Юлия Владимировна

Бегство в мир

Бегство в мир
126

Глава I

Сегодня двадцать первый день моего нахождения в этом мире. Странно, но память после перелета возвращается с трудом. Отдельные моменты являются ко мне во снах, другие – во время плотного распития спиртного. Забавно, что я не помню, было ли у меня пристрастие к бутылке до прибытия в эти места.

Меня разбудила хозяйка квартиры. На столе уже ждал завтрак. Жареное подобие мяса, яйца и стакан сыворотки, напоминающей молоко. Тошнота медленно подползала к моему горлу. Память о любимых блюдах вернулась ко мне в первый же день, когда я буквально скрючивался от голода на глазах удивленных аборигенов. Прошло уже три недели, а куска сочной свинины, поджаренной на углях, я так и не дождался, хотя местный губернатор и обещал все удобства. Впрочем, в отсутствие свиней исполнить эту прихоть довольно сложно.

В 10 часов должна была состояться встреча с губернатором, который пообещал сегодня допустить меня до обломков корабля. Я шел по серым улицам некоего Даркасна – город, с которым я познакомился совсем недавно. Солнце скрывалось за облаками, напоминающими мне о далеком доме. Но сейчас не время для воспоминаний, тем более, настолько отрывистых и сентиментальных. Продираясь сквозь толпы зевак, я вышел на рыночную улицу. Это была двухкилометровая змея, вьющаяся изгибами магазинов и витрин, способная ввести в приступ эпилепсии любого чувствительного к громкому звуку. Огромное количество говорящих плакатов перемешивались с голосами беснующихся торговцев и агитаторов. На слуху была будущая война.

Думаю, самое время поведать мою историю, ведь до ратуши было примерно полчаса хода, а записыватель мыслей был полностью заряжен.

Итак, судя по бирке на моем костюме, меня зовут Александр Гольдбраун. Я был старшим инспектором политических систем при университете примерно пять лет, после чего решил отправиться в экспедицию на эту планету. Знаю, что это скудно, но больше ничего я не помню. Мой личный компьютер был утерян, на записывателе я также ничего не нашел. По словам моих спасителей, я был один на корабле, а после неудачной посадки самостоятельно вышел из стазиса, покинул горящий корабль и вышел к ближайшей деревне. В общем, я пришел в себя в местной больнице, с переломом руки и адской звенящей болью в голове.

- Он идет. Скоро выйдет на театральную площадь. Через 20 минут будет здесь.

- Я бы не хотел выдавать ему допуск. Вы уверенны, что он готов?

Губернатор Таллек на встрече спешил показать свои гостеприимность и радушие. Это был круглолицый и улыбчивый человек, всем своим видом показывающий доброту. Но как бы он не прятался за маской доброго человека, в его глазах сверкала жажда власти и славы. Возможно, в этом и было мое счастье. По завершению сбора обломков корабля, он пообещал сразу же допустить меня к бортовому компьютеру.

- Это обычный человечишка – он нам не нужен.

- Нельзя пренебрегать таким ценным союзником, ведь он гражданин Геи.

Меня поселили в крупный дом. Большая просторная комната, письменный стол со всеми принадлежностями, личный балкон, с видом на реку Ирен. Но самое главное – несколько бочонков вина. Здесь традиции будто ожили. Кресла качалки, чистое звездное небо. В любом месте можно было прикурить сигаретку и предаться ностальгическим воспоминаниям о Гее до революции Свободы. Все это уже давно вышло из «употребления» в чистом и практичном «доме». Я отправился сюда, чтобы проинспектировать политическое устройство колонии. Это были первые воспоминания, навеянные пятью бокалами вина и парой понюшек табака.

- Нам бы стоило готовить наши силы, а не уповать на юридические формальности.

- Такой шанс не может быть случайностью. В конце концов, у нас уже давно все готово. С чего же мы еще не достигли нашей цели?

На пятый день я отправился к губернатору Таллеку, чтобы получить разрешение на посещение местных архивов. Центральный архив отдавал древним запахом бумаги, который можно было почувствовать, пролистав перед своим носом книгу, времен двадцатого века. Запах бумаги всегда прельщал меня, навивал приятные мысли. В наши дни все захватили технологии. Текст набирается сам из записывателя мыслей, редактируется и отшлифовывается с помощью программ. Вместо долгого и упорного труда, не лишенного романтики, пришло строго технологизированное «недотворение». Бумажные книги стали, скорее роскошью, ненужной, но очень дорогой. Может из-за этого я отправился в этот ортодоксальный мир?

- Ты должен понять, что и в третий раз вряд ли получится склонить…

- Этот другой. Ты видел его воспоминания. Он разбит и подавлен. Он хочет сделать что-то хорошее, что-то довести до конца. Тем более, в случае неудачи, выход мы знаем.

Итак, испытав на себе недовольный взгляд работников архива, вызванный тем, что никто и никогда не требовал столько стеллажей с документами, я приступил к написанию своего отчета, который решил облечь в форму книги. Может исторической, а может просто художественной. Я взял в руки реликт прошлого – мою письменную ручку.

«Планета была колонизирована в 127 году свободной эры, спустя 33 года после окончания Великой войны. Воспоминания и уровень колонистов был установлен на уровень 20-48 [1], чтобы облегчить возможность контактов со столицей, но предотвратить сценарий планеты Зерда» [2].

- Он заносчивый и неприятный тип, Талл.

«На планете всего один континент – Памтезия и 5 государственных образований. Традиционная практика создавать все виды общественно-политического устройства здесь соблюдена и исполнена во всей красе. Демократические Сирос и Зоес, тоталитарные Лиган и Ремакия, а также формально демократическая, но авторитарная по природе Раффия. В результате раскола тридцатилетней давности, от Раффии отпала восточная часть – республика Свобмир».

- Если господин Нипу откажется от своих гарантий, то мы будем вынуждены согласиться с результатами зимних событий. И наши надежды будут связаны лишь с этим молодым человеком. Я уже говорил, что он ужасный тип?

- Как и его книга, да, Штейн.

Глава II

«Разделенный огромной рекой Ирен, Свобмир был олицетворением свободы, но свободы хаотичной. Подарки революции Свободы здесь воспринимались по-разному. Тяготеющий к Раффии запад страны требовал сильной руки для наведения порядка, но восток, ориентирующийся на Сирос, стремился к дальнейшей эскалации свободы и демократии».

- Наши представления о власти могут снова не совпасть с его. Таллек, он уже на главной площади.

- Прекрасно, не мог бы ты встретить его? А я пока распоряжусь закрыть аэропорт.

