить их движение, снимают, точно кожуру с яблока, кожу с обидчика. Нет, кричать не надо. Не стоит пугать людей, враг мой. Помолчи немного. Теперь уже скоро. Люда мотнула головой и открыла глаза. Какое-то мгновенье она продолжала видеть прямо перед собой раскрытый в беззвучном крике рот на заросшем щетиной лице. Её ощутимо тошнило. От голода, наверное, она ведь так и не обедала. Полукруглая вывеска с ножницами и расчёской привлекла её внимание. Отлично. То, что надо. Девушка, принесите чашку кофе. Да, стричься будем, конечно. И розовое мелирование будем делать. Нет, я никуда не спешу. Никуда.

Вечером, несмотря на усталость, Людмила устроила стирку. Постирала в маленьком тазике форменную блузку, заодно замыла холодной водой мелкие коричневые пятна на рукаве новой футболки. Краской капнула, что ли. Да нет, вроде отстиралась… Ещё она искупала щенка. Он так и бродил со вчерашнего дня по стройке, а при виде Люды радостно завилял хвостом. Пришлось забирать домой. Вымытый щенок съел на пару с новой хозяйкой банку кильки в томате, а потом задрых на кровати, оставив на одеяле мокрое пятно. Люда прилегла рядом.

- Люсь, я… Ох, что это у тебя на голове? Как-то не по возрасту, хотя модно, конечно. И футболка не форменная. Хотя, что теперь, хоть в чём ходи, всё равно работать некому. Сейчас Оля с Ириной подойдут, стажёры. Ты за старшую. Я к Юлечке поеду. Котя тоже, сама понимаешь, неизвестно когда появится. И Лёня с утра заявление принёс, уходит от нас. После вчерашнего, говорит, не могу здесь работать, всё время Витька вспоминаю. Как - что случилось? Ты новости читаешь вообще-то, Люсь? Витя вчера по дороге с работы на мотоцикле разбился. Въехал в проволочный забор – и насмерть. Как, как. Не заметил, наверное. Говорят, кожу с живого содрало. Люсь, ты… Ты куда?

Люда подошла к колонке у входа. Словно во сне, набрала лёгкими прикосновениями пальцев в строке поиска на экране ноутбука «Kumiko Noma – Lilium». Зазвучала приятная музыка. Девушка удовлетворённо отвела со лба малиновую чёлку и взяла за подбородок Тамару Васильевну.

- Люси больше нет, - тихо сказала она и ласково улыбнулась остолбеневшей женщине.

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+1
21:14
140
19:45
То Люся, то Мил, то Люда…
21:16
Уже который рассказ за этот год про неудачливую женщину (и все почему-то поголовно полные), которая сверхсилой чего-то наворотила. В первой группе вон рассказ с похожей схемой, на грелке такой был… Пугающая тенденция) начинаю бояться ровесниц)
10:22
Замечательно! Или коротко о том, что не все девушки беззащитны. Эх, хорошее дело — магические способности. Только не у всех такие привилегии есть
54 по шкале магометра

Достойные внимания