Юлия Владимировна

Как говорил Сенека младший

Как говорил Сенека младший
150

Зло не вне, а внутри нас;

оно пребывает в нашей душе.

Мы излечиваемся от него с трудом,

потому что не знаем, что были больны.

Лу́ций А́нней Сенека.

***

- Так ты все-таки существуешь?

- Да, малыш.

- Но почему тебя не было рядом тогда, раньше?

- Я всегда рядом. Просто ты меня не чувствовал.

- Почему?

- Потому, что не верил.

- Ты не такой, каким тебя все представляют. А где твои крылья?

- Еще не до конца выросли. Мы ведь с тобой вместе растем. Пока есть ты, существую и я.

- Извини, я ведь думал только себя…

- Ты жалеешь, что так поступил?

- Не знаю. Наверное… Ее жалко. Не думал, что она меня так любила.

- Она? Мама… Она любит! У настоящего чувства нет прошлого или будущего. Есть только настоящее.

- Что теперь?

- Тебе решать. Ты хочешь вернуться?

- А можно?

- Это твой единственный шанс. Ты должен все изменить. Иначе…

***

Худенький мальчик лет десяти молчал, втянув голову в плечи и вжавшись в стену просторного холла. Его серые глаза, застекленные толстыми линзами очков, блестели на бледном скуластом лице. Неожиданно рядом с мальчиком проявился какой-то темный, прозрачный силуэт. Мутная тень слегка колыхалась, словно от сквозняка.

- Что это ещё за… – подумала Эльвира Викторовна.

Через мгновение видение исчезло.

«Показалось, наверное», - выдохнула учительница и вслух произнесла:

- Здравствуйте, молодой человек! Как вас зовут?

- Александр! Отвечай сейчас же, когда с тобой взрослые разговаривают! – недовольно сдвинула брови высокая подтянутая женщина лет тридцати пяти. На фоне строгого, больше похожего на деловой костюм, серого платья, по-девичьи легкомысленно на ней смотрелись атласные домашние туфли на высоком каблуке, с белыми пуховыми помпонами.

-С-с-саша, - чуть слышно проговорил мальчик.

-Что за ребенок! – женщина устало закатила глаза. – А здороваться кто за тебя будет?! Скажи: здравствуйте, Эльвира Викторовна!

Еще одна мучительница, сколько можно! Как же они все меня достали…

- З-з-здравствуйте, Эльви-ра Ви-ви-ви…

- Можно просто Эльвира! – поспешно вставила учительница.

- Вы не обращайте внимания, Александр немного заикается. Врачи утверждают, что это, якобы, из-за нервных потрясений… Какие потрясения! – женщина возмущенно махнула рукой в сторону сына. - Я ему даю всё самое лучшее! Ради него вкалываю сутками, как тягловая лошадь! Весь дом на мне!

Громкий скрежет механизма заставил всех перевести глаза на стену. Там, на золотистых велюровых обоях, похожих на толстую бархатную бумагу, висели большие часы с кукушкой. Весь фронтон часов был украшен филигранной резьбой ручной работы, на крыше деревянной избушки красовались ветвистые оленьи рога. Открылись резные дверцы и в проеме окошка появилась пестрая птичка.

- Кукушка, сколько мне жить осталось?

Вместо ожидаемого веселья, это глупое поверье наполнило Эльвиру Викторовну суеверным страхом и предчувствием чего-то неотвратимого.

- Всё-таки, я правильно сделала, что зашла в тот женевский бутичок. Пусть Светка болтает, что эти часы как бельмо на глазу в моём коридоре ампир. Завидует просто! А мне нравится, - размышляла хозяйка квартиры, с довольным видом разглядывая дорогое приобретение.

Хорошо кукушке, от неё никто ничего не требует. Ку-ку, ку-ку и спряталась… Мне бы стать птицей… Крылья бы, и улететь отсюда подальше…

Металлическая птичка прокуковала пять раз. Саше показалось, что голос кукушки звучал так же тоскливо и безысходно, как и его собственные мысли.