Здание ратуши было небольшим – не более пяти метров в высоту и шести в ширину. Похожее на протестантскую церквушку, оно не отличалось ни пышностью, ни величественным видом. Черное здание ратуши имело лишь одно украшение – скрещенные золотые копья над дверью – символ Свобмира. До десяти еще было время, но Штейн – противный заместитель Таллека, уже ждал меня. Пятидесятилетний мужчина, пышущий здоровьем, с фигурой борца или боксера, но совершенно не умеющий себя вести. Вечно угрюмый, он был олицетворением корыстолюбивого и эгоистичного человека. Он всегда стремился вставить свою лепту в мою работу, но из-за своей манеры подавать информацию строго однобоко, всегда вводил меня в уныние и побуждал стремление избавиться от такого приятного общества.

- Александр, добрый день. Как продвигается ваша работа? Я вспомнил интересный случай из первой революции…

- Вам известно, что я доверяю лишь надежным источникам, мистер Штейн – он явно хочет засветиться в хронике, подумал я.

- Конечно, но этот случай отражен в документах – я сам составлял отчет. Но это после, пройдемте, губернатор уже ожидает вас.

Да, будет забавно посмотреть на этот документ, где бравый Штейн разгоняет путч на площади, или уничтожает фашистскую группу. Нужно будет обратить внимание на составителей документов.

Убранство ратуши больше напоминало банк – несколько окон с бюрократами, парочка стульев, один диван, сочетающихся с длинными очередями из человек сорока и их дружном визгом и шумом. Я помню, что в столице Федерации уже давно нет подобного. Думается, оплошности сценария 20-48, хотя, это скорее трезвый расчет. Как очереди в ратуше соотносятся со стабильной властью Федерации? С первого взгляда – никак. Но стоит присмотреться, и ты поймешь. В момент ожидания ты ненавидишь всех, а твои мысли поглощены разве что возможностью улучшения твоего положения. У колонистов нет времени бороться за власть с Федерацией – они не могут нормально получить бумагу на владение домом или новый кредит. Что уж там, Федерация намеренно создает тоталитарные государства, то ли на случай неповиновения демократических сил, то ли как стимул для развития свободных стран. Да, что-то подобное я писал в свой личный компьютер перед отлетом. А вот попасть в тоталитарное государство будет крайне трудно.

Колонисты оказываются не так уж и восприимчивы не только к демократии, но и к свободе. В колониях наблюдается ренессанс религиозных культов, суеверий, авторитаризма. Создание очагов тоталитаризма по задумке Федерации должен был максимально сконцентрировать эти силы в нескольких местах на планетах. Но в последние годы все шло из рук вон плохо. Собственно, поэтому у таких инспекторов как я и было много работы.

Второй этаж был практически пуст – большой зал с картинами, десятком диванов и столиками резко вставал в контраст с пустым на утварь, но полным людьми первым этажом. В конце зала виднелась светло-коричневая дверь губернатора.

- Александр Викторович, здравствуйте. Как поживаете?

- Вашими стараниями, замечательно, благодарю.

- Мистер Штейн уже успел надоесть мне с рассказами о вашей книге. Но давайте к делу. Ваш корабль в третьем ангаре, шофер и машина в любой момент могут отвести вас к нему. Но возникла одна неполадка.

Наступило неловкое молчание

- Да, да? – спросил я.

- Видите ли, сегодня прилетает наш принц, и аэропорт закрыт для любых посещений. Сами понимаете, ситуация напряженная, и мы были обязаны предпринять меры, чтобы обезопасить…

- Сомневаюсь, что представляю угрозу.

- К сожалению, исключений быть не может, я…

- Хорошо, я подожду. Не могли бы вы одобрить мой визит в архив революции – это сгладит мое ожидание.

- Все архивы для вас открыты, надеюсь, это поможет вашей работе. Кстати, вы бы могли прийти на ужин с моей семьей. Мой сын так хочет увидеть человека из столицы.

- Обязательно, но, прошу меня простить, не сегодня. Мистер Таллек, Штейн, – кивнув им головой, я вышел из кабинета.

Путь назад показался коротким, как и любая дорога домой. На время визита принца город закрывается. Чтож, два дня не такой и большой срок.

- Он отреагировал изумительно, а Штейн?

- Ладно, может он и не такой как остальные, но это еще не о чем не говорит. Когда ты хочешь посвятить его в наши планы?

- Пока не знаю. Мы работаем над воспоминаниями в бортовом компьютере. Надеюсь, за два дня техники запишут оставшиеся коды, иначе снова придется искать предлоги, чтобы не пускать нашего друга к кораблю.

- Знаешь, Талл, если он начнет восхвалять преступную первую революцию, я скажу ему в лицо все, что думаю о его «книге».

Глава III

Изнуряющее ожидание пропитывает меня. Мы встречаемся. Счастливое, светлое лицо, золотистые волосы и голубые глаза. Невероятно милая молодая девушка смотрит на меня. Прекрасные губы складываются в улыбку. Лето. Мы идем по улице, полной зелени, цветов и деревьев. Но я ощущаю лишь ее запах. Мы держимся за руки, и ночные фонари освещают наш путь. Мы заходим в дом, где, наконец, она дарит мне поцелуй. Кто она? И почему мне так тепло на душе?

До дрожи пробирает холод. Сейчас зима. Снова она, но вся укутанная. Видно лишь бледное от холода личико, те же золотые волосы и голубые глаза. Вновь вечер, но фонарей нет. Есть лишь луна, а вдали виднеется полузамерзшая река. Я помню, как был счастлив от того, что мы нашли друг друга. Плевать, что на улице жутко холодно, а ветер пронизывает до костей. Что-то должно произойти, сейчас мы перестанем быть чужими друг другу, преодолеем вечное расстояние между нашими сердцами. Первый поцелуй. Пусть не такой сладкий, как тот, что был летом. Но он первый. Она уезжает. Я уже томлюсь в ожидании встречи.

Весна. Чувствую себя счастливым. Да, я влюблен. На улице стоит день, прекрасная погода. Мы гуляем по растаявшим льдинкам и снегу. Она уходить чуть вперед, чтобы сломать лед над замерзшей лужицей, еще не поддавшейся солнцу. Она смеется и оборачивается. Ее взгляд согревает меня. Этой ночью мы признаемся друг другу в любви.

Лето. Атмосфера праздника. Она дарит мне письменную ручку. Но что-то не так…

- Александр Викторович, просыпайтесь!

- Нет, нет, уйдите! – еще сквозь дрем кричу я.

- Нельзя пить в одиннадцать дня и спать до вечера.

- Прошу уйдите!

- Вставайте!

- Хорошо, Марковна, я встаю.

Если попытаться вернуться ко сну, продолжиться ли он. Боже, верни этот сон...

Но просьба осталась без ответа. Очередной виток воспоминаний принес лишь пару картин, где я жму кому-то руку. Кажется, это инженер корабля. Но он остался на Гее. Больше надеяться было нельзя. Черт! Проклиная хозяйку, я твердо решил впредь отключать перед сном встроенный биомеханический переводчик. Хотя вряд ли я бы справился с этим, после выпитого количества вина. Сейчас же я протрезвел.

