Наваждение Валерия Сидоркина. IV. Историческая ретроспектива. Дом и насельники. Завершение

Автор:
jSullen
Наваждение Валерия Сидоркина. IV. Историческая ретроспектива. Дом и насельники. Завершение
Аннотация:
маленькая повесть-фантазия
Текст:

...Неспокойно было в городе, неспокойно и вокруг него. В окрестностях оперировал отряд прапорщика Карпатова и гулял с бандой атаман Затворник. Затворниковцы просто бесчинствовали — пытали, грабили, убивали, карпатовцы же наоборот — целенаправленно уничтожали советские органы власти и коммунистические ячейки в сёлах и деревнях, жгли склады, перехватывали обозы с продовольствием, рвали железнодорожные пути. 

Стефан Леонтьевич Карпатов, разночинец, выходец из среды мелких городских ремесленников. Офицер военного времени, выпускник ускоренных курсов школы прапорщиков. Воевал на Юго-Восточном фронте в составе 1-го Смертельного ударного батальона. После октябрьского переворота, устроенного большевиками и позорного Брестского мира (названного самим вождём мирового пролетариата В.И. Ульяновым(Лениным) "похабным") бежал в Самару, навстречу восставшему Чехословацкому корпусу. После захвата города чехами 8 июня 1918 года добровольно вступил в образованную Комучем (Комитетом Членов Учредительного собрания) Народную армию, в добровольческую Отдельную стрелковую бригаду (Стрелковую бригаду особого назначения), под командованием полковника Владимира Оскаровича Каппеля. В составе бригады прошёл путь от Самары до Казани.

По ликвидации Уфимской директории 18 ноября 1918 года и передачи единоличной власти адмиралу Александру Васильевичу Колчаку как Верховному правителю России, прапорщик Карпатов оказался в рядах 1-го Волжского армейского корпуса. При отступлении Восточного фронта Карпатов отказался идти в глубины Сибири, к Тихому океану, или ещё дальше, за пределы России, в чужой и непонятный Китай, собрал дружину охотников, таких же как он, отчаявшихся идеалистов и обречённых циников, и остался вести партизанскую войну. Жестокую и беспощадную.

Отряд прапорщика Карпатова насчитывал триста штыков. Эти триста человек редко собирались воедино. Разделённые на более мелкие отряды, численностью по двадцать-тридцать бойцов, они действовали на свой страх и риск, самостоятельно выбирая цели для нападения. Команда самого Карпатова была наиболее многочисленной — семьдесят бойцов, из которых двадцать восемь были конными. Кавалеристы составляли штаб, преторианскую охрану командующего и летучую группу курьеров, через которых осуществлялась связь с остальными отрядами. 

Главную квартиру прапорщик Карпатов определил на дальних выселках. Значение этой точки определялась следующими особенностями — характером местности (обширные непроходимые болота), наличием единственной дороги, ведущей к выселкам и тайной тропой через непролазные топи, способной выдержать вес не только человека, но и лошади. Не последнюю роль играли также и взаимоотношения с населяющим выселки раскольниками. Раскольниками их называл прапорщик. На самом деле это были сектанты, практикующие какую-то свою собственную, мудрёную версию христианства, не чуждую толстовскому непротивлению.

В городе и вокруг него у прапорщика Карпатова имелась разветвлённая сеть тайных осведомителей. Ценность этого подполья для дела сопротивления большевикам заключалась в людях, его составлявших. Прапорщик вербовал информаторов во всех бывших сословиях бывшей Российской империи, не гнушался и деклассированным элементом.

Он умел выбирать себе помощников.

Атаман Затворник был полной противоположностью осторожному Карпатову. Атамана влекла бесшабашная вольница. Он пренебрегал тактикой и ничего не понимал в стратегии. В прошлой жизни была у Затворника немалая собственность: пятьдесят с лишним десятин земли, с десяток коров, четыре битюга, парочка орловских рысаков, сепаратор, маслобойня, паровая веялка, водяная мельница и кожевенный завод. Торговал Затворник маслом, зерном, мукой, творогом, выделанные кожи возил продавать на торгах в Нижний. Жил будущий атаман размашисто, но счёта деньгам не забывал. Богател год от года, приценивался заняться лесоразработками, как грянула революция Февральская, а вслед за ней и октябрьская. В восемнадцатом году комбедовская босота реквизировала его добро подчистую, выгребла всё, до последнего печного чугунка. 

Самого атамана замышляла голь большевистская расстрелять, однако не успела. Бежал Затворник в леса, благо не было у него семьи, набрал подельников из таких же как он, обиженных Советской властью и принялся разбойничать. 

