Светлана Ледовская

​2%

​2%
Работа №200

Герберт подошел к стоящему на верхней полке телевизору, нажал кнопку.

В эфире царствовала псевдонаучная программа «В поисках истины». Ведущий, который больно смахивал на сумасшедшего учёного, рьяно разрисовывал школьную доску.

Мы пришельцы! Только гости на этой планете. Нас занесло сюда много миллионов лет назад. Мы эволюционировали, развивались, строили, разрушали и мы болели. Но никогда прежде мы не болели семьями, городами, странами, континентами. Мы засиделись на этой планете! Она гонит нас как засидевшихся гостей с кухни, как паразитов

Герберт перевёл взгляд на окно. За этим слоем холодного стекла и пластика зачинался новый день. Погодка обещала быть не очень небо заволокли серые тучи. И только цифры на выключенном смартфоне проминали 08:35 утра.

Ты видел, что тут крутят?

Герберт принялся упорно переключать кнопки на телевизоре. Будто сегодня в сетке телевещания может скрываться нечто большее, чем рецепт яблочного пирога или выпуск магазина на диване. Остановиться пришлось на злосчастном магазине на диване.

Пациент палаты 3 что-то прохрипел в ответ, но Герберт не разобрал. Как на автомате, будто это было единственно верным решением, он подошел к больничной койке. Речь его брата Оливера давно превратилась в набор звуков. Без смысла и значения, как любили говаривать врачи, лечащие тех, кому поставили этот диагноз.

Считается, что этот грибок, название которого Герберт выговорит только с третьей стопки в баре, что напротив, пожирает те области мозга, которые отвечают за речь и письмо. Так было в начале. Спустя много лет после смерти нулевого пациента вирус мутировал. Ему стало недостаточно отнять у человека существа всяко крупнее и даже разумнее его базовые способности. Те его способности, что отличали человечество от животных.

Одним чудесным июльским вечером, тем самым, который предвещает разве что заказ еды на дом или просиживание штанов в интернете, наш малыш вышел в Высшую Лигу. Пока всё человечество занималось своими повседневными делами от стирки до занятий любовью этот злобный малый просто взял и эволюционировал. Стереть границы между человеком и животным ему показалось мало.

Оливер пошевелил пальцами.

Герберт взял руку брата в свою. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же вспомнил, до чего это глупо будет выглядеть. Оливер не помнит своего имени. Того же Герберта он, скорее всего, видит впервые в жизни так ему кажется. Вести беседы с Оливером то же самое, что читать сонеты Шекспира бетонной стене.

Стук в дверь.

Герберт небрежно отнял руку от брата, резко встал, упёр руки в боки и уставился в телевизор.

В палату вплыл лечащий врач Оливера. Низкорослый и коренастый азиат кивком приветствовал Герберта, бросил взгляд на Оливера, ввёл какие-то записи в свой планшет и сложил руки на груди, будто ему действительно есть что сказать по поводу будущего своего пациента.

Никаких изменений, пожал он плечами.

Это ведь неплохо?

Ну. Как сказать, азиат поправил одеяло Оливера и отошёл к окну. Ухудшений не предвидится. Обычно этот этап он замолк на полуслове.

Последний?

Азиат обернулся на Герберта. Взгляд его не выражал ничего кроме искреннего равнодушия. Им, людям в белых халатах, известно: Оливера и ему подобных уже ничем не спасти. А вот говорить об этом родственникам пациентов им, этим же людям в белых халатах, запретила ВОЗ. Кое-где в прессе, по просьбе той же ВОЗ, все еще публиковались липовые статьи о выздоровевших. Доктор знал, что Оливеру уже ничего не поможет, и все же он ответил:

Не всегда так.

Да вы меня успокоили. Может, начистоту? А, док? Мы ведь оба знаем, он не выкарабкается. Его страховка не покрывает стоимость лекарства? Что не так? Он ведь молодой совсем. В прессе говорят, что у молодых есть шанс выздороветь.

Конечно, у него есть шанс.

Ясно. И что мне делать дальше?

Доктор отошёл к двери, уже потянул за ручку, как замер и обернулся к Герберту.

Я говорю вам то же, что и всем.

Герберт не успел ответить, как доктор исчез за дверью. Впрочем, вопросов у него было куда больше, чем ответов.

