Ольга Силаева №1

​Варвар

​Варвар
Работа №371

1

Черный от коррозии нос корабля с низким, почти утробным, ревом рассекал горячий воздух, пропитанный ядовитым газом. Судно парило над поверхностью болота примерно на высоте человеческого роста, а верхняя палуба с капитанским мостиком находились еще выше, однако даже там нужна была защита глаз и дыхательных путей, а еще лучше полный костюм. Испарения поднимались едва ли не до небес, о чем свидетельствовали изредка попадающиеся трупы крупных птиц, зачем-то спустившихся слишком низко. Они умирали за несколько мгновений, еще не успев коснуться земли, но это были несколько мгновений страшной агонии и боли выворачивающихся наизнанку легких. Те несчастные создания, которые не упали в трясину, составлявшую почти всю площадь болота, оставались угрюмыми памятниками собственной беспечности на небольших островах суши. Человека, впрочем, ждала та же участь.

Болото раскинулось на несколько сотен километров, являясь абсолютно непреодолимой преградой и естественной защитой северо-западных подступов к Вечному городу, столице Последней империи и, по сути, единственному крупному городу в обитаемой части планеты. Когда закончилась война, длившаяся считанные часы и превратившая мир в огромный могильник химических и радиоактивных отходов, жители мегаполиса, уцелевшего по счастливой случайности (ракета, предназначавшаяся для него, упала в паре сотен километров западнее), углядели в этом божественное знамение и возложили на себя почетную миссию по объединению остатков человечества под свои мудрым руководством и восстановлению мира и порядка. Они переименовали свой город сообразно его судьбе – в Вечный, предав все старые названия и имена забвению. Так, через минуту после наступления полуночи человечества, родилась Последняя империя, медленно, но неуклонно, подчинившая своей воле весь обитаемый мир к востоку и югу от столицы.

Не покорились только дикие и свирепые племена севера. Впрочем, их заслуга в этом была не велика. Будучи умелыми и отчаянными воинами, варвары, как их окрестили хронисты Империи, не имели четкой организации, единого лидера, какой-либо военной науки и всего прочего, что позволяет повергать завоевателей в бегство, не забрасывая, при этом, трупами. Их спасла та же случайность, что и Вечный город. Ракета, упавшая в стороне от цели несла огромный по силе заряд химического оружия, созданного на основе самых последних разработок своего времени, оказавшихся, впрочем, последними во всех смыслах слова. То, что должно было стереть с лица земли многомиллионный город, создало очередную гноящуюся и источающую яд язву на теле планеты в стороне от него. Гигантское смертоносное болото со временем перекрыло все сухопутные пути, отрезав земли варваров от имперских еще до того, как появились и те и другие. А морские корабли у Последней империи были слишком малочисленны и от того слишком ценны, чтобы организовать полноценную линию снабжения.

С тех пор прошло две сотни лет. Империя периодически устраивала карательные походы на варваров, а те, в свою очередь, промышляли пиратством вдоль ее берегов, иногда углубляясь немного дальше по суше. Императоры грезили о завоевании северных земель, а вожди племен – о сокровищах Вечного города. Картина, множество раз виденная в истории человечества. Принципы, так прочно засевшие в самой сердцевине его души, что даже посреди агонии собственного мира, человек не способен им изменить. Равно как не способен он изменить и отвергнуть жажду немеркнущей славы среди потомков и желание возвыситься над современниками. Ведь история также знает и множество примеров, когда то, что не под силу огромной армии, удавалось одному человеку.

2

Боги не послали Феррогу Одноглазому крепкой семьи и славных сыновей. Они послали ему достойного врага, яростным ударом копья чуть не раскроившего его череп. Это была обычная пограничная стычка между племенами. Несколько десятков воинов с одной стороны и примерно столько же с другой. Феррог сражался тогда как бешеный волк, несмотря на кровоточащую рану и боль, от которой челюсти сжались так сильно, что лицо превратилось в уродливую пародию на само себя. Тяжелой секирой прокладывал он себе дорогу к победе, раскалывая головы, проламывая ребра и кромсая конечности. Успокоился Феррог только когда неприятель бежал, бросив своих раненых на произвол судьбы. Успокоился и рухнул в грязь, где лежал без движения, отчего его посчитали убитым и стащили в братскую могилу.

