Светлана Ледовская

​Открытая дверь

​Открытая дверь
Работа №239

В тот вечер буднего дня в кафе посетителей было немного. За столиком у окна в одиночестве сидел мужчина средних лет, глоток за глотком опустошающий большую чашку с кофе. Посторонний мог бы предположить, что этому человеку предстоит бессонная ночь, раз он употребляет столько этого напитка после заката. Но мало кому было интересно его присутствие, а взгляды окружающих будто соскальзывали с узкого лица. Слишком погруженным в размышления и в созерцание улицы за окном он выглядел. Этот мужчина звался Проректор.

Проректор был высок, худощав и, как уже отмечалось, склонен к задумчивости, что усугублялось его родом деятельности. Его должность заключалась в очень простом действии: он открывал двери. От швейцара же его отличал тот факт, что пропускал он не людей, а произведения, которые после этого обретали свою судьбу. Решение о том, станет очередное творение всемирно известным или навсегда останется у создателя в столе, сам Проректор принимал крайне редко. На то он и был лишь Проректором. В большинстве случаев он получал рукописи, на обложке которых в предусмотренном для этого месте значилось что-нибудь в духе «рекомендовано к умеренной популярности на период с … по … , затем изъять из культурного оборота», подкрепленное замысловатой подписью. В расшифровке этой подписи всегда указывалось одно и то же имя - «Ректор».

Вживую они не встречались никогда. Даже в тот день, когда Проректору предстояло занять свою почетную должность, он лишь обнаружил себя на рабочем месте с листами бумаги в руках. Первый из них сверху был подписан как «Договор о найме». На последней странице стояли две подписи: одна принадлежала Ректору, а во второй новоявленный Проректор с изумлением узнал собственную. Вспомнить, когда и при каких обстоятельствах был подписан этот договор, Проректору никак не удавалось. Да он и не особенно задавался этим вопросом. Будучи по характеру чрезвычайно ответственным, Проректор ознакомился с новыми обязанностями и вскоре погрузился в работу с головой, чем наверняка лишний раз убедил таинственного Ректора в правильности выбора сотрудника.

Если бы Проректора спросили, сколько лет он занимает эту должность, ответить он бы не смог. Работы было много, дни сливались в единую массу, а сил для размышлений на такие отвлеченные темы не оставалось. Проректора это устраивало, и он сознательно посвящал себя делу настолько, насколько был способен. Вопрос о продолжительности рабочего дня тоже привел бы его в замешательство. В кабинете Проректор появлялся рано утром, спускаясь туда из каморки на верхнем этаже, и освобождался с наступлением темноты. В промежутке между двумя этими событиями помещались не банальные 9-10 часов, а, судя по всему, гораздо больше. В руках Проректора успевали побывать тысячи рукописей. Он был способен ознакомиться с их содержанием через прикосновение к бумаге, перелистывая страницы. В большинстве случаев это было необязательно, поскольку Ректор уже вынес вердикт, и Проректору нужно было только отправить произведение навстречу судьбе, но он все равно читал всё, что оказывалось в его руках. Изредка на обложках рукописей встречалась надпись «на усмотрение Проректора», заставляя сердце Проректора замереть от радости. Тогда он откладывал в сторону все прочие бумаги и посвящал доверенному ему тексту все свое внимание.

У Проректора были свои предпочтения в искусстве, и он понятия не имел, по какому принципу действовал Ректор, принимая решения. Поэтому великое будущее творений нелюбимого жанра часто вызывало у него искреннее недоумение. Кроме того, за годы труда Проректор научился с легкостью определять и технически слабые произведения, однако Ректор иногда предписывал славу и таким. В подобных случаях Проректор вел себя безукоризненно профессионально и исполнял волю начальника, не обращая внимания на собственное недовольство. Казалось бы, что он может дать волю чувствам, определяя судьбу доверенных лично ему текстов. Но Проректор был человеком настолько ответственным, что и в таких случаях отбрасывал, как мог, свое мнение и старался судить объективно.