Герберт еще раз посмотрел на лежащего на больничной койке брата и закрыл ему глаза. Такие больные теряли способность не только говорить и писать, даже закрыть глаза для них теперь было чем-то вроде невыполнимой миссии. Забудь Герберт закрыть глаза Оливера, они бы высохли. Попробуйте не закрывать глаза хотя бы с минуту. Так вот эти ощущения это только начало.

Дверь в палату закрылась за Гербертом. Наверное, ему должно было почудиться, будто вместе с щелчком двери развеялись все его воспоминания об их общем с братом детстве. Как по щелчку должен был засветиться негатив их общих фотографий. Как по щелчку пальцев, легко и просто, пласт жизни Герберта должен был исчезнуть, кануть в историю, умереть вместе с Оливером.

Герберт вышел в зал ожидания. Дальше ему пришлось не просто идти, но пробираться сквозь толпу ожидающих своей очереди к врачу пациентов и их родни. В осадном положении пребывали все больницы города. Больные начальной стадией того самого грибка наводнили больницы, поликлиники, частные лечебницы, а в некоторых районах даже школы, будто за окном, вместо пения птиц, завывали ракеты.

Смерть перестала страшить как взрослых, так и детей. Умирают все: от престарелой соседки до любимого пса. Неминуемость ухода в мир иной, кажется, осознавали даже младенцы.

Только одну вещь все, от мала до велика, понимать отказывались. О ней вскользь упоминали СМИ, в школах эту тему никак не обсуждали даже на классном часе, а власти города, где жил и умер нулевой пациент, не спешили задавать вопросы ни правительству, ни семье покойного.

Слова «грибковая инфекция» всё чаще встречались в историях болезней пациентов. Независимо от города, страны, континента, всё больше посетителей клиник и больниц слышали одно и то же: грибковая инфекция.

Дорога от больницы до офиса занимала менее двадцати минут. И даже на этом отрезке времени, на расстоянии нескольких километров, всегда была и будет возможность угодить в пробку. В таком случае двадцать минут растягивались до сорока, а то и до часу. Впрочем, последние полгода временной путь от клиники, которую Герберт посещал так же регулярно, что и рабочее место, сильно сократился. Машин внезапно стало меньше, будто все разом вспомнили об угрозе экологии и дружно пересели на велосипеды, хотя бы электрические самокаты. Пешеходы стали редким явлением на этом отрезке пути. Если и встречался кто, то половину его лица закрывала белая медицинская маска. В особо удачный день вместо обычной белой ткани половину лица пешехода закрывала маска с изображением кроличьей пасти или чего-то подобного.

Герберт завернул на парковку университета. Припарковав свою старенькую, но бойкую Toyota на месте J21, он направился ко входу в университет. Герберт кивком приветствовал сидящую за стойкой администрации секретаршу и тут же вбежал на второй этаж. За дверью, представляющейся каждому входящему Лабораторией 12, его ожидала группа коллег.

Герберт закрыл за собой дверь, накинул белый халат и остановился посреди комнаты.

Я что-то пропустил?

Наоборот. Ты подоспел к самому интересному, обернулся к нему Димитрий.

Он и еще пара людей во врачебных халатах нависли над одним из мирокроскопов. Парень с пышной рыжей шевелюрой резко отпрянул от монитора, бросил на помещение заспанный взгляд и тут же заметил стоящего подле себя Герберта. Сонливость тут же покинула мальчишку. Он потыкал пальцем в плечо коллеги, тот нехотя обернулся и, увидев Герберта, моментально освободил место у микроскопа.

Герберт буквально подплыл к глазку микроскопа. Как любил поговаривать его дед учитель биологии «наука не терпит спешки». Даже сегодня, спустя столько лет после ухода дедушки в лучший мир из вымышленных, Герберт терпеть не мог скорые выводы, которые порождают громкие заголовки в газетах. Больше этого он не переваривал только беспорядок на рабочем месте новых сотрудников.

Герберт выпрямился и повернулся к Димитрию.

Что это?

Это ты.

Прости?

Ты. Я. Наша секретарша с первого этажа.

