Чайная поэма. Глава 2. Пендабздыкино детство

Авдотья раком в огороде

Стояла летом целый день.

Так сын её был на природе:

Коляску с ним поставит в тень

Да погремушку даст в ручонки,

Воткнёт пустышку – не ори –

Прополет всё и при ребёнке

Она с зори и до зори.

-

По осени в кроватке сидя,

Сын слово первое сказал.

Свинья в дом сунулась, увидев

Её, малец вдруг закричал.

У Аполлоши вышло: «мама»,

Как показалось всей семье…

Но ведь свинью ту звали Маня,

И обращался он к свинье.

Позднее, бате подражая,

Тому, что слышал, так сказать,

К себе Авдотью подзывая,

Изрёк сыночек: «Твою мать!».

-

Он рос назло односельчанам

И одногодок колотил:

Всех наглецов и грубиянов

В песочнице лопаткой бил.

В три годика талант пробился –

Стал Аполлоша рисовать.

Всё время с красками возился,

Днём даже не ложился спать.

Весь дом рисунками украсил –

Картинки радужных тонов –

Здесь были персонажи басен,

Стада из розовых слонов;

Соседей лица – «натюрморды» –

Как их папаша называл;

Больше всего – свиные морды

Аполлинарий рисовал.

Он рисовал поля и маки,

Что ярко рдели на полях,

Как ошалевшие макаки

В весенних джунглях на ветвях.

Взяв чёрной краски тюбик полный,

Он треугольник накрапал,

Но тут как раз с «Квадратом чёрным»

Его Малевич обскакал.

Пускай герой наш не Веласкес,

Не Гойя он и не Ван Гог,

Но то, что потерпел фиаско

Простить Малевичу не мог.

-

Когда мальчишки собирались,

Играли в прятки и в футбол,

Верхом на свиньях все катались,

Забив в ворота первый гол.

Песочный город возводили:

Дороги окружали град;

По ним машинки провозили,

Потом валили всё подряд.

Гурьбой по улицам носились,

Пыль поднимая за собой…

С закатом с ног они валились,

Придя уставшие домой.

-

На подработку соглашаясь,

Антип пахал, косил, всех пас;

Так на судьбу не обижаясь,

То пахарь был, то «свинопас».

Аполлинарий стал постарше.

В шесть лет свиней пас за селом

На пару со своим папашей.

Ах как ему чего было΄…

Он слушал россказни Антипа,

Других поддатых мужиков.

Истории такого типа

Быть не могли без матюгов.

И всё буквально понимая,

Любой рассказ мог удивить:

Со страхом думал, представляя

Он, как же трудно взрослым быть.

…Но мудрость жизни постигая,

Он глупости все отметал;

Взрослея, красоте внимая,

Прекрасным мир воспринимал.

-

В Аполлинария полотнах

Стал отражаться сельский быт.

Дом, сад, луг, лес, в лесу – болото;

Вон в лопухах отец сидит.

Вот мужики у натюрморта

На поле сытые храпят,

Вокруг всего – свиные морды

Средь полевых цветов торчат.

Там – в кабачках балдеют свиньи

И спину гнёт на поле мать.

Вот только жаль, что на картине

Лица Авдотьи не видать.

-

Завидуя таланту сильно,

Его дразнили пацаны:

Кидали на рисунки гнилью

И краской пачкали штаны.

И над фамилией смеялись,

Как было принято давно,

И откровенно издевались…

Ему же было не смешно.

Он брёл домой; шли слёзы градом,

Их вытирал он кулачком,

И в виде радужной «награды»

Глаз был увенчан синяком.

-

Антип его учить стал драться,

Чтоб за себя мог постоять.

Сказал:

- Не стоит их бояться.

Им нужно просто сдачи дать!

Коль слов они не понимают,

Ударь иль двинь их посильней!

Пусть на тебя и нападают,

А только ты - знай - не робей!

Недели три тренировался

Аполлинарий, пресс качал;

А после с хлопцами подрался:

Им здорово накостылял!

Все получили по заслугам

И в шоке «расползлись» домой:

Один – рыдая, как белуга,

Прихрамывая, брёл другой.

С тех пор его зауважали.

Все захотели с ним дружить

И впредь уже не обижали,

Стараясь лучше обходить.

-

Вот так три друга появилось

У Аполлоши в те года.

Обидчики и с ними бились –

И унижали, как всегда.

Аполлинарий заступался

За них и за других ребят.

С друзьями тоже было дрался,

Но тут уже из-за девчат.

*

**

Меж тем он в школе стал учиться.

Там часто дрался с дурачьём.

И мог в науке отличиться –

Был в красноречии силён:

Писал прекрасно сочиненья

И очень хорошо считал.

Хромало, правда, поведенье,

И кое-кто ещё хромал.

А после школы вечерами

Как прежде он ходил гулять.

-

Играл в «Войнушку» с пацанами,

Любил побегать, пострелять.

Натырят слив в саду колхозном –

Что не доели, то – снаряд.

С «фашистами» сражался грозно

Весь Пендабздыкинский отряд.

В отряд входило три солдата:

Федот, Корней и Агафон –

Все сплошь соседские ребята,

А командир – наш Аполлон.

«Фашисты» из соседских были:

Сестра и братья-близнецы.

Так «немцев» «наши» сильно били –

Они ж – герои-молодцы!

По пыльным улицам гоняли

«Фашистский» вражеский отряд,

И в «немцев» сливами стреляли,

Валили «насмерть» всех подряд…

-

Последний бой у старой хаты,

Что с краю улицы стоит,

Вели уставшие «солдаты», -

Там, где на лавке дед сидит.

Старик Акакий Дристоплясов

Днём на завалинке кунял,

Махоркой из войны запасов

Он на версту вокруг вонял.

-

В плен дети деда часто брали,

Пока во сне старик храпел,

В обмен его не отдавали –

Никто быть пленным не хотел.

Будил Акакия шум боя –

Недоумённо он моргал:

Не мог понять он, что такое,

От изумления икал.

Проснувшись, алфавит расскажет,

Но начиная с буквы «ё»,

На «ять» закончит,

«Здрасте! – скажет –

Идите к чёрту, дурачьё!»

-

Считался деда «клич» победой,

Для тех, чьим пленником он был,

В покое оставляли деда;

Отряд «военный» уходил.