Светлана Ледовская

​Сирена

​Сирена
Работа №216

Когда ярко подсвеченный экран навигатора показал что вход в пролив близко, Уолт сбавил ход и заглушил мотор. Гул резко смолк и в тишине, которую нарушал только затихающий плеск воды о нос катера, Кирк отчетливо лязгнул латунной крышкой Зиппо, а затем чиркнул колесиком. Закурив сигарету он встал, оперся локтями о верхний край короткого ветрового стекла и устремил взгляд туда же куда смотрел его старший товарищ. Оба думали сейчас об одном. Им здорово повезло потому что туман, который еще час назад, когда они отошли от берега, поднимался над ночным заливом чуть осязаемой дымкой, теперь сгустился настолько, что его уже не пронзал луч пятикилометрового прожектора острова корпорации Геноматрикс, лежавшего прямо по курсу.

- Еще полчаса, - процедил Кирк с сигаретой в углу рта, - и можно войти в кольцо.

Щуря глаз от дыма он склонил голову над высвеченной на экране картой затопленной кальдеры с россыпью зеленых точек, обозначавших надводные скалы. Кальдера была около пяти километров в диаметре и представляла собой архипелаг в виде раздробленного кольца голых базальтовых островов. Это были останки предгорья вулкана Форкис, чье извержение, вызванное разрушительным землетрясением, стерло с лица земли находившийся здесь в древности большой остров с несколькими процветавшими торговыми городами. Уцелело только основание гигантского вулкана, которое превратилось в разъятое проливами кольцо безжизненных участков суши и стало своеобразным природным памятником - символическим кругом на воде над проглоченной морем цивилизацией. В самом центре кальдеры возвышался крупный остров более позднего вулканического происхождения. Он уже несколько десятилетий находился в частном владении корпорации Геноматрикс и был закрытой территорией, где размещался комплекс научных центров и исследовательских лабораторий.

Анну держали на нем.

Главной задачей первого этапа операции было по возможности приблизиться к центральному острову, чтобы сократить расстояние, которое Кирк проплывет с аквалангом используя подводный буксировщик. В ясную ночь подобраться к нему было непросто, потому что луч охранного прожектора прекрасно высвечивал всю кальдеру. Но теперь, когда туман, сгущаясь на глазах, должен был вот-вот окутать залив непроглядной пеленой, Уолт и Кирк решили перенести внутрь кольца архипелага условное место, где старый наемник высадит Кирка, а потом заберет его вместе с Анной. Если, конечно, им удастся выбраться с острова.

Сделав последнюю затяжку Кирк отметил, что дым почти неподвижно повисает в сыром воздухе. Он поднес руку в черной перчатке с открытыми пальцами к сенсорному экрану навигатора и коснулся одной из светящихся точек в координатном квадрате внутри кальдеры.

- Что скажешь? - спросил он старшего товарища, повернув вокруг своей оси трехмерное изображение скалы, рядом с которым горели цифры ее пространственных характеристик. Голая вулканическая скала, отвесно выступавшая из моря в полутора километрах от лабораторного острова, была оптимальных размеров чтобы за ней можно было спрятать катер. Внимательно изучив ее старый наемник кивнул, и задумчиво приглаживая широкой ладонью свою седую бороду, скрывавшую шрамы, продолжил наблюдать, как луч прожектора тщится пронзить плотную белую пелену.

Кирк опустился в потертое, просоленное кожаное кресло рядом с водительским местом, расстегнул лежащий под ногами герметичный рюкзак и извлек оттуда темно-бордовую кепку с золотой эмблемой корпорации Геноматрикс - часть формы технического персонала лабораторий острова. Надев ее, он лихо изогнул козырек, прижав края к самым вискам.

- Всегда так носил бейсболки, - подмигнул он Уолту, оправив на голове кепку с видом актера, входящего в роль. - Не поднимут они на уши весь остров, как только меня завидят?

- Пандора сказала сегодня в смену привезут шесть новых людей, - ответил Уолт, опустившись на свое место у руля.

- Значит, дополню до счастливого числа, - усмехнулся Кирк.

Он сунул кепку обратно в рюкзак и снова посмотрел на луч прожектора вдалеке, который беспокойно прощупывал кокон тумана, казалось, выискивая в нем слабое место чтобы вырваться наружу.

- Чем займешься пока ждешь? - спросил Кирк, переведя взгляд на торчавший под рукой Уолта ствол Барретт М82 с массивным тактическим глушителем.

- Поохочусь, - Уолт нахмурил седые брови и скрестил мускулистые руки на широкой груди.

- И где думаешь ее искать?

- Она находит сама.

За несколько дней до задания Кирк заехал к Уолту чтобы обсудить последние детали операции. Когда Уолт проводил его в подвал, служивший одновременно штабом и арсеналом, Кирк заметил что на оружейном стенде, который представлял собой семейную коллекцию его товарища, восходившую к прадедовскому винчестеру, не хватает крупнокалиберной снайперской винтовки, что всегда красовалась на виду. Она лежала разобранной на соседнем столе и половина ее частей уже лоснилась свежей смазкой. Уолт вернулся к прерванному занятию и работая шомполом и тряпкой стал давать Кирку разъяснения и инструкции, такие же точные и лаконичные, как движения его рук.

Кирк не раз наблюдал, как Уолт подготавливает оружие к предстоящей миссии. Это был своего рода ритуал, который всегда внушал Кирку уверенность что все пройдет как нужно. Но в тот день кое-что нарушало знакомую сцену. Обычно Уолт чистил оружие под старенький рок'н'рол, который он включал на ветхом музыкальном центре, забавлявшем Кирка, потому что эксперт по новейшим военным средствам слушал музыку с компакт-дисков. Но на этот раз Уолт работал в полной тишине. И вряд ли проигрыватель сломался. Уолт не включил его специально, что подтверждало догадку Кирка о том, что к заданию в заливе у старого наемника было особое отношение.

- Слушай, я не буду говорить что все это россказни, но подумай сам, - сказал Кирк, вглядываясь в белую завесу за бортом. - Тут вон какие туманы и скалы какой хочешь формы, - кивнул он головой в сторону кальдеры. - В таком месте всякое причудится.

- Ник видел ее, - неожиданно пробормотал Уолт.

Последовала тишина и они напряженно посмотрели друг другу в глаза. Кирк отвел взгляд первым.