- Александр, не трись об обои, ты можешь оставить на них грязные разводы… - сделав замечание, Алла продолжила:

– Уверена, это всё из-за гипотрофии. Я в интернете прочитала про нарушение усвояемости питательных веществ. Посмотрите на него! Не ест ни черта!

– Алла Дмитриевна, вы говорили, Саша уже немного занимался английским? – воспользовавшись короткой паузой, сменила тему Эльвира Викторовна.

- Для вас я просто Алла! Вы старше меня, так зачем церемониться. Тем более, я не у себя в офисе, - улыбнулась женщина. - Да, Александр ходит в частную гимназию с углубленным изучением языков, но вы же знаете, как у нас преподают в школах! Деньги только дерут с родителей, а толку – ноль! Ещё было несколько репетиторов, но они… Хотя, это не важно, - прервала себя женщина.

Конечно, не важно. Были да все сплыли... Я вообще никому не нужен.

- А где мы можем заниматься? – робко поинтересовалась Эльвира Викторовна.

- Да-да, конечно! Александр, проводи учительницу в свою комнату! - распорядилась мама мальчика. - Не буду мешать.

* * *

- Как у тебя здесь замечательно! – с преувеличенным восхищением сказала Эльвира Викторовна. Она внимательно разглядывала опрятное помещение, где чувствовался едва различимый цветочный запах – точно так же пахло недавно купленное Эльвирой Викторовной моющее средство. Детских игрушек видно не было. На письменном столе из цельного массива дерева двумя ровными стопками лежали школьные тетради и учебники. В стеклянном книжном шкафу, возвышающемся почти до самого потолка, стройными рядами стояли книги. Крохотная уточка из цветного стекла прижималась к одному из томов детской энциклопедии.

Эльвира Викторовна, глядя на хрустальную птичку, вспомнила один любопытный факт.

- А знаешь, какой есть в Лондоне потешный обычай? – весёлым тоном спросила она.

Мальчик молчал и выглядел безучастным.

Дурацкий Лондон и обычаи его дурацкие…

- Там каждый год, в последний день лета устраивают состязания резиновых уток. Порой бывает, что по Темзе одновременно плывут больше двухсот тысяч игрушек. Представляешь, как уморительно это выглядит!

Саша держался за темно-коричневую лакированную столешницу и, опустив голову, внимательно разглядывал большой красный цветок, вытканный на ковре.

И это ковер дурацкий сюда постелила… Раз так ей нравится, пусть в свою комнату и забирает!

- Какой чудесный пейзаж! - выдохнула Эльвира Викторовна. – Просто дух захватывает! Маковое поле Клода Моне! По нему даже ходить жалко…

Учительница потопталась на месте, смущенная тем, что стоит на картине знаменитого импрессиониста. Она хотела сойти с явно дорогого ковра, но он был слишком большой, а вести занятие в двух метрах от ученика – явная глупость.

- Простите, уважаемый Клод, - шутя извинилась учительница и решительно присела на стул возле письменного стола.

Неожиданно в детскую стремительно вошла Алла, оставляя на лазурном ковровом небе едва заметные вмятины от тонких каблуков.

- Эльвира Викторовна! Вы с Сашей особо не церемоньтесь. Он лентяй ещё тот. Без отца растет. Мне приходится с ним быть построже, чтобы рохлей и размазнёй не стал. Александр! – она недовольно скрестила руки на груди. - Что ты стоишь как истукан! Сядь за стол! Так. Сиди ровно! Не горбись!

Сбежать… Найдет ведь… Еще хуже будет. Надо просто…

- Ну что ж, давай с тобой немного поговорим на английском! – как можно непринуждённее сказала Эльвира Викторовна, когда мама Саши вышла из комнаты. – Я буду задавать вопросы, а ты - отвечай. Начнём с самого простого. Договорились?