Ясно. Ты взял материал ДНК у каждого из нас и теперь, Герберт еще раз посмотрел в глазок микроскопа. И теперь нечто атакует мои зелёные глаза и твою предрасположенность к язве желудка? Ты это хочешь сказать?

Я лишь констатирую факт.

Герберт потерял терпение.

Что это? указал он пальцем на микроскоп.

Димитрий усмехнулся.

Пойдём, покажу.

Они медленно спустились на первый этаж, где Димитрий быстрым шагом вывел их в зеленеющий садик при их медицинском центре. Он состоял из двух клумб георгинов, яблони и акации. Этот зелёный клочок земли посреди дворик из бетона, администрация центра называла не иначе как садом.

Димитрий встал посреди так называемого зелёного уголка их медицинского центра. На лице его играла радостная улыбка.

И что я должен тут увидеть?

Это земля! распахнул он свои объятия воздуху.

Я понял, что это земля. Дальше что?

То, что пожирает тебя, меня и Эмму, там, наверху, он указал пальцем в небо. Это и есть Земля. ДНК свиньи и человека схожи более чем на 90%. Есть только одно объяснение: потому что и они и мы зародились в одном и том же первичном бульоне. Мы до сих не изучили человеческий геном полностью. Мы не знакомы, как минимум, с 2% генетической информации. В этих 2% могут содержаться ответы на время происхождения человечества, на самых его первых предков! Ты слышишь, Герберт! Всего 2%! В этих 2% есть лекарство от всех наших болезней. В том числе и от этой. Остальные 98% сформировались под влиянием Земли. Земли, которая гонит нас отсюда.

Герберт уставился себе в ноги.

Земля? Эта земля?

Планета, Герберт.

Герберт окинул Димитрия взглядом.

Когда ты спал в последний раз?

Димитрий размяк, завертел головой, выставил перед собой руки крестом.

Ты не понимаешь.

Я всё прекрасно понимаю. Люси выгнала тебя, и ты переехал в лабораторию. Только это не выход. Тебе самое время вернуться. Я сам за тебя всё закончу.

Димитрий открыл было рот, чтобы запротестовать.

Герберт указал на висящий на лацкане его белого халатах бейдж с именем и должностью.

Я не стану повторять.

Ты разве ничего не замечаешь? он окинул рукой пространство позади себя. Нас косит какая-то неведомая хрень. Вчера в гипермаркете через дорогу работала одна единственная касса! Ты ведь тоже туда ходишь. А сегодня в трёх ближайших аптеках у моего дома закончились грёбаные маски! Потому что они теперь ценнее лекарств, которыми мы начинали лечиться при первых волнах умирающих. Грёбаные маски, Герберт. Грёбаные маски.

К чему ты клонишь?

Грибковая инфекция.

Чушь! выдохнул Герберт.

Вот и я о том же. Чушь.

Хватит. Езжай домой, отоспись, помирись с Люси. Купи ей цветы, в конце концов. Или, хочешь, я это сделаю? Хочешь, я сам дам тебе деньги, чтобы купил чёртов букет цветов своей жене?

Нет, ты серьёзно?! Ты серьёзно ничего не видишь?! проорал Димитрий.

Герберт выставил руку в сторону выхода.

Димитрий покинул сад, не удостоив начальника даже взглядом.

Герберт отворил дверь в Лабораторию 12 и замер. У окна стоял человек, силуэт, шаги, даже почерк которого Герберт узнает при любых обстоятельствах.

Я слышал, твоя группа что-то нашла на заднем дворе нашего центра, напомнил мистер Рокуэлл.

Глупости. У Димитрия ему нужен отпуск.

Я слышал. Люси та еще стерва.

Гость развернулся к Герберту.

Как здоровье?

Чувствую себя прекрасно, ответил Герберт.

Сегодня это большая удача, не находишь?

О чем ты?

О том, что у меня связаны руки, залеплен рот кляпом и я полностью обездвижен в изучении той грибковой инфекции, которой, судя по СМИ, вроде и не существует. Будто мой правнук умер от воспаления лёгких, тромба, на худой конец его сморил новый штамм гриппа. Но мы ведь с тобой понимаем, что это не так? М?

Я не

Тут и не надо ничего понимать. Как Оливер?

Герберт сглотнул.

А. Вот видишь. Мне они то же самое говорили.