За последние несколько лет ни он, ни другие наемники ни разу не произнесли при Уолте этого имени. Это давно стало негласным правилом. Что касалось самого Кирка, то он не то чтобы щадил чувства товарища, но скорее наталкивался в памяти на непреодолимую преграду всякий раз, когда хотел упомянуть младшего брата Уолта. Перед его мысленным взором тотчас возникал бледно-бирюзовый двухэтажный корпус лечебницы, приютившийся среди высоких сосен, чьи вершины искривил морской ветер, дувший из-за холмов, что отделяли санаторий от залива. К корпусу вела песчаная аллея, скрадывавшая звук шагов, которая естественным образом переходила в его воспоминании в мягкую ковровую дорожку коридора, приглушавшую не только шаги, но и голоса. Их встречала и провожала в холл с телевизором на втором этаже пожилая сестра-сиделка, которая год от года нисколько не менялась и всегда произносила одну и ту же речь, обстоятельно объясняя пациенту кто они такие. Слушая ее, Ник уверенно кивал головой и доброжелательно улыбался, переводя взгляд то на него, то на брата и время от времени моргая и изумленно поднимая брови. Как только она завершала рассказ он отворачивался и его внимание снова поглощал телевизор, где шли записи документальных передач о не хищных животных.

- Он видел ее как я сейчас тебя, - мрачно продолжил Уолт.

- Это все осколок. Врачи давно говорили... ему было достаточно легкого сотрясения.

Уолт не ответил. Кирк не стал продолжать и закурил новую сигарету.

- А что делала Сирена? - тихо спросил он, помолчав. - Пела?

Уолт отрицательно покачал головой:

- Ник сказал, была полная тишина, но он слышал музыку внутри.

- Как так?

- Ник был не силен объяснять такие вещи. Сказал только, что ее песня была не как звук, а как принцип. Принцип по которому выстраиваются твои мысли, воспоминания и чувства.

- Я тоже слышал что-то такое, - Кирк задумчиво покрутил в пальцах сигарету, глядя на тлеющий кончик. - Говорили, если посмотришь ей в глаза, то очнешься совсем другим человеком в другом мире, вроде как провалишься в сон, который она на тебя навела. А вернется к тебе память или нет, это как повезет.

Кирк задумчиво затянулся и выпустил дым, наблюдая, как ярко светящийся экран навигатора озаряет и как будто притягивает к себе лениво клубящиеся волокна.

- Слушай, а она была с хвостом? - подразнил он Уолта, беспечно откинувшись на сидении, но в этот момент в нагрудном кармане жилета его товарища завибрировал телефон. Голубой прямоугольник экрана на секунду высветил резкую морщину, которая глубоко пролегла между нахмуренных седых бровей старого наемника и Кирк понял что ситуация на острове изменилась.

В подтверждение этой догадки Уолт повернул ключ зажигания и быстро разгоняясь направил катер в пролив, ведущий в кальдеру.

- Анна в девятом экспериментальном блоке, - сообщил он, всматриваясь в туман. Встречный ветер трепал его густые, но совершенно седые волосы.

- Что бы это не значило, мне это не нравится, - воскликнул Кирк и сорвал тент с подводного буксировщика - черного торпедообразного аппарата с закрытым защитной решеткой хвостовым винтом и ручками с каждой стороны. - К черту смену персонала. Давай начинать.

- Пандора пишет действовать по плану А пока она не даст другого указания. - холодно отрезал Уолт.

Кирк не стал спорить потому что давно работал с Уолтом и доверял бывалому наемнику во всем, за исключением, пожалуй, рассказов про Сирену.

Катер стремительно рассекал темную морскую зыбь. Встречный ветер холодил Кирку лицо солеными брызгами. Когда навигатор показал что выбранная скала рядом, Уолт сбавил ход и правя одной рукой, приставил к глазам бинокль ночного видения.

Из густой молочной пелены неожиданно появилась чайка и беззвучно описав над ними круг снова пропала в тумане.

- Хорошо что чертовы птицы не гнездятся на здешних скалах. А то могут такой гам поднять, что...

Но Кирк не договорил, потому что Уолт внезапно заглушил мотор, резко пригнулся и рванул его вниз за плечо. Старый наемник укрылся за бортом, погасил экран навигатора, вскинул винтовку и припав глазом к инфракрасному прицелу взял на мушку вершину темного силуэта скалы, проступившего впереди.

Кирк проворно достал из герметичной кобуры девятимиллиметровую Беретту, взял в другую руку тепловизор и навел его туда же, куда глядело дуло снайперской винтовки Уолта.

- Что за... - пробормотал он, невольно подавшись вперед.

Из-за плотного тумана монохромная картина в окуляре тепловизора напоминала нечеткий негатив, но Кирк сразу заметил женскую фигуру, которая застыла на самом верхнем выступе скалы.

- Сирена... - хрипло прошептал Уолт, плотнее прижавшись глазом к оптическому прицелу.

Фигура на вершине была неподвижна как манекен. Ее руки были опущены вдоль бедер, а голова, насколько можно было разглядеть, была слегка приподнята, как будто она смотрела поверх моря в какую-то точку над горизонтом. Пока Уолт держал ее на мушке, Кирк обвел тепловизором скалу и огляделся вокруг. Потом отнял от глаз окуляр и напряженно вслушался. Глубокую ночную тишину нарушал только чуть слышный плеск воды и звук тяжелого дыхания Уолта и его собственного. Тогда Кирк снова направил тепловизор на фигуру на скале.

В этот момент она очнулась и шагнула с постамента вниз. Уолт сильнее прильнул к прикладу снайперской винтовки, приготовившись выстрелить.

- Стой. Вдруг ловушка, - быстро зашептал Кирк, - Может они накачали кого-то наркотой и выставили как приманку.

Тем временем фигура спокойными, твердыми шагами, не придерживаясь за камни и даже не глядя под ноги, начала сходить по крутым, неровным уступам. Спустившись к самой воде, она ловко нырнула в море и скрылась.

- Да что за чертовщина, - пробормотал Кирк, исследуя в тепловизор радиус, где она могла вынырнуть. - Появится не стреляй, надо понять кто это.

- С ней нельзя входить в контакт, - отозвался Уолт сквозь зубы.

- Мы уже вошли, - проговорил Кирк, скорее подумав вслух.

Когда несколько минут, которые обычный человек способен провести под водой истекли, Кирк отнял от лица тепловизор, приподнял голову и окинул взглядом пространство, которое отделяло катер от скалы.

