Дитя Солнца. Часть 2

12+
Автор:
Сергей Орст
Дитя Солнца. Часть 2
Аннотация:
Продолжение рассказа о роли гелиосферы.
Текст:

(Продолжение...)

***

Космический корабль спасательной экспедиции подлетал к границе гелиосферы, постепенно снижая скорость. Примерно через двое суток на малом ходу планировалось преодолеть водородную стену и выйти в межзвёздное пространство. Там буквально в одной неделе полёта на небольшой скорости находился корабль первой экспедиции, переставшей выходить на связь. Судя по данным, командир того первого корабля внезапно включил режим максимального торможения именно на границе гелиосферы, который остановил корабль в какой-то четверти астрономической единице от внешней границы гелиосферы. По каким причинам командир остановил корабль, но не переключил управление на автопилот, по-прежнему оставалось неизвестным. Корабль подавал лишь стандартный опознавательный сигнал, без малейшего намёка на нештатную ситуацию. Ещё на Земле было принято решение подлетать к водородной стене на самом малом ходу, отслеживая скорость потока солнечных частиц. Именно снижение скорости солнечного ветра практически до нулевых значений и свидетельствует о границе гелиосферы.

– Саня, как там со скоростью солнечного ветра? – спросил командир спасательного корабля Павел.

– Стремительно снижается, – ответил тот, – полагаю, что граница гелиосферы ближе, чем мы рассчитывали.

– Ты хочешь сказать, что надо повысить мощность тормозных двигателей и быстрее тормозить?

– Именно так, – ответил Саша, углубившись взглядом в экран монитора с расчётами.

– Саня, а почему граница оказалась так близко?

– Понимаешь, Паша, гелиосфера это такой огромный пузырь, а его поверхность, к которой мы подлетаем изнутри, находиться в постоянном движении. Вспомни, когда в детстве мы запускали большие мыльные пузыри, они никогда не были идеально сферической формы, они колыхались, борясь с внешними и внутренними потоками воздуха. Вот и тут примерно такая же аналогия. Тем более эта сторона гелиосферы больше всего деформируется межзвёздным веществом, ведь наш курс совпадает с движением нашего Солнца по Млечному Пути.

– Ну, ясно, но в таком случае, мы начнём выбиваться из графика, а у меня приказ руководства…

– Прости, Паша, но руководство там, за тридцать с лишним световых часов отсюда и не может знать всех нюансов. Ты командир, тебе решать, я лишь высказываю своё мнение.

– Ты прав, к тому же мы вообще не знаем, почему ребята врубили тормоз именно здесь на границе. Володя, а ты что думаешь?

Бортинженер Володя в это время возился с катером ближней разведки, подготавливая его для скорого вылета. На этом катере, рассчитанном на одного пилота, можно было совершать весьма большие разведывательные полёты до трёх суток. Катер был снабжён мощным ионно-фотонным двигателем, а также имел гарпун со сверхпрочным десятикилометровым тросом. Фактически это был маленький буксир, способный взять на абордаж огромный космический корабль. Именно этот катер был запасным вариантом, если не получиться пристыковаться к спасаемому кораблю.

– Парни, – Володя копался под открытым люком катера и выглянул из-за него, – по мне, делайте, как знаете, но осторожность не повредит. Днём раньше, днём позже, какая разница, всё равно ребятам там уже не помочь. Прошло уже столько времени. А оказаться на их месте – совсем уж не хочется.

– Договорились, – Паша, заручившись поддержкой команды, включил дополнительное торможение.

Экипаж почувствовал лёгкую нарастающую перегрузку, но потом сработал гравитационный компенсатор, и сила тяжести пришла в норму.

Командир корабля перевёл экипаж на вахтовый дежурный режим, при котором на борту обязательно бодрствовал, хотя бы один член команды. Саша проверил ещё раз оборудование слежения за скоростью солнечного ветра и установил предельный параметр, при котором система подаст сигнал, означающий достижение границы гелиосферы. После этого отправился отдыхать вслед за командиром. Володя остался дежурить.

