Нидейла Нэльте

​Черный Куб

Автор:
Диана Михеева
​Черный Куб
Работа №516
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен

Тишина пугала. Холодное предрассветное безмолвие давило, словно затаившись в воздухе за окном. С восходом солнца желтое пятно медленно проявлялось на стене, затем начинало сдвигаться по горизонтали, и изначально ровные его пропорции деформировались. Но тишина вокруг почему-то настораживала, и так изо дня в день.

Тим, очнувшись от сна и подтянув к себе замерзшие ноги, стал растирать их ладонями. Скоро эта тишина начнет медленно уходить вместе с тенями комнаты, а вместо нее послышатся шаги и хлопанье дверей. Мальчик потянулся, соскочил с кровати и стал быстро одеваться. Затем побежал вниз на кухню. Нужно было приготовить завтрак и успеть перекусить самому.

Включив чайник, Тим побежал в подвал за овощами. Он быстро нарезал салат и, приготовившись было наложить себе порцию, услышал, как заскрипела лестница, ведущая со второго этажа.

- Здравствуйте, мистер Тернер.

- Здравствуй, Тим.

Мистер Тернер, не глядя на Тима, прошел мимо него и закрылся в ванной. Тим наложил себе салата и, почувствовав легкий запах мыла на кухне, поздоровался с миссис Тернер, которая, поприветствовав его жестом руки, прошла позади него и начала стучаться в ванную, требуя, чтобы мистер Тернер пропустил ее вперед.

- Дорогой, мне сегодня необходимо быть на высоте. У меня встреча с мистером Хамсом по поводу возможного повышения.

- Грета, ты же принимала душ вчера. Мне тоже нужно иногда мыться, а то мне не то чтобы повышение не светит, меня и нынешней работы лишат!

- Но у тебя ведь сегодня выходной! Зачем принимать душ в выходной? Тебе весь день работать дома!

- Грета, сегодня меня попросили посетить собрание Старейшин. Я же не могу прийти на него потным! А то они решат, что я ленюсь или вообще использую воду для каких-то тайных нужд. Они нам нужны, эти проверки? Дональда три недели мучали, пока он не признался, что его жена поливала их водой овощи в огороде. И ты помнишь, что им за это было.

- Хорошо, дорогой. Но завтра я иду первая. Ненавижу холодный душ.

Миссис Тернер подошла к столу и, оценив Тима сосредоточенным взглядом, села рядом. Она медленно разрезала огурцы и стала пережевывать каждый кусочек так, словно боялась повредить ими зубы.

- Что с ними не так? Они… Соленые?

- Да, это соленые огурцы, - ответил Тим. – Нас на той неделе научили их готовить. Так они дольше не портятся. Нам необходимо разнообразить рацион.

- Огурцы вчера, огурцы сегодня, огурцы завтра! – прокартавил Рик, выпрыгнув на кухню с лестницы.

Мальчик присел за стол и стал быстро нанизывать на вилку огурцы и помидоры.

- Папа опять закрылся в ванной?

- Папе нужно бриться, в отличии от вас, - прокашлял мистер Тернер, быстро присоединяясь ко всеобщей трапезе.

Тим закончил первым и принялся перемывать посуду. Рик, финишировав вторым и не сказав родителям ни слова, скрылся наверху. Вскоре закончили и Тернеры старшие и, поблагодарив Тима, поспешили наверх.

Тим домыл посуду и побежал было умыться в ванную, как вновь появился Рик и, ухмыльнувшись, проскочил перед ним, хлопнув дверью. Тут же появился мистер Тернер:

- Тим, прибери, пожалуйста, наверху, там слегка запылило у окна в коридоре. Мы забыли закрыть его на ночь. И миссис Тернер просила передать, что тебе нужно протереть зеркала в доме.

- Да, мистер Тернер.

Тим побежал наверх, столкнувшись в коридоре второго этажа с миссис Тернер, которая, смерив его не то презрительным, не то обиженным взглядом, которым она частенько на него поглядывала, прошествовала вниз.

Мальчик быстро навел порядок в коридоре и приступил к уборке. Застилая кровать, он взглянул в окно, где его взору открылся пейзаж, радовавший его уже на протяжении трех лет, как он работал у Тернеров. Асфальтовая дорога, круто поворачивающая вправо прямо перед их домом, горела золотистым светом где-то вдалеке, между домов, где работали Пит и Валис, его лучшие друзья. Дома на улице просыпались, кто-то уже шаркал по засыпанному песком асфальту, и этот первопроходец казался Тиму волшебником, тень которого грозно шествовала перед ним, медленно, но постепенно уменьшаясь в длине.

Тим нарочно сильно надавил на верхние ступени лестницы, когда начал спускаться вниз. Сквозь приоткрытую дверь в гостиную он увидел мистера Тернера, который резко обернулся, словно испугавшись неожиданных звуков, и сделав несколько шагов навстречу мальчику, захлопнул ее со словами «Хорошего дня на ферме».

Помня последний случай с новостной сводкой, которую ему удалось подслушать и за которую его на месяц лишили мяса и душа, Тим выбежал на улицу, и, не оглядываясь, двинулся в сторону фермы. «Было бы забавно, - подумал мальчик, - если бы они снова оставили меня без воды. Рику пришлось бы избегать меня из-за запаха, и я мог бы спокойно выполнять свои функции по дому». От этой мысли нечто вроде удовольствия расползлось внутри Тима, и он внезапно почувствовал, как его спину начало пригревать проснувшееся солнце.

Городок начинал свой день, мальчики выходили на улицы, кто-то раньше, кто-то задерживался. Дорога на ферму лежала через весь центр, на юг, и, проходя мимо пункта раздачи, технического центра и дома Старейшин, Тим невольно заглядывался на желтые блики, танцующие в окнах этих монументальных зданий, чьи крыши, низко свисающие над последними этажами, в данном случае пятыми, были украшены ярко-красной черепицей, оставшейся, как поговаривали, еще со времен больших войн.

- Привет, Тим, - несколько раз обернувшись назад проверить, могли ли его пробежку видеть Контролеры, поздоровался Валис, нагнав мальчика. – Ты сегодня бледный какой-то. Завтра ведь обещали поездку в Госпиталь, ты чего?

- Привет, - ответил Тим, исподлобья оглядываясь по сторонам, боясь заметить, что их разговор могут подслушать другие мальчики. – Я не болен, просто меня наказали за наши разговоры на ферме, позавчера. В мою комнату сегодня ночью не было отопления.

К мальчикам присоединились Пит, Герра и еще пара ребят, живших в южной части города. Прислушавшись к их речи, можно было заметить, что ораторами им стать было не суждено. Лишенный экспрессивности, иронии, многозначности и даже ругани, их язык напоминал черно-белую мозаику, которую неловко складывал трехлетний ребенок, несмотря на то, что на коробке ее было написано 12+.