Уолт тоже отстранился от прицела, но по-прежнему держал винтовку наготове и не снимал палец с курка.

- Она где-то здесь, - прошептал старый наемник.

Тогда Кирк встал в полный рост и пронзил застилавший морскую зыбь туман лучом тактического фонаря. Он поводил им по поверхности воды, но куда бы он не светил, фонарь выхватывал из темноты только белые, расплывчатые клубы, которые словно недовольные тем что их разбудили и вырвали из сплошной ткани тумана, сонливо сворачивались и теряли намеки очертаний, стремясь вновь слиться с молочной завесой. И вдруг луч показал под самой поверхностью что-то светлое: оно стремительно приближалось к катеру с той стороны, где стоял Кирк. А затем Сирена вынырнула рядом с бортом и они замерли глядя друг другу прямо в глаза.

На смутно различимой в сумерках лестнице, что спускалась среди деревьев по склону оврага, скользнула тень. Владик в тот же миг укрылся за бортом и осторожно выглянул в проем. Сердце бешено заколотилось. Вначале стало трудно затаить дыхание, а потом и просто дышать. Тень показалась между ветвей и снова пропала. Потом появилась в просвете пониже. Когда удары сердца сделались такими тяжелыми и частыми, что слились в ушах в сплошной гул, та, кого мальчик всегда угадывал в темноте, сошла с последней ступеньки и показалась под фонарем пустой детской площадки.

Мягкий оранжевый свет упал на ее лицо. Сердце Владика билось так, что казалось сейчас выдаст его в укрытии. Между тем девушка не глядя в его сторону подошла к раме с двумя сиденьями качелей на цепочках, которая располагалась в центре площадки и опустилась на правое к нему спиной. После чего повторила хорошо знакомые действия. Достала из куртки комок наушников, недолго повозилась с ним вначале распутав пальцами, а затем плавно, словно выпуская из вышивки длинную нить, отвела руку в сторону, натянув шнур в струнку и при этом на мгновение обнажив под рукавом белое запястье. Потом разделила провод надвое, по очереди вставила в уши по вкладышу и стала тихо покачиваться, не отрывая мысков от земли.

Эти размеренные движения в такт музыке, что играла у нее в ушах, как всегда подействовали на Владика успокаивающе. Он тихонько устроился на палубе, обнял руками колени и принялся наблюдать за ней через пушечный порт.

Укрытием ему служил большой деревянный корабль, с канатными снастями, по которым можно было лазать, детской горкой, что волной спускалась с кормы и драконьей головой на носу. Он стоял на другом конце площадки под раскидистыми ветвями дуба, шелестевшими о его высокие мачты.

Площадка с кораблем находилась на дне оврага, что глубоким шрамом рассекал застроенный многоэтажками район. Как сообщал выцветший щит перед спуском в низину, на котором чередуясь с поблекшими картинками птиц и зверьков приводились сведения о бывшем здесь некогда природном заказнике, "в данном направлении протекала река Омутка, которая позднее была отведена западнее. Однако ее старое русло частично сохранилось в трубе и берега остались естественные".

Сколько Владик себя помнил, глубокая впадина с обрывистыми, поросшими деревьями склонами, всегда была глухой и дикой. Однако в этом году, в рамках программы благоустройства района часть оврага облагородили и торжественно открыли перед началом летних каникул. Правда, преобразившись и став называться парком, овраг все равно остался чужд миру наверху и существовал отдельно от него, как глубокий след прошлого в душе, над которым не властны новые жизненные взгляды и перемены в человеке. Но все же компромисс был заключен и он понемногу привыкал к отведенной ему городом роли.

Владик тоже не привык к ней до конца. В маршруте променада, который светился фонарями и был выложен новым тротуарным камнем, он по-прежнему узнавал изгибы глинистой тропинки, что переплетая следы всевозможных лап загадочно уводила в запретные дебри затерянного мира, где он раньше пропадал целыми днями. Теперь заросли кустов и завалы деревьев расчистили, болотистое дно осушили, а в самом широком месте оврага сделали просторную детскую площадку. Чтобы она не уступала площадкам возле домов наверху и не пустовала, к ней спустили по склону удобную лестницу и поставили здесь корабль, какого не было ни в одном ближайшем районе.

После того как овраг облагородили и гулять здесь больше никто не запрещал, Владик с приятелем Глебом стали возвращаться этой дорогой с курсов английского, где они вместе занимались. Они облюбовали новый корабль как только его увидели и всякий раз забирались на верхнюю палубу посидеть и поболтать, даже если вокруг сновала малышня. Они мало обращали на нее внимания, потому что оба были почти семиклассниками.

В один из последних дней августа, необычайно тихий и ясный, какие бывают в самом конце лета, по дороге домой они как всегда залезли на корабль. Глеб рассказывал ему о сложной подоплеке событий в мире новой игры, а Владик, который, как у них завелось, чаще был слушателем, время от времени вставлял уточняющие вопросы. Но в какой-то момент ему сделалось скучно и он запрокинул вверх голову, без всяких мыслей глядя в небо. Оно было ясное и чистое, как будто лето перед тем как уйти навело наверху уборку и забрало все свои облака, оставив осени, которая должна была вот-вот вселиться в покинутую им высь, только ровную пустую синеву.

Владик очнулся когда Глеб вопросительно умолк. Он рассеяно поддакнул и взгляд его вновь перенесся вниз на площадку. В это время по лестнице спустились три старшеклассницы. Они подошли к тем самым парным качелям в центре, которые, надо сказать, были достаточно высокими и рассчитанными скорее на подростка, чем на ребенка. Две девушки сели спиной к кораблю, а третья встала перед ними, заняв место ровно посередине рамы качелей, лицом к Владику. В этот момент все изменилось навсегда. Голос Глеба вдруг зазвучал все дальше и дальше, как будто он остался на берегу, а река, что когда-то текла в этом русле, вдруг вырвалась невидимым потоком из подземных труб и понесла Владика на корабле неведомо куда своим мощным течением.

С того дня площадка сделалась для него особенным местом. Он никому ничего не сказал, но стал приходить сюда каждый день. У Владика не было какой-то цели, он просто забирался на палубу и наблюдал за беготней детей и за хозяевами, что гуляли с собаками по променаду. Он удовлетворялся уже тем, что чувствовал на всем вокруг отпечаток той встречи.