Во сне Саше вдруг приснилось своё детство у деда в деревне. Он мальчишкой бежал по летнему лугу с воздушным змеем в руке. Большой разноцветный змей вился высоко в голубом небе, а его длинный хвост развивался по ветру. Сашка звонко смеялся, а его седой дед улыбался в бороду, стоя вдалеке. Змей весело прыгал в воздушных волнах, дёргая за верёвку Сашкину руку, и стремился вырваться к самому Солнышку.

– Санечка, – предупреждал внучка дед, – гляди не отпускай его, как бы он не рвался. Без этой верёвочки он не сможет быть таким живым.

– Дедушка! – кричал в задоре Сашка. – Но ведь змей хочет туда, в самое небо! Туда! К Солнышку! Я верёвочку приотпущу подлиннее! Ха-ха-ха! Смотри, деда, как он летит! Давай! Выше, выше!

– Санечка! – предупредил дед. – Верёвочка скоро закончиться, не упусти её!

Мальчонка вприпрыжку полубоком весело бежал по лугу, задрав голову в небо, и разматывал верёвку всё больше и больше. Вот верёвка закончилась, и в руке у Сашки осталась только деревяшка с завязанным на ней концом верёвки. Продолжая стремительно нестись по лугу, мальчишка вдруг споткнулся о небольшую травяную кочку. Он просто не мог её заметить, глазея в небеса на свой воздушный змей. Повалившись на землю, Сашка выпустил из рук деревяшку с верёвкой. Та скользнула в траву и скрылась от Сашкиного взора. Санька, растянувшись на пузе, пытался найти глазами деревяшку позади себя, но та, словно испарилась. Тогда он глянул назад и увидел, как его разноцветный красивый змей безжизненно падает из лазурного неба на зелёный лужок. Санька мгновенно вскочил и с криком со всех ног бросился навстречу падающему змею.

– Нет!!! – пронзительный вопль мальчонки раскатился над лугом.

Сашка не успел добежать нескольких метров, как большой змей, который они с дедом мастерили столько дней, и который Сашка разрисовывал своими яркими красками, со всего маха врезался в лужайку, с треском разломав свои крылья. Мальчик упал на колени перед своим творением и залился слезами. Он держал руками разорванные бумажные крылья с красочными разводами и смотрел на них сквозь пелену слёз.

Подоспел дед.

– Деда, – всхлипывал малец, – я пытался его поймать…, я не успел…

– Не плачь, Санечка, мы его починим и снова запустим, но помни, без верёвочки змей жить не может, он зависит от тебя. Надо было быстро найти верёвочку и успеть её натянуть, тогда бы он ожил. Запомнил? Без вашей связи змей не будет жить.

– Угу…

… Саша проснулся и припомнил тот эпизод из детства. Деревня, лето, дедушка, который давно уже покинул этот мир.

– Почему мне сейчас вспомнился тот змей? – сам себя спросил Саша.

Он подошёл к монитору слежения за мгновение до того, как сработал сигнал предельного значения скорости солнечного ветра. Они подлетали к границе влияния Солнца слишком быстро, хоть и тормозили. Ещё чуть-чуть, буквально какой-то час, и их корабль выйдет из зоны прямого воздействия родной звезды. Они окажутся в ином пространстве. Солнце больше не будет оказывать никакого влияния на них, кроме тусклого света и стремительно убывающей, и так ничтожно малой гравитации.

Саша имел учёную степень по физике Солнца и знал об этом источнике тепла и света буквально всё. Но чем больше он углублялся в изучение дневного светила, тем сильнее его неявно, интуитивно начинала бередить мысль о ещё каком-то предназначении дающей жизнь звезде. Он как-то особенно чувствовал нутром Солнце. Ему никак не удавалось оформить явственно это чувство, тем более объяснить научно. Но почему же этот сон про змея, именно сейчас, именно здесь? Видимо, его сон не случайность, его сон это предупреждение, это предостережение. Он никогда не верил в такие знаки, не верил в знамения, приметы и прочую ненаучную чепуху. Однако сейчас он своим учёным умом уверовал совершенно в обратное.