Когда же Одноглазый вернулся в родное поселение, жители приняли его за восставшего мертвеца из легенд и испугались не на шутку. Особенно испугались те, кто сражался с ним рядом – они видели, на что способен этот человек при жизни, а после смерти он явно только умножил свою силу и ярость, обретя, вдобавок, и неуязвимость перед человеческим оружием. Тем более что вместо правого глаза у Феррога было сплошное опухшее месиво, а правую же половину рта перекосило в кривом оскале. Как выяснится чуть позже – перекосило навсегда. Но это он узнал, только кое-как убедив соплеменников, что не является тварью из ночных кошмаров и добравшись до врачевателя. Глаз тоже спасти не удалось, отчего Феррог и получил свое прозвище, которым почему-то несказанно гордился.

Вторым подарком богов Феррогу была дочь Найя. Русоволосая статная красавица, она пошла внешностью в мать Унну, сохранившую красоту лица, ясность ума и желанность тела даже на склоне лет. Так случилось, что родители очень долго и безуспешно пытались завести ребенка многие годы и сумели это сделать, только приблизившись к осени своей жизни. Феррог, как истинный воин, мечтал о сыне, но боги зло посмеялись над его мечтами, сначала, когда из чрева Унны извлекли девочку, а потом, когда врачеватель сообщил, что больше рожать его жена не сможет. Спустя буквально несколько дней Одноглазый отправился добывать себе новое имя, а когда вернулся, увидел жену, нежно и бережно держащую на руках замотанного в одеяло младенца, и сердце его сменило гнев на милость. Смыв с себя кровь и грязь, Феррог сразу же поспешил к Унне и Нейе, пообещав больше не покидать их ни на день.

Свое обещание он держал два года. Держал бы и дольше, но Унна слегла с лихорадкой, а вскоре и вовсе сошла в могилу. Будучи на смертном одре, она взяла с мужа слово, что он позаботится о дочери. В сердцах Феррог воскликнул:

- Я дам ей все богатства Вечного города! – и сжал ладонь умирающей жены так сильно, что тонкие женские кости хрустнули. Но она не почувствовала боли. К тому моменту она уже ничего не могла почувствовать.

Феррог похоронил Унну и с горя запил. Он беспробудно пил четыре дня, а о дочке заботилась соседка, самовольно унесшая девочку из дому, увидев Одноглазого в невменяемом состоянии. Потом к нему вернулся рассудок. Он обнаружил пропажу Нейи, на подгибающихся ногах вышел из дому, выкрикивая ее имя, сел посреди улицы и горько заплакал. Говорят, что это был единственный раз, когда Феррог плакал. На самом деле, это был второй раз – впервые его глаза (точнее, уже глаз) увлажнились слезами, когда он увидел жену с новорожденной малюткой, вышедшую встречать его после чудесного воскрешения. Но тех слез никто не увидел.

Нейя нашлась и на следующий день, прямо на рассвете, Феррог Одноглазый поджег свой дом, а сам отправился ко двору местного вождя, одной рукой прижимая к себе девочку, а другой сжимая свою тяжелую секиру.

- Я, Феррог Одноглазый, вызываю тебя на поединок за право властвовать над этим племенем! – такие слова ворвались в окна дома вождя вместе с первыми лучами солнца. Вождь усмехнулся, но на самом деле, ему стало очень не по себе. Он прекрасно помнил, что человек, бросивший ему вызов, не так давно буквально вылез из могилы.

А на закате боги подарили вождю славную смерть от руки достойного мужа.

3

Как это часто происходит, сама по себе смена вождя не принесла коренных изменений для племени. Фактически, вся жизнь поселка подчинялась нехитрому своду правил, регулировавшему основные ее принципы, а вождь занимался только разрешением частных споров и следил за соблюдением этих самых основных правил. А еще он мог объявлять войну. Это святое право принадлежало только вождю, и он мог им воспользоваться в любой момент по своему усмотрению. Но обычно дальше мелкого набега на земли соседних племен или ответного рейда дело не заходило. Северян вполне устраивал их простой быт, а суровые испытания природы, они воспринимали как проверку на прочность, устраиваемую богами, чтобы отсеять слабых и призвать к себе лучших.

Не пользовался этим правом и Феррог. За несколько лет жизни, гораздо более сытой и легкой, чем жизнь простого селянина, он успел подзабыть о своей клятве и считал, что достаточно хорошо устроил будущее дочери. Все изменилось, когда в поселении попросил временного пристанища отряд, возвращавшийся из набега на земли Последней империи. На пиру в честь славных гостей, их предводитель похвалялся тем, что в его землях, лежащих почти на самой северной границе обитания варваров, сохранилось хранилище техники времен расцвета человечества.