А через несколько дней, в начале первой учебной недели, снова появилась она. Уже смеркалось и с площадки все разошлись. В овраге темнело быстрее чем наверху, как будто ночь взрослела здесь раньше. Владик просидел на палубе часа два и подумывал уйти, как вдруг заметил спускавшуюся по лестнице фигуру.

Она еще только скользнула тенью в просвете между ветвями, но Владик сразу узнал ее. А в следующий миг - он сам не понял как это произошло - он притаился за бортом и стал наблюдать в открытый пушечный порт.

Девушка села на качели, надела наушники, и стала легонько покачиваться. С тех пор она приходила сюда почти каждый вечер уже вторую неделю и все повторялось. Она появлялась когда площадка пустела и оставалась здесь около часа.

Сегодня все было как всегда. Владик сидел обняв руками колени чуть поодаль от пушечного порта, скрытый тенью. В его квадратный проем он наблюдал как девушка качается посреди пустой площадки. Постепенно ему начинало казаться что во всем мире существует только она одна и тогда ощущение времени пропадало, словно она превращалась в маятник, который качается в противоход времени, отменяя его. Иногда она мечтательно склоняла голову к плечу, и качели двигались медленно и сонно, как будто плыли в стылой воде, что вот-вот схватится льдом. А иногда наоборот бралась обеими руками за цепи, отталкивалась от земли и запрокидывала лицо вверх. Казалось качели были своеобразным проводником музыки, что звучала у нее в плеере. Эта музыка как волна исходила от движений ее тела и перетекала отсветами фонаря по ее длинным волосам, то тихо струящимся по спине, то на мгновение замирающим в воздухе.

И вдруг со стороны променада, что светился поодаль, отлого поднимаясь к городу, донесся женский голос, который несколько раз позвал "Чарли, Чарли!"

Владик еще не успел понять что это может значить, как на площадку влетел годовалый далматинец. Большой щенок принялся упоенно обнюхивать все, что попадалось ему под нос, стремясь выведать как можно больше нового, пока его не увели с запретной территории.

Владик инстинктивно отодвинулся от пушечного порта. В край проема он увидел как пес торопливо обежал по площадке круг, а затем устроился у ног девушки. Та склонилась к нему и принялась гладить.

- Чарли! - издалека позвала хозяйка.

В кроне дуба зашелестел ветерок, который, похоже, веял со стороны корабля. Под рукой девушки мелькнула навострившая уши собачья морда. Владик бесшумно отполз в самый темный угол палубы, замер и стал вслушиваться.

Частое, повизгивающее от радости дыхание. Шорох хвоста, метущего настил площадки. Что-то маленькое покатилось врассыпную, наверное желуди, которые пес смахнул хвостом.

- Чарли, Чарли! - снова позвал голос.

Шорох хвоста прекратился. Частое возбужденное дыхание далматинца переместилось и стало громче. Владик невольно вжался спиной в борт.

- Чарлик! - голос раздался ближе.

И тут по лестнице, что вела на палубу со стороны площадки, застучали собачьи коготки. Обнаружив Владика, Чарли изумленно застыл, звонко гавкнул, всеми лапами отпрыгнул назад, снова гавкнул и подскочил к Владику. Мальчик протянул к нему вспотевшую, плохо слушающуюся ладонь чтобы его успокоить, но Чарли еще несколько раз восторженно гавкнул и ринулся его облизывать, колотя хвостом по лежавшему рядом ранцу. У Владика, который сидя на полу получался ниже Чарли, не было никакой возможности защититься от его холодного носа и горячего слюнявого языка. Он попытался его погладить и усадить, но пес напирал и стремился его повалить.

- Чарли! - голос хозяйки раздался теперь рядом с кораблем. В руках у нее звякнул поводок. Но видимо второпях она еще не услышала возни на корабле.

- Куда он делся-то? - спросила она весело и изумленно.

- Только что был здесь. Я отвернулась, а он уже убежал, - ответила девушка.

Несмотря на свое положение, Владик уловил каждую ноту ее голоса.

- Что ты будешь с ним делать. Чарлик!

- Иди, - отчаянно шепнул Владик псу в мягкое ухо, и схватив его за ошейник с медальончиком, на котором было выбито имя и телефон, постарался развернуть к лестнице.

- Чарли-ик! - крикнула женщина и Владик к своему ужасу понял, что она направляется к кораблю.

- Пожалуйста, - взмолился он, не замечая непрестанно лизавшего языка. - Пожалуйста.

- Чарлик! - когда голос хозяйки раздался так близко, словно она была уже на палубе, пес, позабыв о Владике так же легко, как сделался его лучшим другом, звонко гавкнул и бросился вниз по лестнице.

- Я ж тебе сейчас! - хозяйка зазвенела поводком, как видно тут же изловив беглеца. - Ну-ка, домой. Домой.

Владик оцепенело ждал пока на площадке не станет тихо. Потом с огромным усилием заставил себя заглянуть краем глаза в пушечный порт. Девушка по-прежнему сидела спиной и покачивалась. Но ритм изменился и в нем больше не было прежней размеренности и мечтательности. Теперь движения качелей напоминали колебания весов, на которых взвешивается решение.

Владику тоже нужно было что-то делать и он постарался собраться с мыслями. Скрыться было нетрудно. Надо было проползти на четвереньках к противоположному борту, перелезть, свеситься на руках, тихонько спрыгнуть и убежать в темноту.

Но страх что она сюда больше не вернется пригвоздил его к палубе.

В этот момент качели остановились. Девушка встала, сделала несколько шагов к кораблю и нерешительно застыла, вглядывались в темноту вопрошающими, блестящими глазами.

- Это ты? - спросила она с какой-то странной нотой в голосе.

Тогда Владик сам до конца не понимая что делает встал, поднял с палубы ранец и плохо чувствуя под собой ноги спустился по лесенке. Он потупил взгляд и не видел выражения ее лица, но едва он вышел на свет девушка захихикала. Владик застыл на месте, думая только о том, что держит в руке нелепый ранец с Тимоном и Пумбой, который ему подарили еще в пятом классе.

Между тем девушка продолжала хихикать. А потом цепи качелей звякнули.

- Так и будешь там стоять? - насмешливо бросила она через плечо. Владик как во сне побрел к качелям. Он молча встал перед девушкой, отведя ранец за ноги и опустив глаза.