Надеясь, что Контролеры не увидят их небольшую стайку, идя вровень, изредка намеренно нарушая строй, чтобы со стороны не показалось, что они общаются, мальчики принялись обсуждать последние новости. Тим поведал им о новых словах «штиль» и «куб», которые ему удалось подслушать в утренних новостях. Если со «штилем» все было просто, и мальчики поняли его объяснение «когда погода без ветра» правильно, то значение слова «куб» ему самому было неизвестно, так как в новостях говорилось о какой-то организации, которая, словно какой-то предмет, была черного цвета и проводила набор участников.

Валис принялся было рассказывать о том, как различить слова «молоко» и «только» на письме, но запутавшись в порядке букв в последнем, и не имея возможности нарисовать на песке необходимую комбинацию, замолчал. Пит пожаловался на сына своего управляющего Ника, который заставил мальчика несколько раз поднимать мешки с утеплителем для чердака, кидая каждый поднятый мешок обратно с лестницы вниз до тех пор, пока не вмешался сам управляющий.

Заметив у последнего поворота перед фермой дежурящих Контролеров, некоторые из ребят привычно ускорили шаг, другие, наоборот, замедлили свой. Постояв в очереди, они прошли через парадный контроль, потеряв Герру и еще одного мальчика, которых, как позже заметил Валис, скорее всего отправили в Госпиталь на досрочную сдачу.

После парадного контроля по правой стороне начинались загоны со скотом, по левой – несколько огородов с особо ценными фруктами и овощами, за которыми требовался дополнительный уход в виде полива, теплиц и ночных ламп. Позади загонов и огородов простирались поля, украшенные пшеницей, рожью, картофелем и капустой. Тим, проследив взглядом за Валисом и Питом, которых увели в сторону коридора, ведущего на кукурузное поле, двинулся в сторону рисового бассейна. Он впервые за день обозленно поднял глаза на яркое солнце, завидуя своим друзьям, которым предстояло провести день в тени кукурузных зарослей. «С другой стороны», - подумал мальчик, - именно ощущение безопасности подвело меня позавчера. Когда сидишь в тени среди шуршащих колосьев, забываешь о том, что всего несколько метров над твоей головой и зеркальная поверхность потолка отделяют тебя от следящего за тобой Контролера».

Среди затылков, волна которых топала перед ним в сторону рисового бассейна, Тим разглядел еще одного из своих приятелей, Вита. Преследуя его взглядом, мальчик медленно лавировал между другими ребятами, чтобы попасть со своим знакомым в одну секцию. На одном из поворотов в туннеле бассейна Вит оглянулся назад, и, приметив Тима, хитро сщурил глаза, затем указал взглядом на Контролера, идущего справа от их группы и опережавшего Тима на несколько шагов, и быстро отвернулся.

Контролер, который шел перед Тимом, ничего не заметил. Это был хорошо сложенный мужчина лет 40-50 на вид, с проступавшей на лице седоватой щетиной, какую носили они все, словно Контролерам их класса выдавали всего несколько бритв в год. По тому, как его сапоги четко рифмовали свой шаг, было видно, что он из бывших военных, тех, кого за хорошую службу сослали в их городок на поселение. Такие как он редко выходили из себя, и Тим не мог припомнить, чтобы кто-то из Контролеров военного типа когда-либо бил или угрожал ему или другим ребятам. К агрессии обычно были склонны Контролеры помоложе или из бывших техников. «Интересно, - подумал Тим, - а могут ли мистера Тернера разжаловать до Контролера? Он бы наверняка не смог ходить в такой униформе, потому что у него слишком большой живот, и он бы постоянно ныл, что на ферме так сильно воняет скотом и потом, что даже горячий душ с мылом не способен перебить запах».

Работа в поле нравилась Тиму больше, чем возня с животными в загонах. Когда солнце не палило безжалостно по спине и рукам, можно было почувствовать приятное тепло, которое придавало ему сил и рождало желание трудиться. Его родители всегда говорили ему, что труд делает его крепким и выносливым, а, как было ему хорошо известно, только мальчикам, которые подходили под такое описание, позволялось посещать Госпиталь.

Вит осторожно развернулся в сторону Тима, прошел разделявший их участок и присел собирать рис в двух метрах от мальчика. Перекинувшись парой приветственных фраз, ребята начали медленно продвигаться вглубь секции, стараясь изредка поглядывать на маячащих поблизости Контролеров.

- Тим, ты завтра в Госпиталь, да? – спросил Вит, наклонившись к рисовым колосьям.

- Да.

- А меня не допустили. Сказали, что по весу не подхожу, и что-то не так с данными с прошлой сдачи. Ну а как мне подойти по весу, если сын моего управляющего съедает все мои завтраки и ужины? Я два месяца ем только обеды, что дают здесь, на ферме. Хорошо, что витамины тоже дают здесь, а не дома… Ты кстати видел, что Герру увели сегодня?

- Да, видел. Но Герра чаще всех бывает в Госпитале. Он и выглядит старше и сильнее нас… Я тоже боялся, что не буду допущен. Мне месяц не давали мяса. Но сегодня прошел досмотр на парадном контроле, и врач ничего не сказал.

- Я так хочу, чтобы мама с папой поправились, Тим… Я очень хочу их увидеть. У них дома вкусно пахнет сладким. Они показывают мне видео, которые для меня записывает Линда. Год назад я ее не узнал, пока мама не сказала мне, что это моя сестренка. Мне кажется, ее кормят лучше, чем нас.

Утопая в теплой грязи, Тим постепенно перестал прислушиваться к словам Вита. И, когда он выпрямил спину, чтобы посмотреть, где ближайшая корзина для колосьев, то заметил, что Вит уже отошел от него на пять-шесть метров, по видимости, тоже не замечая, что его единственный на тот момент слушатель уже стал бывшим. Тим не завидовал мальчикам, у которых были братья или сестры. Им, как правило, не разрешалось видеть друг друга, и их держали в разных городах. Но мысль о том, что кроме него мама и папа могут любить еще кого-то, не давала Тиму покоя.

Он был единственным ребенком в семье. У его родителей не было возможности жить с ним под одной крышей, но мальчика это не волновало. Он любил их, и поэтому очень хотел попасть в Госпиталь. Он любил, когда мама целовала его в лоб и восхищалась тем, как он сильно вырос, ему нравилось, как отец обнимал его при встрече, и как они втроем сидели до поздней ночи вместе, и Тим рассказывал им про свои приключения на ферме и в доме у управляющего, про Госпиталь и врачей. Он с нетерпением ждал, когда отец снова начнет рассказывать про то, что Тиму предстоит сделать выбор своей будущей карьеры. Мысли об этом особенно будоражили мальчика в последнее время, так как он знал, что ему скоро должно исполниться 15ть, а, значит, ему дадут возможность проявить себя в беседе с одним из Старейшин, который поможет ему определиться с выбором сферы труда.