И всё же Проректор радовался, когда ему разрешалось принимать решение вместо Ректора. Хотя большая ответственность смущала его, заветная подпись позволяла ему ознакомиться с произведением так тщательно, как сочтет нужным. Поэтому Проректор читал медленно, пытался вникнуть во все детали и попутно представлял себе автора представших перед ним строк. Иногда такое чтение занимало у него несколько дней, чего никак нельзя было допускать при работе с уже оцененными Ректором творениями. Когда же Проректор заканчивал и отправлял произведение в путь, нередко получалось, что в обычном мире чудесным образом находили утерянную рукопись давно почившего автора.

В награду за свой труд Проректор не получал практически ничего, кроме одной мелочи. У него всегда находилась необходимая сумма денег для оплаты ужина, когда он после трудового дня приходил в трактир или в кафе – в зависимости от его желания и эпохи. Любой другой человек воспользовался бы этим и питался деликатесами в самых дорогих заведениях. Проректор же был патологически порядочен и потому выбирал простые, сытные блюда. Единственное, в чем Проректор не мог себе отказать, был кофе. Он употреблял этот напиток каждый вечер с того момента, как впервые почувствовал его неповторимый аромат. Сегодняшний день не стал исключением, хотя и произошло кое-что особенное, из-за чего Проректору было неуютно. Вопреки обыкновению он в свободное время думал не о работе – его вдруг озаботила сама его жизнь.

Началось всё с одной безобидной мысли: Проректору, выходящему вечером из кабинета, пришло в голову, что сам-то он ничего не знает о перипетиях человеческого бытия, которым посвящен бесконечный поток рукописей. В ту секунду всё предыдущее существование показалось Проректору тяжелым, монотонным сном. Раньше он естественным образом был уверен, что ежедневный труд, темные стены кабинета с дверями и стопки бумаги и есть единственная реальность. Теперь же мир, в котором рождаются, живут и умирают рукописи, обрел цвет и глубину.

Проректор вышел на улицу, и свет уличного фонаря ослепил его, привыкшего к полумраку кабинета. Он глубоко вдохнул вечерний воздух со всеми его запахами, ощутил прикосновение ветра, сделал пару шагов по брусчатой мостовой. «И как я раньше этого не замечал», потрясенно подумал Проректор. Он пошел в кафе, испытывая острое желание выпить кофе, пока не исчезла способность воспринимать мир. По дороге Проректор безуспешно пытался вспомнить хоть что-то из прошлого. Он не знал, какой была его жизнь до того момента, как в его руках оказался «Договор о найме». Уже подойдя к кафе, он понял, что не знает даже свое настоящее имя и было ли оно у него когда-то. Тревога и тоска захватили Проректора, и ему стало ясно, что он больше никогда не сможет выполнять свою работу так же, как раньше. Теперь его голову наполняли посторонние, отвлекающие мысли, а грудь распирало от волнения. В надежде на успокоение Проректор принялся за кофе.

Третья чашка наконец опустела, и в мыслях Проректора возник долгожданный проблеск. Пусть у него нет настоящей жизни, как у героев тех рукописей, но ведь он может ее для себя придумать! Перед мысленным взором Проректора предстал весь его читательский опыт, накопленный за годы работы. В тот же миг один за другим в памяти начали всплывать сюжетные повороты, которые когда-то пришлись Проректору по душе. Завязка истории возникла сама собой, и Проректор почти бегом бросился домой, чтобы скорее записать её. Добравшись до своей маленькой комнаты, он подошёл к письменному столу, на котором весьма кстати обнаружилась пачка чистых листов и ручка. Творчество было для него совершенно новым видом деятельности, но вдохновленный Проректор принялся за него со всем своим рвением.

За написанием книги о самом себе Проректор провел всю ночь, увлекшись настолько, что ни разу даже не поднял головы. Он видел, что в её сюжете встречались банальности, а в изложении хромал стиль, но всё же был чрезвычайно доволен. Чувство удовлетворения оказалось сильнее, чем когда-либо, ведь Проректор высказал все, что ему действительно хотелось, единым искренним потоком. Теперь, когда бурный поток мыслей остался на бумаге, усталость дала о себе знать. Однако многолетняя привычка не позволила Проректору отдохнуть, и ноги сами понесли его вниз по лестнице, в рабочий кабинет. Спустя пару мгновений после того, как за ним закрылась дверь, оставленная на столе рукопись исчезла.