- Он напился! В час дня уже был в стельку.

- Спокойно, Штейн. Остальные не пили, и каков результат?

Это точно были воспоминания. Обычные сны воспринимаются по-другому. Что же произошло? Почему я покинул свою любовь и отправился в этот ужасный мир? Неужели страсть к науке во мне настолько сильна? Нет, я люблю науку, но не настолько. Вдруг, она умерла? Нет, гадкая мысль. Я снова растворился в своих «новых-старых» воспоминаниях. И все отчетливее вырисовывалась мысль.

Сейчас уже ночь. Принц прилетел и разместился в поместье. Хорошо, когда есть следящая за всеми новостями хозяйка. Идти к Таллеку бессмысленно, нужно самому пройти в третий ангар. Я больше не могу ждать. До аэропорта путь был не близкий – часа четыре пешком, не меньше. Обязательно, будет и охрана. Самое время щеголять своим гражданством [3]. Меня пропустят и без санкции местных властей, хотя затем придется составлять длинный отчет о причинах визита закрытого учреждения. Хорошо бы что-нибудь проинспектировать. Жаль, что придется распрощаться с доверительными отношениями с Таллеком. Наказание вряд ли последует, но отравить мне жизнь и исследование он будет способен. А я вряд ли хочу задерживаться здесь дольше, чем этого требует моя работа. Скорее бы вернуться к Ней.

Аэропорт был в полукилометре от космопорта, но по какой-то причине именно туда были отправлены обломки корабля. Ночной Даркасн был жалким зрелищем – одноэтажные домики, неосвещенные улицы, спящие бездомные и веселящаяся провинциальная молодежь. Таким этот мир создали мы, когда отправили колонистов, но таким ли он всем виделся? Мы были у крупного завода – я понял это по запаху горелой нефти. На одиннадцатый день пребывания я вспомнил буклеты для будущих колонистов. «Отправьтесь в дивный мир будущего». Такое название резко контрастировало с этими видами. На тридцатый день я запланировал поездку на восток Свобмира, а ведь еще предстояло побывать во множестве городов, которые были намного хуже Даркасна. Намного лучше думать о доме, и о Ней. Если меня отправили на эту миссию, чтобы совершить инспекцию, то я закончу ее как можно скорее, только бы вернуться домой. Что меня ждет в моих воспоминаниях? Знакомство с родственниками, свадьба, семейная жизнь, дети? Как же долго едет это такси.

Громкий гул прервал мои размышления. Затем треснул грохот где-то на соседней улице. Заревела тревога. Это был авианалет. Не успел я понять это, как несколько снарядов разорвались рядом с нами. Машина резко покосилась и отлетела в сторону как игрушка. Яростный огонь и ударная волна подстегнула меня. Я видел, что мы переворачиваемся и летим куда-то в толпу подростков, пытающихся спастись от налета. Они вышли этим теплым вечером, чтобы наслаждаться жизнью, но смерть подстерегла их и здесь. Скрежет железа о человеческие кости заглушал взрывы. Вся улица была в огне и человеческих трупах. Вся машина была в крови. Ужасные крики, чьи-то оторванные конечности, боль. Я уже не чувствовал своего тела и потерял сознание.

Глава IV

Так началась война. Я очнулся спустя полчаса после взрывов. Водитель был все еще без сознания. Я подполз к нему – пульс был слабым. Из головы текла кровь. Я вытащил его из машины, достал осколки стекла из руки, перевязал как смог и чем смог голову. Благо, подоспела медицинская машина, куда я спешно сдал своего подопечного. Необходимо было бежать, бежать быстро. Но, авария не прошла для меня бесследно. После того, как прошло действие адреналина, я ощутил боль в левой ноге. Мало того, что рука еще не до конца срослась, теперь еще и это. Боль медленно застилала мой разум. Первые пару кварталов я чувствовал легкое покалывание. Но чем ближе я был к цели, тем отчетливее понимал, что не могу нормально идти. Затем меня бросило в жар, из ноги сочилась кровь. Рассудок постепенно терялся. В конце концов, корабль никуда не денется. Просплю в больнице эти два дня, а затем вернусь к своим воспоминаниям. И я упал на мостовую возле какого-то храма.

- Сегодняшняя бомбардировка лишь подтверждает наши опасения. Восток объявляет нам войну. Принц сообщил, что к нам направлен поезд головорезов, а аэропорт уже захвачен. Вы нужны нам, чтобы оказать сопротивление, – обратился Штейн к человеку, сидевшему в углу комнаты.

- Мы даем согласие на участие наших сил в восстановлении контроля над аэропортом. Но вы должны начать все сами.

- Вы же не хотите, чтобы обычные люди шли против армии?

- Иначе будет международный скандал. А вы сами знаете, чем обычно это заканчивается. К тому же, нам нужна санкция вашего народа, а при лучших обстоятельствах и Федерации.

- Об этом можете не переживать. Стоит нам лишь взять власть, как все устроится само собой. Люди последуют за нами – мы обещаем мир, а враги лишь – хаос, изменение.

- Хорошо. Я размещу несколько рот у аэропорта. Затем будут подняты все военные силы миротворческого корпуса. Нам стоит захватить ратушу, администрацию, суды, военные части и пункты связи. Если кто-то и будет поддерживать старую власть, то нам нужно не допустить их усиления. Я свяжусь с Ковмасом, думаю, господин Нипу будет доволен.

Рукой я шевелить уже не мог. Жалко вглядываясь в разбитый футляр моей ручки, я понимал, что еще долго не смогу писать должным образом своей левой рукой. Видимо, был окончательно поврежден нерв. Раньше я был связан с Ней хотя бы через письмо. Теперь моя рука стала бесполезной плотью, все еще привязанной к моему телу. Здесь еще нет подобающего уровня медицины. Я попал в религиозную общину. Они выступали за сохранение традиций и верований, а сами уже несколько поколений пользовались то техническими новшествами, то биомодифицированной пищей. Местный глава общины любил одеваться с шиком. На мой вопрос, он доходчиво объяснил, что лишь некий «Бог» (обязательно писать с большой буквы), дает ему возможность так одеваться, вкусно кушать и обильно пить. Я опущу подробности о молодых прекрасных девушках, которые навещали его каждую ночь. Обычные же «послушники» отличались строгой верой и соблюдением аскезы. Но, думаю, они либо хорошо прятали свои «грешки», либо грешить не имели возможности. Я с интересом воспринял необходимость три раза в день отправляться на солнечную сторону храма, чтобы взвести руки к небу и шевелить в такт губами. Думая в это время, разве что о ломоте сыра, я не надеялся на контакт с их «Богом».

- Если он оказался в том районе? Гибель гражданина Федерации в военном конфликте между колониальными государствами – я уже вижу заголовки новостей.

