Помогите найти ребёнка

16+
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
  • Опытный автор
Автор:
Андрей ЛакрО
Помогите найти ребёнка
Аннотация:
Алексей отправляется в пещеру, возле которой пропала его дочь Маша. Его сопровождает брат, с которым у Алексея довольно натянутые отношения. Чем дальше они проникают в подземелье, тем больше открывается тайн прошлого. Разгадка оказывается страшнее, чем герой мог себе представить.

Участник "Чертовой Дюжины 2021".
Текст:

Холодно в осеннем лесу, зябко. Алексей мелко вздрогнул, когда колкий ветер вгрызся в его коротко стриженный затылок. Обвёл взглядом частокол голых стволов, деливших лесной массив на серые и буроватые полосы. Выше, над головой – ветви, словно паучья сеть, ловят низкое тучное небо. Скоро дождь. И без него промозгло, а станет совсем неуютно. Каменка в это время года всегда такая: насупившаяся, неприветливая. Не нужны ей гости, не рада.

На ближайшей березке, чахлой, с обломанной верхушкой, под натиском ветра покрякивала оргалитовая табличка. Рыжая краска с неё совсем сошла и теперь предупредительную надпись почти не различить. Алексей помнил её с малолетства. Местные прибили, а всё равно – нет-нет, да и забредёт сюда кто. В основном, чужаки. Свои-то знали, что соваться нечего.

Они с братом мелкими тоже по глупости бегали: чем больше нельзя, тем больше хочется. Только возвращался из этой лощины не каждый. За год до семи человек могло пропасть. Особенно дети.

Алексей опустил взгляд под ноги, на ковёр из скрюченных, побуревших листьев – что-то светлело меж них. Нагнулся, выгреб смятую листовку. Жирные чёрные буквы: «Помогите найти ребёнка», а ниже – фото Машки, серо-бурое, как вся эта поздняя осень. Но на оригинале, с которого делали тираж, навсегда застыл ясный день. Машке только исполнилось шесть. Кудри русые, мамины, а глаза – озёрно-голубые, дедово наследие. Неугомонная растрёпа носилась по лужайке перед сельской развалюшкой, ни на секунду, не выпуская из рук Тосю – плюшевого зайца, подаренного папкой в день рождения. Подбежит: улыбка щербатая – опять молочный выпал. Заглядывает снизу-вверх, глаза хитрющие: «Сфоткай, пап!».

Первая дождевая капля плюхнулась на детские щёки, расплылась. Алексей бережно смахнул её с образа дочери. Глубоко вдохнул сырой воздух, а у самого в глазах так и щиплет. Проморгался, аккуратно сложил листовку вчетверо, сунул в карман.

– Киря! – окликнул он.

Брат обернулся, давно ждал его сигнала. Ветер, настырно лезущий Алексею под куртку, словно бы заметил новую жертву и тут же въелся в курчавую бороду его спутника. Тот зябко вжался в капюшон, подошёл ближе.

– Ну, что, идём?

Алексей кивнул.

Они прошли тропой, едва уловимой под бурьяном и слоем опада. Ближе к холму остановились. Летом зелень укрывала бы его от сторонних глаз, но облысевший по осени, теперь он выпирал среди стволов, как бугристая башка вросшего в землю гоблина. Пещеру на западе холма Алексей представил разверстой пастью этого гиганта, той самой, куда они сейчас добровольно собрались влезть. Огромный старый дуб на вершине-макушке заманивал в тенёта взмахами почерневших листьев-ладоней, в ветвях тревожно хрипело вороньё. От зловещего пейзажа слабела и без того хрупкая надежда на успешность поисков.

– Прости, зря я тебя позвал, – голос Кирилла вывел его из гнетущих раздумий.

Алексей взглянул в лицо брату: его губы плотно сжаты, брови галкой сошлись над переносицей.

– Нет, ты меня прости, что бросил вас тут с мамкой. Надо было раньше приехать.

Кирилл дёрнул щекой, отрывисто выдохнул. Вина читалась в его глазах. Голубых, как у их бати – единственное, что сохранилось от Туманова-старшего. У Алексея они как у мамки, разного цвета. Уже потом, переехав в город, от врача он услышал про гетерохромию. Что это не опасно, просто такая особенность. Но в детстве это считалось уродством, за которое деревенские пацаны дразнили нещадно.

– Машка бы тогда не потерялась, – возразил Кирилл.

Алексей сжал кулаки, но смолчал. Всё верно, сидел бы в своей столичной трёшке, подальше от этой богом забытой глуши с его чертями. Так нет же, дёрнуло родственничка навестить, уж больно просил. Дурак, как есть.

Вместо продолжения разговора он небрежно отмахнулся, кивнул в сторону холма и решительно зашагал к пещере.

– Кар-р-р!

Уже шагнув под самый свод, Алексей обернулся: здоровенный чёрный ворон топтался на самой границе света и тени, поглядывал внутрь обсидиановым глазом, но приблизиться не решался. Не то пугал, не то предупреждал: «Стой, не входи!». Алексей мотнул головой, будто отгоняя страх, развернулся и двинулся вглубь.

Они с братом вышли рано утром, чтобы успеть затемно. Но в пещере будто бы не существовало иного времени суток, кроме ночи. Непроглядная тьма поглотила бы их, если б не фонари. И те едва спасали: жидкие лучи света с трудом пробивали черноту вокруг, точно увязая в чём-то густом и липком. Хотя, может, просто воображение разыгралось, успокаивал себя Алексей.

А ещё было тихо. Так тихо, что слышно собственное дыхание, да хруст каменной крошки под подошвами. Алексей никак не мог отогнать мысли, что это хрустят истлевшие кости – всё, что осталось от детишек, которые однажды забрели сюда, и больше не вернулись домой. Машкины тут лежать не будут, её они непременно найдут, изо всех сил храбрился он.

В пещере пованивало затхлой тиной и рыбьей чешуёй – тревожные, неприятные запахи. И чем дальше, тем крепче становилась вонь. Алексей морщился, когда она накатывала удушливым облаком. Из-за темноты и глухой тишины совершенно терялось ощущение времени. Уже скоро ему стало казаться, что с момента их входа в пещеру прошло одновременно и очень мало, и бесконечно много. Он сбавил шаг и попытался разглядеть циферблат часов на руке – старинные, отцовский подарок. Сейчас бы больше пригодился телефон, но в этой глуши связь не ловила, так что Алексей оставил гаджет в доме матери. Теперь сожалел – хотя бы за часы с подсветкой сошёл.

Подземный коридор всё тянулся и тянулся, и конца ему не было. Алексей устало привалился к стене, растёр нудящее колено. Кирилл заметил, что брат отстал, вернулся за ним.

– До сих пор болит?

От жалости в его голосе передёрнуло. Алексей лишь махнул рукой: мол, забей, ничего серьёзного. Приступы ноющей боли случались с тех самых пор, когда они бежали по похожему коридору, только в обратную сторону – к выходу. Тогда он споткнулся, и, больно приложившись этим чёртовым коленом, растянулся на каменистом полу. Тянул руку к брату и просил помощи. А он...

Алексей не помнил. В голове обрывками болтались эпизоды того, что было до этого мига, но вот после – совсем чернота.

– Перерыв, хоть минут десять, – устало выдавил он.

Доковылял до ближайшей россыпи валунов и уселся, выпрямив агонизирующее колено. Казалось, даже через штанину чувствуется, как полыхает отёк. Кирилл молча устроился на соседнем камне, выудил из рюкзака бутылку воды и пачку печенья. Несколько минут в пещере слышались только тихий хруст и шуршание.

– Помнишь, Загоркой меня в детстве пугал? – прервал молчание Алексей. – Расскажи про неё, как там было?

– Ты ж не веришь, – горько усмехнулся Кирилл, комкая опустевшую упаковку.

– Так не молчком же сидеть. За всё время, что мы у тебя в гостях, толком не поговорили даже.

– Ага, – улыбнулся брат. – Болтун из меня так себе.

Байку про местную нечисть Алексей тоже почти не помнил. Хотя по словам Кирилла, её в деревне заучивали с младых ногтей как «Отче наш». Ещё дед – не тот, что из города, а по мамкиной линии – частенько рассказывал, пока жив был. И каждый раз завершал историю строгим наказом не ходить к этому проклятому холму.