Глядя на вихрастую макушку ученика, она бодро спросила:

- What is your name?

Не дождавшись отклика, продолжила:

- My name is Elvira. I am a teacher of English language. And what about you?

Вместо ответа мальчика раздался громкий голос Аллы:

- Извините, что прерываю, забыла предупредить. Мы с Сашей собираемся в Лондон на летние каникулы. Так вот, хотела сказать, чтобы вы каждое занятие заучивали с ним по двадцать английских фраз. Ну такие, которые могут пригодиться в путешествии.

Ненавижу Лондон. Ненавижу дурацкий английский.

Несколько минут в комнате стояла тишина. Эльвира Викторовна делала медленные и глубокие вдохи, пытаясь успокоить начавшееся сердцебиение. «Бедный, затюканный ребенок! – с горечью думала учительница. – Не мамаша, а изверг какой-то! Издевается над ребенком, как хочет. Я бы с такой матерью повесилась бы… Как же тебе можно помочь? Да и что я могу сделать…»

- Саша, - ее голос звучал мягко и вкрадчиво, - мы не сможем с тобой продуктивно заниматься, если ты будешь все время молчать. Посмотри на меня, пожалуйста!

Саша продолжал сидеть, не поднимая головы. В порыве нежности Эльвира Викторовна протянула руку, чтобы погладить его. Мальчик резко отшатнулся и закрыл голову руками.

- Сашенька! Я тебе ничего плохого не хочу сделать! – вскрикнула учительница. – Просто…

- Ну как у вас продвигается занятие? – в комнату вошла, пристально оглядывая сидящих, Алла. – Не обращайте на меня внимания, просто Саше надо принять лекарства. На, Сашенька, сыночек, выпей вот это!

Женщина высыпала на ладонь сына несколько разноцветных таблеток и протянула ему чашку с водой.

- Это витамины. Учитель по фортепьяно говорит… А это ещё что такое? – Алла заметила лежащий на краю стола странный листок: в самом его центре был нарисован гроб с большим чёрным крестом, в верхнем правом углу - круг, внутри которого перевернутая пятиконечная звезда; в верхнем левом – красная восьмиконечная звезда. В нижних углах тетрадного листа скалились два черепа.

Ну и фиг с ним! Догадается - мне плевать.

- Фу! Александр! Что за гадость ты рисуешь? – Алла брезгливо скомкала листок в руке. – Так, о чем я говорила?.. Ах, да. Учитель фортепиано говорит, если Саша не будет лениться, то далеко пойдёт. А по шахматам у него вообще четвёртый разряд! Даже награды есть! – похвасталась женщина, указав на стену над письменным столом, где в золотой багетной рамке висели две серебристые медали.

- Какой молодец! – громко похвалила Эльвира Викторовна. – А знаете, что самая первая книга, напечатанная в Англии, была посвящена шахматам. Правда интересно?

- Но в последние пару лет он стал ужасно ленивым! – казалось, Алла даже не услышала, что сказала учительница. – После того, как нас бросил отец Александра, ребенок отказывается заниматься! Вы, Эльвира Викторовна, как опытный учитель, не бойтесь активнее загружать его! Он просто любит притворяться.

- Правильно говорил Сенека младший: кого боги хотят покарать, того они делают педагогом, - вырвалось у Эльвиры Викторовны.

- Что вы сказали? – оглянулась Алла в дверях.

- Нет-нет, ничего. Просто мысли вслух.

По тому, как Саша съёжился на стуле, почти спрятавшись под массивным деревянным столом, Эльвира Викторовна поняла, что мальчик, в отличие от мамы, всё прекрасно расслышал.

И эта такая же. Все они одинаковые… Или я неправильный? Исчезну и другим только лучше будет.

- Саш, я… Я не то имела в виду… То есть… Это не о тебе… О, Господи! – Эльвира Викторовна тяжело вздохнула, низко опустив голову и закрыв лицо руками.