Держался атаман обособленно, союзников не признавал, белых и красных бил одинаково, одинаково всех ненавидел, мечтал о создании крестьянской республики без царей и комиссаров. Карпатовских, однако, не трогал, расходился до поры до времени краем, неохотно признавая, что перемирие в данный конкретный момент для него более выгодно, чем прямая конфронтация. Банда его, количеством в двадцать шесть сабель, состояла из бывших солдат, дезертиров из Красной армии, мелких лавочников и подкулачников.

Силам контрреволюции в уезде противостоял 2-ой смешанный территориальный полк особого назначения (Осназа), созданный решением уездного комитета РКП(б). У полка было знамя, пехотный батальон, эскадрон кавалерии, пулемётная рота на четырёх тачанках и трёхдюймовая полевая пушка обр. 1902 года, укомплектованная пятнадцатью снарядами фугасно-осколочного и шрапнельного действия. 

Командовал полком товарищ краском Петраковский, рабочий-краснодеревщик из потомственных пролетариев Усть-Сысольского уезда Вологодской губернии. В полку насчитывалось двести тридцать пять коммунаров-пехотинцев, сорок два коммунара-кавалериста, шестнадцать человек пулемётной роты, шесть человек артиллерийского расчёта и двадцать четыре человека обозного хозяйства. Личный состав в высшей степени надёжный: кандидаты и члены коммунистической партии, лучшие из комсомольцев и беспартийных. Воевали коммунары отчаянно, контру давили без всякой жалости.

Боевые действия велись с переменным успехом: то партизаны Карпатова били осназовцев из заблаговременно устроенных засад, то осназовцы гоняли по лесам обнаглевших донельзя бандитов атамана Затворника.

Товарищ краском Петраковский, несмотря на потери, неколебимо верил в бесповоротную победу дела пролетарской революции. Прапорщик Карпатов руководствовался лозунгом «делай, что должен и будь, что будет». Атаман Затворник ни во что не верил, и ни о чём таком стоическом не думал. Он мстил. Без каких-либо убеждений и философских оправданий он истреблял всякого, виновного и непричастного к погублению его, Затворника, жизни и его, персонального светлого будущего. Примитивно. Свирепо. Не колеблясь. "Бей красных, пока не побелеют, бей белых, пока не покраснеют".

Наталья Степановна была назначена председателем уездной ЧК, но в должности пробыла недолго. В конце лета 1919 года Мирославская уездная Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности была ликвидирована во исполнение Постановления Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов за номером 14 от 21 января 1919 года «Об упразднении Уездных Чрезвычайных Комиссий по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности».

ВЦИК распорядился упразднить уездные ЧК незамедлительно после опубликования соответствующего декрета. Порядок ликвидации был таким: в двадцатидневный срок с момента обнародования решения ВЦИК об упразднении Уездных ЧК в каждой уездной ЧК создавалась ликвидационная комиссия из трёх человек, которая передавала Губернской ЧК весь архив, все незаконченные дела и остаток денежных средств. Заключённые, числящиеся за уездными ЧК, должны быть перечислены в Губернские Чрезвычайные Комиссии с предоставлением точных оснований задержания всех лиц, находившихся в уездных ЧК под стражей. Имущество, конфискованное у разного рода контрреволюционеров и спекулянтов сдавалось в Исполнительный Комитет местного Совета Депутатов, с приложением к отчёту копий расписок о приёме данного имущества. Сам отчёт о ликвидации уездной ЧК передавался в Губернскую Чрезвычайную Комиссию и местный Совет.

Губернские Чрезвычайные Комиссии обязывались по ликвидации всех уездных ЧК предоставить во Всероссийскую Чрезвычайную Комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности полный и точный отчёт о принятии всех дел упразднённых уездных ЧК и список всех сотрудников, привлечённых к работе в Губернской ЧК и уволенных с должности после завершения процедуры ликвидации.

Вместо упразднённых уездных ЧК при уездных управлениях рабоче-крестьянской милиции учреждались уездные политические бюро.

Наталью Степановну предполагали оформить переводом в штат ГубЧК как ценного для дела революции работника. Она отказалась. Тогда в Мирославск прибыл лично Председатель губернской Чрезвычайной Комиссии товарищ Тимофей Нафанаилович Богуславский. 

Он приехал на черном трофейном английском моторе «Дэймлер», в сопровождении конного конвоя, вызвав своим появлением немалый переполох среди местной партийно-советской номенклатуры. 