- Я тебя помню - заговорила она, по очереди вынув из ушей вкладыши. - Пару недель назад ты тут был. Глазел с таким видом, как будто сейчас за борт свалишься.

Она несколько раз качнулась, переставив ступни с пяток на мыски, при этом не сводя с него пытливого взгляда.

- Что скажешь?

Владик ничего не говорил и только рассматривал большой желудь под ногами, сопоставляя его с чашечкой, что лежала рядом. При этом он изо всех сил сжимал ручку ранца.

- Сядешь? - девушка кивнула на соседнее сидение.

Владик послушался, занял место рядом и прислонил ранец к стойке, так чтобы он не попадался ей на глаза.

- Значит подглядывать любишь? - поинтересовалась девушка издевательски заговорческим тоном .

Он отрицательно затряс головой.

- Как тебя зовут? - смягчилась она.

Владик хрипловато выдавил свое имя и заставил себя на миг встретиться с ней глазами.

- Я Вика, - невозмутимо представилась девушка. - Ты из этого района?

Владик судорожно кивнул.

- Из какой школы?

Владик пробормотал номер и знакомое число показалось ему чем-то вроде крошечного путеводного огонька в непроглядной темноте.

- Я в соседнюю перевелась. Недавно переехала, - Вика принялась неторопливо пропускать между пальцами левой руки шнур наушников, по очереди обматывая каждый.

- Переехала? - отозвался Владик. Он хотел спросить откуда, но у него получилось только эхом повторить ее слова.

- Да, в начале каникул. Ты в каком классе?

- В седьмом, - честно назвал Владик не очень внушительную цифру.

- Я в одиннадцатом, - в свою очередь сообщила она.

Владик кивнул, не отрывая взгляда от желудя под ногами. Он сидел абсолютно неподвижно, из вежливости чуть развернув голову к собеседнице, но смотрел в землю.

- Чего так поздно ранец таскаешь? - полюбопытствовала Вика, глянув на Тимона и Пумбу. Она уже опутала шнуром пальцы и теперь принялась освобождать их один за другим.

- Я с занятий, - ответил Владик. Он сделал усилие и чуть-чуть повернул к Вике голову, словно сдвинув на одно деление заклинивший механизм, но все равно произнес слова обращаясь в строну.

- Каких? - Наигравшись с проводом Вика убрала его в карман.

- Английским.

- На курсы ходишь? - полюбопытствовала она.

- Да. На курсы. У нас группа. Два раза в неделю, - опасливо склеил он несколько коротких фраз.

Вика поинтересовалась давно ли он занимается, нравится ли ему, и Владик, хотя все еще избегал смотреть ей в лицо, понемногу втянулся в разговор и осмелел.

- Здесь все новое, - заметила Вика, оглядев площадку.

- Раньше тут везде заросли были. Вот там было болото с лягушками, - Владик показал в темноту. - Они ночами так заливались, что я в своей комнате их слышал. И еще тут варакушки и зарянки пели, - быстро добавил он, смутившись что заострил ее внимание на лягушках - И река течет.

- Река? - с интересом спросила Вика, склонив к плечу голову, так что ее волосы заструились по рукаву.

- Да, Омутка. -Прямо под нами, - сообщил Владик.

- Под землей что ли?

- Ага, здесь где теперь парк она течет в трубе. А дальше поверху. Овраг очень длинный. Ты еще там не ходила?

- Не-а. А ты, наверное, все здесь знаешь?

- Конечно! - похвастал Владик, воодушевившись, что может рассказать ей что-то интересное. Робость незаметно прошла и его охватило замечательное чувство как будто все вокруг - каждое дерево, каждый куст, каждый родник - все это на его стороне. Овраг с детства был его особенным местом и теперь Вика оказалась гостьей в этом заповедном, загадочном мире, который он знал и чувствовал как никто другой.

Он воодушевленно принялся рассказывать ей о том, каким овраг был раньше и как он в одиночку исследовал его, при этом подчеркнув что родители ходить сюда не разрешали, чтобы Вика поняла что запреты это не про него. Девушка слушала с интересом и тоже рассказывала ему о разных необычных местах в ее городе, где они играли и гуляли с другом детства. Говорить с ней оказалось удивительно легко, стоило только начать. Казалось, какая-то сила выталкивала слова из глубины как пузыри из толщи холодной воды. Поднимаясь на поверхность эти пузыри расширялись, вмещая в себя все больше смысла, воспоминаний и впечатлений. Время снова остановилось. И самым интересным было то, что ее близость, подобно тому сильный как магнит отклоняет стрелку компаса, постоянно притягивала его внимание к какой-то особенной, трудно выразимой стороне вещей.

- Овраг необычное место, - увлеченно рассказывал Владик. - И тут всякие случаи бывают, которых не объяснишь.

- Какие? - загорелась узнать Вика.

- Ну всякие разные. Тут вроде как духи живут. Только не подумай то я того.

- Нет, я люблю такие темы. Честно. Расскажи.

- Там дальше река течет поверху, - Владик повернулся на качелях и указал рукой туда, где кончались фонари променада, - ну у меня там на берегу было секретное место. Я когда уходил сюда гулять там, бывало, целыми днями сидел. Ну вот. А рядом с тем местом у реки есть такая песчаная отмель. И как-то раз... Это летом было. Возвращаюсь я домой, смотрю, на отмели камень лежит, такой классный, весь ровный, гладкий, как яйцо. И блестящий. Необычный в общем, я таких никогда тут не находил. Ну и я взял. А день еще такой хмурый, знаешь, был. Как будто дождь все собирается ливануть, но никак не ливанет. И стоило мне только с этим камнем отойти, такое началось! Как громыхнет с молнией. И ливень. Стеной прямо. Как будто я речного духа рассердил что забрал его сокровище, понимаешь? И я, короче, домой, а гроза сильней. И ветрище. Деревья трещат над головой, их и так кругом куча повалено. Я со всех ног несусь. Думаю не деревом так молнией кокнет. - Владик от волнения стал раскачиваться - Ну добежал в общем. Уже переоделся в комнате. А гроза вообще с цепи сорвалась. Как будто весь город сейчас сметет. Молнии лупят. И тут я понимаю, что кого-нибудь точно убьет. И это не шутки. Надо прямо сейчас этот камень вернуть. Ну чтобы чью-то жизнь спасти. Потому что это все из-за меня. Я опять пулей в овраг. Хорошо дома никого не было, а то бы меня не пустили конечно. Прибежал на то самое место, только теперь камень в реку бросил, чтобы его никто больше не взял.