- Все не так плохо. Пришел один из наших священников. Говорит, что в храме на тридцать пятой Северной оказался «некий гражданин». Под описание подходит. Что? Пора бы нам к нему наведаться, Штейн.

После раскола Раффии была расколота и церковь «Пикуо». На самом деле, сохранение архаичных структур, коими являются институты религии, неоднократно удалялись из программ колонизации. Но после отдельных исследований было решено вернуть религию, так как на ее место неизбежно вставали чрезмерное увеселение, наркомания или, хоть и реже, бурный интеллектуальный прогресс. Любой вариант для Федерации был неприемлем. Собственно, все религии тринадцати колоний, были однотипны, связанны с несколькими едиными богами, верными и неверными, еретиками и врагами религии, запретами и регламентацией поведения. Вера во многом заменяла колонистам свободу цивилизованного мира.

До меня доходили новости о силовом захвате аэропорта, бегстве принца из столицы, смене власти в западном Свобмире. Даже фанатики говорили о предстоящем голосовании за объединение с Раффией для защиты от «Восточной угрозы». Очень кстати, что я здесь оказался. Такие перемены обычно санкционируются именно инспекторами, но требуют созыва коллегии из Федерации.

- Куда же вы отправлялись в такой час, Саша?

- Я надеялся посмотреть город, Мистер Штейн. Я не думал, что война так скоро докатиться до этого города. Признаться, я уже с нетерпением жду, когда познакомлюсь с бортовыми компьютерами своего корабля.

- За этим мы и приехали, – сказал не без иронии Таллек.

Мы выехали в сторону аэропорта. Всего за пару дней флаги Свобмира были заменены на флаги Раффии. Я видел, как по городу движется военная техника и солдаты миротворческого корпуса. Из тысяч окон и дверей доносились крики о будущем голосовании. Остановившись на светофоре, я заметил, как группа молодых людей под пристальным наблюдением журналиста разрушала один из магазинов.

- Усугубление последствий для их последующей демонстрации?

- Красивых кадров последствий взрывов не так и много. Суть остается одной. Было совершено нападение.

- Бомбили нефтяной завод, а улицы были задеты случайно. Сколько вы платите журналистам за выставление правильных акцентов?

- Александр, думаю, вы понимаете, что на войне все средства хороши. Вы же не будете отрицать, что мирной население было задето. А что будет после?

- Надеюсь, мир.

- О, да. Мы с мистером Таллеком славно потрудились, чтобы принести мир нашим подданным.

- Вам не дадут провести голосование.

- Скажите, Александр, когда на карте стоит будущее моего народа, я должен…

- Вы должны слушать приказы Федерации или планетного совета. Когда вы затеваете авантюру, это ничем хорошим не заканчивается.

- По-вашему, мы должны воевать? – Встрял в разговор Таллек. – Федерация молчит, а планетарный совет всегда был на стороне Востока. Вы считаете, что их одобрительный тон помешает нам защищать народ?

- Вы надеетесь утолить свой голод власти в подарках от Раффии и господина Нипу. Вы же знаете, лишь Федерация способна признать изменение территориального состава государства колонии.

- Мы приехали. Отложим разговор до конца вашего сеанса, Саш.

. Я оставил своих провожатых и отправился через оторванное крыло корабля к капитанскому мостику.

- От него помощи мы можем не ждать, Талл.

- Постой, воспоминания сделают свое дело.

Совершенно не помню, что это за место. Небольшая комната 6 на 5 метров с высоким потолком, чистая и пустая с единственным креслом в центре у огромной приборной панели. Я включил главный компьютер.

- Личность капитана.

- Александр Голдьбраум, - ответил странный компьютерный голос, закороченный, искаженный, вероятно, падением.

- Дата последнего запуска.

- 15.08.189.

- Запустить процедуру проверки подлинности протоколов.

- Процедура запущена

- Состав команды.

- Один человек. Александр Гольдбраун

- Данные памяти.

- Доступны. Готовы для загрузки.

Сейчас я все и вспомню, моя дорогая. Но мое внимание на себя обратила неаккуратно вскрытая крышка одного из бортовых компьютеров. Возможно, она была чем-то повреждена во время падения. Не важно.

- Начать загрузку данных. Подключив свой записыватель к компьютеру, я откинулся на спинку кресла. Оставалось дождаться окончания загрузки, взять в руки визуализаторы и просмотреть ключевые моменты, которые я отобрал для себя перед полетом и стазисом.

- Статус стазисных камер, – спросил я, решив занять себя

- Использованы 3 из 5.

- Кем использованы?

- Составом команды.

- Уточнить состав команды.

- Один человек. Александр Гольдбраун.

- Доступ к видеоархиву корабля.

- В доступе отказано. Отсутствуют данные.

- Причина?

- Физическое устранение носителя.

- Личности, использовавшие камеры?

- А. Ю. Петров, К. Ш. Смитс. Закончена загрузка воспоминаний.

Я решил отложить свой допрос, хотя было странно, что камеры были использованы посторонними людьми. Визуализатор был подключен. Воспоминания начали постепенно проявляться в моих глазах.

Мы были в какой-то комнате. Старый диван в викторианском стиле, курительные трубки и желтый свет ламп. Очевидно, эта комната разительно отличалась от практичных и безвкусных комнат моего мира. Мы вдвоем с прекрасной девушкой. Голубые глаза, светлые волосы. Нет, это не Она. Не ты являлась мне во снах. Мы проводим с ней всю ночь. Наутро она уходит, обещая прийти перед отлетом. Затем приходят мои друзья. Мы обсуждали некоторые проблемы колоний. Меня провожали в экспедицию. Илья, Витя. Где же Она? Мы обсуждаем недопустимость диктата Геи в Федерации. Внезапно в комнату врывается полиция. Срабатывает система защиты, я быстро удаляюсь к капсуле, и меня уносит далеко от дома.

Что это? Странно, ведь именно Гея называется Федерацией в простой речи. Гея создала Федерацию колоний на основе равного сотрудничества между планетами.

Следующее воспоминание. Мы бежим к взлетной площадке. Здесь я, Карл и Алексей. Они не близки мне, но мы с ними очень хорошо знакомы. Да, инженер встречает нас у палубы, садится с нами в корабль, и мы улетаем. Уже после взлета нас пытаются сбить. Корабль вздрогнул. Видимо, позже это и станет причиной нашего падения. В корабле уже была и девушка, с которой мы провели ночь. Алена. Она уже в стазисе. Нет, это не Она. Другая…

Голос компьютера прерывает сеанс: «воспоминания закончены».

Пару минут я пребывал в шоке. Если мы и обсуждали какие-либо проблемы Геи, мы вряд ли могли оказаться под прицелом власти. Это больше похоже на колониальные власти, чем на цивилизованную Гею. Я решил больше узнать о членах своего экипажа.

