Тропа до звёзд. Часть 2. Глава 10

12+
Автор:
Ёж-оборотень
Тропа до звёзд. Часть 2. Глава 10
Аннотация:
Пальцы чуть не промахнулись мимо очередной перекладины. Надеясь, что это выглядело запланированным прыжком на этажную платформу, Саймон мысленно выругался. Да, у Туристки существовали уязвимые места, но почему-то в итоге на лопатках всегда оказывался он сам. Это раздражало и восхищало одновременно.
Текст:

Целью «Массачусетского эксперимента» оказался не искусственный разум.

Вернее, не только и не столько он. Все причастные к исследованиям — и кибернетики, и биологи, и даже военные с экономистами — понимали, что речь идёт не о создании чего-то принципиально нового. Скорее, это была попытка собрать улучшенную и доработанную версию одного прототипа, который существовал уже более двухсот тысяч лет — «человека разумного». Хотя официально, конечно, от любых намёков на истинную суть проекта открещивались, заявляя, что речь идёт об ИР и исключительно об ИР.

С другой стороны, евгеникой в прямом понимании термина участники проекта не занимались. За основу для искусственно выращенных тел действительно взяли ДНК Homo Sapiens. При этом исходный геномный набор перебрали настолько тщательно, словно тот побывал в лапках мышей из сказки про Золушку: просо в одну сторону, пшено в другую, гречиха в третью… Конечный результат вызвал бы нервный тик учёного-генетика начала века двадцать первого, но был «взвешен, измерен и признан пригодным» по результатам тысяч и тысяч виртуальных экспериментов. И, конечно же, одного реального.

Занималась переборкой генома, кстати, знаменитая Массачусетская машина — самый совершенный (и обширный) на тот момент комплекс искусственного интеллекта. Кто-то из разработчиков даже окрестил её Big Momma — в шутку, конечно, но со временем лог-файлы промежуточных расчётов обросли расширением «.bm». Вычислить конкретного юмориста не удалось, и по проекту поползли слухи, один таинственнее другого.

А вот «центральный процессор» — гибридный мозг, в котором структуры, скопированные с природных, тесно переплетались и дополнялись конструкциями, обкатанными поколениями кибернетиков — создавался практически с нуля, под задачу. Можно сказать, что проектированием системы больше занимались специалисты по человеческому мышлению, чем инженеры и технологи. В результате получилась самая близкая аппроксимация математической модели когнитивных процессов, какую можно было реализовать в материальном виде.

В общем, работа над «человеком улучшенным» кипела, бурлила и пыхала паром, оставаясь при этом под туго завинченной крышкой коммерческой секретности и этической двусмысленности. Казалось бы, этого уже вполне могло хватить на медийный скандал в случае утечки. Но из глубоких источников, практически из ядра проекта, строго конфиденциально и в обмен на ряд не самых законных услуг просочились любопытные сведения.

Оказалось, что искусственный разум, манипуляции с геномом человека, кибермозг и прочие разработки лежали на самой поверхности проекта. Эти слои должны были в случае раскрытия всего предприятия выступить аналогом хвоста, отбрасываемого ящерицей; чернилами, которые выплёвывает каракатица при приближении врага. Истина, прячущаяся под ними, оказывалась куда мрачнее и непригляднее.

Образцы ДНК, с которыми работала Big Momma, пребывали в глубокой заморозке — естественно, неподписанные, с цифровой маркировкой для лабораторных нужд. Но в руки людей, умеющих ценить «скользкую» информацию, попал сильно фрагментированный файл, в котором удалось восстановить несколько строчек. Там указывались контрольные суммы тех самых цифровых меток — и фамилии. Лоцманские фамилии. Семейные.

— Бернар, — нахмурилась Ла Лоба, отступая и присаживаясь на край ринга, — ты понимаешь, как это звучит?

— Вполне, — в отличие от капитанши, Моди снова улыбался. При этом он не отводил взгляда от Саймона. — Вполне.

— Да ну, psia krew, гонево какое-то! — не выдержала Магда. Она дёрнула плечами, шагнула в сторону, в другую, остановилась и тряхнула головой. — Какого кванта?! Это что же получается, лоцманы из пробирки? Бред! Зачем? Нам с наличными бы управиться — Ворчун, без обид!