- Я не знаю, что делать… - шептала она в смятении, - впервые за двадцать лет работы я не знаю, что делать…

Минут пять репетитор и ученик молчали, погруженные в свои мысли. Саша не моргая разглядывал незашторенное, с широким белым подоконником, окно.

Изобразив на лице улыбку, Эльвира Викторовна спросила:

- А знаешь, кто у меня есть? Ангел хранитель! Хочешь покажу?

Из черной, объемной сумки, на которой спереди был прикреплен большой блестящий бант, она вытащила маленькую пластмассовую фигурку с белыми крылышками за спиной.

- Когда-то мне его подарила моя ученица.

Саша даже не повернул головы.

- Он волшебный! – не сдавалась учительница. – Когда грустно, он всегда помогает. Смотрю на его детское личико, глажу по жёлтым кудряшкам, говорю с ним. И мне сразу становится легче. Хочешь, подарю? На, возьми! Он тебя будет оберегать.

Эльвира Викторовна поставила фигуру ангелочка на стол перед мальчиком.

Ангел Хранитель… Читал, у каждого человека есть свой. Где тогда мой? Его нет! Никому я не нужен!

Показалось, Саша начал медленно поворачивать от окна голову, но резкий звук открывшейся двери заставил мальчика вздрогнуть всем телом и низко опустить голову. Эльвира Викторовна вскочила.

- Ой! Я вас напугала? – весело осведомилась Алла. – У меня такая привычка – быстро ходить. Иногда люди пугаются. Хотя, для моих сотрудников это даже полезно. Персонал всегда надо держать в тонусе. – она громко рассмеялась. – Чтоб не расслаблялись!

Лицо Эльвиры Викторовны пошло красными пятнами, на лбу выступили бисеринки пота.

- Алла Дмитриевна! – учительница старалась говорить ровным голосом. – Можно вас на минутку?

- Да, конечно! – Алла удивленно подняла брови.

Выйдя из детской, Эльвира Викторовна плотно закрыла за собой дверь. Подбирая слова, она медленно начала:

- Понимаете, Алла Дмитриевна, Саша… Он… К нему нужен особый подход. А вы… Я, конечно, не специалист, но мне кажется, у Саши… Возможно, неплохо было бы обратиться к детскому психологу.

- Что?! С какой стати? Какой психолог? – возмутилась мама мальчика. – У Саши всё в порядке. Просто он немного замкнут и трудно сходится с новыми людьми. И всё!

- Но вы не понимаете… Мальчику нужна срочная помощь! У Саши большие проблемы! Иначе…

- Я всё прекрасно понимаю! И своего ребенка знаю лучше, чем кто бы то ни было!

- Да, но… - упавшим голосом проговорила Эльвира Викторовна.

- Что «но»? – Алла демонстративно сложила руки с длинными ярко красными ногтями на груди и выжидающе посмотрела на учительницу.

Несколько секунд Эльвира Викторовна молчала, потом выпалила на одном дыхании:

- В таком случае, я не смогу помочь вашему сыну!

- Что-что?!

- Очень сожалею, но я не смогу заниматься с Сашей.

- То есть, вы отказываетесь учить Сашу английскому? – глаза Аллы сузились. Глубоко вздохнув, она уже спокойнее продолжила:

- Я понимаю, что вас нанимают в качестве репетитора, чтобы заниматься языком, а не воспитывать всяких дурбалаев.

- Дело не в этом! – раздражаясь воскликнула Эльвира Викторовна.

- А мне кажется, как раз в этом! Может, вам денег больше заплатить? Сколько? Прибавка, так сказать, за вредность, - женщина криво усмехнулась.

- Не нужны мне ваши деньги! – Эльвира Викторовна пыталась говорить спокойно, но голос срывался.

- Александр! – Алла бросилась к сыну. – Посмотри, что ты наделал! От тебя отказывается уже пятый репетитор! Это просто невозможно! Ты такой же как твой отец! Рохля и размазня! За что мне такое наказание?! – женщина визгливо кричала. – Ты слышишь меня, Александр? Не прикидывайся идиотом!