- И что речной дух? Успокоился?

- Ну он погремел еще конечно, но потом да. Быстро утих.

- Я чувствовала, что здесь есть что-то такое, - Вика встала с качелей и огляделась, как будто увидев овраг новыми глазами.

Владик тоже встал и прислонился спиной к железной стойке.

- Я еще много разного могу рассказать.

- Скажи по правде, почему ты там прятался? - спросила Вика без тени упрека, глядя через его плечо на силуэт корабля под деревом.

Владик задержал взгляд на ее глазах. Он не отвечал.

- Давай так: ты расскажешь почему там сидел, а я почему сюда прихожу? - предложила она и снова заняла свое место на качелях. - Хочешь, начну первая? Держи, - Вика вынула из кармана наушники и протянула ему один провод.

Владик сел и вставил в ухо вкладыш. Качели висели друг от друга как раз расстоянии длины шнура. Владик поплотнее прижал пальцем наушник, вслушиваясь в музыку, которую он до сих пор воспринимал только извне, наблюдя за Викой. Теперь он ловил каждый звук и ему хотелось, что бы она не кончалась никогда.

- О чем она поет? - спросила Вика, когда Владик вернул ей наушник.

- Что-то про то, что она идет купаться ночью в реке потому что в ее сердце тоже течет темная река и эти воды хотят слиться в месте, - перевел он смысл как сам его понял. - Ты приходишь послушать музыку?

- Не только. Но теперь твоя очередь. Почему подсматриваешь? - Вика заглянула ему в глаза.

- Я не подсматриваю. - ответил Владик. - Я представляю.

- Что представляешь?

Вместо ответа Владик наклонился с ранцу с Тимоном и Пумбой. Когда играла песня он понял, что не будет ничего стыдного, если он раскроет ей карты. Ему даже захотелось это сделать. Он расстегнул ранец и передал ей вначале Уолта, потом Кирка. Вика взяла экшен мэнов и с интересом изучила их по очереди. Потом положила Уолта на колени и сосредоточилась на Кирке. Она подвигала ему суставы и покрутила голову из стороны в сторону.

- Этот симпатичный, - заметила она, проведя пальцем по его лицу. - Старик его отец? - она снова взяла Уолта и прислонила их плечом к плечу, сравнивая.

- Нет, это Уолт "Белый Тигр", тоже наемник. Его напарник.

- Ты в них играешь когда сюда приходишь?

- Раньше да, играл. А теперь просто беру с собой, потому что... - он запнулся, пытаясь сформулировать. - Когда они со мной, я их вижу. Вижу как тебя.

- И что они делают? - Вика, не выпуская Кирка из рук, смотрела на Владика.

- Они спасают Анну. Ее похитили и держат на острове. Уолт привозит их на катере на условное место. Оттуда Кирк доберется до острова под водой. А Уолт ждет пока он с Анной вернется и руководит операцией.

- А кто такая Анна?

- Она дочь политика, который их нанял. У него много врагов. Ее похитил один ученый из корпорации Геноматрикс. Они ставят всякие эксперименты, никто не знает какие. Ну вот, этот ученый ее обманул и заманил на остров. Обещал что все покажет. А Кирк должен тайком приплыть туда, переодеться одним из персонала и спасти Анну.

- Как Джеймс Бонд? - спросила Вика, переводя блестящий взгляд то на Кирка, то на Уолта, то на Владика.

- Вроде того. Но когда они приплывают на условное место, они встречают в море Сирену. Это когда появляешься ты, - смущенно добавил Владик.

- Значит я Сирена!? - воскликнула Вика, чуть не выронив экшен мэнов.

Владик кивнул.

- Что ж, тогда моя очередь открыть секрет, - она вернула Кирка и Уолта Владику. - Я тоже расскажу тебе все честно. Как Сирена.

Неожиданно Вика с силой оттолкнулась обеими ногами от земли, так что цепи удивленно скрипнули, и принялась раскачиваться, помогая себе всем телом.

- Сирена это Анна! - крикнула она, когда качели в очередной раз пронеслись мимо Владика и обдули его ветром. - Никто ее не похищал! Она сама уехала чтобы Кирк ее нашел! - Вика извивалась на сидении, отчаянно раскачиваясь. - Они друзья детства! - Качели, на мгновение застыв в воздухе понеслись вниз и длинные развивающиеся волосы захлестнули ее лицо. - Но он ее предал! Тогда она уехала! - Натянутые цепи замирали почти параллельно земле. - Чтобы он заметил, что ее нет! Чтобы понял, что ее нет!

Владик с экшен мэнами в руках оцепенело следил за взмахами качелей. Он с ужасом видел что еще сантиметр и цепи обовьют на перекладину.

- Но он ее не нашел! И Анну сделали Сиреной ! Сирена это Анна! - воскликнула Вика еще раз у него над головой.

Однако несмотря на взрыв, она не теряла контроль и скоро начала уменьшать амплитуду. Наконец, она громко чиркнула подошвами о настил площадки и застыла.

- Прости если напугала, - сказала Вика переводя дыхание. Она отвела пальцами рассыпавшиеся по лицу волосы.

- Ты поэтому переехала... - спросил Владик напрямик, не сводя с нее взгляд - ...и пошла тут в школу?

Вика уклончиво покачала головой.

- Ты ведь про себя рассказывала? - хрипловато уточнил Владик. Все это было так дико и странно что он даже не был уверен, правильно ли ее понял. - Ты уехала потому что обиделась и ждешь что кто-то тебя вернет?

Вика потупила взгляд и не отвечала.

- Ты думала что это он прячется в корабле?

Она кивнула.

- А если бы он оказался там и сказал "поехали сегодня назад", ты бы вернулась?

Вика отрицательно помотала головой.

- Тогда зачем? - Владик встал с качелей. Оцепенение прошло и теперь сердце забилось даже сильнее, чем когда он сидел в укрытии.

- Забудь. - Вика отвела взгляд и попыталась улыбнуться.

Но он стоял прямо перед ней и очень серьезно смотрел ей в лицо, машинально сжимая в руке Кирка и Уолта.

- Получается, ты прячешься, но не хочешь прятаться.

- Ты бы сам до сих пор прятался, если бы не Чарлик.