Саймон молчал. У него шумело в голове, но к сожалению, это всё ещё не было зовом чутья. Лоцман вспоминал Оосаву и его слова: «Они были детьми… Вторую половину обнаружить не смогли… Детьми… Не смогли…» Фраза кружилась в голове, звучала всё настойчивее, всё громче. Перекрывая даже гневные — не слишком ли эмоциональные? — выкрики Магды и нарастающий гул прочих голосов.

Когда стало совсем невыносимо и захотелось шагнуть, словно в детстве, куда угодно, лишь бы подальше — он вдохнул, выдохнул и хлопнул в ладоши. Краем глаза отметил, как дёрнулся Назар. Магда тоже осеклась и придвинулась к своему бородатому приятелю. Так-так. Всё страньше и чудноватее.

— Ладно, — кивнул он, когда Ла Лоба обернулась в его сторону. — Как говорила одна мудрая женщина: «Я подумаю об этом завтра». Сейчас к более насущным вопросам. Пространство нашептало, что помимо меня на борту есть и другие пленные. Я бы хотел — нет, я должен убедиться, что с ними всё в порядке. Хотя бы в относительном. После этого продолжим говорить, если ты не против.

Похоже, угадал. Забота о своих — это Сперанца Виго понимала, разделяла и одобряла. Вот Моди, тот лишь пожал плечами и отвернулся. «Я тебе принёс такой жирный кусок, а ты снова в героя играешь?» — словно говорила вся его поза. «Играю, — мысленно ответил Саймон, а через пару секунд спросил сам у себя же: — Играю ли? Как бы не заиграться…»

Его снова вели по коридорам «Группера», несколько претенциозно, но гордо носившего имя Encarnacion — об этом напомнила свежая надпись на одной из длинных переборок. Поверх надписи болтались пучки кабелей и сыпались искры микросварки: за фальшпотолком что-то энергично монтировали, весело переругиваясь на десятке языков. Магда, на этот раз составлявшая компанию лоцману в одиночку, ухмыльнулась и приветственно помахала в ту сторону. Она явно расслабилась, и чем дальше они уходили от спортзала, тем заметнее это становилось.

За очередным поворотом распахнулся гостеприимный проём. Шахта гравилифта уходила далеко вниз и вверх, гудя сквозняком. Из дальней — относительно входа — стены росла дорожка аварийной лестницы. Проводница дёрнула подбородком: «Туда», — то есть, на спуск, — и подала пример.

— Фэннинг не знает, — бросил Саймон из чистой вредности, пользуясь тем, что нерабочий гравилифт пустует. Снизу блеснуло сощуренной зеленью.

— В планах не было. Если, конечно, ты сам не собираешься…

— Всё-таки я настолько похож на идиота, да?

Улыбка коснулась тугих локонов кончиками губ.

— Очень. Но мне нравится. Перебирайся, это наша палуба.

Пальцы чуть не промахнулись мимо очередной перекладины. Надеясь, что это выглядело запланированным прыжком на этажную платформу, Саймон мысленно выругался. Да, у Туристки существовали уязвимые места, но почему-то в итоге на лопатках всегда оказывался он сам. Это раздражало и восхищало одновременно.

Задавать действительно важные вопросы пока не стоило. Да и не к тому ответчику следовало с ними обращаться, если следовало вообще. Лоцман припомнил взгляд Назара, которым тот провожал выходящих. Н-да, а ему всегда казалось, что проблемы — это по его, Саймона Фишера, части.

Судя по едва уловимым, но характерным запахам, приближался медицинский отсек. Возле одной из дверей Магда остановилась и хлопнула спутника по плечу:

— С ними правда всё в порядке. Сходи, убедись. Я подожду, можно без спешки. Наблюдение отключено: на, проверь. Да ладно тебе, Ворчун, я всё понимаю. Не закапывай в себе человека.

Последняя сказанная фраза, видимо, означала, что он по привычке натянул на лицо маску брезгливого высокомерия. И, похоже, сделал это неосознанно. Девушка шевельнула пальцами, створки разошлись, смарт Саймона пискнул уведомлением: «Доступ к системам безопасности. Инициировать?» Ругнувшись ещё раз, лоцман постарался выкинуть из головы лишнее и шагнул внутрь.

Здесь тюремную камеру не напоминало ничего. Разве что старые противоперегрузочные койки, по традиции собранные вертикальными парами и закреплённые вдоль стен, навевали какие-то смутные воспоминания — не то о виденном в фильмах, не то о прочитанном в книгах. «Фогели» в основном либо сидели, либо валялись на нижних ярусах, не выглядя ни заморёнными, ни деморализованными. Хотя, конечно, у пары бойцов из-под рукавов вылезали края регенопласта, а один, тот самый, с датчиками, сейчас был подключён к совершенно иной аппаратуре.