Эльвира Викторовна сунула ноги в туфли, вырвала с вешалки свой плащ и сбежала из квартиры. Щеки и уши пылали. В висках выбивал дробь барабанный оркестр. Только оказавшись на улице, Эльвира Викторовна перевела дыхание и медленно опустилась на скамейку напротив дома.

- Не могу больше! Душу всю вымотали! – вздыхала учительница. – Никакого больше репетиторства… Посмотрите на нее! Захотела на машину себе заработать! Ну что, заработала? – зло спрашивала себя Эльвира Викторовна. – Сидела бы и дальше на ставке. И не дергалась. Нет, прав был Сенека: беден не тот, у кого мало, а тот, кто хочет большего. Большего захотела? Вот и радуйтесь теперь, Эльвира Викторовна!

Острая боль под левым ребром отвлекла учительницу. Схватившись за сердце, она невольно подняла голову вверх и в доме напротив, в проеме открытого окна увидела человеческую фигуру. На лице стоявшего что-то поблескивало, отражая лучи яркого солнца.

- Девятый этаж… Это же… Нет! – женщина попыталась крикнуть, но из горла вырвалось только глухое сипенье.

Скоро все изменится. Станет спокойно. Пройдет голова. Все пройдет. И я полечу. К облаку. Я смогу. Спрятаться в…

Учительница вскочила со скамейки. Кинулась к дому и не увидела, как от стены высотки отделился темный прозрачный силуэт, а затем маленький человек в окне сделал шаг вперёд…

* * *

- Как же теперь остальные?

- Учительница уйдёт из школы и до конца жизни во всём будет винить себя. Через пять лет у неё случится инфаркт, и она умрёт. На её прикроватном столике найдут открытую книгу трудов римского философа Лу́ция А́ннея Сенеки.

- А мать?

- Через месяц она проглотит сто таблеток лоразепама, запив транквилизатор полбутылкой водки. Ляжет спать и больше не проснется.

На крыше дома две высокие фигуры в длинных светлых плащах печально наблюдали за поднявшейся на земле паникой. Снизу до них долетали отчаянные крики, истеричный плач и какой-то звериный вой.

- Я не хочу, чтобы всё так заканчивалось! – не выдержав, воскликнул тот, что младше. – Неужели ничего нельзя сделать?!

- Ты же знаешь, это их выбор… Иди, забирай мальчика, а то стоит, бедняжка, такой растерянный.

- Но… но, может, дать им ещё один шанс? – молодой с надеждой смотрел на старого. – Я могу… Один раз я могу воспользоваться своим правом!

- Ты уверен, что хочешь воспользоваться своим правом именно сейчас?

- Да! Михаил, пожалуйста! Помогите им!

- Но они ничего не будут помнить и опять поступят так же.

- А я… Я попытаюсь, чтобы учительница хотя бы смутно помнила. Ей… - молодой судорожно пытался что-то придумать. – Она будет помнить всё как сон. Такой кошмар не сразу забудется!

- Данное действие не в твоей компетенции.

- Я обращусь к Авадону! Он согласится! Это и в его интересах.

- Даже если так, мы не можем быть уверены, что всё пойдет по другому сценарию.

- Хотя бы попытаемся! Вы сами говорили: во всех людях есть доброта, отзывчивость. Надо только, чтобы она проснулась! – уговаривал молодой.

- Ты же знаешь, разрешение на подобное даю не я.

- Но вы можете Его попросить! Он вас всегда слушает! Пожалуйста!

- Нам пора, - коротко отозвался старый.

Спустя минуту крыша высотного дома была пуста.

* * *

Худенький мальчик лет десяти молчал, втянув голову в плечи и вжавшись в стену просторного холла. Его серые глаза, застекленные толстыми линзами очков, блестели на бледном скуластом лице. Неожиданно рядом с мальчиком проявился какой-то темный, прозрачный силуэт. Мутная тень слегка колыхалась, словно от сквозняка. Через мгновение видение исчезло.