– Дед учил, что Загорка всегда тут жила, – заговорил Кирилл. – Её в пещерах наши пращуры запечатали, чтобы людям не вредила. Тысячу лет спала, так что уже и забыли про неё. Но с пару веков назад тут впервые пропал ребёнок, дочка местного старосты. В селе знали, что он детей своих поколачивал, потому подумали, что в конец извёл. Или сама от папаши в лес сбежала. Вернулась через несколько дней с крупным самоцветом в кармане. На расспросы деревенских ответила, что нашла в пещере.

– В этой вот? – перебил Алексей.

– Точно, – кивнул Кирилл. – Жители деревни похватали ломы с лопатами. Девчонку на допрос: показывай, дескать, где камень нашла. Весь холм раскопали в поисках драгоценностей. Неделями не вылезали, а как-то совсем пропали: день, другой – никаких новостей. На третий в деревню притащился еле живой паренёк, вся левая часть лица в крови. Когда его вылечили, оказалось, что битый глаз сменил цвет на зелёный. Вот этот выживший рассказал, что пещера обвалилась, прям на головы непутёвым кладоискателям. Тела не нашли, но после того случая стали в Каменке дети пропадать. Потому-то старшие сюда ходить запрещают.

– А с пареньком тем что стало?

Кирилл пристально посмотрел на брата.

– Ты и этого не помнишь? – вздохнул он. – Это мамкин предок. По легенде так в нашей семье появились разноглазые. Он вот, дед, мамка. И ты…

Алексей откинулся назад, прислонившись спиной к холодной угловатой стенке. Как можно было забыть такую легендарную родословную? Словно бы кто-то выкрал из головы столь важные воспоминания, обрубил корни, связывающие его с роднёй. Всё, что осталось в его голове от прошлого – это обида. На отца, на брата, на мать. Всех, кто когда-то бросил его, оставил один на один с его детскими проблемами.

Он отогнал невесёлые воспоминания и вернулся к разговору.

– А кто она такая вообще? Ну, Загорка твоя?

– Да кто её знает, – пожал плечами Кирилл. – Говорят, горный дух или божество. А, может, душа неупокоенная.

– Или криптид, – задумчиво добавил Алексей.

– Кто?

В деревне даже нормального телевидения нет, вспомнил он. Вряд ли местные задумываются о научном объяснении этой своей нечисти. Алексей открыл рот, чтобы просветить брата, но тут поверхность под их ногами дрогнула – едва уловимо, как вдох гигантского подземного монстра. Он вскочил на ноги, прислушался, но всё уже стихло.

– Ты чего? – опешил Кирилл.

– Не чувствуешь разве?

Земля снова содрогнулась, на этот раз сильнее. В подземном чреве загудело, завибрировало. Гул волной окатил каменные полости, гнейсовая крошка зашуршала по стенкам.

– Обвал?! – всполошился Кирилл.

Он заметался, соображая, в какую сторону отступать. Но не успел – их накрыло гулом, закидало камнями и песком. Вскинув руки, Алексей прикрылся от болезненных ударов, отступил на шаг, другой. И тут по затылку с силой стукнуло, в голове раскатился противный не то звон, не то писк. Он повалился наземь и отключился.

Алексей стоял посреди пещеры. Не той, где их с братом настиг обвал, а гораздо просторнее, и не такой тёмной. Света в ней хватало, чтобы разглядеть фигуру у дальней стены, но это был не Кирилл.

Женщина! Её узкая спина под копной каштановых локонов вздрагивала, будто от холода. С бёдер складками спадала тонкая белая материя, она струилась по полу и словно бы мерцала сама по себе.

– Эй, – окликнул Алексей. – Ты что тут делаешь одна? Заблудилась? Помощь нужна?

Незнакомка вздрогнула, распрямила сутулые плечи и медленно повернулась. Алексей нервно сглотнул под взглядом десятка жёлтых зрачков. Просто цветы, пристроченные к обёрнутой вокруг головы холстины. Но ему показалось, что соцветия на маске, подобно глазам, немигающе наблюдают за ним.

– Совсем забыл меня, Лёшка, – зашелестел голос, будто сотни крохотных паучьих лапок зашуршали по углам.

– Мы знакомы?

– Уже лет двадцать как, – Алексей не видел её губ, но услышал тихий смешок в голосе. – Знаю про твою беду. Только ты сам виноват.

– Что? Какую беду? И в чём это я…

– А ты глянь, – узкая кисть с длинными, словно изломанными пальцами взлетела, указывая Алексею за спину.

Повинуясь её жесту, он крутанулся на месте. Никакого камня вокруг, щербатые стены истаяли, как призрачное видение. Под ногами стелилась трава, а вместо глухого свода пещеры растекалась небесная ширь. Материн дом кособочится по правую руку, на самом краю леса. А слева тонкой лентой бежала речка – не речка, а так, ручьишко. Над водной полоской горбился дощатый мосток: его ещё отец перекинул, когда жил с ними. Кажется, сейчас день. Но почему-то нет солнечного света, хотя сверху не маячит ни облачка. Все краски поблекли, реальность вокруг серела графитом, как будто её распечатали на принтере.

На мостке сидела Машка. Тоже серая, как в старом чёрно-белом кино. Или на фото в листовке? Лица не видно, только спину и кудрявый затылок. Опустив босые ноги в воду, дочка мычала мелодию, которая показалась Алексею смутно знакомой.

– Машка, – выдохнул он.

Девочка оборвала песню, замерла.

– Чего тебе?

– Ты где была?! Мы с дядей Киром всю округу обыскали!

– Пап, ну сам же сказал, чтобы отстала.

– Я…

Лёгкое дуновение ветра пригладило траву.

Он ведь правда так сказал. Не со зла. Просто вдруг позвонили с работы. А она всё бегала вокруг, смеялась, дёргала… Совала своего дурацкого зайца, кривлялась. Алексей и прикрикнул, чтоб оставила в покое хоть на миг. Кажется, даже шлёпнул слегка. Хватились дочку лишь часом позже. Искали в доме, у ручья и в сарае – нигде не нашли. Через три дня у входа в пещеру наткнулись на Тосю, Машкину плюшевую игрушку.

Алексей пристыжённо вздохнул.

– Пошли домой, Маш, – он протянул руку.

– Не пойду. Я вам только мешаю.

Ветер присвистнул за ухом, вцепился в траву, закачал приземистые кусты. Локоны на Машкиной макушке взвились серебристыми змейками.

– Прекращай! – голос Алексея дрогнул. – Папа пошутил. Никому ты не мешаешь, идём домой уже.

– А зачем нам домой? Тут лучше. Тётя обещала, что я получу всё, что захочу. Вот тебя увидеть захотела, и ты пришёл.

– Какая ещё тётя, Маш? Дома мамка ждёт…

– Тётя сказала, что будет мне как мама.

Машкины слова уже почти тонули в свисте и шорохе ветра. Алексей не выдержал и шагнул к мосту. Под ботинком яростно зашелестело, ноги запутались в чём-то хрустком. Он опустил глаза – это не трава, листовки. Множество листовок катились по земле, подгоняемые порывами ветра. Алексей поднял одну и развернул.

«Помогите найти ребёнка». Только фотка не Машки. С серо-белого квадратика на него смотрел светловолосый мальчишка с щербатой улыбкой и ямочкой на подбородке. Его фотка, только шестилетнего.

– Как так? – обалдел Алексей.

– Мы уже никогда не вернёмся, пап.

Он оторвал взгляд от листовки. Машка больше не сидела у моста, а стояла совсем рядом. Но по-прежнему спиной.

– Что это значит?

Она обернулась, и…

Листовки взвились, в один миг заполонив собою всё. Они носились бешеным вихрем, обжигая кожу тончайшими порезами. Алексей замахал руками, прогоняя их прочь, ломанулся сквозь эту бумажную пургу туда, где должна была стоять дочка.

– Машка! – звал он, перекрикивая оглушительное шуршание. Глаза обожгло солёными каплями.

– Не плачь, дитя. Я спою тебе колыбельную, – знакомый голос вплёлся в бумажный шелест, и вдруг растёкся незнакомой песней. – Не скорби, дитя, по отцу, по матери. Позабыли тебя, слез давно не льют…

Собственные мысли Алексея увязли в словах этой песни, тело налилось внезапной тяжестью, замедлилось.