Тим, в отличие от других ребят, никогда не хотел быть врачом, Контролером, техником или военным. Согласно результатам тестов, которые с ним проводили когда-то в детстве, он не был способен научиться читать и писать, поэтому и не грезил о должностях, которые были ему не даны из-за отсутствия врожденных талантов. Тим хотел быть с отцом и матерью, но правилами, установленными в регламенте Нового Времени, детям больных родителей запрещалось видеть своих родственников чаще нескольких раз в год. Он бы хотел продолжать работать на ферме, если бы это было возможно, или же пойти на фабрику и заняться изготовлением рабочих инструментов, строительных материалов и простой техники.

В школе, где он отучился 5 лет, его научили мастерить, сооружать небольшие постройки и чинить некоторые приборы. За все годы учебы Тим даже натренировался различать несколько десятков печатных слов. В основном это были термины, связанные с кормежкой скота, обработкой растительных культур и различными рабочими инструментами. Как Тим позже узнал, согласно тестам, ни у одного из мальчиков с его фермы тоже не было способности к чтению и письму.

Школа была для ребят и местом учебы, и домом одновременно. Валис был единственным мальчиком, с которым Тиму удалось завязать знакомство, которое затем переросло в почти безмолвную дружбу. Ученикам запрещалось поддерживать отношения друг с другом, именно поэтому их регулярно переселяли из комнаты в комнату и из корпуса в корпус. Раз в несколько месяцев, после регулярных медицинских тестов, ребят пересортировывали. Тима несколько раз перевозили в разные школы, но каждый раз спустя какое-то время туда же переводили и Валиса. Когда обучение закончилось и их распределили на ферму в один город, мальчики поначалу не скрывали своей дружбы и общались открыто. Но, заметив однажды, что после каждой беседы их на несколько недель уводят работать на разные участки фермы, они научились скрывать свое общение.

Солнце наслаждалось своим жарким часом. При звуке тройных гудков Тим распрямил спину и потянулся вверх руками. За несколько дней работы в рисовом бассейне напряжение начало давать о себе знать, и мальчик знал, что скоро его переведут на другой участок. Пока он шел за остальными в обеденный корпус, гадая, куда его перераспределят, к нему присоединились Пит и Валис.

- Тим, - прошептал Пит, - тот светловолосый парень, имя которого я не знаю, помнишь, показывал тебе позавчера? Он сказал, что мистер Деккери на последней беседе в Госпитале рассказал, что результаты проведенных экспериментов очень хорошие, и нескольких парней даже увезли на подселение к родителям.

- И?

- Ты что-нибудь знаешь об этом? Вдруг нас тоже могут переселить?

- Я ничего не знаю, Пит. – ответил Тим задумчиво.

Среди других ребят Тим был авторитетом, потому что не помнил, сколько раз он был у родителей за последние три года. Ребята, которые сбивались со счета, не потому, что не умели считать больше 20ти, а потому, что каждую сдачу в Госпитале им удавалось проходить успешно, слыли сильными и, как они говорили между собой, «взрослыми».

За обедом не произошло ничего необычного. В похлебке плавало нечто, похожее на мясо, но Тим не задавал себе лишних вопросов. Его родители рассказывали ему про Великий Голод, который последовал за войнами, и мальчик с детства приучился принимать то, что ему дают. Такая готовность на всё была типична не только для Тима, но и для большинства мальчиков с фермы. Тех же ребят, которые проявляли какие-либо признаки несогласия или агрессии, по рассказам его отца, отдавали в военные школы, которые располагались в закрытых для посещения городах и про которые никто ничего не знал.

После обеда мальчики снова вернулись на свои рабочие участки и принялись за работу. Рисовый бассейн находился в отдалении от центральных огородов. Приближаясь к нему, Тим всегда чувствовал влагу и ему приятно было думать, что нужно будет осторожно ступать по вязким тропинкам, чтобы случайно не повредить островки колосьев. Но сегодня солнце раскаляло землю, и то, что до обеда было тепловатым месивом под ногами, начало затвердевать и прижигать стопы.

Два гудка. Тим взглянул наверх – прямо над его головой находился мостик Контролера. Таких мостиков над бассейном было несколько десятков, и каждый из них пересекался с другим. «Правильно рассчитал», - удовлетворённо подумал про себя Тим, подняв лицо к верху и прогнув спину назад. Холодные, но не ледяные капли воды, уже нагретые солнцем еще будучи в трубе, запрыгали по лицу мальчика, зеленым колосьям, земле под ногами и спинам других мальчиков, трудящихся неподалеку.

Через несколько минут подачу прекратили. «Опять проблемы с водой», - вспомнив утреннюю перепалку мистера и миссис Тернер, заметил Тим. Наклонившись к земле, он краем глаза заметил нечто необычное – через две тропинки от него, в одну из луж между рисовыми кустами, нырнула маленькая птица черного цвета. Через несколько секунд она вылетела оттуда и, петляя, поднялась вверх, после чего улетела в сторону картофельных полей. «Откуда она тут?» - подумал он, - «Последнюю птицу я видел в школе, за пару месяцев до лета. И мама очень обрадовалась, когда я ей рассказал. Интересно, а она пошутила, или они правда могут петь, хотя у них нет рта?» Мама Тима пела ему, когда он был совсем маленький, еще до школы. Но мальчик плохо помнил, о чем, просто знал, что ему это нравилось, и что у нее красивый голос. Он вообще плохо помнил свое детство до школы.

По окончании рабочего дня Тим и другие мальчики двинулись в сторону парадного контроля. Отмыв руки и ноги от налипшей грязи, Тим прошел под навес, стоявший по соседству с обеденным корпусом и замер в ожидании своей очереди на получение витаминов.

- Тим, верно? – спокойным голосом спросил его врач, сидевший на выдаче. Он достал из шкафа позади своего стола дело мальчика и пробежал глазами по последнему исписанному листку. – Ага, был лишен белков на целый месяц в качестве штрафа, но все равно показал изумительные физиологические характеристики перед транспортировкой. Всем бы такое здоровье, молодой человек!

Видя, что Тим находится в замешательстве, врач повторил:

- Я имел ввиду, что несмотря на то, что ты целый месяц не ел мяса, ты все же находишься в хорошем здоровье и сможешь принять участие в сдаче. Твоим родителям повезло, что у них такой сын, как ты. Они обязательно пойдут на поправку, и всё благодаря тебе.

- Доктор, - спросил Тим, - Когда они поправятся, мне можно будет навещать их чаще, чем три раза в год?

- Хм, Тим, тут дело очень сильно зависит от профессии которую ты выберешь, - ответил врач, протягивая мальчику маленький пластиковый бокс, в котором лежало несколько разноцветных таблеток разной формы и размера.

Тим быстро проглотил все витамины и, показав врачу пустой открытый рот, поспешил выйти из-под навеса, рядом с которым толпились другие ребята, в ожидании, когда освободится кто-либо из врачей.

Не разглядев в толпе никого из знакомых, Тим вышел через ворота парадного контроля и двинулся в сторону дома управляющего. Как обычно с ним бывало накануне поездки в Госпиталь, мальчик немного нервничал. Непосредственно перед самой сдачей, все ребята были обязаны пройти финальный тест, и всех тех, кто его не сдавал, отправляли обратно в город.