- Компьютер, данные о Петрове и Смиттсе загружены?

- Ответ отрицательный. Нет необходимых данных.

- Выдай личный коммуникатор.

Из приборной панели вышел прозрачный лист бумаги. Штрихкод совпадал с моим на руке. Хорошо, что руку все-таки не отрезали. После приложения коммуникатора к штрихкоду, он растворился на коже за пару секунд. Внезапно, дверь на мостик открылась.

- Саша! – ко мне подбежала милое маленькое создание. - Наконец нам дали встретиться. Мне говорили, что ты совсем ничего не помнишь.

- Кто вы? – выпалил я.

- Как же, я твоя жена, Сашенька. Как я соскучилась…

Она попыталась поцеловать меня, но я оттолкнул ее. В этот момент на мостик вошли Таллек и Штейн в сопровождении пары охранников.

- Как ваши дела, Александр?

- Были бы лучше, если бы воспоминания не были столь отрывисты и малочисленны. Я дождусь восстановления данных, после чего отвечу вам более полно.

- В этом нет нужды, мой дорогой, – с ухмылкой сказал Штейн.

- Не понимаю вас. Что здесь происходит? Зачем здесь охрана?

- Саша, - сказала Алена, - мы проводим тебя к твоему экипажу.

Глава V

Вокруг меня были запах пыли, старости в абсолютно темном помещении. Вдали виднелась лампа и кто-то мелодично хрипел: «веррни нназад нам алккоголь, верни назад мой алккоголь….». Этот заикающийся человек то молчал, то снова принимался напевать, навевая какую-то зловещую атмосферу.

- Что я тебе говорил, Талл. Этот идиот будет цепляться за Федерацию до последнего.

- Времени совсем нет. Если ничего не изменится, то придется рискнуть и с этим.

- Лучше рисковать его жизнью, чем нашими.

Мы с Аленой подошли к двум людям, которые сидели друг напротив друга. Второй тихо читал газету.

- Что они с тобой сделали, Карл?

- Саша? Прривет. Давно не виделись, а. Что это с ттобой? Выдуманное, выдуманное место с глупыми названиями. Раффия, Раффия, поглотит всех. Восточная угроза. Тты веришь в тто, что ппридумал? Документы сфальсифицированы. Ттебя кормят иллюзиями. Ничего и никогда, все это ссон, пплохой ссон. Ппроснуться, вернуться, домой, домой. Вверни ммой алккоголь. Тты ттак ддолго был один, что ппридумал ссебе ссвой мир, а? Глуппый, глуппый, ппостроил свой ммиир. Докктора вылечат ттебя, они ввернут нас доммой, ввернут мой алккоголь.

- Карл! – я встряхнул его, но в его глазах была лишь пустота.

- Не обращай внимания, – другой оставил газету. - Я бы тоже был таким, если бы меня еще разок зачистили. Технологии здесь несовершенны. Несогласные сходят с ума уже после второго раза.

- Леша, здравствуй. Что здесь происходит?

- Тебя еще не зачищали? Забавно. Ты был у них третьим. Они залезли в подкорку. Нам всем конец. Будет война, друг мой. Будет война. Федерации придется снова воевать. Спасти себя. Тринадцать колоний взбунтуются. Кровь польется. Им нужны мы, наши знания, наше положение. Они хотят вызвать коллегию и сделать с ними то же самое.

- Что самое? – черт, он тоже сумасшедший…

- Алккоголь, алкоголь, алккоголь…

- Леша!

- Не нужно было идти за тобой. Я бы спокойно работал дома. Ты со своими поисками смысла. Все, что мы знали про колонии, все это было правдой. Фашисты, тоталитаристы, националисты, фанатики. Ты не верил этому. Ты притащил нас сюда. Ты во всем виноват – он встал - Ты, чертов ублюдок притащил нас сюда. Из-за своей треклятой бабы. Теперь нам конец. Нам всем конец. Федерация сгорит в огне. Но ты можешь внедриться к ним. Можешь примкнуть. Спаси то, что мы так любили. Спаси Ее!

- Кто Она? О чем ты говоришь, и почему мы покинули дом?

- Он вам не ответит, – голос Таллека звучал как отцовский.

- Что вы с ними сделали?

- Ничего. Мы пытались восстановить их память, но все вышло из-под контроля. Технологии действительно несовершенны.

- Я недолго была посвящена в ваши планы, – голос Алена звучал мило, но слишком чуждо моим воспоминаниям о любви.

- Саша, нам стоит раскрыть все карты. Мы не допускали вас до экипажа, потому что боялись, что вы не достаточно сильны для этого. Ваш упавший корабль первыми нашли силы Федерации. Они пытались взорвать ваш корабль, но мы подоспели вовремя.

- Вы напали на отряд Федерации?

- Да, и сделали бы это снова. Для всех этот отряд пропал без вести в диких лесах. Затем, мы пытались без ущерба вывести вас из стазиса, но лишь в случае с вами и Аленой нас ждал успех. У всех вас была зачищена память. Карл и Алексей сошли с ума. Карлу мы пытались вернуть воспоминания, но лишь усугубили его положение. Они винят нас в случившемся. Очень жаль. Вечером у вас будет встреча с господином Нипу. Это президент Раффии и мы отправимся к нему с визитом. Там вам все объяснят. Мы так долго ждали вас, Александр.

Глава VI

Вечера мы ждали вдвоем с Аленой. Мы отправились в ее комнату. Здесь было куда меньше удобств, зато была личная кухня. Она очень вкусно готовила. Уже после нашего обеда я начал расспрашивать ее.

- Ты пыталась с ними поговорить?

- Саша, я провела с ними больше недели. Они ничего не понимают. Говорят несвязно, обвиняют местных во всех грехах. Мистер Таллек и мистер Штейн прекрасные люди. Они помогли мне все вспомнить, вспомнить тебя, мой милый. Иди ко мне.

- Постой. Прости, но мне нужно кое в чем убедиться.

Я запустил личный коммуникатор. Открыв консоль управления, я запустил модуль памяти. Передо мной возник экран.

- Любимый, не нужно…

- Хватит!

Первая картина была связана с той квартирой, где мы были в моем сне. Мы жутко ругались. Слезы на Ее глазах и щеках сливались с моей сегодняшней болью. Я ушел курить, оставив Ее там.

Теперь я оказался на работе. Величественное здание университета Федеральных наук. Мы вместе открываем приглашение от заместителя губернатора Штейна. Прибыть в колонию на несколько лет для инспекции политических систем. Я зову ее с собой. Она обещает, что поедет…

Очередная сцена ругани. Теперь мы не поделили мороженное. Боже, что происходит? Она кричит, что не верит мне, что никогда не переедет со мной, куда бы то ни было.