Только я одна не отдам, не покину. Под крылом моим свой найдёшь приют…

Рваные, мятые листовки истошно шелестели, точно пытаясь перекричать голос. Они кружили всё плотнее, стремясь свиться коконом вокруг его тела.

– Они бросили все тебя, но не я, – шептал голос, и вслушиваясь, Алексей ощущал, как неотвратимо погружается в черноту. – Я буду с тобою всегда…

– Лёха, очнись! Да очнись ты уже, ну! Ты там жив?! Лёха!

Встревоженный шёпот и настойчивый слепящий свет выдернули его из кошмара. Алексей с усилием разлепил веки: над ним склонялся брат, тормошил за плечо, светил в лицо фонарём.

– Киря? – заморгал он. – Где Машка?

– Фух, живой…

Алексей рывком сел и тут же болезненно скривился: всё тело так и ныло от ссадин. Затылок просто выл от боли. Пошарил по сторонам мутным взглядом – никаких мостов, листовок, и тем более женщин в белом. Машка тоже исчезла. Похоже, крепко приложило по голове и всё это просто привиделось ему в забытьи.

– Вроде живой, – хрипло отозвался он, осторожно поднимаясь на ноги.

Страдальчески морщась, Алексей отыскал фонарь, прикинул ущерб. Завал не выглядел серьезно, всего-то осколков навалило тут и там. Главное теперь под ноги глядеть, чтобы не навернуться. Луч света от его фонаря, соскользнув с пола на стену, отразился в огромной чёрной линзе. Алексей вздрогнул от неожиданности, отпрянул назад, чуть не налетев спиной на брата.

– Что там? – встревожился Кирилл.

– Да если бы я…

Проход перегораживал глаз. Приплюснутая округлость не меньше двух метров в поперечнике, снизу белая, сверху – с россыпью золотистых пятен, болталась прямо посреди беспросветной черноты. А темнеющая линза посередине служила ей зрачком. Вот что он увидел перед собой.

Алексей шагнул ближе, но поспешил снова увеличить дистанцию, когда гигантский зрак, дернувшись в невидимой глазнице, уставился прямо на него.

– Что это? – прошептал Кирилл.

– Да не знаю, говорю же, – так же шёпотом огрызнулся Алексей.

– Ты помнишь, чтоб оно тут раньше было?

– Не было его, конечно же. Чертовщина какая-то.

В недрах пещеры опять гулко заворочалось, скрежеща о стены, срывая мелкие камешки так, что они посыпались градом на головы братьев. Оба поспешили отступить, ожидая нового обвала.

Глаз съехал влево и на его место встала тупоносая морда, покрытая слизью – белесой, с прозеленью. Жирные губищи так и лоснились в свете фонарей.

– Это рыба?.. – выдохнул Алексей, обернувшись к брату.

Тот не нашёлся, что ответить. Только перевёл недоумённый взгляд на гротескную морду перед ними. Хотел что-то сказать, но не успел: существо разверзло толстые мясистые губы, обнажая сотни острых зубов.

– Валим, Киря! – успел крикнуть Алексей, перед тем как развернуться и побежать.

Реальность запрыгала, замелькала перед глазами, в спину полетел утробный рык и крики брата. Он не оглядывался, в голове осталось место лишь для мыслей о спасении. А потом его настигла боль. Лёгкие конвульсивно сжались, потеряв кислород. Огромные челюсти сомкнулись вокруг него, от нахлынувшей вони подкатила тошнота.

Он открыл глаза и даже не понял, что сделал это: снова плотный мрак повсюду. Осторожно повёл рукой, пока под пальцы не подвернулся прохладный гладкий цилиндр – заветный фонарь. Его нельзя терять ни в коем случае. Щёлкнув кнопкой, Алексей огляделся.

Рыба-переросток исчезла, как и предыдущие видения. Его окружал всё тот же глухой каменный мешок. Подбирая в уме логическое объяснение, Алексей решил, что недооценил силу удара по голове. Видимо, приложило жёстче, чем сперва показалось, и по-настоящему он очнулся только сейчас.

Куда-то запропастился Кирилл. Да и пещера совсем другая, осознал Алексей: неширокая, но её высокий потолок терялся где-то в бесконечности. Поодаль зиял чёрный провал, единственный выход отсюда. С другого края блестело подземное озерцо. Вода окружала четырёхгранный каменный столб, сплошь покрытый диковинной резьбой. Сооружение удивило Алексея, ведь местные сюда по доброй воле носа бы не сунули. А неместные в Каменке появляются редко, да и зачем бы им тут такое городить. Он осторожно приблизился к озеру.

Всплеск раздался прямо из-под ног. Напугано вздрогнув, Алексей метнул луч фонаря в сторону, откуда шёл звук. Опасливо склонился, всматриваясь в пляску бликов на дегтярно-чёрных волнах.

– Папочка!

Водная поверхность всколыхнулась, брызнув в лицо. Алексей прянул от воды, зажав правый глаз – щипало, как мыльной пеной. Отступая, споткнулся и больно брякнулся на мягкое место. Тихо выругался, затряс ладонью, ободранной об острое крошево.

Не отнимая пальцев от лица, он кинул взгляд на озеро и обомлел. Из блескучей жижи выглядывала голова – маленькая, будто кукольная. Или детская. Чёрные пряди липли к намокшим, по-мертвецки бледным щекам и лбу. Двуцветные глаза глядели под немыслимым углом: карий будто бы свёрнут в сторону, а второй, зелёный – пристально таращился на Алексея.

Он опустил руку, моргнул. Видение тут же растворилось. Точно по наитию, Алексей снова прикрыл правый глаз – на поверхности озера чётко просматривалось детское лицо. Он приподнялся, разглядывая кошмарный образ: голова ребёнка крепилась к крупной, больше полуметра, рыбине. Световые блики подрагивали, искрясь на мокрой чешуе подземной нечисти.

Яркой искрой в сознании вспыхнул стишок, каким его в детстве дразнила сельская шпана:

«Разноглазый Агапит

На два мира враз глядит

Правым видит он людей

Левым – бесов и чертей…»

Обескровленные синеватые губы шевельнулись, снова огласив стены жалобным зовом.

– Папочка?

Вода опять плеснула, пошла рябью под ударом хвоста. Показалось ещё одно лицо. И ещё…

– Папочка! Где мой папочка? Забери меня отсюда, папочка! – эхом бились десятки тонких голосов.

– Лёха! – цепкие пальцы впились в плечо, потащили прочь от воды.

Алексей выпал из оцепенения. Ещё немного и свалился бы прямо в озеро. Он обернулся – Кирилл стоял рядом, запыхавшийся и встревоженный.

– Там… Ты видел? – Алексей указал на водную зыбь.

Но рыбоподобные отродья уже скрылись. А может, и не было никого, засомневался он.

– Видел, – неожиданно отозвался Кирилл, но смотрел не на озеро, а куда-то позади себя.

– А? – насторожился Алексей.

– Я… Сам не знаю, что я видел, – замотал он головой. – Здесь правда дело не чисто. Зря мы вдвоем пошли, надо было отряд собирать…

– Какой отряд, Киря? – скривился Алексей. – Ты же сам в курсе. Эти леса уже вдоль и поперек прочесали, Машка как сквозь землю провалилась. Никто нам не поможет, никто больше не верит, что её можно найти.

– Ещё бы. Загорка морок навела, теперь так просто не отдаст её…

– Ну, началось! – отмахнулся Алексей. – Взрослый мужик же. Все эти страшилки с детворой прокатывают, а сейчас-то чего?

– Но ты ж сам её видел, помнишь? – не отступал Кирилл. – Двадцать лет назад, когда мы в первый раз пришли сюда?

Алексей вгляделся в лицо брата. Не врёт, сам верит в то, что несёт.

– Помню, – сквозь зубы выцедил Алексей, и отвёл взгляд. – Как бросил меня тут.

Кирилл вздрогнул, отступил прочь, точно обжёгся. Потупился, поджимая губы в тонкую полосу.

– Я был ребёнком. Я испугался, понимаешь?! Мы оба тогда испугались. Того… Того, кто тут…

– Да не было тут никого! – вскипел Алексей. – Мелкими были. Напугали до усрачки друг дружку байками про нечисть. И сами в них поверили!