В доме управляющего мальчик выполнил несколько вечерних поручений, приготовил ужин, навел порядок на придомовом участке и отнес мусор на ближайший пункт приема. Накануне поездок в Госпиталь работников запрещалось перегружать тяжелой работой, и, наученный горьким опытом мистер Тернер позволил Тиму заняться своими делами после 8ми вечера.

В школе мальчиков учили рисовать. У Тима к этому занятию выявился очевидный талант – помимо обязательных чертежей, наглядно демонстрирующих разницу между яблоком и грушей, лопатой и граблей, или щипцами и пассатижами, ему с удивительной схожестью давались рисунки цветов, групп предметов, и даже зданий. Правда, поощрения за такие изображения он не получил – его вызвали к Контролеру, который долго беседовал с ним о том, что переводить ценные материалы, такие как карандаши и бумагу – признак дурного воспитания. После того, как Тим узнал, что за такое поведение его родителей могут лишить письменных принадлежностей, или, того хуже, устроить проверку (а результатом многих проверок было исключение из очереди на лечение, как всем было хорошо известно), мальчик моментально забросил это вредное занятие и больше не вспоминал о нем.

Однажды, разбираясь на чердаке семьи Тернеров, в одной из коробок, которую, по видимости, в какой-то спешке забыли забрать на переработку еще во времена Великого Голода, Тим нашел около десятка тетрадей в клетку. Так как писать он не умел, да и собственно никогда не хотел уметь, зная, что все читающие и пишущие обязаны ежегодно сдавать экзамен на психические девиации, то, спрятав одну из тетрадок и избавившись, как было положено по регламенту, от остальных, Тим использовал ее в качестве материала для поделок. Ему удалось стащить старое лезвие мистера Тернера, которое прекрасно служило ему на протяжении уже двух месяцев. Между тем, у Тима было три проблемы, которые не слабо озадачивали его – никто не должен был знать, чем он занимается, и ни в коем случае нельзя было, чтобы его застукали за этим занятием – могли и лишить поездки в Госпиталь. Также он должен был прятать тетрадь и лезвие так, чтобы их никто не нашел.

Но зная, что среди всей семьи только Рик может попытаться сунуть нос в его комнату, Тим прятал их среди своего грязного белья. Когда однажды к ним в дом с внеплановой проверкой заглянули Контролеры, мальчик был на ферме. Каким-то чудом, перерыв все вещи в доме и несказанно напугав миссис Тернер, Контролеры перепотрошили матрас и подушку Тима, оставив нетронутой кучу грязной одежды в углу комнаты.

Тим любил вырезать фигурки. Иногда он делал животных, которых видел в детстве или про которых ему рассказывали родители – кошек, лошадей или овец. Нередко он пытался вырезать и дом, где жил в детстве. Но каждый раз ему не хватало места.

После того, как в 22.40 семья Тернеров закончила традиционные посиделки за просмотром трансляций, и мистер Тернер выключил электричество в доме, Тим спрятал тетрадь и лезвие под стопку белья.

Свернувшись под одеялом, мальчик смотрел на треугольник черного неба, видневшегося ему из окна. Мысль о том, что через пару дней он наконец-то повидается с мамой и папой, приятно согревала внутри: «Надо узнать, как продвигается их лечение. Родители Герры уже, наверное, поправились. Его на сдачу отправляют раз пятый за год. Вот бы мои скорее перестали стареть. Тогда бы я за них не переживал.»

Наутро Тим проснулся рано, но он не смог сразу вспомнить, что за дело он должен был закончить перед тем, как поехать в Госпиталь. Мальчик оделся, приготовил завтрак, подождал, пока миссис Тернер и Карла примут душ, чтобы насладиться последними теплыми каплями воды, постепенно сменяющимися на ледяные. И только когда он закончил завтракать и помыл посуду, он вспомнил, что должен избавиться от тетради, спрятанной наверху в его комнате. Мальчик вприпрыжку поскакал по лестнице, чем несказанно удивил мистера Тернера:

- Тим, а ты разве не едешь сегодня в Госпиталь? Не боишься опоздать?

- Эм.. Я забыл вчера постирать рабочую одежду. Не хочу, чтобы в мое отсутствие она кого-то смущала. Сейчас быстро прополощу и повешу сохнуть во дворе. Вы не могли бы забрать ее в дом, если вдруг, каким-то чудом, пойдет дождь?

- Хорошо, я сниму ее. Хотя дождей не было месяца три, так что с ней ничего не станет, если она подольше пожариться на солнышке.

Поблагодарив мистера Тернера за помощь, Тим побежал в комнату. Схватив кипу одежды, мальчик выскочил на лестницу, где столкнулся с Риком. Зная, что Рик всегда чует, когда он что-то затевает, Тим наглядно продемонстрировал ему носки недельной носки, и с фразой «Хорошего дня в школе!», побежал в подвал полоскать одежду. В подвале, убедившись, что Рик за ним не следит и что на кухне никого нет, Тим выбросил лезвие и открыл бочку с кислотой, которую они изредка использовали для растворения отходов во времена песчаных бурь, и, последний раз сжав тетрадь с кусочками вырезок в руках, опустил ее внутрь. Дождавшись, пока невидимый огонь полностью поглотит ее, Тим закрыл бочку и ринулся поласкать предварительно замоченное белье. Быстро прополоскав его, мальчик побежал наверх и, видя, что часы на кухне показывают уже 9.30, бросился во двор. Через полчаса автобус уже уедет, и если он не успеет на него, другого шанса попасть в Госпиталь у него не будет еще месяца три.

Но он успел. Автобус забирал мальчиков неподалеку от технического центра, где работал мистер Тернер. Тиму пришлось пробежаться, но, несмотря на учащенное сердцебиение и пот на лбу, из-за которого мальчик очень переживал, врач, осматривавший его, допустил Тима в автобус.

- Проходим вглубь автобуса и занимаем места. – сказал Контролер, который должен был сопровождать их вплоть до прибытия в Госпиталь. – В связи с тем, что в данное время наш регион испытывает недостаток в машинах, нам придется заехать в один город и забрать еще одну группу детей, отобранных для сдачи. Так что не создавайте проблем и сразу займите места в конце автобуса.

Тим знал, что дорога до Госпиталя, или то, что когда-то было дорогой, представляет собой колею, полную ям, кочек и островков кустарников, поэтому услышав недовольный вздох остальных ребят, сел у окна и вцепился в сиденье. Пит и Валис сидели позади него, через два ряда. В этот раз в Госпиталь не добрали даже и половины автобуса. «Правильно, а нечего голодом нас морить,» - подумал Тим, уставившись в окно и приготовившись разглядывать равнинный пейзаж, который ему предстояло изучать вплоть до самого Госпиталя.

Автобус тронулся. За окном сначала пролетели несколько улиц их городка, припорошенные пылью дома и деревья, желтые, выцветшие и блеклые, словно их состарили не солнце и ветер, а само время. Затем пошли фабричные корпуса – у некоторых из них дымились трубы, из других раздавались странные металлические удары. Когда здания фабрики закончились, начался пейзаж, который часто преследовал мальчика в снах. Сначала показались поля, бескрайние, пока что без единого дерева или кустарника.