Мистер Рокуэлл протер пальцами веки, глубоко вздохнул и отвернулся в строну.

Сейчас они называют это грибковой инфекцией. А потом скажут, будто он умер из-за сердечной недостаточности, отёка мозга, ветрянки наконец.

Рокуэлл бросил взгляд на окна, за тем принялся изучать пол под собой.

Ничто из этого еще не сокращало человеческую популяцию до уровня Средневековья.

Вы явно преувеличиваете

Это сейчас! Сейчас оно так и есть. Сейчас количество умерших чуть превышает ежегодную цифру жертв нового штамма гриппа. Сейчас.

Рокуэлл подошел к Герберту.

Даже дураку понятно, это не просто инфекция. Это не просто сезонное обострение. Это что-то грозит стереть человечество с лица Земли. В лучшем случае мы окажемся в каменном веке. Хотя бы потому что маленький засранец по имени Грибковая Инфекция не слишком разборчив, кто из нас запустил человека в космос, а кто не сделал за свою жизнь ничего важнее, чем заказ в магазине на диване.

Если всё настолько плохо почему все об этом молчат?

Потому что они знают куда больше нашего. Либо не знают ничего. Они сами не знают, как всех вылечить. Или хуже они знают, что никого не смогут вылечить.

Что вы хотите от меня?

Рокуэлл достал из кармана пиджака пузырёк, задержал на нем взгляд и отдал Герберту.

Что это?

Это то, что убивает Оливера, уже убило моего правнука и способно уничтожить человечество как вид. Изучи это.

Герберт приблизил прозрачный пузырёк к глазам. В нём плавала светлая жидкость. Тем временем Рокуэлл уже стоял в дверях. Герберт вопрошающе посмотрел на начальника.

Сколько у меня времени?

Вся оставшаяся жизнь.

Что?

Они пытались создать лекарство. Они перелопатили всю таблицу Менделеева. Даже космические образцы задействовали. Этой твари всё нипочем. Ни тут ни там нет ничего, что способно остановить процесс поедания этим грибком человеческой ДНК.

С чего ты решил, что у меня получится?

Ты последний старший научный сотрудник, который все еще работает не из дома. Делай что хочешь, но дай мне вакцину.

Рокуэлл удалился, оставив Герберта наедине с пузырьком, в котором жило нечто, способное свести на нет все достижения человечества: от палки-копалки до космических шаттлов.

Работать он начал в тот же день. Никаких документов вроде историй болезней или статей из Science у Герберта на руках не было. И быть не могло. Вместо кипы научной литературы по обращению с дикими животными, его сразу поместили в вольер к тиграм.

Дни теперь ничем не отличались от ночей. В любое время дня и ночи Герберт нависал над образцами того, что может произойти, если Вирус I (так его назвал Герберт) встретится с человеческой ДНК. В любом из сотен случаев человеческие ткани пожирались недугом, происхождение и слабые места которого Герберту были все еще неизвестны.

Вирус I попадал в организм носителя воздушно-капельным путем. Он занимал носовые пазухи в качестве гостиной комнаты, а по ночам, когда организм и его хозяин отдыхают, выходил прогуляться в разные части тела. Это могли быть руки, могли быть ноги, случалось даже, что Вирус I не разменивался на исследование территорий и сразу после попадания в организм человека направлялся в мозг последнее своё пристанище.

Который день подряд там, в глазке микроскопа, проходили эпические войны при участии не людей и не машин, но биологических материалов, участвующих в своё время в истории создании мира, описанной в Библии. Миллионы солдат, вооружённых разве что генетической информацией, сходились в немой битве не на жизнь, а на господство над другим видом.

СМИ на первых порах прозвали Вирус I грибковой инфекцией, так как нулевой пациент заметил первые симптомы после возвращения из Африки. Сегодня там располагаются страны третьего мира, а когда-то, по мнению многих учёных, это место могло служить колыбелью человечества.

Герберт нажал rec на своем смартфоне, но так ничего и не сказал. В который раз он наблюдал за тем, как существо, размером меньше игольного уха, нокаутирует миллиарды людей за пару суток. Герберт отложил смартфон, встал со стула, взял со стола пластиковый стаканчик, вышел в коридор и встал около кулера. Он тупо уставился на пустую ёмкость, бросил стаканчик в мусорку и двинул вниз по лестнице.