– Дающее жизнь светило, – почти вслух, растягивая слова, рассуждал он, всё ещё находясь под влиянием своего сна, одновременно выключая сработавший сигнал, – оно даёт нам свет и тепло, даёт всем нам жизнь…, оно её поддерживает…, но… оно же может её … отобрать…

И тут Сашу осенило. Эта мысль внезапно пронзила его словно клинок.

– Это наш корабль и мы сейчас тот мой змей из детства! – с ужасом подумал Саша. – Вот почему парни погибли там на том корабле впереди… они потеряли связь с Солнцем…

Он вскочил с места и помчался к командиру.

– Паша, Паша! – кричал он. – Врубай торможение на полную катушку, не выходи за гелиосферу!

– Чего ты разорался? – сонный голос командира звучал сердито.

– Нам нельзя туда! – не унимался Саша, стоя на пороге каюты капитана. – Это верная гибель!

– Ничего не понимаю, – Паша сидел на койке, – что ты там обнаружил?

Подошёл Володя, услышав крики Саши.

– Парни, – бортинженер был уже возле каюты, – что случилось?

– Паша, врубай торможение!!!

– Саша, да ты можешь объяснить, в чём дело? – командир корабля строго смотрел на возмутителя спокойствия.

– К чёрту объяснения! Если мы сейчас не врубим торможение на самый максимум, то уже через час пролетим границу и водородную стену насквозь!

– Ну, и…

– Что и? … Там наша погибель!

– Это ещё с чего ты взял?

Саша принялся быстро сбивчато выкладывать свои догадки. Он эмоционально кричал, что на такой скорости нельзя терять ни минуты, даже если не справится гравитационный компенсатор. Пусть будет большая перегрузка, они все смогут её перетерпеть. Ни Паша, ни Володя не могли толком понять, с чего вдруг Саша так взвился, что его так понесло. Но как только Саша обмолвился о своём, как он выразился, вещем сне с якобы предупреждением, Паша резко оборвал его:

– Ну-ка, солнечник ты наш, заткни-ка ты свой фонтан! Понёс какой-то бред и околесицу. Ещё учёный, так тебя!..

– Паша, да ты пойми, ведь те ребята тоже поняли это, но было уже поздно! – не унимался Саша, показывая рукой в направлении курса корабля. – Врубай тормоз, а потом вали всё на меня, я буду отвечать, если окажусь не прав! Согласен?

– За всё здесь отвечаю я, командир, а не ты, поэтому, цыц!

– Паша! Скорее принимай решение! Просто давай остановимся на границе и будем исследовать дальше. Аккуратно. Пожалуйста, Паша, просто остановимся! Время не ждёт! У нас ещё огромная скорость!

Возникла пауза. Командир недоверчиво смотрел на Сашу. Тот молча выдерживал строгий взгляд старшего на этом корабле, имея такой жалкий вид, что Паша заколебался. Он никогда прежде не видел в Саше такого безумного отчаянья и неподдельного дикого страха за всех.

– Ладно, чёрт с тобой! Может и правда там какая-то опасность, – смягчился Павел и отдал приказ, – все в ложементы.

Команда устремилась в отсек с ложементами и улеглась в них. Командир включил дополнительные тормозные двигатели на максимальную тягу и вывел гравитационный компенсатор до предела. Однако он не ввёл команду отмены работы реактивных двигателей по достижении нулевой скорости. Паша почти поверил Саше, сопоставив его, как сам он выразился, «бред» с действиями своего коллеги там впереди на том несчастном корабле. Капитан решил гарантированно оставить корабль внутри гелеосферы. Перегрузка возросла и стала весьма приличной. К рукам словно привязали по приличной гантели, а ноги с телом обросли свинцом. На монитор Павел вывел изображение с наружных камер.

Парни, лёжа в своих ложементах, смотрели на огромный экран на потолке. Им было видно, как рвалась вперёд ионно-фотонная красно-голубая плазма, прикрытая корпусом корабля. Перед ними в чёрной пустоте космоса была видна слабосветящаяся, простирающаяся во все стороны преграда впереди. Эта полупрозрачная стена светилась красноватым оттенком, за которой видны были далёкие звёзды, Млечный Путь и ещё туманное нечто, явно не так далеко.