- Нам стоит расстаться. Слова раскалывают мое сердце. Жуткая боль…

Наш корабль провожает толпа зевак. Перед взлетом прошу у инженера позвонить. Набираю Ее номер, но в ответ лишь гудки. Инженер нетерпеливо желает мне удачи, и я захожу в корабль. Разбитого и одинокого меня видит Леша. Пытается выпросить у командира корабля бутылочку перед сном – «верните нам алкоголь». Но тщетно. Мы погружаемся в стазис…

- Она разбила тебе сердце. Даже спустя год ты не мог найти себе место. Потом ты встретил меня, буквально перед полетом мы поженились. Ты любил меня также сильно, Саша. Ты говорил мне об этом.

- Я помню, милая, я помню.

Наконец я обнял и поцеловал ее. Но воспоминания не давали мне покоя. Боль снова пронзила мое сердце. Даже бежав от Федерации, я нашел время позвонить ей перед вылетом.

- Теперь нужно разобрать другие воспоминания. Где твой коммуникатор, Ален?

- Я не знаю, на корабле его не оказалось. Капитанский коммуникатор хранится в приборной панели, а экипажные были уничтожены вместе с корабельным архивом при падении.

Я запросил данные о своих замыслах относительно поездки. Начался монолог компьютера, практически, моим голосом:

- После подавления мятежа Зерды, Федерацией было решено включить в управление все колонии. Но оборотной стороной этого решения стало создание на планетах разнородных политических образований для дестабилизации обстановки в колониях. С 85 года разразились войны в десяти колониях. Основной причиной этих войн были не последствия подрывной деятельности Зерды, а стремление разорвать единство внутри планет. Была введена ставшая традиционной система государств и идеологий. Планеты были погружены во внутренний хаос. Но Федерация процветала. Свобода придет и в колонии, но лишь в отдаленной перспективе. Наша группа не согласна с откладыванием этой перспективы. Необходимо объединить конгломерат планет и представить оппозицию Гее в Совете Федерации [4]. Стоит начать с объединение в рамках одной планеты, используя санкцию инспектора на переустройство политических границ. Необходимо вернуться к практике творчества людей периода революции Свободы, иначе неизбежен застой и крах всей системы».

- Что скажешь?

- Это твои мысли, дорогой. У нас была целая группа, но, к сожалению, большинство было арестовано и зачищено на Гее. Нас спасло то, что мы улетали.

- Нам нужна максимальная огласка. Стоит попросить господина Нипу об этом.

Самолет уже ждал нас на взлетной полосе. У меня взяли разрешение на осмотр корабля – его технологии могли бы помочь колонистам. Жаль, что почти любая мирная технология использовалась большинством в военных целях. У трапа стоял губернатор Таллек, вокруг него вились ребятишки – 2 его сына и 4 дочери. Он расцеловал их всех, а старшая дочь взяла с него обещание, что он обязательно вернется к ее дню рождения. Таллек добродушно засмеялся, сказав, что к завтрашнему дню он прибудет вместе с подарком. Он поцеловал и жену, которая была, хоть уже и полноватой, но не утратила былой красоты и женственности. Когда мы зашли на борт, Штейн был уже внутри. Вряд ли у этого аскета был вообще кто-либо близкий. Он задумчиво смотрел на детей Таллека через иллюминатор и был крайне не разговорчив со своим другом. До Ковмаса, столицы Раффии, было 3 часа лета. Из-за столь напряженного и богатого событиями дня я моментально уснул на руках у Алены.

Глава VII

Мне было крайне не по себе, когда я оказался у ворот этой темно-красной крепости. Она стояла в самом центре города и никак не вписывалась в модернистскую архитектуру города. Странно, что Федерация позволяла воздавать, таким образом, дань традициям, ведь на Гее уже давно порвали с остатками подобного архаизма. Величественные стены, защитные башни, а внутри несколько храмов местной церкви с богатым убранством. Они всерьез думают, что эти стены защитят их в случае войны? Обычно, такая архитектура была свойственна авторитарным государствам, дабы подавлять волю подданных. Таллек поделился своим восторгом и гордостью относительно этой крепости. Это был наглядный пример действия этой постройки – он благоговейно шел вперед шагом, свойственным солдату, а не мирному чиновнику.

Было уже около полуночи, когда нас проводили к господину Нипу. Седоватый, среднего, если не низкого роста. Этому человеку было все семьдесят, но он выглядел, говорил и вообще держался намного моложе.

- Господин президент, добрый вечер.

- Уже ночь, мистер Таллек, здравствуйте. Штейн, – Нипу сделал в его сторону кивок. - Господин и госпожа Гольдбрауны. Рад, наконец, познакомиться.

- Взаимно, мистер Нипу.

- Чтож, перейдем к делу. Мы давно отправили вам приглашение к нам, после того, как вы разослали свои памфлеты.

- Памфлеты?

- Да, с описанием ваших идей. Мы очень этим заинтересовались.

- Объясните, что в них было, мой муж, к сожалению, не помнит очень многое из своей…

- Да, конечно. Мы решили действовать сразу же, мистер Гольдбраун. После первой революции Раффия была расколота. Свобмир всегда был очень важной нашей частью. Не главной, но тем не менее.

- Вам нужны ресурсы, люди, может, военные базы?

- Все сразу, мистер Гольдбраун. В наших силах объединить бывшую территорию Раффии, а затем и всю планету. У нас уже есть связи с тремя колониями. Можно сказать, что они наши союзники. Хотя, кого я собираюсь обманывать. Это мы пишем на плакатах, в газетах, чтобы обыватели верили в нашу силу. На самом деле, точно неизвестно, поддержат ли нас колонии в войне, но выступить на нашей стороне в переговорах с Геей они вполне способны. Вместе у нас хватит сил, чтобы бросить вызов владычеству Федерации.

- О какой войне вы говорите?

- Нельзя исключать никаких возможностей. Это все писали вы, неужели вы будете спорить с самим собой, мистер Гольдбраун?

- Я знаю, что цель нашей деятельности предотвратить крах. Война вряд ли этому будет содействовать.

- Это лишь угроза войной. Мы не злодеи, мистер Гольдбраун. Мы лишь хотим занять подобающее место в Федерации, в мире. В любом случае, Федерация не справится со всеми колониями. Вы писали о том, что основную тяжесть Великой войны с 86 года несли именно колонии, а не Гея. Но учебники были переписаны, воспоминания новых поколений изменены. Жаль, что вы не помните всего.

- Может, стоит заняться строительством дорог, вместо того, чтобы заниматься захватом власти?

- У людей нет автомобилей, мистер Голдьбраун. Зачем им нужны дороги? Им нужны новые территории, чувство национальной гордости, власть. Дороги и благополучие у нас уже есть, а про народ никто и никогда не думал. Революция Свободы была огромной ошибкой, которая привела нас к современному состоянию. Федерация распространяет на колонии свои ценности и идеалы, но они не приживаются здесь.