Затем начали виднеться они. Торчащие, с рваными краями и следами огня, то вдалеке, то совсем рядом с дорогой, начали мелькать одинокие стены, бетонные столбы, криво обрубленные сверху, куски деревьев и иногда даже целые дома. Без крыш, с черными провалами вместо окон, с дырами в большинстве стен и виднеющимися из этих отверстий металлическими прутьями, эти дома казались Тиму покалеченными людьми, из которых торчат вены или кости. Один из этих домов мальчик прозвал «кричащим». Это был двухэтажный дом с двумя черными глазницами на втором этаже и распахнутым в крике ртом на первом.

Автобус развернулся в непривычном для их маршрута месте и оставил позади выжженные поля. Постепенно начали появляться деревья, и вскоре мальчики с изумленьем поняли, что въезжают в самый настоящий лес. Еще через несколько минут автобус внезапно вывез их из приятной лесной прохлады, и ребята заметили, что находятся в небольшом городке, берущим начало у границы с лесом, который они оставили позади. Неподалеку внизу были видны последние крыши, за ними начинались огороды, засаженные, как было видно, плодовыми деревьями.

Резко затормозив, автобус остановился на площади. Выглянув в окно, Тим чуть было не ахнул вслух: в очередь по одному рядом со входом в автобус уже строились девочки. Светленькие, темненькие, с длинными и короткими волосами, низкие и высокие, худые и не очень. Но это несомненно было самое большое скопление женского пола, какое он видел за всю свою жизнь. Их было человек 15-20.

- Заходим и садимся в передней части автобуса. – скомандовала женщина в форме Контролера, поднявшаяся в салон и вставшая рядом с водителем. – Без шума, без толкотни. Никаких разговоров!

Первые три девочки, поднявшиеся в автобус и заметившие ребят, сидевших сзади, явно опешили, и, обернувшись назад и услышав прозвучавшую команду, поспешили занять свободные места спереди. Каждая из поднявшихся девочек, заняв место, непременно оглядывалась на мальчиков, и, замечая укоризненные взгляды Контролера, отворачивалась.

Мест не хватало. Контролеру, руководившему группой Тима, пришла мысль сесть рядом с Контролером девчачьей группы, так как выяснилось, что им было необходимо обсудить какие-то организационные вопросы. И местом, которые они решили занять стало соседнее с Тимом, через проход. Последнюю зашедшую же девочку посадили непосредственно рядом с Тимом. Автобус тронулся.

От девочки приятно пахло. Видя в отражении окна, что Контролер каждые несколько секунд поглядывает в его сторону, Тим боялся повернуть голову и лишиться возможности увидеть своих родителей, получив выговор и штраф.

Когда его шея вконец затекла, Тим медленно, чтобы не проявить наблюдавшим за ним Контролерам свое мучительное желание разглядеть свою соседку, развернул голову и уставился в спинку сиденья перед собой. Боковым зрением он разглядел бледно-серые рабочие штаны, которые были явно велики скрывавшимся под ними коленкам. Похожие штаны были и у него, одежду таких цветов и ткани выдавали в его городе тем, кто работал на ферме или на фабрике. На этих выцветших, и местами уже белых от изношенности штанишках лежали две бледные и худые кисти. Почувствовав на себе взгляд Контролера, Тим откинулся назад и закрыл глаза.

Автобус скакал по ухабам среди желтовато-серых полей. До Госпиталя оставалось около получаса, не более. Тим смотрел в окно и старался не думать о своей необычной соседке. В автобусе стояла тишина, только изредка водитель связывался по рации с техническим центром или с людьми из Госпиталя. Контролеры тихо о чем-то перешептывались.

Внезапно на одном из поворотов автобус резко ухнул вниз. Тима и ребят, что сидели в конце салона, резко подбросило вверх. «Видимо, до этого ее на автобусе не катали,» - проскочила в голове Тома мысль, когда он увидел, что его соседку оторвало от сиденья чуть ли не на полметра. Девочка, не знавшая, что во время пути лучше придерживаться за что-нибудь, неловко вскрикнула и неуклюже дернула руками от неожиданности, задев Тима по лицу. Испуганно посмотрев на него, она беззвучно составила слово на губах. «Извини,» - увидел Тим.

Смущенно улыбнувшись, мальчик ответил:

- Все в порядке.

Девочка поспешно отвела глаза и принялась разглядывать кисти своих рук. Тим, не в силах контролировать свое сердцебиение, впервые в жизни разозлился на весь окружающий его мир – на эту невыносимую жару, на громыхающий автобус, двух Контролеров, сидящих по соседству, остальных ребят и девчонок, которые уже больше часа ехали в тишине. Больше Тим и его соседка не разговаривали.

Тим слышал о том, что однажды в закрытом парке Госпиталя кто-то увидел девочку. Но он почему-то никогда не доверял чужим рассказам. Чтобы что-то признать, он должен был убедиться сам, увидеть воочию, дотронуться.

Тим не мог поверить, что девочек везут принимать участие в сдаче. «Да и что же им сдавать, у этой вон руки тоньше, чем мои пальцы. Вот из миссис Тернер бы получился хороший донор, она толстенькая».

Но вопросы о том, зачем этих девочек везут в Госпиталь, быстро улетучились из головы Тима. Всю дорогу вплоть до самого прибытия, мальчик размышлял о паре секунд, которые запечатлели в его памяти ранее невиданное сочетание цветов: «Разве могут глаза быть темными? Такие же темно-коричневые, как земля после дождя. А ресницы и брови? Совсем черные, как уголь. И губы… Все в трещинках, и розовые, как мякоть арбуза. Наверное, тоже пить хочет».

Когда они наконец прибыли в Госпиталь, было время обеда. Из автобуса сначала вывели девочек. Тиму удалось разглядеть темную косичку своей соседки и бледно-голубую рубашку, чистую, но заштопанную на локтях и в паре мест на спине. Она не обернулась.

Мальчиков сначала отправили в столовую, стоявшую отдельным корпусом. Сразу же после обеда, они должны были построиться перед первым из многочисленных корпусов Госпиталя, где каждый из них должен был сдать последние анализы и пройти несколько тестов. Коридоры, покрашенные давно облупившейся желтой краской и тусклый свет, исходящий от ламп, всегда производили на Тима угнетающий эффект. После поездки в душном, жарком автобусе, оказаться в тени и прохладе было приятно, если бы не вечно стоявший тут запах, вызывавший тошноту у большинства только что перекусивших.

Этот корпус ребята между собой называли Сортировочной, так как в зависимости от показателей тестов, тебя могли распределить на сдачу в один из трех контрольных корпусов – Обморочный, куда попадали в основном самые худые и не подающие надежду мальчики, Удовлетворительный, куда направляли мальчиков со средними результатами и Перспективный, который так назывался потому что «перспективными» врачи называли всех мальчиков, которые попадали в этот корпус. Чаще всех в этот корпус попадал Герра, последние два раза туда же попадал и Тим. Кормили там однозначно лучше, чем в Обморочном и Удовлетворительном. К тому же, реабилитационных дней давали больше – целых три. Плюс разрешали проводить свободное время в парке, где можно было развлечься на игровой площадке, отдохнуть в креслах или просто погулять.