Лёгкий ветерок взъерошил его волосы, а легкие наполнил кислородом. Здесь, в садике, он был чистый, свежий, ободряющий. Старшее поколение сотрудников поговаривали, будто он еще и целебный. На деле ничего, кроме обыкновенного O2, он из себя не представлял.

Герберт сел на голую землю. На дворе стояла ночь. До этого момента он плохо понимал, какое время суток сейчас на часах. Он и на часы обратил внимание только сейчас, увидев засеянное звёздами ночное небо. Высоко над его головой пролетела падающая звезда. Пальцами Герберт нащупал камешек под правой ногой. Он подкинул его и вновь поймал.

«Было бы здорово вот так поймать падающую звезду», пронеслось у него в мозгу.

Камешек в руке Герберта пошевелился, тот машинально отбросил его, вытер пальцы о штанину, и тут же прильнул к откатившемуся камушку. Камушек оказался жуком с твёрдым, отливающим зелёным цветом, панцырем.

Герберт уставился на мобилизовавшегося жука. Насекомое упорно преодолевало неровности садовой почвы, казавшиеся ему, безобидному жуку, настоящим препятствием.

Как думаешь, сколько общего генома у нас с тобой?

Над головой Герберта пронеслась ещё одна падающая звезда. Он заметил её лишь краем глаза. Но и этого намёка хватило, чтобы сформулировать ответ на тот самый вопрос, что занимал его голову последние несколько суток кряду и, казалось, никоим образом не касался этого самого жука. На деле возникший в сознании Герберта ответ на этот самый вопрос, спасёт жизнь не только его самого, но и потомков того самого жука, который уже совсем забыл о схватившем его за ножки человеке и обо всех немыслимых препятствиях, что ему, насекомому, пришлось преодолеть перед возвращением в свою нору.

Герберт поднял с постели двух своих коллег. Первым в лабораторию пришел Абрахам. Сразу за ним, в повседневной одежде, с двухдневной щетиной на лице и заспанными глазами в комнату вплыл Димитрий.

Герберт кивнул, чтобы те следовали за ним.

Показались первые лучи солнца. Садик начал обретать какие-никакие очертания. Герберт встал лицом к солнцу. Поднимавшаяся стена света осветила его уставший взгляд.

Димитрий, позвал Герберт. В тебе всего 3% крови выходцев из Восточной Европы.

Ты для этого меня в 4 часа утра разбудил?

Нет, бесцветно ответил он.

Тогда зачем мы здесь? простонал Абрахам.

Герберт обернулся к коллегамм.

Но ты ведь не от сюда? Твой прадед мигрировал из Белоруссии в начале Второй мировой.

К чему всё это?! вспыхнул Димитрий.

К тому, что и мы с тобой не здешние.

Что?

Человечество возникло и пустило корни на Земле, хотя должно было сделать это на своей родной планете.

Ты издеваешься? спросил Абрахам.

Панспермия, только и ответил Герберт.

Димитрий схватился за голову и громко выдохнул.

Да, да. Жизнь на Землю была занесена из Космоса, из дрейфующих в открытом Космосе скоплений микроорганизмов, в которые однажды влетело небесное тело и упало здесь. Так появилась Луна и первичный бульон, из которого вышли первые макаки. Я тоже люблю эту теорию.

Не в Космосе. Эти микроорганизмы не дрейфовали в открытом Космосе. Они появились на другой планете, но их каким-то образом занесло сюда. Ты никогда не задумывался, как эти самые микроорганизмы там, он поднял палец вверх. вообще появляются? Из ничего выйдет только ничего.

По-твоему, где-то там, наверху, есть вселенская матка?

Планета. И не одна. Далеко. Мы их пока не обнаружили. Государство выделяет НАСА сумму, которую хватает на исследование 10% Космоса. Нет ничего удивительного в том, что мы так ничего и не нашли до сих пор.

Кто-нибудь, объясните мне, что я здесь делаю? взвыл Эйб.

Свою работу, бросил Димитрий.