- Это скорее ошибки привнесения, чем всей системы мистер Нипу.

- Я с вами не соглашусь. К тому же, мы собираемся попробовать иной путь. Разве ваши представления о свободе не позволяют нам этого сделать?

- Ваши попытки могут стать угрозой свободе всех в Федерации. Это меня страшит.

- Вы всегда будете рядом, чтобы поправить нас, если что-то пойдет не так. Мистер Гольдбраун, я предлагаю вам место своего вице-президента и широкие полномочия по реформам политической системы. Взамен я лишь прошу, чтобы вы не трусили и дали официальное заявление и созвали коллегию по пересмотру политических границ на планете.

- Я соглашусь с вами. Но заявление должно быть максимально публичным, и, по возможности, транслироваться и в Гее.

- Безусловно. Центральное телевидение Федерации вряд ли покажет нас, но мы имеем трансляции в девяти колониях. А оттуда дойдет и до Геи.

Назначив время выступления на двенадцать часов завтрашнего дня, мы распрощались и отправились в один из номеров дворца президента. Странно, но этот человек придал мне уверенности в правильности моих прошлых мыслей. Хотя слишком многое было мне чуждо, обещание иметь влияние на ход реформ возымели свой эффект. Таллек был невероятно рад моему согласию, к тому же, он был прямо причастен к тому, что я был жив. Свои награды он еще получит. Алена страстно поцеловала меня и потащила в отдельную спальню. Лишь Штейн был задумчив и угрюм. Таллек решил расшевелить своего друга, и они отправились прогуляться по ночным набережным Ковмаса. Таких видов нет в их родном Даркасне. К тому же, им обязательно нужно было все обсудить.

- Завтра нужно будет зайти за подарком дочурке, еще и остальным нужно что-то привести.

- Не о том ты думаешь, Талл.

- А ты слишком угрюм для того, кто наблюдает за исполнением собственных планов. Будь веселее, старый друг.

Штейн, озираясь по сторонам, повернулся к Таллеку и сказал:

- Прости, «старый друг». Прозвучал выстрел. Старый губернатор упал на мостовую, хлынула кровь. Побежало несколько людей в штатском.

- Что ты сделал? – прохрипел Таллек.

Но Штейн уже удалился. Таллеку несколько раз ударили прикладом винтовки по черепу, а затем грубо затолкали в машину. Больше его никто не видел.

Глава XVIII

- Мой молодой революционер! – игриво промурлыкала Алена.

- Не революционер, милая. Мы не хотим революции, мы хотим мира и развития.

- Как скажешь, но я все равно буду называть тебя так. Это меня очень заводит.

Мы снова начали целоваться, но вдруг в дверь ворвался Штейн.

- Быстрее, одевайтесь, нужно срочно бежать!

- Что случилось?

Не успели мы и встать, как внизу раздались выстрелы.

- Войска Федерации, нужно бежать – крикнул Штейн и увлек нас за собой, едва мы натянули штаны.

- Где Таллек, Штейн? – спросила Алена

- Он недавно вышел прогуляться, я не знаю…

Перед нами взорвался пол, мы сменили маршрут. Теперь нам пришлось бежать на запасную лестницу. В окнах я видел несколько отрядов с федеральными нашивками, которые расстреливали храмы. На стенах крепости были видны гвардейцы президента. Мы спустились в подвал, за нами закрылись двери и с новой силой зазвучали выстрелы. Ситуация так быстро изменилась, что я думал, будто все это скорее какой-то спектакль, чем реальность.

- Как они узнали, что мы здесь? Черт, где Таллек? – выпалил Штейн.

Алена прижалась ко мне. Я обнял ее, пытаясь унять ее дрожь, но тщетно. Через 20 минут стих последний выстрел. Вскоре за нами пришли офицеры гвардии и вывели нас в безопасное место.

- Это первая атака Федерации, но не последняя, мои друзья. Они успели разграбить пару центральных улиц. Но ничего. Обо всем завтра узнают колонии. Штейн, мы нашли Таллека, но он…

- Что?

- Он мертв, Штейн, простите, соболезную. Идемте на опознание, но зрелище это очень неприятное.

- Саша, останься со мной, прошу, – очень жалобно попросила Алена. Мне пришлось остаться.

Алену отвели к врачу и положили на обследование. Я же отправился спать, отказавшись от помощи врачей. Я прекрасно себя чувствовал, не считая того, что меня отказывалась слушаться правая рука. Не так я себе представлял свою «революцию». Эх, старина Таллек. Ты мне нравился намного больше Штейна. А как же твоя семья? Да уж, первая жертва уже принесена. Я еще долго лежал, прежде чем заснуть. Нужно будет расспросить Лешу и Карла, слишком уж невнятно мы побеседовали. Нужно будет покопаться в своих воспоминаниях – есть несколько нестыковок. Да и не похоже на свободную Федерацию сбивать свой же корабль, пусть там и оппозиционер. Слишком многое не вяжется. Любимая… Неужели я сбежал с Геи в этот мир от нее? Пока я не свяжусь с ней, мне не будет покоя. Ладно, завтра речь. В конце концов, завтра мне произносить речь. Думаю, ее для меня подготовят. Этот Нипу уже давно обо всем позаботился.

Глава IX

- Все сделано, господин Нипу.

- Прекрасно, старый дурак больше не будет нам мешать. Свою роль он выполнил и никакой ценности для нас не имеет. Странно, что вы захотели убить его, а не отослать в ссылку, Штейн.

- Он был бы слишком опасен. И я уже давно сомневался в его способностях. Нам нужны сильные люди без сомнений. К тому же, он знал всю правду о нашем новом друге. Он просмотрел все его воспоминания. Теперь же, воспоминания будут уничтожены, а наш молодой инспектор будет под надежным присмотром Алены.

В эту секунду вбежала Алена. Влепив пощечину Штейну, она завопила:

- Что это было, черт возьми?

- Прости нас, Ален, но нам нужна была твоя здоровая реакция. Но представление удалось, а?

- Я чуть не умерла от страха, Штейн! Сколько людей вы убили сегодня?

- Не больше сотни военных, и тысячи гражданских, моя дорогая. Что не сделаешь, ради эффектной картинки. Нашли бы страшную девушку, зачем вы дали ему в жены красотку? – явно ехидничая, сказал Нипу.

- Это все Таллек, господин президент. Он проникся дружескими чувствами к этому типу. Я хочу, чтобы о семье Таллека позаботились. Я буду утешать его жену, но финансово я не смогу вытащить всех его уродливых детей.

- О семье Таллека мы позаботимся, можете не переживать, - закурив трубку, сказал Нипу. – Что там Гольдбраун, Ален?

- Отправился спать, господин Нипу. Вы когда-нибудь вернете ему его воспоминания? Ваша идея с личным коммуникатором была превосходной, но не слишком ли это бесчеловечно?