- Что это ещё за…– подумала Эльвира Викторовна и тревожно нахмурилась, как будто вспомнила что-то.

Охваченная чувством дежавю, она пристально оглядывала мальчика, пытаясь в памяти восстановить обрывки какого-то сна.

- Всё в порядке? – удивлённо вскинула брови высокая подтянутая женщина лет тридцати пяти.

Эльвира Викторовна продолжала молчать, но теперь её взгляд переместился на маму мальчика. Казалось, тёмные глаза учительницы буравили насквозь. Всегда уверенная в себе, Алла неожиданно стушевалась под этим гипнотизирующим взглядом.

- Что? Что случилось? – заволновалась она.

Эльвира Викторовна помотала головой, как будто стряхивая с себя наваждение, и сказала:

- Ничего, всё в порядке! Так, вспомнилось кое-что… Ну здравствуй, Саша! Как жизнь?

- Вы знаете моего Сашу? – только начавшая успокаиваться, снова изумилась Алла. – Но вы же не из нашей школы?

- Совершенно верно. Ваша гимназия недавно проводила олимпиаду по английскому языку. Меня пригласили оценивать знания учеников. Саша так хорошо справился с олимпиадой, что я была просто поражена! Ему не хватило всего пару баллов, чтобы занять призовое место. – на ходу сочиняла Эльвира Викторовна, поражаясь собственной находчивости. – Я тогда очень хорошо запомнила Сашу. Вот, думала, какой способный ученик! Просто поразительно!

- Неужели? – Алла с сомнением посмотрела на сына. – Но Саша мне не говорил ни про какую олимпиаду…

- Наверное из-за того, что хотел занять призовое место, но у него не получилось. - вдохновенно продолжала учительница. - Я пыталась успокоить Сашу - в следующий раз обязательно получится. Он говорил, что хотел занять первое место ради своей мамы. Чтобы она, то есть вы гордились им. Он вас так любит! Так любит! Даже позавидовала вам тогда. Думала, как, должно быть, счастлива мама, у которой такой замечательный сын!

- Правда? – Алла смущенно заулыбалась, а потом с гордостью добавила:

- Да, мой Саша такой. Он у меня самый лучший!

Мальчик снял очки, протер их краем рубашки, подался вперед, вытянув шею и раскрыв рот. Выскочившая из своего деревянного домика кукушка весело прокуковала пять раз.

- О! Ку-ку на урок! – засмеялась Эльвира Викторовна. – Нам пора заниматься. Ну, Саша, показывай свою комнату быстрее.

- Э-э… - Алла хотела что-то сказать, но почему-то осеклась.

- Ничего-ничего, не беспокойтесь Аллочка! – отозвалась учительница. – Позволите вас так называть? Вы такая молоденькая еще! Я бы подумала, что Саша – ваш младший брат.

- Ну что вы! – покраснела от удовольствия мама мальчика.

- Ещё хотела вас предупредить, - Эльвира Викторовна сделала серьёзное лицо. – Вам, вероятно, говорили, что у меня особая методика преподавания. Я очень не люблю, когда посторонние отвлекают ученика во время занятий.

- Да-да, конечно! Я всё поняла!

- Как говорил Сенека младший: учиться надо смолоду, чтобы на старости лет наслаждаться знаниями! Правда, Аллочка?

- Да-да, конечно…

Вытаскивая из черной объёмной сумки папку с занятиями, Эльвира Викторовна случайно в ней обнаружила маленькую пластмассовую фигурку с белыми крылышками за спиной.

- Смотри, кто решил вместе с нами заниматься! Это ангел хранитель. – она поставила ангелочка в центре стола. – Он волшебный! Когда мне грустно или что-то не получается, я беру его в руки, и всё сразу становится на свои места. Возьми его! Попробуй!