Кирилл запыхтел, как паровой котёл.

– Тогда почему ты потом к деду в город уехал, как школу окончил? Разве не подальше от этой чертовщины?

– Нет, – отрезал Алексей.

– Так почему? – взвыл Кирилл. – Почему нас с мамкой оставил?!

– Потому что… Потому что это не жизнь была, понимаешь? После ухода отца у неё крыша поехала. Это она должна была заботиться о нас. А выходило всё наоборот. Сил уже не было на это смотреть!

В памяти выплыл образ матери. Как она босая, растрёпанная, бежит через поле, по отцовскому мостику через ручей. И хохочет, точно безумная. Она и была… Заглянешь в глаза – а там пустота. Собственных детей узнавать перестала.

– А мы ей на что?! – прорычал Кирилл. – Мы должны были беречь её, как она до этого заботилась о нас. Мы оба!

– С шести лет? Возиться со взрослой спятившей тёткой?! От которой никогда не знаешь, чего ждать. Терпеть её истерики, ловить в лесу посреди ночи… На это мы должны были тратить своё детство? Да не было у нас никакого детства. Из-за неё!

Кирилл вобрал воздуха в грудь, будто собираясь возразить. Но так и не нашёлся, чем крыть. Только головой качнул, развернулся и быстро зашагал прочь.

– Куда?! – рявкнул Алексей ему в спину. – Киря, нам нельзя разделяться! Вернись!

Он рванул следом, но брат как провалился: что налево, что направо, совершенно одинаковые коридоры. Тёмные и абсолютно пустые.

– Тьфу, да что ж за хрень-то такая! – в сердцах сплюнул Алексей.

Не хватало в этих проклятых норах ещё и брата потерять. Вместо одного ребёнка будет искать двух, только второму уже под тридцатку. Он сжал кулаки, и решительно свернул направо – просто наугад.

На краю зрения мелькнуло белёсое пятно, метнулось вдоль стены, будто кто-то в светлом пробежал. Алексей вскинул голову, сделал пару шагов, настороженно вглядываясь. И тут же вздрогнул, ощутив ладонь на спине.

– Фух, Киря, мать твою! – снова выругался он. – Чего подкрадываешься? Я ж и приложить могу…

Брат виновато насупился.

– Это… Прости, ладно? Мы оба устали. Может, передохнём?

Алексей нахмурился, замотал головой. Терять время совсем не хотелось, ведь в эту самую минуту Машке может требоваться помощь. Согласился всего на пару минут, только чтобы воды глотнуть. Кирилл ещё больше приуныл –рюкзак-то он посеял. Кроме перекусов и питья там были запасные батарейки. Теперь без вариантов придётся ускорить темп поисков. Если они выбьются из сил или фонари погаснут, толку будет мало.

– Ты хоть знаешь, куда нам идти? – безо всякой надежды в голосе спросил Кирилл.

Алексей повертел головой, уставший взгляд машинально зацепился за светлый силуэт во тьме.

– Что это там? – он махнул в сторону коридора.

Взметнулись рюши на подоле платьица, от каменных стен отразился задорный детский смешок. Его точно током шарахнуло.

– Машка?

Он рванул вперед так быстро, что Кирилл, пытавшийся его остановить, ухватил руками пустое пространство. В считанные секунды Алексей достиг места, где буквально только что, как ему казалось, стояла тоненькая фигурка. Ещё секунда – и он сгребёт её в объятья, прижмёт к себе, крепко-крепко…

Фигура обернулась. На Алексея с незнакомого смуглого личика глянули чужие карие глаза. Девочка испуганно отступила назад. Одной рукой она тискала старомодный голубой сарафанчик, второй что-то прижимала к груди.

Алексей замер в нескольких шагах, осторожно присел.

– Не бойся, – он старался придать голосу мягкость, как если бы говорил с дочкой. – Тебя как зовут?

– Весняна, – робко прошептала девочка.

– Серьёзно? Так и зовут? – Алексей вымучил улыбку. – Очень красивое, необычное имя. Ты потерялась, Весняна?

Девочка замотала головой.

– Мне нужно вернуть это.

Она протянула руку: на ладошке блеснул крупный зеленоватый самоцвет. Стороны кристалла выглядели правильными, будто над ними потрудился ювелирных дел мастер. В то же время грани драгоценного камня преломлялись под невероятными углами, создавая странную игру бликов внутри.

– Вернуть куда? Кому?

Ребёнок притих, потупив взгляд. Алексей выдержал паузу, но ответа так и не дождался.

– А ты видела тут другую девочку? Русую такую, в светлой ветровке?

Весняна оживилась, и даже заулыбалась.

– Да! Мы с ней играли.

Алексей шумно выдохнул, едва сдерживаясь, чтобы не схватить ребёнка за плечи и не вытрясти всё, что знает.

– Где?! Где ты её видела?

Девочка вытянула руку, указывая вглубь одного из коридоров.

– Лёха, куда тебя понесло?

Алексей подскочил, оглянулся на подоспевшего Кирилла.

– С кем ты разговаривал? – спросил брат.

– Она говорит, что…

Алексей повернулся к девочке и замер: угол пещеры издевательски темнел пустотой.

– Я же только что её видел, – прошептал он.

– Машку?! – переспросил Кирилл.

Снова не найдя никаких здравых объяснений своим видениям, Алексей просто кивнул на коридор впереди. Брат навёл луч на стену и фонарик в его руках предательски моргнул – скоро сядет батарейка.

– Ты уверен? – с сомнением прищурился он.

Алексей повёл плечом, не зная, что ответить. Он силился придумать правдоподобное обоснование, но в голову ничего не шло.

Новый обвал накатил стремительно: пещера коротко дрогнула, посыпалась угловатыми булыжниками и колкой крошкой. Воздух наполнился грохотом, через который едва прорывались крики Кирилла. Алексей машинально загреб руками в поисках опоры, и ухнул вниз вместе с поверхностью, на которой только что стоял. Чернота вновь радушно приняла его разум.

Вернувшись в сознание уже в который раз за эту экспедицию, Алексей готов был поверить, что попал в сон во сне. Из тех, когда пробуждаешься снова и снова на очередном витке, и так без конца. Но болезненные царапины и ссадины, которые он каждый раз получал от негостеприимной горы, убеждали, что всё происходит в реальности. Мысленно обругав местную нечисть, Алексей отплевался от набившейся в рот пыли и осторожно пошевелился.

Первые секунды он явственно ощущал какую-то неправильность своего положения, но не сразу понял, в чём дело. И только окончательно очнувшись, осознал, что висит вниз головой. Попробовал поднять руку – нечто осклизлое хлюпко влепилось в ладонь. Алексей вздрогнул, изо всех сил задёргался, как попавшая в сети муха. Лепившаяся к телу субстанция звучно лопнула, и он грузно свалился прямо на камни.

Побитое тело ломило так, что не хотелось двигаться. Но Алексей заставил себя встать.

– Кир? Ты как там?

Слева донёсся болезненный стон. Брат жив, что уже неплохо.

Шатаясь, они буквально сползли по хлипкой насыпи на дно пещеры. Алексей запрокинул голову, разглядывая пролом, через который они сюда попали: неровные глыбы, точно нанизанные на леску бусины, свисали с потолка на обрывках субстанции, похожей на слизь. Эта дрянь залепляла дыру в потолке, расползалась по стенам, местами склеивала груду камня, на которую они свалились. Похоже, она частично смягчила падение, иначе бы все кости переломали.

Кирилл мялся рядом, осматривая завал, но неожиданно отпрыгнул в сторону.

– Ах ты, чёрт!

Он протянул руку в сторону каменного нагромождения. Проследив за жестом брата, Алексей увидел, что скрывала пещера. Вместе с обломками скалы по полу раскидало битые черепа, кости в обрывках одежды, ржавые лопаты и кирки. Они поспешили отойти от потревоженного могильника.

– Фонарь! – спохватился Кирилл, хлопнув ладонями по карманам.

– А ты не замечаешь? – обернулся Алексей. – Тут и так светло.

Кирилл в удивлении завертел головой: и правда, света достаточно, чтобы видеть всё без фонарей. Его источали желеобразные узлы-сгустки, бугрящиеся в нитях той самой слизи, что оплетала стены. В призрачном мерцании можно было разглядеть, насколько пещера просторна. А ещё увидеть то, что тут смотрелось особенно чужеродной деталью.