- Вам не занимать искусства лести. Но не суйте свой нос не в свои дела. Штейн, доброй ночи. Увидимся завтра.

- Доброй ночи, господин Нипу.

- А вас, Алена, я попрошу остаться со мной на ночь.

Девушка была в его распоряжении. Похоть была присуща ему и в 70 лет. После того, как дело было сделано, он подумал:

- Надо будет отправить эту девушку завтра с Гольдбрауном. Очень жаль.

На следующий день вышло несколько репортажей. Федерация выставлялась как угроза колониям, чей произвол привел к огромным потерям среди мирного населения. Предстояло выступление, в котором я должен был вызвать коллегиальную инспекцию с Геи. Мне написали отличную речь, в которую я внес несколько дополнений. На площади перед крепостью было несколько десятков тысяч человек, в Ковмас прибыли репортеры с двенадцати колоний. Я искал среди всех них президента Нипу, но его не было среди выступающей комиссии. Странно, разве не должен он присутствовать здесь? Меня поддерживала Алена, которая стояла позади меня и мило улыбалась. Я подошел к микрофону.

- Граждане Раффии, жители колоний и подданные Федерации. Меня зовут Александр Гольдбраун. Проинспектировав политическое устройство на этой планете, я решил созвать коллегию для изменения политического устройства колонии. Я вынужден заметить, что Федерация, пытаясь помешать этому, направила к нам военный отряд. Трагично погиб один из героев движения за свободу в Федерации Робин Таллек. Но жертвы лишь будут расти, если Гея не пересмотрит свои отношения с колониями. Мы требуем снятия диктата Геи в Федеральном Совете. Для развития, безопасности и мира.

Но вместо аплодисментов я ощутил лишь яркую вспышку света и ударную волну.

- Площадь взорвана, речь и взрыв попали в эфир. Все теперь думают, что это Федерация, – рапортовал Штейн.

- Это конец однополярному миру! Да здравствует революция! – с неприкрытым удовольствием выкрикнул президент Нипу.

Людям не сбежать в мир. Так началась очередная война.



[1] Простейшие технологии, биообогащенные продукты питания, прием космолетов и базовые принципы планетарно-политического устройств.

[2] Планета Зерда, колонизированная в 76 году с установленным уровнем равным столичному, уже через 5 лет вышла из состава Федерации. Претендуя на главенство среди соседних доминионов, после ряда агрессивных действий была зачищена миротворческими силами Геи.

[3] Гражданством Федерации обладали лишь две с половиной тысячи человек. Это была элита Федерации, прошедшая обширный курс обучения, отличающиеся выдающимися заслугами в своей сфере деятельности. Для получения гражданства было необходимо пройти ступенчатую систему экзаменов, а также быть потомком граждан Федерации. За историю Федерации лишь двадцать четыре человека были выходцами из семей подданных колоний.

[4] Главный орган Федерации, основанный на представительстве тринадцати колоний и Геи.

Другие работы:
-1
09:55
532
Гость
10:21
Замените Москву на Ковмас, а Путин на Нипу, чтоб никто не догадался, и будет всем счастье. Но даже несмотря на откровенные отсылки и явно политический тон работы, рассказ сам по себе слабый. Много повторов «прошёл, прошло», неверно подобранные по смыслу слова.

Читается скучно, интриги особо нет. Похотливый 70-летний президент это пять… Повествование сумбурно.
«Но жертвы лишь будут расти» — это Кличко, я так понял, да?
Не хочу оскорблять автора — но эта работа… Какой-то тупой троллинг. Натягивание современных политических реалий на научную фантастику удается далеко не всем. Извините, автор, вам это не удалось.
07:37
Название выглядит обрубленным. То ли автор забыл уточнить в какой именно мир сбежал ГГ, то ли это уточнение потерялось при форматировании.
Первая же фраза: «Сегодня двадцать первый день моего нахождения в этом мире» отдаёт канцеляритом. «Жареное подобие мяса, яйца и стакан сыворотки, напоминающей молоко» — как именно выглядело это подобие мяса? Уточнение, что сыворотка напоминает молоко, кажется лишним, потому как наша земная сыворотка тоже напоминает молоко. Вот если бы напиток был сиреневым, и по виду напоминал черничный сок, а по вкусу ту же сыворотку, то текст стал бы более инопланетным.
Сравнение улицы со змеей интересное, но само описание тяжеловесно. И совсем не возникает ощущения, что действие происходит на какой-то другой планете, с таким же успехом оно могло бы разворачиваться где-нибудь на Ямайке (или другой европейской колонии начала XIX века)
— Он идет. Скоро выйдет на театральную площадь. – Неясно: чья это реплика? И кто собеседник?
Сначала повествование идёт от лица Александра Гольдбрауна, а потом читателю без всяких объяснений сообщают реплики, которые Гольдбраун никак не мог слышать. Слишком уж резко меняется точка зрения. И на протяжении второй главы та же история. А вот третья глава воспринимается как совершенно самостоятельный рассказ, это самая четкая, и интригующая часть текста. Но и туда затесались эти безликие реплики.
«я приступил к написанию своего отчета, который решил облечь в форму книги» — ещё один канцелярит. Ту же мысль можно выразить короче: я сел за отчёт, решив оформить его книгой. Но вообще-то отчёт — это почти официальный документ, форма которого жёстко регламентирована.
«еще долго не смогу писать должным образом своей левой рукой» — местоимение своей явно лишнее, ведь если человек пишет, то ясно, что своей, а не чужой.
Много тяжеловесных предложений. Например, описание улицы-змеи
в первой главе. Некоторые фразы поражены канцеляритом. Как то: «я приступил к написанию своего отчета, который решил облечь в форму книги».
Эту же мысль можно выразить короче: я сел за отчёт, решив оформить его книгой. В некоторых предложениях явно лишние местоимения. Вот, к примеру, фраза: «не смогу писать должным образом своей левой рукой».
Но если уж человек пишет, то само собой своей рукой, а не чужой конечностью. Писать должным образом – ещё один канцелярит.
и так далее на протяжении всего текста
Сюжет напоминает кучу деталей от конструктора. Детали эти
вывалили на пол, но забыли собрать события в логичную конструкцию. Точка зрения слишком резко меняется. Сначала повествование идёт от лица Александра Гольдбрауна, а потом читателю без всяких объяснений сообщают реплики, которые Гольдбраун никак не мог слышать.
Рассказы обычно не делят на главы. Возможно, автор решил сократить для конкурса более крупную вещь (повесть или роман). Действие вроде
бы происходит на другой планете. Но мир слишком похож на земной. Хотя
фантастические элементы запись памяти и мыслей, космические корабли,
но ни одно из них не оказывает влияния на сюжет.
Сложно сказать, то ли это социальная фантастика, то ли кибер-панк, то ли
военная космоопера.
Анастасия Шадрина

Достойные внимания