Саша медленно, как будто нехотя повернул голову в сторону фигурки. Протянул руку и осторожно погладил ее по желтой голове.

Ангел. Хранитель. Читал, он есть у каждого. Значит, и у меня тоже. Какой он? Интересно, он похож на этого смешного чудика

- Вот и замечательно! – обрадовалась учительница. – Теперь у тебя всё будет замечательно!

Мальчик внимательно посмотрел на ангелочка, уголки его бледно-розовых губ дрогнули и немного приподнялись.

Раскладывая на письменном столе материал, Эльвира Викторовна краем глаза заметила, как мальчик схватил какой-то разрисованный листок, лежащий на краю стола, и порвал его на мелкие кусочки.

- Я сейчас, - проговорил Саша, выбегая из комнаты, - только мусор выброшу…

Другие работы:
+1
10:50
609
Гость
17:15
напомнило «Ночь с ангелом» Кунина. Приятное легкое впечатление оставило это произведение, особо отмечу грамотность автора и изобилие описательных оборотов. Возможно, я уже пресытилась, в какой-то степени, фантастикой, поэтому сюжет не «захватил» особо, образ мамы-Аллы показался утрированно назойливым, ребенка почему-то не «до конца» жалко, слезу не вышибло, надо было дожать как-то, для максимального эффекта. Но отдельное спасибо автору за хэппиэнд (или happy end, как сказала бы Эльвира :) ), так как безрадостные безнадежные концовки уже поднабили оскомину.
23:54
Нда, сошлемся на зимнюю депрессию и нехватку тепла и солнца. Или это так кризис повлиял??? Очень много рассказов с плохим окончанием.
11:21
Откровенно слабый текст.
Гость
23:48
Понравилось. Встречала я таких мам всезнающих одиночек, коверкающих судьбу своих детей. Очень живо представила этот рассказ.
20:38
Его серые глаза… эх..., на кой черт приплели сюда великого Сенеку? Прикрыться теплым одеялом возвышенных слов? Нет уж, увольте. господа, это называется — воровство. Иначе не назовешь. Это примерно тоже самое. как на пуделя шубку надевать. вроде и человечек, только ходит на четвереньках… Это я к тому. что когда рассказ — пустое нытье ни о чем, то не стоит так начинать, со слов Сенеки, Софокла, Птолемея, Аристотеля, и еще целого сонма великих предков. Некрасиво это, не красиво. да и как может быть это красиво, когда читаешь проклятое слово «ЕГО» тысячу раз на весь текст. Аж в глазах рябит.
Автору двойку. Желательно в следующий раз избавить текст от грязи, прежде чем оформляться в князи…
Гость
21:12
Работа неплохая, если закрыть глаза на то, что учительница забыла артикль поставить перед the English Language.
Поучительно мило, с приятной обнадёживающей концовкой, не знаю почему возмущались предыдущие ораторы.
Но, имхо, рассказ не для этого конкурса, ну не вижу я его в сборнике НФ. В сборнике русские дети- да. Ну или ещё в чём-то остросоциальном. Хотя фантэлемент тут присутствует.

Читалось легко и приятно.
08:28
Хороший рассказ. Но есть небольшие неясности. Первое: если есть некий злой внутренний голос, звучащий в голове мальчика, то почему тогда светлые силы, вероятнее всего ангелы, не вмешивались в происходящее, не спорили в голове у маленького героя? Второе: почему именно ангел должен забрать мальчика? Ведь если он совершил самоубийство, то по логике должен достаться той тёмной тени, что кружила рядом. Ну и третье: что так разительно повлияло на мальчика в финале? Ангелы убрали тень? Или та хвалебная фантазия, придуманная на хожу учительницей, чтобы как-то объяснить своё знание имени мальчика? Здесь не хватило мыслей Эльвиры Викторовны? Что конкретно она вспомнила и почему сразу поверила тому, что вспомнилось? Так же осталось неясной дальнейшая судьба отца мальчика.
Анастасия Шадрина

Достойные внимания