Оно громоздилось на возвышении посреди каменной залы. Только взглянув на предмет, Алексей сразу вспомнил ос. Когда-то злющие полосатые насекомые облюбовали чердак материного дома. Они свили там гнездо – здоровое, с футбольный мяч. А щели между досками залепили, и так перезимовали. Летом дед обнаружил их, и послал тогда ещё мелкого Лёшку сбить гнездо. Он помнил, как серая сфера тлела в костре, как возмущенные осы жужжали вокруг. И почему-то не жалили.

Вот на что была похожа эта штука – на осиное гнездо. Только в высоту метра два, если не больше. Из глубин круглобокого, словно обёрнутого пергаментом кокона, шёл ровный голубовато-зелёный свет. Такой же, как от сгустков слизи на стенах. Кокон даже жужжал, точно внутри действительно прятались осы. Но не громко, а едва уловимо, как сквозь вату.

Они с братом переглянулись и осторожно приблизились.

Алексей не забывал поглядывать по сторонам, выискивая опасность. Убедившись, что в пещере их только двое, сосредоточился на предмете перед ними. Вгляделся в серовато-бурые стенки, осторожно провёл рукой по шероховатой бумажной поверхности – так и есть, это листовки о пропаже детей. Тысячи их, склеенных слоями, создавали это подобие кокона.

– Внутри! – окликнул Кирилл.

Он и сам уже заметил. Через многослойные пергаментные стенки отчётливо виднелся силуэт. Что-то висело в самом центре этого огромного осиного гнезда. Или кто-то: у фигуры просматривались руки, ноги и голова. Но не такие большие, как у взрослого человека. Скорее, как у ребёнка, лет примерно шести-семи.

– Это… Машка?!

Алексей прильнул к кокону, всматриваясь в выпуклые, наполненные призрачным светом стенки. Ему показалось, что ютящееся внутри тельце шевельнулось на голос.

– Ну-ка, помоги! – подозвал он брата.

Вдвоём они взялись за ячеистые выступы, потянули с двух сторон что было сил. Гнездо заскрипело, а после крякнуло, разойдясь широкой трещиной. Под слоем – ещё слой, и ещё. Они работали не меньше получаса, когда из очередной трещины прямо на их пыльные ботинки плеснула белёсая муть. Через минуту из щели показалась русая, залепленная слизью голова.

– Маш, Машуль, – бормотал Алексей, работая с удвоенной силой. – Папка пришёл, потерпи немного…

Наконец, им удалось расширить трещину так, чтобы протащить сквозь неё безвольное тело девочки. Кирилл сбросил изодранную куртку, на неё они осторожно уложили Машку. Алексей отыскал в кармане платок, попытался оттереть слизь с лица: такого бледного, ни кровинки. В висках глухо бухало, сердце заходилось при мысли о том, что они пришли слишком поздно.

Машка сделала вдох, согнулась, заходясь в кашле. И тут же попала в объятья отца. Алексей ликовал – жива!

Он почуял неладное ещё до того, как обернулся, будто холодком по щеке обдало. И снова в воздухе потянуло чем-то затхлым, гнилым. Алексей осторожно повернул голову, всмотрелся в глубь пещеры – ничего. Но, вспомнив, прикрыл правый глаз.

– Только я одна не отдам, не покину… – пел детский голосок.

Уж насколько поражающим воображение смотрелся кокон из листовок в этом прибежище чертей, но то, что он увидел, пробрало куда сильнее. У дальней стены стояла Весняна, тянула вверх маленький кулачок. Алексей заметил драгоценный блеск в её руках. Девочка протягивала зелёный самоцвет прямо к тощей женской фигуре с лицом, скрытым холщовой маской. Худые жилистые руки нависали над ребёнком, длинные когтистые пальцы вслепую перебирали воздух, будто что-то искали.

Сперва Алексею казалось, что тело женщины парит в воздухе над Весняной. Но чем больше он приглядывался, тем сильнее за горло брал ужас. За складками до дыр заношенного платья вздымалась огромная рыбья туша. На поблёскивающих тёмной чешуёй боках топорщились перепончатые плавники, а хвост этой монструозной твари терялся где-то в темноте. Из-под её брюха ломаными углами выпирали шипастые лапы-ходули, как у краба или паука. Под подолом спереди свисала бахрома полупрозрачных отростков, и в утолщении на конце каждого из них мерцал слабый зеленоватый огонёк.

– Скр-р-р, – царапнули по камню огромные когти.

Алексей поймал себя на том, что старается даже не дышать. Опомнившись, судорожно схватил воздух ртом, но тут же испуганно замер – вдруг оно услышит.

– Лёха, ты что-то видишь? – привёл его в чувство голос брата.

Он шикнул на Кирилла, жестом указал не шуметь.

– А ты нет? – тихо отозвался он. – Не видишь её разве? Вон там?

Кирилл отрицательно замотал головой.

«Правым видит он людей, левым – бесов и чертей», – опять припомнил Алексей. Его сомнения окончательно рассеялись: похоже, детская дразнилка правдива, и он реально видит всякую нечисть левым глазом.

Тем временем тварь наконец дотянулась до кристалла. Она приняла его из рук девочки, свободной рукой стащила с головы обшитый цветами мешок. Алексей успел рассмотреть уродливое старушечье лицо с одним-единственным глазом. Загорка – теперь Алексей не сомневался, что это именно она – поднесла ладонь к лицу и с силой втиснула самоцвет в пустующую глазницу. Затем улыбнулась девочке, да так широко, что рот по углам разошёлся трещинами. Они ширились, а чёрные губы и подбородок ползли вниз, вытягиваясь в морду, всё больше теряя человечьи черты. Обнажились синюшные дёсны, поверх искривлённых гнилых зубов полезли другие – длинные, острые, больше похожие на зазубренные гарпуны. Один ряд, следом второй и третий. Меж них отвратительно-жирным бурым слизняком заворочался язык, потянулась вязкая слюна.

Чудовищная пасть раскрылась над самой головой Весняны. Но та застыла на месте, как завороженная, продолжая петь странную песню. Алексей не успел даже дёрнуться – крюки-пальцы сжали щуплые плечики, частокол зубов впился в улыбавшееся лицо. Девочка не издала ни звука, когда существо резко мотнуло башкой. Хрусть – и детская голова отделилась от шеи, голубой сарафан намок, окрашиваясь бордовым. Тоненькие ножки подкосились и тело завалилось наземь.

Почти не моргая, Алексей смотрел на жуткую картину. Тварь сглотнула добычу, облизывая ярко-пунцовые губы, как будто вымазанные вареньем. Её глотка вся вспухла, с силой проталкивая вглубь плотный комок. Внутри существа вспыхнул блеклый отсвет, пробежал по грудине и осел на кончике одного из щупалец.

– Кирюха, нам надо валить, прямо сейчас, – едва сдерживая панику, прошептал Алексей.

Подхватив Машку на руки, он завертел головой в поисках выхода. Их было два, но из одного только что вылезла кошмарная тварь, поедающая детей, а второй вёл отвесно вверх. К тому же, дыру засыпало, вместо неё теперь высилась гора камней вперемешку с костями и слизью. Надо прорываться к первому, понял Алексей.

– Ты её видишь, да? – забормотал в ответ брат. – Загорку?

Он кивнул. По пещере опять прокатился скребущий звук – нечисть подбиралась всё ближе.

Кирилл метнулся к завалу, вытащил из-под обломков первую попавшуюся лопату. Вернулся, потрясая чудом не истлевшим за столько лет древком.

– Ты это. Говори, где она, а я бить буду.

Шаря по пещере взглядом, он будто бы надеялся разглядеть то, во что так истово верил. В отличие от брата, Алексей отчётливо видел, как на край разломанного кокона легла гигантская суставчатая лапа. И осознавал, насколько бессмысленным будет их сопротивление.

– Ты вернулся ко мне, дитя, – пробирающий до мурашек шёпот влез в голову.

Этот голос преследовал его всё время, что они под землёй. Как будто тварь знала, что Алексей придёт, ждала его. Он ещё крепче прижал к себе дочку. Едва заметным кивком головы указал брату на выход. Осторожно, боком, они отступили, и медленно двинулись вдоль стены.