Товарищ Богуславский высадился у здания Милославского укома РКП(б), где был встречен вышедшим на крыльцо первым секретарём товарищем Липницким Феодосием Афиногеновичем. Феодосий Афиногенович легко сбежал по ступенькам вниз, навстречу подходящему Председателю ГубЧека руку. Тимофей Нафанаилович сдёрнул с ладони чёрную кожаную перчатку. Сойдясь, товарищи сомкнули руки в крепком пролетарском рукопожатии. 

«Не ждал, не ждал, — произнёс Феодосий Афиногенович, сжимая ладонь Тимофея Нафанаиловича. — Какими судьбами?» 

«Служебными», — ответил Тимофей Нафанаилович. 

«Надолго, или проездом?» — поинтересовался товарища Богуславского товарищ Липницкий. 

«Сегодня же обратно», — сказал Председатель ГубЧека. 

«Поднимешься?» — спросил Феодосий Афиногенович. 

«Да, — сказал товарищ Богуславский, — пойдём в твой кабинет».

— Так по какой надобности в наши палестины? — сказал Феодосий Афиногенович, уступая гостю место за своим столом.

— Проблема деликатного свойства, товарищ Липницкий, — сказал Тимофей Нафанаилович, снимая фуражку. — Извини, забылся.

Богуславский энергично поднялся и прошёл к вешалке.

— Самохвалову Наталью Степановну знаешь? — спросил он, снимая кожаную куртку.

— Наталью Степановну? — повторил Липницкий. — Знаю. Решительная женщина.

— Верно, — сказал Богуславский, глядя в зеркало и приглаживая волосы. — Проверенный боевой товарищ, настоящий коммунист. И на тебе.

— А что случилось? — насторожился товарищ Липницкий.

— Да вот, понимаешь…, - начал было отвечать Богуславский, но резко осёкся. — А где она сейчас?

— Насколько мне известно, — сказал Феодосий Афиногенович, — в настоящий момент товарищ Самохвалова должна быть дома. Сказалась больной и пребывает безвыходно по адресу проживания.

— Безвыходно?

— Ну, не так, что совсем. Паёк получает самолично и за водой ходит.

— А в какой должности трудится? — задал вопрос товарищ Богуславский, возвращаясь за стол товарища первого секретаря.

— Делопроизводителем в уисполкоме, — сказал Феодосий Афиногенович.

— Вот, — сказал Председатель Н-ского ГубЧека. — Боевой товарищ, герой гражданской войны, председатель военного трибунала, заместитель начальника Особого отдела, командир Отдельного отряда охраны, Председатель уездной Чрезвычайной Комиссии. И делопроизводитель.

— Чего же здесь странного? — сказал Феодосий Афиногенович. — Раны, полученные на фронтах жестокой и бескомпромиссной борьбы с мировым капиталом подорвали железное здоровье нашего товарища.

— Это да, — согласился товарищ Богуславский, — если бы не одно «но»…

Но что означает это многозначительное «но» разъяснять не стал.

— А знаешь, товарищ Липницкий, пригласи-ка ты товарища Самохвалову сюда. Прямо сейчас.

— Без проблем, Тимофей Нафанаилович, — сказал первый секретарь укома, — сию же секунду направлю курьера.

— И вот ещё что, — сказал товарищ Богуславский, — пусть твой курьер поедет на моём моторе. Товарищ Самохвалова ведь хромает?

— Весьма, — сказал Феодосий Афиногенович. — Открылась старая рана.

— Да, да, — ранение, — как бы задумчиво сказал Богуславский, — помню. И сложный перелом. С раздроблением кости, оставивший последствия в виде хромоты.

— Всё правильно, товарищ Богуславский, — сказал Липницкий, — Наталья Степановна прихрамывает. Едва заметно в обычное время и достаточно сильно, когда приключается болезнь.

— Тогда может не станем беспокоить нашу боевую подругу, товарищ Липницкий? Дадим ей выздороветь, укрепить пошатнувшееся здоровье? Как вы считаете, товарищ первый секретарь?

— Даже не знаю, что ответить, товарищ Председатель ГубЧека, — сказал Липницкий, твёрдо глядя в глаза Тимофея Нафанаиловича.

— Ладно, товарищ Липницкий, — сказал Богуславский. Сцепив ладони, он принялся выбивать, постукивая друг о дружку, большими пальцами одному ему знакомый ритм. — Отправляйте, отправляйте своего курьера, Феодосий Афиногенович.