Лоцман вспомнил условия своего пробуждения. Кажется, кто-то нагло воспользовался шансом поиздеваться над вполне конкретным Саймоном Фишером, да, Мэг? От этой мысли почему-то стало не обидно, а весело — словно в детстве, когда Феруза подкарауливала его у ельника и закидывала шишками. Так что сержант Микко Джавад, обернувшийся на звук шагов от единственного в помещении стола, застукал нежданного гостя с улыбкой от уха до уха.

— Апостол… — он медленно положил на стол бумажную — бумажную! — книгу и так же медленно поднялся. — De puta madre, Апостол! Живой!

Конечно, армейская выдержка не позволила броситься на лоцмана всем сразу. Но по ощущениям, пару синяков на рёбрах, плечах и между лопаток Саймон таки заработал. «Фогели», те, что могли ходить, не галдели и не суетились: после энергичного и решительного обмена приветствиями они деловито и собранно расселись по местам.

— Докладываю… — сложив руки на колени, сержант Джавад выпрямился и даже слегка посуровел. Пришлось перебить.

— Микко, обожди. Насколько помню, в разведгруппе я был у тебя в подчинении.

Плечи «Фогеля» чуть обмякли, он выключил уставной тон и цыкнул зубом.

— Верно говоришь, Апостол. Но многое изменилось. Оосава… — он сжал губы в нить и шумно выдохнул, отчего узкие ноздри аж дёрнулись. — По всем имеющимся в моём распоряжении данным, замглавы Четвёртого комитета ГА ООН Анжело Оосава оказался предателем. В отношении данной боевой разведывательной единицы — без сомнений. В отношении Объединённых Систем — вероятно. Ты же был переведён в моё непосредственное подчинение по его приказу. Но!

Поднявшись, сержант подошёл к устройствам, мониторившим состояние «Фогеля-четыре». Удовлетворённо кивнул и продолжил.

— Но. Смотри, какая штука. В условиях перехода на, так сказать, автономный режим старшим наличествующим офицером становишься именно ты. Ведь Оосава назначил тебя своим помощником официально? Я ничего не путаю?

Продолжая ободряюще улыбаться, про себя Саймон проклял ооновскую бюрократию. Вот zhopa! Нет, он прекрасно помнил подписанный лично трудовой договор… Но такой подставы от бывшего начальства он точно не ожидал!

Оставалось надеяться, что сам Анжело тоже не предвидел подобного развития событий. Судя по мелькнувшей на долю секунды улыбке, Микко прекрасно понимал, какой бардак сейчас творится в голове у лоцмана. И решил развить успех:

— Кроме всего прочего, ты Фишер. А точнее, Саймон Пётр Фишер, прямой наследник и будущий глава Семьи Фишер, одной из самых могущественных Семей в Профсоюзе лоцманов. Ты человек, которого с детства учили принимать большие решения — даже если сам ты к этому не стремился. А я простой сержант разведгруппы, мой удел — тактические задачи. Угадай, кто из нас лучше годится на роль старшего в командной цепочке?

Он помолчал, давая лоцману время переварить сказанное, потом негромко добавил:

— А ещё ты пришёл за нами. Не сбежал — хотя что стоит лоцману сделать шаг и оказаться дома, в Семейном гнёздышке? Не обвинил во всех грехах, выгораживая себя — тогда за нами бы пришли уже совсем другие люди. Ты пришёл, и я готов идти за тобой. Ты мой командир, Апостол. Это есть факт.

Саймон отчаянно надеялся, что пунцовеющие щёки спишут на внезапно проснувшуюся скромность. «Не сбежал», ага. Потому что не смог. Нет, он ведь вроде даже собирался вернуться — потом, когда всё устаканится, когда настанет момент, когда вернётся дар… Откуда-то из дальнего закоулка памяти на него с пониманием взглянул дядя Анджей. Щекам стало ещё жарче.

Не давая себе погрузиться в рефлексию и самоедство, лоцман решительно покрутил головой. Обнаружил за ближними койками сложенный табурет, добыл, разложил. И неспешно уселся по центру, уперев локти в бёдра.

— Хорошо, Микко. Уговорил. Докладывай.

+1
15:40
107
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Светлана Ледовская

Другие публикации