В кабинете что-то изменилось. Проректор не чувствовал привычной готовности к работе и неожиданно для себя подметил, что здесь всё это время было душно. Он подошел к шкафу, в котором каждый день появлялись стопки новых творений, требующих сортировки и отправки. Сегодня там лежала всего одна пачка листов с распоряжением и подписью Ректора на обложке. Проректор взял ее в руки и с удивлением узнал созданную им накануне историю. Надпись на ней была иной, чем обычно: «Заявление о расторжении договора о найме принято».

- Ваше добросовестное отношение к делу заслуживает поощрения, - произнес кто-то за спиной Проректора, и он поспешно обернулся.

- Господин Ректор?

Мужчина, сидящий в кресле в углу кабинета, кивнул. Он был невысокого роста, округлый, как и его почерк, с внимательным, суетливо перебегающим с предмета на предмет взглядом. Говорил Ректор негромко, но твердо и четко.

- Плод вашего творческого порыва оценен мной. Естественно, ему нельзя назначить будущее такого же рода, как всем прочим. Но применение всё же найдется, - Ректор поднялся и, заложив руки за спину, принялся шагать по кабинету. Проректор молча смотрел на него. – Несмотря на похвальное служебное рвение, вы сохранили тягу к творчеству. В отличие от нас, работников канцелярии, вы – человек и остались им.

Ректор остановился и повернулся к Проректору.

- Эксперимент по привлечению к службе человека постановляю считать завершенным с этого момента, - чуть громче проговорил Ректор, глядя куда-то наверх, и вновь посмотрел на Проректора. – А вам предоставляется заслуженная награда. Поздравляю.

Справа от Ректора в воздухе сама собой появилась дверь, непохожая на те, что раньше открывал Проректор. Массивная ручка скрипнула, когда Ректор взялся за нее и потянул. Из дверного проема ударил свет, такой яркий, что ослепленный Проректор мог видеть только фигуру Ректора.

- За этой дверью ваша новая жизнь, - пояснил тот, - и пройдет она по написанному вами же сценарию. Когда вы попадёте туда, то забудете всё, что было с вами здесь. Это маленький подарок лично от меня. Живите счастливо.

Ректор сделал приглашающий жест рукой и, когда ошеломленный Проректор поравнялся с ним, мягко улыбнулся.

- Отличная работа, друг мой, - произнес Ректор совсем другим, более дружелюбным тоном, похлопав Проректора по плечу. – Отчасти даже завидую вам, как человеку. Видите ли, канцелярским работникам не предоставляется ни жизнь, ни творчество.

Проректор на прощание сжал мягкую, аккуратную ладонь Ректора и шагнул навстречу свету.

0
00:15
588
12:51
+2
Написано неплохо. Очень спокойное повествование, текст воспринимается приятно. Единственное — жаль нет конфликта, из-за чего текст выглядит скорее как миниатюра, да и какой-то значимой проблемы я, увы, не нащупала(
20:42
Да, полностью поддерживаю. Помер Максим, да и хрен с ним
Затрудняюсь назвать это фантастикой. Не могу нащупать мораль. Не понятна концовка. Что это вообще?
17:57
Учитывая указанное в правилах конкурса определение «Фантастика — жанр и творческий метод, характеризуемый использованием фантастического допущения, «элемента необычайного», нарушением границ реальности, принятых условностей», рассказ всё-таки относится к фантастике. Да, не про космос, инопланетян, будущее и прочие классические вещи, но фантастическое допущение тут есть.
Мораль предполагалась как нечто вроде «трудись добросовестно и будешь вознагражден». Раз вы ее не заметили, видимо, она представлена не слишком четко. Как верно отметили выше, тут скорее проблема в отсутствии активного конфликта.
Насчет концовки даже не знаю, что ответить. По-моему, там все просто и понятно :)
15:13
Спокойно, вполне интересно. История понравилась. Действительно, нет активного конфликта, но тем не менее это не делает рассказ плохим. Конечно, хотелось бы еще пару строк в конце о том, что было далее. Я ожидал прочесть что-нибудь типа «раздался крик новорожденного» или что-то вроде этого. Ну вы меня поняли :)
18:00
По поводу концовки. Тут предполагалось, что можно взять с полки абсолютно любую книгу, вспомнить или придумать любую историю жизни и сказать: вот именно так и пожелал жить герой :) Поэтому я не стала ничего писать про то, что с ним произошло.
Империум