Надежда Степановна вошла в кабинет, опираясь на самодельную трость, вырезанную из сосновой ветви. Одета она была просто и привычно: прямая юбка из сукна защитного цвета, кожаная куртка, стянутая в талии широким командирским, ремнём, шнурованные сапожки на низком каблуке, волосы повязаны кумачовой косынкой.

— Здравствуйте, товарищи, — сказала она, останавливаясь у двери.

— Здравствуй, товарищ Самохвалова, — сказал Богуславский. — Товарищ Липницкий, не стой столбом, помоги Наталье Степановне.

— Не беспокойся, Феодосий Афиногенович, — усмехнувшись, сказала Наталья Степановна, — не такая я уж инвалидка беспомощная.

— Присаживайтесь, товарищ Самохвалова, — сказал первый секретарь укома, предупредительно отодвигая стул.

— Спасибо, товарищ Липницкий, — сказала Наталья Сергеевна усаживаясь так, чтобы меньше тревожить больную ногу.

— Феодосий Афиногенович, — сказал Богуславский, — будь ласков, подожди в приёмной. Мы с Натальей Степановной потолкуем в тесной дружеской обстановка. Приватно, с глазу на глаз, так сказать. Не возражаете, товарищ Самохвалова?

— Не возражаю, товарищ Председатель Губернской ЧК, — сказала Наталья Степановна.

Липницкий, не проронив ни слова, удалился.

* * *

Наталья Степановна на службу в ЧК не вернулась. После известного разговора она ушла с должности делопроизводителя и устроилась в городскую пекарню №5 Н-ского Губернского кооперативного союза ночным сторожем. В феврале тысяча девятьсот двадцать третьего года, после того как на базе городской пекарни был создан хлебокомбинат № 1, Наталье Степановне было предложено место инспектора отдела кадров. В этой должности она проработала до июня тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года.

Надо отметить, что жить она старалась по возможности тихо и незаметно, не выделяясь особо из общей массы советских обывателей. О своей героической молодости вспоминать не любила и никому не рассказывала. Люди, знавшие её, даже не догадывались, с каким человеком им приходилось общаться.

В том героическом прошлом Наталью Степановну называли «фурией красного террора». Она была знакома с наркомвоенмором Л.Д. Троцким и Председателем ВЧК Ф.Э. Дзержинским. Председатель ВЧК Дзержинский награждал её за активное участие в подавлении Ярославского восстания именным полуавтоматическим пистолетом «Browning FN Model 1910», Наркомвоенмор Троцкий вручал ей орден Красного Знамени в блиндированном вагоне своего знаменитого спецпоезда. С тех пор многое изменилось. Феликс Эдмундович Дзержинский умер в тысяча девятьсот двадцать шестом году, Лев Давидович Бронштейн(Троцкий) в тысяча девятьсот двадцать девятом году был выдворен за пределы СССР и после долгих скитаний за границей обосновался в Мексике и там же, в Мексике, в столице Мексиканских Соединённых Штатов городе Мехико, в доме на углу Рио Чурубуско и Виена, куда он с семьёй перебрался из дома Фриды Кало и Диего Риверы, умер двадцатого августа тысяча девятьсот сорокового года, убитый альпийской киркой, которую пронёс к нему в дом Хайме Рамон Меркадер дель Рио, он же Рамон Иванович Лопес, испанский коммунист и агент НКВД.

Многие из её бывших друзей и знакомых повторили судьбу этих двух, по-настоящему великих людей, вождей революции, соратников основателя государства нового типа, классика марксизма-ленинизма Владимира Ильича Ленина — одни скоропостижно скончались, другие были казнены как враги народа, третьи осуждены на длительные сроки и отправлены в исправительно-трудовые лагеря. Все они были искренне преданы делу мировой революции и борьбе пролетариата за освобождение рабочего класса от пут империалистической эксплуатации и все они, в какой-то момент превратились во врагов народа и агентов империалистических разведок. Наталья Степановна не хотела повторить их участь, однако напрасными иллюзиями себя не тешила. Она со страхом ожидала той минуты, когда чёрная машина остановиться у крыльца родового гнезда Самохваловых и люди в форме, громко стуча каблуками войдут в прихожую, грубо отодвинув хозяйку к стене. Они притащат с собой понятых и начнут расхаживать в комнатах, по-хозяйски выворачивая содержимое ящиков и шкафов, примутся бесцеремонно рыться в вещах, составляя опись изъятого. Закончив обыск, они дадут хозяйке протокол на подпись и прикажут собираться. Они скажут: «Вы пойдёте с нами» и она беспрекословно им подчиниться. Может быть, среди них будут те, с кем она воевала бок о бок два года в гражданскую, или служила в ЧК.