- Нет, это другое... - горячо начал Владик но осекся потому что сердцебиение мешало говорить, а мысли путались. Но он чувствовал что должен во что бы то ни стало, прямо сейчас донести до нее простейшую вещь, которую знает всем своим существом. Надо было просто перевести это с языка ударов сердца на язык слов и тогда она сразу все поймет. - Убегать только хуже. - убежденно сказал он. - И ждать что тебя найдут тоже. Лучше позвони сама и поговори. Что бы у вас там не случилось. Да. Поговори и скажи все как есть. Что ты теперь здесь, пошла в другую школу и назад не вернешься, даже если он за тобой приедет. Так правильней всего. Скажи правду, а там как будет. Но так лучше.

- Я не могу, - Вика отвернулась.

- Надо просто решиться. Тут ничего трудного. Давай я наберу. Хочешь? - матерчатая одежда Кирка и Уолта намокла от пота в его ладони. - Я нажму вызов и отдам тебе трубку. А ты поговоришь.

- Ну ты предложил.

- Так лучше... Надо всегда делать так как ты сам по-настоящему хочешь... Я больше не прячусь и ты не прячься, - горячо заключил Владик.

- Ты считаешь? - серьезно спросила Вика.

- Да, - Владик, не сводил взгляда с ее лица. У него было чувство, что он все глубже заходит в холодную воду отталкивая ее лодку туда, где она свободно поплывет по течению.

Вика молчала, задумчиво остановив взгляд на Кирке и Уолте. Потом достала телефон. Она не сразу попала пальцем по значку на экране.

- Замерзли, - она заставила себя улыбнуться. - Нажми, - наконец произнесла она, выбрав имя.

Владик взял телефон. Его больше всего удивило, что у нее в контактах было всего несколько человек. Он не раздумывая коснулся значка вызова и протянул телефон ей. Вика скользнула холодными пальцами по его ладони, резко встала и быстро зашагала в сторону корабля. Пустое сидение на цепях еще продолжало подрагивать когда она скрылась из виду.

Владик убрал экшен мэнов в ранец. Потом встал и прошелся площадке. В овраге было тихо, только наверху по-осеннему шумели кроны. Было совсем поздно. Владик рассеяно покрутил беззвучно вращающуюся карусель. Запрокинул голову. Наверху, вздымаясь над деревьями, отчужденно светили окнами высотки. Над крышами плыли клочья ночных облаков похожие на куски льдин в черной воде. Сквозь их края просвечивали звезды. Он еще побродил по площадке, посмотрел на многоточье фонарей променада и вдруг вспомнил, что когда прятался отключил телефон. Из дома было несколько пропущенных звонков. Надо было позвонить сейчас, потому что при Вике будет неудобно. Владик уже собрался это сделать, как вдруг она появилась из темноты.

Она шла медленно и смотрела невидящим взглядом прямо перед собой. Вика снова заняла свое место и Владик тоже сел на качели. Чтобы ее не смущать он сделал вид что копается в телефоне.

- Послушаем еще песню? - предложила Вика с трудом справляясь с голосом.

Она дала Владику наушник. Но он уже не мог сосредоточиться на музыке. В какой-то момент он взглянул на девушку. Она сидела к нему в профиль, потупив взгляд. Владик понял, что она тоже не слушает и скорее всего не хотела слушать, а просто включила песню чтобы под этим предлогом побыть в своих мыслях и ничего не говорить, если он что-то спросит. Но он и не думал спрашивать. Вика поймала его взгляд и подтверждая его догадку, сняла с него и с себя все еще играющие наушники.

- Закрой глаза - сказала она очень тихо и твердо.

Владик закрыл.

- Знаешь что делает Сирена?

Он помотал головой не открывая глаз. Но не успел завершить это движение как холодные пальцы коснулись его виска и цепи ее качелей чуть скрипнули. - Сирена учит забывать, - прошептала Вика, когда взяла его горящее лицо в ладони и повернула к себе. А в следующий миг дыхание остановилось вместе со временем, а пространство растеряло измерения, и в пропасти ее поцелуя, который навсегда сдвинул мир с прежнего места, все исчезло и забылось. И так же неожиданно она отстранила губы, встала, быстро зашагала к лестнице, на ходу скомкав провод, на мгновенье обернулась к нему у самых ступенек и скрылась в темноте.

Кирк вывернул вентиль горячей воды, слегка подкрутил холодной и сделал шаг назад. Душ, который был закреплен под потолком, поворчал несколько секунд и выстрелил ему под ноги напором сильных струй. Они обрызгали ступни ледяными каплями и Кирк отступил подальше. Вода в больничной душевой шла горячей не сразу. Дожидаясь пока она согреется, он смотрел как быстрые ручейки бегут по кафельному полу к сливному отверстию у стены.

Сегодня опять приходил седобородый здоровяк называвший себя Уолтом. Как обычно принес блок сигарет той марки, которую, как он сообщил еще в первый день, Кирк курил всегда. Это был единственный факт о прошлом, который тот ему поведал. Больше из этого Уолта было не вытянуть ни слова. Наверное так велели врачи. Они говорили, что память должна восстановиться сама без внешних вмешательств.

Мелкие брызги, долетавшие до пальцев ног, стали теплее, но еще не настолько чтобы шагнуть под душ.

Уолт появлялся раз в три недели. Примерно с такими интервалами Кирк выкуривал блоки сигарет, которые тот ему передавал. Они говорили мало. Уолт справлялся дежурными вопросами о ходе лечения и узнавал, не надо ли ему чего-нибудь привезти. Вот только сегодня он вдруг посмеялся над хвостиком, в который Кирк впервые собрал волосы, что отрастил за время, проведенное в больнице.

Насколько Кирк понимал, они с Уолтом раньше работали вместе. Интересно что общего было у него с этим типом?

Вода почти согрелась. Кирк подошел ближе и подставил ладонь под колючие от напора струйки.

Да, интересно чем он занимался в прошлом? Кирк осмотрел на рубец на своем предплечье. Такой мог остаться от осколка или пули. На теле было несколько похожих отметин. Пожалуй, самым странным в потере памяти было то, что твои собственные шрамы становятся для тебя надписями на незнакомом языке.

Наконец Кирк шагнул под душ. Колючие струйки вонзились в макушку и плечи. Кирк закрыл глаза. Теплый поток воды мгновенно смыл все размышления. Но вместо безмятежного блаженства из глубины подступила паника.