- С этими машинами мы могли бы въехать в Вечный город, сметая все на своем пути! – воскликнул рассказчик, воздев кубок с брагой, и тут же поник головой. – Да только у нас не хватит сил и разумения, чтобы привести их в порядок и научиться управлять.

Все присутствовавшие при этом понимающе закивали и согласились, что подобное свершение силами одного племени не сделаешь, а уговорить всех вождей работать сообща долгое время ради сомнительного результата никому не под силу. Феррог же молчал и хмуро смотрел исподлобья своим единственным глазом. Когда же вздохи улеглись, он встал из-за стола и, так же молча, ушел в оружейный зал, откуда вскоре вернулся со своей старой доброй тяжелой секирой.

- Этот топор сделал меня вождем, - спокойно произнес Одноглазый и со всего размаху вогнал лезвие топора в толстую доску столешницы. – Он же сделает меня вождем вождей!

А про себя добавил: «И я дам ей все богатства Вечного города, любовь моя!».

Спустя три дня из ворот поселения Феррога выехало два отряда, вместо одного. Вождь объявил войну. Войну всем другим вождям северных племен, которые откажутся признать его вождем вождей. Войну, впервые за все время существования варварского народа, направленную на более высокие цели, нежели простой грабеж или кровная месть за родича, погибшего при грабеже. На такое мог решиться только человек, выбравшийся из собственной могилы и спаливший до тла собственный дом. И когда такой человек нашелся, он был просто обречен на победу.

Фактически, войску Одноглазого сопротивлялись только несколько соседних племен, и то, больше, по причине старых обид. Дружина Феррога, вместе с союзниками, закаленными в боях против Империи, разметала по полю брани воинов несогласных, словно ветер осенние листья, и затем повторила это снова и снова, уже с дружинам других племен. Поселения проигравших не разграблялись, более того, даже не казнили плененных вождей, если те, все-таки, соглашались признать власть Феррога над собой. При этом, они оставались в своих правах, обязуясь за это предоставлять всю посильную помощь в начинаниях своего правителя.

Шли месяцы, а за ними и годы. Армия Одноглазого росла, держава крепла и расширялась. Набеги на Последнюю империю стали редкостью, а потом и вовсе прекратились. В Вечном городе, вероятно, решили, что варвары ослабли и теперь-то станут легкой добычей для имперской армии. Каково же было удивление этой самой армии, от простых солдат до генералов, когда навстречу экспедиционному корпусу, посланному для закрепления на территории неприятеля и обустройства плацдарма, вышла не толпа дикарей, а хорошо обученное и дисциплинированное войско, использующее тактику, схожую с имперской, но переосмысленную на северный манер. В той битве с каждой из сторон участвовало около десяти тысяч человек, северян вел в бой сам Феррог Одногазый. Из солдат Последней империи домой не вернулся ни один.

Вернувшись в поселение, на самой северной границе своих владений, с головой имперского генерала среди трофеев, Феррог объявил себя королем севера, а этот город – своей столицей. Среди прочих причин, этому способствовало еще и хранилище древней военной техники, действительно находившееся неподалеку. Лучшие умы севера уже давно занимались изучением военных машин прошлого, но пока что без особого результата.

4.

Король Феррог Одноглазый правил уже десять лет. Почти все они прошли в мире и спокойствии для народа и беспокойном ожидании чуда для короля. Нейя давно выросла и превратилась в писаную красавицу, обладавшую столь же ясным и острым умом, что и мать. Она не знала о клятве отца, поэтому ее удивляло то упорство, с которым он заставляет своих слуг ковыряться в древнем железе и книгах на забытом всеми языке. Но жизнь расставляет все по местам рано или поздно, однажды Нейя не выдержала и пришла к Феррогу с вопросом:

- Отец, что такого ценного ты ищешь в этих древних склада? Там же все давным давно сгнило и развалилось! У нас и без того есть все, о чем даже наша мать не могла и помыслить!