Тень укрыла их целиком, заслонив собой скудное мерцание, освещавшее пещеру. Прежде чем Алексей успел среагировать, брат на ощупь саданул лопатой перед собой. Тварь обозлённо взвизгнула, и в следующий же миг Кирилл полетел в сторону.

– Киря!

Хищно поблёскивая зелёными глазами-самоцветами, Загорка протянула когтистые пальцы, в предвкушении обслюнявила синюшные губы. Алексей поставил Машку на ноги, вжал её в стену, загораживая собой от нападающего монстра. Он не успел уловить, когда фигура Кирилла появилась слева от туши. В руке брат по-прежнему сжимал лопату, но древко отломилось прямо у полотна, и теперь она больше смахивала на полутораметровый кол. Кирилл потеряно глядел прямо на монстра, но не видел. Он повернул лицо к Алексею.

– Где?

Боясь пошевелиться, Алексей показал одним взглядом. Брат понимающе кивнул и, выставив обломанное древко на манер копья, всадил его в чешуйчатый бок.

Тварь взвыла, конвульсивно выгнула тело, отстраняясь от нападавшего. Но в последний миг извернулась и хвостом сшибла Кирилла с ног. Пригвоздив лапой к полу, Загорка нависла над ним, готовая к смертоносному удару.

Брат с усилием поднял голову.

– Бегите, – одними губами произнёс он.

Что-то знакомое, и в то же время отчаянно далёкое шевельнулось в памяти Алексея. Как двадцать лет назад они действительно встретили пещерного монстра, только на месте брата был он сам. Неужели… Пришло время искупления?

Он не хотел, чтобы всё так обернулось. Но сейчас именно эта жертва – единственный их с Машкой шанс. Пользуясь тем, что зубастая башка отвернулась, Алексей сгрёб дочку и, не оглядываясь, бросился к выходу из подземной залы.

Выскочив в коридор, он бежал, пока руки и ноги не заныли от напряжения. Лишь убедившись, что оторвался от погони, отпустил дочку. Задыхаясь, заглянул ей в глаза.

– Мы сейчас побежим, быстро-быстро. Ни в коем случае не останавливайся, и не смотри назад. Поняла?

Машка кротко кивнула. Алексей сжал её хрупкую ладошку и снова побежал. До тех пор, пока впереди не замаячило пятно света, не врезалось в лицо слепящими лучами, объяв их со всех сторон. Пещера выплюнула обоих наружу, в промозглую позднюю осень. Они упали на хрупкие листья, сипло хватая ртом стылый воздух.

Снаружи – морозно, но тучи уже рассеялись, над голым лесом раскинулась ледяная лазурь. Солнце клонилось к закату.

Алексей поднял на руки вялую Машку, укрыв её своей курткой, и побрёл через лес. Потом через луг, по мостику, до самой двери материного дома. Шатаясь от усталости и боли, двинул кулаком в дверь. Едва та отворилась, ввалился внутрь, чуть не сбив с ног жену.

Лена схватилась за сердце, пару секунд стояла, округлив глаза. Затем опомнилась, разомкнула губы для причитаний, но Алексей пришикнул на неё, мол, не буди ребёнка. Донёс Машку до кровати, уложил прямо в одежде.

Только после этого прошёл на кухню, устало опустился на табурет. Бегло рассказал про то, что случилось в пещере. Про Загорку умолчал, заменив битву с чудищем на обвал.

– А Кирилл-то где? – всплеснула руками Лена.

Алексей виновато опустил глаза. Он должен вернуться за ним, но уже темнело, да и боец из него сейчас никакой. Жена поохала и отправила его в спальню, сама пошла искать телефон, чтобы звонить в инстанции.

Едва коснувшись простыни, Алексей осознал, как же он устал. Больше не было ни толики сил, но заснуть сразу не дало избитое тело. Он проваливался в сон медленно и мучительно, и тот затоплял сознание, подобно воде, льющей в пробоину судна. Алексей пытался грести, но руки с огромным трудом проходили через плотную жижу, и он тонул в ней, погружаясь на невидимое дно.

– Не скорби, дитя, по отцу, по матери, позабыли тебя, слез давно не льют.

Он распахнул глаза, с резким вдохом выпрямился в кровати. Зашарил ладонями по смятой холодной простыни: пусто – жена так и не ложилась. Только потом заметил в изножье детскую фигуру. Тоненький голосок дочери тянул заунывную песенку.

– Машка? – пришёл в себя Алексей. – Ты откуда песню эту знаешь?

Девочка обернулась. Полумрак скрыл её лицо, отчего Алексею показалось, что из-под чёлки на него пялятся два жутких чёрных провала. Он в страхе зажмурился, а открыв глаза, понял, что один в комнате. Мучаясь дурным предчувствием, вылетел из-под одеяла и опрометью ворвался в соседнюю комнату. При виде аккуратно застеленной кровати едва не взвыл. Громыхая по хлипкому полу, ураганом пронёсся по всей избе – никого, лишь он один в пустом доме.

Задыхаясь от паники, Алексей выскочил во двор, миновал его и вырвался за облезлые дощатые ворота, на объятую темнотой улицу. По петлявшей в сторону леса тропе кто-то крался. Фигура явно взрослого человека горбилась под объемной, прижатой к груди ношей. И Алексей почему-то не сомневался в том, что в руках у ночного гостя. Он метнулся следом и нагнал похитителя у деревянного мостика через ручей.

– А ну, стой! – задыхаясь, окликнул он.

Человек замер на середине переправы, повернулся навстречу.

– Ты… – оторопел Алексей. – Как ты выбрался?

Невероятно, но таинственный похититель оказался Кириллом, живым и невредимым. На руках он нёс безмятежно спящую племянницу.

– Верни Машку! – потребовал Алексей.

– Ей здесь не место, – отозвался брат чужим, точно мёртвым голосом. – Она не принадлежит этому миру.

– Киря, какого чёрта?!

Брат не ответил, только развернулся, чтобы продолжить путь. Алексей бросился к нему, вцепился в тёплый родной комочек, пытаясь вырвать из рук похитителя. Всё случилось в доли секунды: стоило коснуться Кирилла, как он отшатнулся, и вдруг… Бесследно исчез.

Отдышавшись, Алексей оглядел поле. Ощущение реальности всё больше покидало его, только страх и смятение никак не отпускали. Вдруг ткань под руками опала, и он понял, что сжимает ничто. Дочка растаяла вслед за братом. Его снова все покинули.

– Нет, нет, не может быть, – в отчаянии забормотал он, глядя на опустевшие ладони, а потом закричал в голос: – Такого не может быть! Мы же нашли тебя!

– Да не терялась я, пап.

Он застыл на мосту через реку, отделявшую деревню людей от Каменки, прибежища нечисти. На берегу со стороны леса стояла Машка, вся в лунном серебре. Идеальный круг ночного светила на полотне небесной черноты смотрел на них, как глаз гигантской рыбины. А сверху, кружа, точно опадающие листья, сыпались проклятые листовки о пропаже детей.

Алексей протянул руку, но понял, что не может сделать и шага.

– Как не терялась, – в отчаянии простонал он. – Но мы искали…

– Ты разве не помнишь, папочка? – Машкин голос становился глуше, как будто отдаляясь. – Это тебя искали. Ты потерялся, когда тебе было шесть. Но тебя так и не нашли.

Истончаясь, таял силуэт девочки, таял луг перед материным домом и ручей вместе с мостиком. Блекли воспоминания о родном доме, о том, что случилось двадцать лет назад. Или это было вчера?

Лёшка напряг память. Конечно же, всё случилось вчера. Двое глупых мальчишек залезли в запретную пещеру. Там встретили девчонку, что назвалась Весняной. Она позвала поиграть, а потом предложила познакомить со своей мамой…

Убежать успел только Киря. А его бросил.

В водах подземелья время застыло между вчера и бесконечно. Совершенно непонятно, сколько прошло дней или лет. Лёшка расправил плавники, взмахнул хвостом, рассекая воды подземного озера, чья вода чернее самого чёрного дёгтя. Названные братики и сестрички плавали рядом. Где-то среди них – Весняна, самая первая из тех, кто был проклят древней Загоркой. Покрытые чешуёй, они суетливо рыщут у самого дна, будто пытаются найти что-то важное. Но вот что – уже и сами забыли.