Кирк открыл глаза и с силой растер лицо ладонями. Это не помогло. Тогда он вышел из-под струи и сделал несколько глубоких вдохов, мысленно убеждая себя что все в порядке. Врач предупреждал, что на этапе восстановления памяти что панические приступы это нормальные явления.

Кирк прислушался к ровному шуму воды. Оглядел пустую душевую. Затем взгляд его скользнул наверх и он заметил, как на фоне окошка под потолком, что выходило на улицу, клубится легкий пар. Он почему-то напомнил ему туман и от этой ассоциации Кирка затрясло. Паника стала подступать волнами. Сначала нарастало напряжение, как будто воспоминание, раздирая рассудок, лезет наружу, потом достигнув предела это напряжение разрешалось волной страха, словно срываешься и летишь вниз с огромной высоты. В свою очередь страх, страх дойдя до пика опять переходил в напряжение, но уже более сильное, и цикл повторялся. Это было похоже на качели, которые ты не можешь остановить, и которые вот-вот перевернутся.

Кирк обхватил голову руками сел на корточки у стены и сжался. Но качели сделали новый взмах.

- Анна! - воскликнул Кирк, перекричав шум воды.

И в этот миг качели совершили петлю и он все вспомнил.

Кирк очнулся от ее взгляда, когда Уолт рванул его назад за плечо, чтобы он не мешал выстрелить. Но Кирк успел вцепиться в ствол раньше, чем старый наемник вскинул четырнадцати килограммовую винтовку. Они боролись за оружие стоя на краю катера. Кирк пытался сдержать его как мог, но дуло продолжало клониться в сторону Сирены, как будто его толкал стальной поршень.

- Стой, Уолт, это Анна. Это Анна... - простонал Кирк в пустой душевой. Он поднялся с пола и дрожа снова встал под струю. Стуча зубами он сделал воду горячее.

- Скажи ему кто ты... скажи... - Кирк с трудом повернул к ней сведенную от напряжения шею, чувствуя что больше не может сдерживать Уолта.

- Обещай не забывать меня. - тихо произнесла она. Глаза ее были закрыты и она улыбалась. - Я знала, что ты меня найдешь. Я боялась, что стану новой Сиреной прежде, чем доплыву. Но я успела. И ты успел. Спасибо, что оказался рядом. Обещай меня не забывать.

- Уолт, это Анна... стой...

Последнее воспоминание было совсем смутным. Он лежал на дне катера и видел, как Уолт вскинул винтовку.

Кирк выключил воду, дрожа всем телом вышел в раздевалку и не вытираясь полотенцем натянул на себя больничную пижаму. К счастью мобильный телефон, как и пачка сигарет, всегда лежал у него в кармане. Он уже выбрал имя Уолта, но в этот момент сестра-сиделка ввела рослого парня, который проводил дни в холле с телевизором и смотрел одни и те же программы про животных. Кирк только сейчас признал в нем Ника. Но ему было не до него. Он стиснул телефон в кулаке и вышел в коридор. Необходимо было остаться одному. Необходимо было закурить. Крепко обхватив себя руками чтобы не дрожать, Кирк миновал отделение и вышел на лестничную площадку. К счастью там никого не было. Кирк не слушающимися пальцами вставил в рот сигарету, которая сразу намокла от воды, что стекала с волос по лицу. Он набрал Уолту и кое-как поджег ее.

Тот снял трубку не сразу. Пока тянулись гудки, на край сделанной из молочного пакета кормушки, что висела за окном, села синица. Кирк оцепенело наблюдал как она секунду покачалась, юрко сунула голову в прорезь, балансируя хвостом, и набрав в клюв зернышек упорхнула. Наконец Уолт ответил. На заднем фоне у него шипела яичница и играл старенький рок'н'ролл.

- Уолт, Анна... это была Анна... ты ее.... - простонал Кирк в трубку, - ты ее.... - попытался он продолжить, но осекся. Намокшая сигарета переломилась в дрожащей руке.

- Шальная девочка через два дня примчалась назад к папочке - невозмутимо отозвался старый наемник. Яичница зашипела громче. Видимо Уолт перевернул ее лопаткой. - Он все равно отстегнул по полной как договаривались. Твоя доля на счету. Но пистолет побудет у меня, - спокойно продолжал Уолт - Пока не вспомнишь что никакой Анны никогда не знал.

Кирк оперся спиной о стену. Они оба молчали, пока шипение в трубке не стало казаться Кирку белым шумом.

- Я стрелял в тебя? - наконец спросил Кирк.

- Без обид, - отозвался Уолт. - Я говорил что Сирена опасна. Она знает кого и как использовать. Самое простое было убить меня твоей рукой, а потом избавиться от тебя.

- Ты убил ее?

- Нет. Я стрелял вслепую. Она только и ждала, что я на нее посмотрю.

Они опять помолчали. К кормушке снова подлетела синица. Другая или та же самая, Кирк не мог сказать.

- И что теперь? - он растер рукой мокрое лицо.

- Пандора кое-что выяснила про дела на острове. Поговорим когда выйдешь, - сказал Уолт. Он выключил плиту. Шипение смолкло и рок'н'ролл на другом конце трубки заиграл громче.

+1
01:20
660
Гость
08:53
Сначала казалось, что автор соединил по ошибке два рассказа — слишком долго читаешь о разном. Но затем приходит понимание и смысл. В целом неплохой рассказ. Пунктуация хромает и ошибки имеются — это бич для многих авторов, увы!
Комментарий удален
12:31
«Народный» сборник для авторов, занявших НЕ первое место.

Почему? Количественный метод «самосуда» на группе из 20-25 чел. определяет победителя с определенной погрешностью (часто – доли балла, вероятность сговора). Но он в 99% случаев определяет действительно сильные работы.

Зачем? У авторов, занявших 2-5 места, сейчас ОЧЕНЬ высокая мотивация. При грамотной организации работы можно добиться лучших результатов, чем с 1 местом.

Что именно: предлагаю в отдельной группе осуществить доводку и доработку работ, которые содержат рациональное зерно. С помощью игротехнических методов и итерационных технологий. Потом выпустить «народный сборник». Своими силами. При возможности, если будет желание, нанять редактора и дизайнера. Рабочее название проекта «Нихт капитулирен» или «Ноу фейт».

Пока прорабатываю почву. Если есть интерес – пишите в личку. Будем работать.
Комментарий удален
Анастасия Шадрина

Достойные внимания