Стоя в прохладном коридоре Сортировочной, Тим старался дышать маленькими вдохами, надеясь, что едкий запах чего-то медицинского не вызовет у него рвотный рефлекс. Кто-то из мелких, видимо, первый раз приехавший на сдачу, то ли от запаха, то ли устав после утомительной дороги, то ли от вида крови, упал в обморок прямо в кабинете врача. Паренька вынесли два медбрата. «Не повезло», - подумал Тим, вспомнив, как его после первого и последнего обморока тоже отправили домой, так и не дав возможности поучаствовать в сдаче или просто повидаться с родителями.

После того, как Тима прослушали, простучали и прощупали, мальчику вручили его дело с указанием идти в третий корпус. В коридоре он столкнулся с Питом и Валисом, стоявшими в очереди. Прошептав «перспективный», он прошел мимо них и двинулся в сторону нужного здания.

Двор Госпиталя был почти пуст. С каждым приездом Тим замечал, что мальчиков становилось все меньше и меньше. «Может, поэтому сюда стали привозить девочек,» - мелькнула мысль в его голове.

В холле Перспективного корпуса врач собрал в одну группу всех пришедших ребят, сделал перекличку, и они вместе пошли за ним по длинному светлому коридору. Стены внутри первого этажа были из прозрачного пластика, поэтому пока они следовали за врачом, Тим поглядывал в боксы, в которых готовились к сдаче мальчики, приехавшие раньше.

Врач разместил Тима с пятью другими мальчиками в одном из отделений справа по коридору. Голубые занавески закрывали кровати от любопытных глаз. Тим сел на кровать, которая уже не показалась ему такой большой, как в предыдущую поездку. «Неужели, вырос?» - догадался он. Тим стянул с себя кроссовки и убрал их под кровать. Затем снял с себя рубашку, под которой была простая белая майка, и повесил ее на крючок за изголовьем кровати. Он лег и принялся разглядывать потолок, рисунок трещин на котором напомнил ему о засохшей земле в рисовом бассейне.

Скоро пришел медбрат, который подсоединил его к большой белой машине, которая медленно, с тихим гулом, начала выкачивать из Тима кровь. Эту машину мальчики называли между собой «плазмоваркой», так как внутри нее, как им объяснили еще в школьные годы, их кровь перерабатывается в эликсир вечной жизни – плазму. Именно благодаря этому веществу их родители могли исцелиться от старения, и, тем самым, избежать смерти.

Кровь возвращали обратно в организм донора, но так как сама процедура занимала около 5-6 часов, многие ребята теряли сознание. Медбратья постоянно проверяли состояние мальчиков, но зачастую одному приходилось следить сразу за всеми боксами на этаже. Бывали случаи, когда помощь не успевала приходить вовремя. Машина выкачивала нечто ценное, возвращая еще незрелому организму пустышку, и особо слабых бедняг сначала тошнило, у других начинались судороги, и в редких случаях они могли упасть в обморок, и врачам не всегда удавалось привести их в чувство. К утру они умирали.

Прошло уже три часа, и Тим изо всех сил старался не подпускать тошноты к своему горлу. Он был готов проглатывать свой возвращавшийся из желудка обед весь день, лишь бы его родители могли наконец исцелиться от своей ужасной болезни. Ради них он готов был на любые жертвы. Свет медленно тускнел, темнота начала поедать потолок. Тим отключился.

Солнце рисовало желтую дорожку в проходе внутри отделения, где лежал Тим. Плазмоварку отсоединили. Мальчик медленно повернул голову в сторону, и, почувствовав головокружение, замер. «Сдал или нет?» - была первая мысль в его голове после пробуждения. Услышав шаги, Тим подозвал к себе медбрата, который каким-то чудом услышал его шепот.

Мальчик пролежал без сознания всю ночь, но к утру его состояние начало восстанавливаться. Теперь ему предстояло три дня реабилитации, после которых он заслуженно мог повидаться с родителями. Тим был вне себя от счастья. Поделиться радостью, к сожалению, было не с кем – никого из знакомых с ним в одном отделении не было. Один мальчик не дотянул до утра. Двух других Тим видел на ферме, где работал, но не был знаком с ними. Еще два мальчика были явно не из его города.

Первый день Тим провел в кровати. Ему принесли еды, включая фрукты, овощи и молоко. Он наслаждался отсутствием обязанности делать что-либо и позволил себе скользить на грани между снами и мечтами. Он представлял, как обрадуются его мама с папой, когда увидят его. Как они начнут его расспрашивать о том, как прошла сдача и какие у него планы на выбор карьеры. Он отчего-то вспомнил девочку, сидевшую рядом с ним в автобусе и ее бледные хрупкие руки со словно полупрозрачной кожей. Ему снились сны. Там были его друзья, приключения, путешествия и открытия.

Проснувшись на второй день, Тим четко вспомнил большое озеро, гораздо больше рыбного озера у них на ферме, рядом с которым он, Пит, Валис, Герра и Вит нежились на солнце, разглядывая больших белых птиц, летающих над озером. «Чайки, - вспомнилось ему, - так их называла мама. Птицы-спутницы кораблей. Хотел бы я увидеть хоть один настоящий корабль».

После обеда на второй день мальчиков, которые уже могли самостоятельно ходить, не нуждаясь в помощи, собрали в холле второго этажа. Тим всегда был рад принять участие в сдаче, зная, что этим он помогает своим родителям, но каждая беседа с психологом Госпиталя, мистером Деккери, пробуждала в нем смутное чувство беспокойства и дискомфорта.

Общение с мистером Деккери было обязательно для всех мальчиков, принимающих участие в сдаче. Это был мужчина 35-40 лет на вид, худой, невысокого роста. Его редкие белесые волосы всегда были покрыты жирноватым блеском. Видимо, мистер Деккери по какой-то причине недолюбливал душ и считал, что принимать его необходимо только в случае острой необходимости. Мальчики посмеивались над ним, когда обсуждали его, но в непосредственном присутствии мистера Деккери никто из них никогда не смел проявить ни малейшего признака неуважения. От характеристики, которую давал им этот человек, зависело их будущее – допуск на следующую сдачу и официальное разрешение для работы на управляющих. К тому же, сами Старейшины полагались на рекомендации мистера Деккери в области подходящих сфер деятельности для каждого мальчика.

Сначала им дали пройти два теста – один интеллектуальный, где требовалось соотнести рисунки, сопоставить напечатанное слово и картинку, его обозначающую и расставить числа в порядке возрастания и убывания. Затем им дали еще один, где нужно было выбирать цвета, формы, собирать мозаику и рисовать свои мечты.