- Ты просто не знаешь всего, дитя мое, - вздохнул тогда Феррог, опустив глаз в пол, чтобы не встречаться со взглядом Нейи. В нем он всегда видел осуждающий взгляд Унны. – Когда твоя мать умирала, я от отчаяния взвалил на себя бремя, которое вряд ли смогу вынести… Я поклялся ей, что дам тебе все богатства Вечного города…

- Что?! Отец, да зачем мне эти богатства?! Последняя Империя нам больше не угрожает, а своего богатства столько, что хватит на десять жизней. Мама… поняла бы. – В этот момент голос Найи предательски задрожал. – Ты просто выбрал другой путь. Всегда же есть выбор!

Феррог вздохнул и наконец, решился посмотреть в глаза дочери.

- Нет. У меня выбора нет, и не было. Выбирать можно только между равными по ценности вещами. Или поступками. А ты говоришь мне сдаться, вместо того, чтобы идти до конца. Это не выбор. Это трусость.

Найя вернулась в свои покои, оставив отца наедине с его мыслями. После этого разговора они еще долгое время избегали друг друга, но в один прекрасный день Феррог сам послал за дочерью. Она нашла его на поле за городом. Одноглазый стоял и рассматривал машину, более всего похожую на корабль, только с плоским дном и парящий над землей на высоте человеческого роста. Сходство с кораблем добавляли еще и четыре мачты с парусами из сияющего металла, две из которых находились на верхней палубе, в центре и на корме, а две – по бортам, раскидывая паруса подобно крыльям.

Увидев дочь, Феррог улыбнулся.

- Это почти все, что мы смогли найти там. Но это именно то, что нужно!

- Прости, отец, я не понимаю.

- Ты права. Я объясню. Мы никогда не сможем пересечь болото, отделяющее нас от Вечного города. А в море нам никогда не победить флот Империи. Да и они ни за что не позволят укрепиться на суше. Но выход нашелся! Этот корабль… Я не знаю, как правильно его назвать, да название тебе ничего и не скажет… Этот корабль собран буквально по кускам из дюжины таких же. Второго такого нет, пожалуй, во всем мире. Но это не все! На его борту – оружие, которое сможет стереть с лица земли, если не весь Вечный город, то, уж точно, его большую часть. Мы нанесем удар в самое сердце Империи!

- Отец, но как же тогда твоя клятва и все эти мифические богатства, о которых ты грезишь почти всю мою жизнь?!

- Я вспомнил твои слова. Что всегда есть выбор. И я сделал свой… Я не смогу дать тебе богатства Вечного города. Я дам тебе всю Последнюю империю!

- Отец… Но как…?! – Найя понимала, что скажет ее отец следующим.

- Ты правильно поняла. Завтра я отправлюсь на этом корабле прямиком к столице Империи. Если со мной что-то случится в пути, корабль сам дойдет до цели. Мы разобрались, как это сделать. И еще мы рассчитали примерное время, которое потребуется на дорогу. Это, чтобы оружие само могло сработать в нужный момент…

- Но почему… ты? – Хотя, ответ на этот вопрос дочь Феррога Одноглазого тоже знала.

- Управлять кораблем умею только я. И клятва тоже моя. – С этими словами Одноглазый обнял Найю и крепко прижал ее к груди. Это длилось всего несколько секунд. Потом перед девушкой стоял прежний Король Севера, вождь вождей, оживший из мертвых.

- Когда увидишь яркую вспышку вон там, - Феррог показал в направлении, где находился Вечный город. – Отдавай приказ всем войскам выдвигаться. Все подготовлены и ждут только твоего приказа. Теперь иди.

И Найя вновь оставила отца наедине с самим собой. Больше они не виделись.

На следующий день, она подошла к окну, которое смотрело на юг, и проводила взглядом древний летающий корабль, который с низким, почти утробным, ревом направился в свой последний полет, неся в трюме ядерную бомбу с запущенным таймером. Найя не отходила от окна почти сутки.

Когда же на горизонте появилась еле заметная вспышка, Королева Севера известила:

- Вечный город пал!