Каждый день ожидая ареста она старалась жить как можно тише и незаметней. Ходила на работу, сидела на партийных собраниях, голосовала единогласно, одобряла единодушно, осуждала в едином порыве и ждала, ждала, ждала, но тот безымянный некто, кто принимал окончательное решение и распоряжался чужими жизнями, не торопился взять её в оборот.

Семнадцатого мая тысяча девятьсот сорок первого года к Наталье Степановне приехала племянница — семнадцатилетняя дочь сестры Веры Степановны Самохваловой — Ангелина Платоновна Горбаневская.

* * *

Как бы историческая справка:

Феодосий Афиногенович Липницкий был снят с должности и исключён из партии в декабре 1927 года в ходе чистки партийных рядов от «всех явно неисправимых элементов троцкистской оппозиции». В тысяча девятьсот тридцать восьмом году арестован органами НКВД, обвинён в подпольной троцкистской деятельности, направленной на подрыв советской власти; сотрудничестве с разведками иностранных империалистических государств, в частности: Германии, Италии, Великобритании, Польши и Аргентины; участии в хорошо законспирированной антисоветской организации, планировавшей убийства парт-сов. работников и командиров Красной Армии. Решением Особого совещания при НКВД СССР приговорён как репрессируемый по первой категории к высшей мере социальной защиты — расстрелу. Приговор приведён в исполнение первого марта одна тысяча девятьсот тридцать восьмого годаОпределением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 26 марта 1956 года реабилитирован посмертно.

-- * --

Тимофей Нафанаилович Богуславский дослужился до комиссара государственной безопасности 3-го ранга. В тысяча девятьсот тридцать седьмом — тысяча девятьсот тридцать восьмом годах принимал деятельное участие в развернувшейся кампании по выявлению и уничтожению врагов народа, подготовил и довёл до суда несколько дел «контрреволюционных и террористических организаций и групп» за что был отмечен ведомственными наградами НКВД: «Почётный сотрудник ВЧК-ГПУ-НКВД „XV“», наградными наручными часами в золотом корпусе «НКВД», наградным серебряным подстаканником с золотыми вставками «НКВД», Почётной Грамотой за подписью Народного комиссара внутренних дел СССР Николая Ивановича Ежова, наградным именным оружием — немецким самозарядным пистолетом калибра 9 мм «Walther P38» и советскими правительственными наградами: орденами «Красного Знамени», «Красной Звезды» и орденом «Знак Почёта».

После освобождения Ежова Н.И. от обязанностей Наркомвнудела и назначения Наркомом внутренних дел СССР Берия Лаврентия Павловича, комиссар государственной безопасности 3-го ранга Богуславский Т.Н. был арестован и помещён во внутреннюю тюрьму НКВД. Ему вменялось «участие в подготовке бывшим Наркомом внутренних дел СССР Ежовым Николаем Ивановичем государственного переворота, налаживание процесса подыскивания и подготовки кадров для совершения террористических актов в отношении руководителей партии и правительства, членов Международного коммунистического и рабочего движения, опорочивание честных граждан СССР, фальсификация уголовных дел, применение и сокрытие фактов незаконного ведения следствия».

Решением Военной коллегии Верховного Суда СССР от двенадцатого апреля одна тысяча девятьсот сорокового года приговорён к исключительной мере уголовного наказания — расстрелу. Тринадцатого апреля одна тысяча девятьсот сорокового года приговор приведён в исполнении. Место захоронения неизвестно. Предположительно был погребён на территории Бутовского полигона.

Реабилитирован посмертно 14 октября 1957 года. Военная коллегия Верховного суда СССР по заключению Генерального прокурора СССР определила: приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 12 апреля 1940 года в отношении Богуславского Т.Н. отменить и дело за отсутствием в его действиях состава преступления производством прекратить.

По свидетельству очевидца, майора государственной безопасности Плесковца Александра Антоновича осуждённый Богуславский Тимофей Нафанаилович в последние минуты жизни вёл себя мужественно, непосредственно перед выстрелом выкрикнул здравицу в честь товарища Сталина Иосифа Виссарионовича и Всероссийской Коммунистической партии большевиков: «Да здравствует товарищ Сталин!», «Да здравствует Коммунистическая партия!».

+2
19:14
135
07:29
+1
Спасибо, было интересно.
11:08
Лайк за хороший слог.
Содержание? Очень спорно.
Загрузка...
Ирина Брестер