Тим старался быть предельно внимательным, выполняя тесты. Ведь выявленное знание одного слова, не вписанного в его школьную или фермерскую образовательную программу, могло повлечь за собой серьезные последствия в виде проверок его родителей или даже семьи Тернеров.

После тестов им необходимо было принять участие в получасовой беседе с мистером Деккери с глазу на глаз. Пока Тим ждал своей очереди, он подошел к окну, чтобы изучить вид на парк, начинавшийся от этой стороны корпуса. Вход на эту территорию был запрещен, пробраться туда было невозможно – путь перекрывали хозяйственные помещения и небольшой птичий двор. Заметив движение в глубине парка, Тим прищурился. Неподалеку от видневшегося еще одного корпуса Госпиталя (если это все еще была территория Госпиталя) он увидел детскую площадку, похожую на ту, куда он планировал пойти завтра.

Едва Тим разглядел нескольких девочек на качелях, как его вызвали в кабинет мистера Деккери. Запах пота, исходивший от этого человека, казался Тиму сильнее, чем тот, что исходил от кучи одежды, лежавшей в углу его комнаты в доме Тернеров.

- Так, Тим, здравствуй. – приветствовал его психолог.

- Здравствуйте, мистер Деккери.

- Расскажи мне, пожалуйста, про свои проблемы на ферме. В твоем деле упоминается, что ты слишком общителен и часто отвлекаешься на работе, а также мешаешь другим ребятам выполнять их обязанности. Плюс пару месяцев назад тебя застукали за подслушиванием трансляции новостей в доме твоего управляющего. Поясни.

- Если имеется в виду случай на кукурузном поле, то это вышло случайно. Просто я не мог определить, созрели ли початки на моем участке или нет, поэтому попросил помощи ребят, работавших поблизости. А по поводу новостей – я просто шел мимо и ничего не подслушивал!

- Если бы то, что ты говоришь, было бы правдой, Контролеры не назначили бы тебе штрафа за твои проступки. У меня есть еще один вопрос по тесту – ты знаешь, что такое куб?

Тим понял, что, не задумавшись, выделил это слово в одном из заданий, в том, где надо было обвести слова, которые узнаешь и можешь прочитать, в квадрате. Он помедлил и ответил:

- Нет, я не знаю значения этого слова, просто, когда мы ехали в автобусе, Контролер моей группы несколько раз сказал его Контролеру группы девочек. – произнеся эти слова, Тим моментально ощутил, как его спина покрылась холодным потом. Даже если он услышал это слово, он не должен был знать, как оно пишется.

- Ясно, - сказал мистер Деккери, делая пометку на листке в деле Тима. – Иди в холл и пригласи следующего.

Разговор с психологом оставил неприятный след, но больше всего Тиму не понравилось то, как мистер Деккери говорил на общей беседе перед самым ужином. На этой беседе мальчикам позволялось задавать любые вопросы, касающиеся работы, здоровья, снов, также они могли спрашивать совета или просто рассказать что-либо. Выслушав всех желающих, отшутившись и сделав пару замечаний, мистер Деккери завершил свою встречу, поведав ребятам о том, как сильно продвинулась наука благодаря их участию в сдаче. Тим узнал, что их родители уже перестали стареть, но для закрепления эффекта после вливания плазмы, мальчикам придется принять участие еще в нескольких финальных сдачах.

- И через пару лет, благодаря вам и только вам, ваши родители будут здоровы и вне риска. Только ваша плазма, плазма молодых ребят, способна творить чудеса. Если бы я был также молод, как и вы, я бы тоже сумел спасти своих родителей. Но, к сожалению, мои родители давно мертвы. Но, начиная с вашего поколения, человечество забудет о таком заболевании, как старение, и наш мир вернет себе былой уровень интеллектуального, научного и технического развития! – с этими словами, чуть ли начав сверкать на солнце от капель пота, проступивших на лбу и залысине, мистер Декккери закончил свою речь и покинул холл.

На следующий день Тим наконец-то сумел выбраться на свежий воздух. Запах железа и спирта, витавший в корпусе, поначалу преследовал его и в парке, но, столкнувшись с первым легким ветерком, моментально исчез. Тиму уже давно были неинтересны горки, качели и шведская стенка. Он обожал веревочный городок. Когда-то в детстве он боялся высоты, и первые два года участия в сдаче не приближался к нему. Но с предпоследней поездки он обнаружил, что ему нравится смотреть, как другие ребята пытаются балансировать в воздухе, поднимаясь по лестницам вверх, и решил попробовать сам. Через пару подъемов Тим понял, что страх высоты покинул его, и стал одним из лучших среди других мальчиков, которые лазили по городку.

В пять вечера Тима и некоторых других ребят собрали в группу и повели в сторону стоянки. Уже вечером он должен быть у родителей. Сев в автобус, мальчик заметил, что тех ребят, которые обычно ездили с ним вместе, почему-то не было. «Наверное, еще не оправились после сдачи, и поедут завтра, а сегодня едут самые сильные», - подумал он.

Проехав примерно половину положенного пути в тишине, автобус постепенно начал наполнятся еле уловимым шепотом – мальчики не узнавали пейзаж, среди которого находились. Тим знал, что дорога в город его родителей проходит мимо очень красивого мертвого озера, окруженного коричнево-желтыми песками, сложенными ветром в невысокие замершие волны. Но озера не было видно. Вместо привычных полей показались холмы, покрытые безжизненным серым камнем и засохшими серыми стволами невысоких деревьев.

Вскоре между скалами Тим заметил здание. Абсолютно черное, неприметное среди тусклого и мрачного ландшафта, оно казалось квадратным. Окон Тим не заметил, только на первом этаже были огромные двери, служившие, по всей видимости, главным входом.

Автобус подвез недоумевающих ребят к зданию. При выходе из автобуса их обыскали военные, которые затем провели их в холл первого этажа. От запаха, врезавшегося ему в нос на входе, Тим почувствовал, как у него заболела правая рука, где еще не зажил синяк от укола трехдневной давности. На столе в холле лежали дела с данными прибывших ребят. Мальчиков встретил мистер Деккери:

- Ну что ж, перспективные наши. Вот вы и прибыли в конечный пункт своего небольшого путешествия. К сожалению, встречи с вашими так называемыми родителями на сегодня отменяются. Как и, впрочем, навсегда… Добро пожаловать в Черный Куб – ваш новый дом, в который вы попали благодаря вашим отменным физическим характеристикам. Именно здесь вы сможете реализовать свой потенциал и принести пользу нашему государству и стране.

Тим плохо понимал, что происходит. Сначала его вели по узкому коридору, который внезапно закончился большим круглым помещением с единой пластиковой стеной. У одного из боксов он узнал Герру, сидевшего в кресле и смотревшего на солнечные блики, разбросанные на полу.

Тим лежал на кровати и сквозь стеклянный потолок наблюдал, как облака спешно затягивали небо и прятали солнце позади себя. Внутри бокса, куда его поместили, начала собираться темнота. Правая рука его была подсоединена к плазмоварке. Он слышал, как гудит эта чудо-машина, в которой его кровь превращают в эликсир бессмертия для семьи Тернеров, мистера Деккери, какого-нибудь Контролера или еще кого-нибудь.