А у Лёшки ничего и не было, ни жены, ни дочери. Это просто сон детской потерянной души, которую никогда не найдут. Ловушка из бесконечного кошмара, в котором у него украли больше, чем ребёнка – украли его судьбу, его будущее. Кошмара о жизни, которой у Лёшки никогда не было. И уже не будет.

Охваченный ужасом и отчаянием, он рванул к поверхности озера, высунулся из воды. Открыл рот во всю ширь и беззвучно закричал.

+8
18:27
675
19:22
+1
Тоже фить?
19:25
+2
Дыа. Причем, даже с первого тура, самого поверхностного отбора
19:31
+1
Пойдем вместе в церковь? laugh
19:42
+2
Венчаться? Зачем? crazyЯ еще столько не нагрешил…
20:18
+2
Не, милостыню зашибать.
Байками. У нас получится. Ты будешь сиротой, а я хромым
собаком инвалидом. crazy
20:36
+2
Сиротой не могу, но, судя по отзывам — могу закосить под УО…
20:41 (отредактировано)
+1
Ну, как раз нормально.
Я буду всех за ноги кусать, а ты станешь орать:
«Граждане, он непривитый! Спасайтесь у меня, я заклинание против него знаю!»
Денег зашибем…
И писать не надо…
crazy.
13:38
+1
Ониничегонепонимают! А вообще — круто! Очень! Мне сильно понравилось. Жутко и необычно. thumbsup
19:45 (отредактировано)
Мне кажется, я читала в этом роде что-то. На турнире ужасов. Про нерожденного ребёнка, пещеру. Не ваше. А ещё слушала недавно ствена какого-то. Воображаемый друг называлось. При всей любви к вашим произведениям, за это я бы тоже не проголосовала. Оно какое-то предсказуемое.
19:59
+1
Я об этом уже писал. Все пишется на шаблонах, вообще ВСЕ. И «я что-то такое уже где-то читал» — вообще не приговор. Я за последние 10 лет реально оригинального читал текста 2-3, и то — мож это только мне такого не попадалось, а кто-то и такое читал. «Непредсказуемым» может быть только то, что еще не попадалось лично вам.
А по части того, за что голосовать, вы можете сказать, только прочитав всю подсудку. Я бы тоже за себя не голосовал, если бы видел варианты лучше. Я свою группу не успел прочесть, но если верить отзывам, в топ прошло даже то, что не является ужасами.
21:55
А я не с ними сравниваю, а с другими вашими ужастиками. Тот же дядька, который мусор не хотел разбирать, страшнее, как мне кажется. Про «я уже читал» — это ведь двояко. Это ведь может быть и от того, что произведение настолько законченное и выверенное, что кажется, будто оно уже попадалось тебе в печатном виде, и это вообще классика.
21:59
Да я уже понял, что тексты надо писать как анекдоты — короткими, линейными и простыми как три рубля ))) В глубоко проработанных никто ковыряться не станет. Некогда объяснять, просто убей уже кого-нибудь или пожени.
20:10
Как все, однако, запутано.
20:15
+2
*Вопли безысходности
21:07
+1
Пагади, щаз я прочту. Ещё не читал.

А мне понравилось. Весьма неожиданный финал. Тем интересней. Жалко мальчишку. Андрей, без конкурса — рассказ хороший. smile
22:15
+1
Собсна, это один из объективных косяков текста: драмы больше, чем страха, героя больше жалко. Вот это — реально косяк ) Это полная версия, конкурсная была короче, и там была логическая дыра, которой никто не заметил.
22:16
Тот самый?
22:17
Один из )) Я за ноябрь проиграл где-то 4 конкурса. Сегодня вот последний в этом году всрал.
22:22
Я имею ввиду с ЧД? А что еще? Пролет что ли?
22:26
Да, с ЧД. Еще Пролет, никому не известный конкурс рассказов мистики на одной площадке и отбор в одно издательство
22:28
Это просто чёрная полоса. Бывает. Подставь вторую щеку, тогда простят)))
22:31
+1
Кому? crazyТам желающие не тока щеку, но и почки отобьют сразу же )
22:38
ахаха! Да, это точно! чёт я не учла то обстоятельство, что им только подставь что-нибудь)) Ну, а потом простят уже.
22:42
Ну, я как бэ уже самим фактом участия в конкурсах много че подставил crazyПо-моему, пинков на этот год с меня хватит…
22:46
Вон выше хвалят люди. Не прибедняйся)
22:54
перечитал всю писанину… из страшного только ...
Чудовищная пасть раскрылась над самой головой Весняны.
остальное вода… слей бачок
00:08
И останутся ваши любимые ржомбы с Одноклассников? )) Так их там лучше и искать, у меня нету, сорян.
23:35
а… ИСчо фривольный вапрос… глянул на главную… там книШки в ряд… Стругацкие… Дойл… Булгаков… Желязны… и эпилогом Вы! Вытекающий вопрос… каким вы боком в классики затесались?.. ну судя… априори из выше упомянутого расказЕка
00:09
+1
Секрет, который знают только олды :3
23:38
Лёшка напряг память.
неподражаемо!
00:10 (отредактировано)
Подражать и не прошу ) Идите своим путем, там уже более натоптано.
00:19
априори атвэт притсказуймый… впрочем пардонте за беспакойство… даже не пытаюсь бадаться по теме трапы… хотелось бы написать шо на вашей ни тока пратоптана но и кучками навалена… но тут низя… хто вы!.. а хде я(
00:22
Спасибо за понимание :3
00:24
пайду спатки… на коду-брутальный вопрос! вам самаму эта песанина нравитса? иле вамнравятса васторжиныи отзывы? впрочем вапрос риторическый… засим прашу пардону за назойлевасть… дика аткланиваюся… всиго вам творчиского
00:35
Если б мне было интересно — спросил бы, нравятся ли вам ваши мутные комментарии. Но так исторически сложилось, что мне насрать.
Приятных эротических кошмаров ;3
18:23 (отредактировано)
+1
У Автора марафон жуткой жути? )
Холодно и мрачно после прочтения, хорошие такие ощущения, неприятные, как и должно быть. Сложно, витиевато и очень атмосферно. Некая паутина из воспоминаний разной давности и легенд, из детей, из реальности и видений, из образов где есть рыбы, осы, Егор как муха, Ноги у чудовища как лапы паука. Аааа! Я потеряла самую интересную для себя нить ( Надо будет вернуться, чтобы понять связь между глазом Егора, изумрудом Весняны и глазом Загорки!

На первый раз для меня было многовато данных, но тем интереснее перечитать рассказ! Спасибо Автору)
19:15
Да просто так сложилось, что в этом году, и особенно осенью, было много конкурсов на расказы мистики и хоррор. А я большую прозу пишу в основном для конкурсов, сюда только байки короткие или миниатюры.
Дык… Там на самом деле история от века назад до сегодня через несколько поколений.
19:33
+1
Смешение времён сложно, но понятно сразу) перемещение изумруда проследилось со второго раза (я не самый внимательный читатель)

Но зато появилась теория почему мать обезумела, возможно, это воспоминания о маме наложились на Загорку. Зная окончание рассказа, весьма интересно стало обращать внимание на видения Егора.
19:42
Когда-то давно я написал рассказ про бесконечный сон или сон во сне. Хотя я думал, что написал довольно понятно, не понял никто вообще. С тех пор я периодически вспоминал эту идею. В том виде, в котором его вдел я — скорее всего, вообще не донести до тех, кто не сталкивался. Но вот это пока наиболее понятная форма описания. И та — сложно дается.
19:54 (отредактировано)
+1
я написал рассказ про бесконечный сон или сон во сне.
Любопытно crazy

Мне было сложно из-за обилия деталей вкупе со сменой локаций. Но это же и есть паутинная запутанность и ощущение тяжести. Рассказ если не пугает, то создаёт атмосферу. Когда в конце прочтения можно не разбираться в смыслах, а сказать: «Это сон, это бред, ничего этого не было, это сюрреализм», но неприятный осадок остался (а это не так уж мало для данного жанра). Хотя я ж таки полезла во второй раз.
20:09
Нет, так сказать нельзя. Это не просто сон и бред, это реальность персонажа, который в концовке оказывается в положении еще более худшем, чем во сне. Потому что когда ты потерял ребенка, варианта только три: ты его найдешь, ты его не найдешь и останешься с надеждой, ты узнаешь страшную правду. Короче — у тебя есть варианты выхода, ты можешь бороться или сдаться. А реальность героя страшнее сна. У него нет выхода, он не может прервать этот цикл, не может вырваться и победить. Этого не было, но лучше бы было это, чем то, что оказалось на самом деле.
И именно это никто не видит из читателей. Ну то есть — ой, падумаешь, рыба с башкой человека видит кошмары. Херня-война, это ж все не реально.
АЛЕ БЛДЬ, человек потерял тело, потерял память, потерял будущее, и ничего не может с этим сделать.
20:24 (отредактировано)
+1
Потому что это вот всё воспринимается как очередной кошмар. Которых может быть сотни. Множество бесконечных вариантов будущего, мне показали лишь одно возможное. Даже больше того, сделали главного героя рыбой, которая осознаёт ли свою потерю, или это вариант смерти при которой также нет будущего и детей, но есть сны разной правдивости.