Когда эта кучка простейших приземлилась на Землю, они стали развиваться за счет того, что им давала новая среда обитания: от химии с её О2 до физики с всей этой нашей гравитацией. Так свиньи получили свои завитые хвостики, а крокодилы толстую шкуру. Все эти признаки читаются в ДНК. Но у всех них есть общие 2% генома. Звучит ужасно, но у человека и свиньи, с точки зрения науки, очень много общего.

Может, к делу?

Герберт устало улыбнулся.

Эти 2% это то, что все наши друзья-микроорганизмы принесли с собой на Землю и что не смогла вытравить из них ни одна из последующих эволюций.

По-твоему, это внеземное ДНК?

То самое ДНК, с которым они, наши друзья микроорганизмы появились на свет на другой планете много миллионов лет назад. Эти 2% и есть наша вакцина.

Стоп, вставил Эйб.

Вот ты сейчас точно глупость сморозил. Причем тут эта грибковая инфекция? спросил Димитрий.

В ней рецепт.

Вакцины? не понял Димитрий.

Да.

Он в своем уме? спросил Эйб Димитрия.

Эволюция существовала не только в период приземления тех микроорганизмов на сюда. Она происходит до сих пор. И не только с нами. Динозавры стали птицами, обезьяны стали людьми. По-вашему, Земля просто движется вокруг Солнца и закончим на этом? Она живая, дышащая, развивающаяся. И она устала от нас, паразитов. Ей осточертела постоянно разливающаяся в заливах нефть и выбрасывающийся в воздух ядовитый газ. Она желает избавиться от нас. С самого начала. С тех самых времён, когда наши предки только научились думать. Она долго рожала то, что сегодня способно уничтожить всех нас. Мы не её дети, мы просто засидевшиеся гости.

Дальше-то что? будто извинился Эйб.

Мы летали в Космос, чтобы найти лекарство, которое нас спасёт.

Да, и оно, видимо, в этих 2%.

Нет. Оно в Земле, Герберт зачерпнул ладонью горсть садовой почвы и размял ее в руке. В почве.

Чего? Димитрий приложил ладонь ко лбу, будто та могла вот-вот взорваться.

Вот теперь я точно ничего не понимаю.

Опять всё с начала, прошептал Абрахам.

Герберт бросил почву.

Нам не расшифровать те 2% нашего генома, пожал плечами Герберт.

Отличные новости! зааплодировал Димитрий.

Ты бы не позвал нас сюда, не будь у тебя решения, так ведь? спросил Эйб.

Да. Нам не расшифровать те несчастные 2%. На это уйдёт лет шестьдесят. Но они, эти 2%, всё ещё помнит почва.

Африканская почва, дополнил Эйб.

Герберт кивнул.

Мы выживем? спросил Эйб.

Герберт кивнул.

Оливер начал было Димитрий и замолк.

Солнце тем временем поднялось высоко над головами Герберта и его коллег. Это было то же самое солнце, что и вчера и неделю назад. И только сегодня, только теперь, оно возвещало о чём-то большем и куда более значимом, чем об очередном новом дне. Оно дало зелёный свет новой жизни.

Другие работы:
-2
00:35
615
06:49
Читал-читал, и ничего не понял. Начало за здравие, напомнило по стилю Шекли «Человек сидит на стуле, и стул кусает его за ногу». Надеялся на хороший рассказ, а на выходе — одну теорию, слабо объясняющую некое заболевание (подходящее под б-нь Альцгеймера), и совсем не объясняющее решение проблемы. Конец никакой.

Или я один не понял… Может, у меня тоже уже началось?
LV
02:01
Продиралась через текст. Скверно написано ((
Гость
18:15
+1
Герберт Уэллс «Война миров», земные бактерии убили марсиан-агрессоров. Сюда добавили зомбачной примочки. И получился рассказ.

Честно говоря, ожидал МИшудвапроцента, то есть про коррупцию…
11:49
Охтыж. Читается с интересом и любопытством. Стиль шероховат, но неплох.
Вот эти фразы хороши:
"… маленький засранец по имени Грибковая Инфекция не слишком разборчив, кто из нас запустил человека в космос, а кто не сделал за свою жизнь ничего важнее, чем заказ в магазине на диване".
"… в который раз он наблюдал за тем, как существо, размером меньше игольного уха, нокаутирует миллиарды людей за пару суток".
* досадная опечатка «панцЫрь»
Империум

Достойные внимания