+6
23:25
1237
17:34
+2
Второй понравившийся рассказ. Читал с удовольствием, хотя от концовки ждал чего-то иного. Что парня съедят инопланетяне или еще что. А так… тоже логично, но как-то нераскрыто. Что не отменяет факта увлеченного чтения! Спасибо.
22:40
+2
По логике рассказа, взрослые должны быть заинтересованы в том, чтобы детей было больше. Т.е. самых перспективных отправлять в интернаты, где их будут растить для размножения. Заниматься селекцией надо, а не надеяться на природу.
Прочел с интересом. Написано очень хорошо. Сцена встречи с девочкой в автобусе — просто чудо.
"… быстро присоединяясь ко всеобщей трапезе." — зачем «всеобщей»? Просто — к общей. Хорошо написано.
00:53
+2
оценив Тима сосредоточенным взглядом


А… зачем? Оценивают в смысле просто оценивают (и имеется в виду целиком) обычно при первой встрече, но это явно не тот случай. Что именно она оценила? Одежду? Прическу? Выражение лица?

В начале рассказ производил впечатление истории Гарри Поттера, пусть с более вежливыми приемными родителями, но все равно эксплуатирующими одного мальчика и балующими другого 🙂Но потом мир стал прорисовываться во всей своей красе.

смерив его не то презрительным, не то обиженным взглядом, которым она частенько на него поглядывала


Почему такой взгляд? Я дочитала рассказ до конца, но так и не поняла, что он ей сделал. А вот виноватый взгляд у нее мог бы быть. Не виноватый, так равнодушный. Но почему обиженный?

сапоги четко рифмовали шаг


Я, в общем, понимаю, что примерно хотели сказать, но с образом не согласна. Хотя, конечно, если любые мерно повторяющиеся звуки считать рифмой… Тогда и поезд, например, тоже рифмует: «чучух-чучух! чучух-чучух!» (или что он там говорит… я плохо различаю язык поездов 😅)

В целом — написано хорошо, но для такого достаточно длинного рассказа очень уж ровно, без кризисов, без неприятностей, без двигателей сюжета. В течение всего повествования я, каюсь, не сопереживала герою, и даже к концовке отнеслась довольно равнодушно. Этот текст мог бы быть очень хорошей завязкой, а настоящие действия разворачивались бы уже непосредственно в Черном Кубе и дальше (а там непременно должно быть какое-то дальше).

Потому что иначе что такое этот рассказ: безысходность, безысходность и еще немного безысходности. Скот спокойно идет на скотобойню. Главный герой не уникален, он, по сути, мало чем отличается от других мальчиков и участь его постигает самая — для того мира — предсказуемая.

Если бы была хотя бы какая-то интрига, что это за организация такая, Черный Куб, и ходили бы слухи, и была бы надежда, что Черный Куб — это для мальчиков светлое будущее, а оказалось… В этом хотя бы была бы горечь разочарования. Но нет — все довольно холодно и монотонно. Если представить динамику развития сюжета, эмоциональное состояние героя, напряжение в рассказе в виде кардиограммы, получим сплошную линию. Мертвую линию.

Простите, я обычно не пишу отзывы в таком ключе, но здесь уж очень большое разочарование меня постигло, потому что задумка была очень многообещающей и читать было приятно. Но финал… и зачем это все было? Чему меня хотя бы научил этот рассказ, этот мир, если эмоций он у меня не вызвал? Да, в общем, только тому, что все это как-то где-то бессмысленно. И безысходно.

22:39
+2
Сразу хочу сказать — понравилось! Поэтому дальше можно не читать))))
Меня не покидало чувство, что передо мной переводная литература. С английского. Немного приглушённо, оправданно монотонно. Как американская живопись 30-х годов: все так обманчиво плоско, серовато-бежевато, аскетично.
Стиль очень напоминает западную литературу 40-х про тоталитарное житьё-бытье: стараясь от всего этого дистанцироваться, авторы выводили героев серыми красками, не давали эмоций, их герои были в клетке не только внешней, но и внутренней.
Как стилизация, мне Это по душе. Ну, а Черный куб, он просто ждёт своего часа)))) Когда-нибудь, я надеюсь, мы все про него узнаем)))
Судя по вычитке, рассказ дописывался «на коленке» (дико извиняюсь, если это не так), поэтому и конец как-будто то бы и не конец, а обещание чего-то большего.
Удачи!

Гость
19:21
+2
Отличный рассказ. Читала на одном дыхании.
14:06
+2
Страшно! Что касается идеи – тут претензий нет. Понравился сам образ этого зловещего черного куба. Но повествование в целом очень монотонно! Не хватает динамики. Читается тяжело из-за одинаково длинных предложений. Если их разбавить короткими, текст будет лучше восприниматься. Встречаются стилистические ошибки.
Далее просто мои размышления. Какую цель автор себе поставил, когда писал этот текст (кроме участия в конкурсе)? Увлечь читателя увлекательной историей? Нет. История тяжелая и совсем не увлекательная. Навести на какую-то важную мысль или идею? Тоже нет. Ни на какую светлую или новую идею рассказ не наводит. Тогда зачем все это? Обидно, потому что в литературном плане рассказ неплохой. Полагаю, это была проба пера, а значит, у вас еще все впереди. Удачи!
02:16
-1
Да. Монотонность повествования нехило убивает. То есть начало хорошее, меня прям потянуло читать, но дальше автор перестал работать над подачей, и текст умер. И, как Лис сказала, превратился вместо пульса в убитую линию.
А все почему? Потому что гг не хватило конфликта.
То есть тут как бы есть все для того, чтобы конфликт был (жизнь в чужой семье, стремление повидаться с родителями и проч.), но конфликта все равно нет. Гг сам ни о чем не переживает. Он эдакий дурачок, который до последнего момента ни о чем не догадывается. А потому не сопереживаешь ему. Там кто-то писал, что этого сопереживания нет — вот тут я согласна. У меня его тоже не было.
Еще в копилку минусов — все ясно с самого начала. Мир такой антиутопический и зловещий, понятно, что ничего хорошего детей не ждет. Понятно, что их используют. Их использовали. И их продолжат использовать. Все, конец.
И черный куб. Вот куб — конкретная такая замануха. И ты все ждешь, как же так автор вывернет, и на что-то грандиозное уже губу раскатываешь. Ан нет. Никакой сверх идеи в черном кубе не кроется, а просто это здание такое, куда герой даже особо и не стремится. Так, привозят его туда обманом и силком.
Короче, много разочарования от текста. Но начало показывает, что автор может работать, просто не хочет. И, вероятно, ему лучше учесть все тут сказанное, поскольку комментарии повторяются. И действительно-таки стоит попробовать писать лучше и интереснее, аминь.
18:51
+1
Автор, впечатлили. Но слишком все безнадежно) В духе «1984» Оруэлла. Тянет на роман.
Империум