+7
02:40
1369
Гость
00:44
+1
Ну что, немного напоминает раннего Берроуза или Ланье. При большей мрачности и детализации можно и на Майкла нашего Муркока замахнуться)))
Гость
01:01
+1
Берроуз явно вдохновлял автора. Но в начале надо какой-то «хук», удар ставить, что цепляло и сразу давило на оригинальность.
Гость
22:12
+1
Довольно необычный рассказ, сочетающий мрак тёмных веков и обречённости постапокалиптики, прочёл на одном дыхании, автор владеет красотой слога, ставлю безусловный +
11:05
+1
Читаю рассказ, смотрю на результаты — и недоумеваю. Мало комментариев, большое число просмотров, «плюсы» так и прут. Либо что-то тут не так, либо «фентезийная постапокалиптика» нынче в моде. Будем надеяться, что автор сможет выдать в продолжение что-то посерьезнее очередных вариаций на тему «Хроник Шаннары».
Гость
21:46
Эмм, уважаемы, а какая связь между постапокалиптическим рассказом и фентезийным сериалом?
18:02
+1
Хммм… любопытный рассказ. Исполняя глупое обещание, данное умирающей жене, вождь не просто уничтожил Последнюю Империю, он ещё и собственное войско убил и, возможно, дочь. Лучевую болезнь ведь никто не отменял. Остаётся такая замечательная двусмысленность и недосказанность, которая и создаёт (лично для меня) послевкусие.
К тому же, получается, что Империя, желавшая нести просвещение и мудрость, в итоге пала (что в целом, не раз случалось в истории) перед простыми, но очень упрямыми варварами. Эх, опять необразованность всё погубила: и Вечный город, и остатки цивилизации, и отчасти — собственное племя. Да и любовь, получается, вовсе не добро принесла миру в этой истории.
В общем, есть, над чем подумать в этом рассказе. И это хорошо )

Главный герой — персонаж, построенный (как мне кажется) по мифологическим канонам, тут и чудесное воскрешение, и единственная дочь, и удивительная сила. Благодаря такой подаче многие его подвиги воспринимаются легче. Хотя лично на мой вкус, было бы круто, если бы автор больше внимания уделил особенностям тактики Феррога, подробнее описал, как и почему этот человек смог объединить племена и прокачать свою армию до такой степени, что она победила армию Последней Империи (да, в одном-единственном столкновении, но всё-таки). Он крут, потому что воскресал, — ну, это недостаточный аргумент, хотелось бы ещё.

Стиль, на самом деле, тяжеловат. Очень много отглагольных существительных, причастных и деепричастных оборотов, предложения длинные, оттого порой теряешь нить повествования.
Не лучше ли было бы упростить, сказать легче, понятнее. Вместо:
Когда закончилась война, длившаяся считанные часы и превратившая мир в огромный могильник химических и радиоактивных отходов, жители мегаполиса, уцелевшего по счастливой случайности (ракета, предназначавшаяся для него, упала в паре сотен километров западнее), углядели в этом божественное знамение и возложили на себя почетную миссию по объединению остатков человечества под свои мудрым руководством и восстановлению мира и порядка
Сказать хотя бы так:
Война длилась считанные часы и превратила мир в огромный могильник радиоактивных отходов. (Или — химических, но никак не вместе, потому что радиоактивные отходы — тоже химические) Жители мегаполиса уцелели по счастливой случайности: предназначенная их городу ракета упала в паре сотен километров западнее. Они углядели в этом счастливое знамение и взяли на себя почётную миссию: объединить остатки человечества под своим мудрым руководством, восстановить мир и порядок. (или вообще: Они углядели в этом счастливое знамение и решили, что теперь их долг — объединить остатки человечества, восстановить мир и порядок).

Есть и парочка косяков
сохранилось хранилище
лицо превратилось в уродливую пародию на само себя
наверное, всё же в уродливую маску или в карикатуру.

Но в целом рассказу — мои симпатии :)
18:30
+1
Жанр Фэнтези — да. НФ — однозначно нет. Таки да, технические косяки. Язык переутяжелен, отсюда ошибки.

История стара как мир: пассионарные варвары всегда побеждают размякшую, ожиревшую и обленившуюся империю, где бардак и разлад в элите.

Автору: есть очень классные ребята, Гумилев со своей «теорией пассионарности», средневековый Ибн Халдун («аль-Мукадимма») из наших ученых, современных можно взять Н.С. Розова. У них подробно и очень обстоятельно разбираются идея: почему не цивилизованные, слабо вооруженные, но более воинственные варвары всегда побеждают империи, почему падают и возвышаются династии. Да и очень много выводов про современную ситуацию в мире будет.

Прочите их. У вас будет теоритическая база для настоящего романа! Потом — надо взять пару классических истерических романов. Можно Пикуля, других авторов-баталистов. Проанализировать стиль изложения, конструкцию предложений.

И вперед — на путь к собственному авторскому стилю!
Скукотища
Илона Левина