Во сне у него была потеря дочери. У рыбы есть понимание что никакой дочери нет. Мне сложно понять что сгорит дом, которого у меня ещё нет, мне ещё сложнее понять что сгорел дом, которого у меня никогда не будет.

Здесь ты написал «человек потерял тело, потерял память, потерял будущее, и ничего не может с этим сделать.» не смогла найти в тексте того, что указывает будто Лёшка хочет что-то делать или страдает. Все его лишения перечислены словно факты, а то как он, став рыбой, реагирует на факты, оставлено на откуп читателю. Или предрекаю ему вскоре полное бесчувствие как у «пытающихся найти что-то важное. Но вот что – уже и сами забыли.»
21:38
А вот тут уже есть зерно истины. Вот тут уже может скрываться причина, почему не работает. Потому что сам герой не осознает ужаса ситуации. Точнее, он это не просто осознает — там это прямым текстом в лобешник в разных формулировках аж на абзац, но, видимо, читателю, который сидит в уютной квартирке, на это начхать. Мэйби, если бы ужас охватил бы персонажа — это было бы яснее?
17:47 (отредактировано)
«человек потерял тело, потерял память, потерял будущее, и ничего не может с этим сделать.» — хорошо же сказал. Я думала о том почему это одно предложение вызвало чувств больше, чем весь упомянутый абзац.
В нём обозначено, что герой не рыбина с именем Лёшка, а именно человек. «Ничего не может с этим сделать» — значит пытается сделать или, как минимум, думает об этом — парой слов, что он не просто по факту в безвыходной ситуации, но и осознаёт себя в ней — это разные же вещи: Просто быть и осознавать что ты есть.

Если бы ужас охватил персонажа, да, как минимум, станет яснее, что здесь-то и страшно. Но «те кто в танке» всё равно ничего не поймут, потому что весь текст готовились испугаться не этого, хотели узнать о героях, которых ты просто растворил в небытии.
20:44
+1
Прочитал. Это даже не хоррор. Это психоделический триллер. Не знаю, каковы критерии ужасности на ЧД (не интересует меня такой жанр), но, скорее всего, этот рассказ — немного из другой категории. Тут конкретная психиатрия на проводе висит. Может, именно поэтому рассказ там не прошел.
Здесь вся структура повествования не имеет четких рамок, определенных границ между реальным и кажущимся. Причем даже концовка нереальна. Возможно.
Поэтому читатель находится в полнейшем непонимании, где он: в событии или бреду ГГ.
В итоге получился хороший триллер, но даже вроде бы понятный конец все равно оставляет ощущение, будто все это очередной кусок видения.
Как-то так.
21:49
+1
Ну приехали )) Технически, есть пограничные жанры — например, хоррор-фантастика. И мы как бы понимаем, что происходящее ни разу не реально, но это не отменяет хоррора.
Здесь до самой концовки нет четкого указания, что это не та же фантастика или фэнтази. И сама концовка не отменяет, что происходящее нереально — ребенок реален, он заблудился в пещере на 20 лет. Оправдывать нереальность монстра из пещеры — с таким же успехом нереальны вампиры, зомби и ведьмы, поэтому весь хоррор априори не страшный и говно (ну, кто-то так и считает, но это уж не авторов вина).

Нет, ужас осознается тогда, когда ужас осознается. Есть вещи гораздо более кошмарные, чем факт оторванной руки, не веришь — спроси Лавкрафта. Не по этому рассказ не работает, по какой-то иной причине.
21:07 (отредактировано)
+1
И да. Именно поэтому ужаса особого нет. Ужас ситуации познается именно в реале. Когда у героя отгрызли руку и ногу (пусть даже неправдоподобные существа) и он оказывается в реальной обстановке и осознает, что это произошло на самом деле. Ну, или его съели, а органы следствия разводят руками. А здесь ГГ — чудорыбохрен, но черт знает где. Может, в психушке лежит и продолжает глючить.
21:52
+1
В общем, это подтверждает мою догадку.
Не страшно персонажу — не страшно и читателю.
22:02 (отредактировано)
Возможно и так. А с чего ему (персонажу) страшно, если он рыбоюдо? Плавает себе в пещере. Или не плавает.
22:13
С того, что у него сознание Лешки-ребенка. Он осознает ненормальность происходящего.
22:20 (отредактировано)
А теперь смотри. Вот где конкретный логический разрыв.
Мальчик, потерявшийся 20 лет назад. Находится в пещере в виде монстра. Представляет себя взрослым как? Жену зовут Леной, дочку Машей, фонарики с батарейками, взрослый вид Кирюхи (которого он пацаном видел) и т. д.
Откуда в его воображении такие подробности (о трешке а городе, например; ну ладно, может, к деду в гости ездил) о взрослой жизни? Они подразумевают связь с окружающим миром. А навыки взрослого человека у него откуда? Ведь он остался в пещере, будучи ребенком.
Вывод здесь напрашивается сам — глюки обычного человека.
Йопть!!! Телефон оставил дома — связь не ловит! " 20 лет в пещере. Какой телефон?
22:33
Эм. Дети дошкольного возраста владеют базовыми навыками и уже считают себя взрослыми. Здесь речь о ребенке, рано повзрослевшем морально.
Но в целом это-то как раз фигня. Хотя можно было сделать его старше, но незначительно. В любом случае это в легкую списывается на мистику и проклятье.
22:39
Короч, попробуй как-нибудь посмотреть японский хоррор Реинкарнация (2005)
И ты поймешь, почему в таких штуках пытаться в логику — бесполезно ) А заодно, где я таких ходов нахватался laugh
22:54
Да я ж не против. Просто сам пытаюсь понять механизм страшно — не страшно.
Мне кажется, что при чтении рассказов такого рода сознание пытается защититься от неудобного чувства страха. Разум автоматически включает логику и крупные дырки в ней служат как раз защитой. Если где-то маячит прореха — разум нашептывает: а, это не взаправду, потому что такого не может быть априори. То есть формальная логика выступает барьером, берегущим психику от конкретного потрясения.
Но если логически все нормально, но от чтения становится жутко — тогда защиты нет. И вот именно тогда-то рассказ и становится страшным.
Вот тебе и мысли по этому поводу.
19:58
+1
Если бы не Лакро писал, то не стал бы дочитывать. Поставил плюс за старательность. Труда много вложено.
20:22
+1
Завернул так, что не вывернуть?
Ну, это у него бывает. crazy
21:28
+2
Ты еще копеечку подай сирому и убогому ))
21:31
+1
Он уже покаялся? laugh
22:32
Не могу, все мои деньги у Пупитера, как и моя пенсионная карта, потому что мне деньги доверять нельзя — могу их в один день пропить или начать раздавать прохожим)
00:05
+1
Динамично, мрачно, сочно — и атмосфера на уровне! Финал тоже хорош, отдает легким психозом. И никакого просвета, что особенно радует! Ужасы и хеппиэнд — не самое удачное сочетание, на мой взгляд.
00:14
+1
Согласен ) Но, как ни странно, принято прописывать хэппиэнды даже в хоррорах, чтобы не расстраивать большинство читателей.
Но делать мы этого, конечно же, не будем devil
17:02
Но делать мы этого, конечно же, не будем

bravo
Загрузка...
Марго Генер

Другие публикации

Слабак
2stas2 35 минут назад 0
Флэшмоб
toron 8 часов назад 2