– Это впереди гелиопауза, – чуть хрипло сказал Саша, – и водородная стена. Она прекрасна! Вот он самый край нашего пузыря, где мы обитаем.

– Да-а, – Паша неожиданно протяжно вымолвил, заворожённо глядя на эту космическую красоту.

Прошло около часа, как экипаж лежал, терпя перегрузку. Все смотрели на то, как корабль приближался к этой бесконечной границе гелиосферы. Бортовой компьютер корабля, определив толщину водородной стены, вывел на экран расчётное время и место полной остановки корабля. Оказалось, что они должны были вылететь за пределы гелиосферы всего-то на пару сотен километров.

– Ерунда, – усмехнулся Паша, – по космическим-то масштабам.

– Да, немного совсем, но мы не знаем, что нас там ждёт. Ты готов рискнуть? – Саша повернулся лицом к командиру, – ничего не чувствуешь?

У него самого появилось странное ощущение в голове. Словно лёгкое опьянение, но иное. Мысли начали растягиваться, переплетаясь, запутываться. Саша вдруг на короткое время забыл, зачем он здесь так лежит, вообще, зачем он тут и для чего. Тряхнув головой, он сумел вернуть себя в реальность.

– А что я должен чувствовать? – голос Паши вдруг приобрёл какой-то дурашливый тон. – Мы лежим и смотрим на этот экран, а там светиться что-то… красненькое… А что это? … Ты знаешь? … Э-э-э, как там тебя…, ну… ты же… ну-у…

Взгляд командира стал приобретать признаки бессмысленности и слабоумия.

– Началось!!! – воскликнул Саша. – Паша, очнись, борись!!! Да не сдавайся же ты!!! Па-а-ша-а!!!

– Па-ша… Па-ша? – командир, растянув собственное имя, будто впервые услышал его и чуть прищурил стекленеющие глаза. – Я не помню, … а это кто?…

– Паша!!! – отчаянно крикнул Саша.

Стеклянные глаза Павла уставились на него без признаков разумности.

– Володя! – в ужасе, глядя на командира обратился Саша к бортинженеру. – Если вывести катер, прицепить его к кораблю и дать дополнительное торможение его двигателем, может, успеем затормозить? А? Он же мощный буксир. А, Вовка? Вован!!!

Повернувшись в его сторону, Саша увидел лишь бессознательного бортинженера, уставившегося таким же стеклянным взором в экран на потолке.

– Скоро и я буду таким, а потом и все мы присоединимся к тому несчастному экипажу. Пока не поздно, пока я ещё соображаю. Или мне только кажется, что соображаю, а сам я уже такой, как Паша? Нет, ну-ка, брат, давай вставай, надо всех как-то спасать…

С этими словами Саша, преодолевая изнурительную перегрузку, поднялся из ложемента и попытался растолкать Пашу, а затем Володю. Но безрезультатно. Еле волоча ноги, Саша пошёл в отсек с катером. Он глянул на экран, там кругом был уже светящийся красноватый туман.

– Водородная стена! Быстрее, Саня, быстрее! – подгонял сам себя он.

С трудом облачившись в облегчённый скафандр, он влез в катер и нажал кнопку старта.

– Гарпун, – вслух говорил он, боясь потерять логическую нить рассуждений, – трос длинный и прочный, да, он выдержит. Так, я ещё помню… Так, сила тяги пропорциональна ускорению… Да, я это ещё помню… Коэффициент пропорциональности есть масса. Ага, масса корабля… Так… Гарпун… Выстрелить гарпунной пушкой в люк отсека для катера, так я оставлю целым корабль. Да. Правильно. Пристыкуюсь потом к стыковочному узлу. Да, так пойдёт… Тягу прибавлять плавно… Гарпун… Выстрелить…

Он силился рассчитать максимальную тягу двигателя катера и сопоставить её с прочностью троса, но цифры начали ускользать от него. Снова и снова, пока катер выезжал в открытый космос, через проём отсека, Саша прокручивал порядок своих действий.

Вокруг был красный очень красивый, по своей сути свет. Водородная стена изучала тормозное свечение. Здесь частицы солнечного ветра натыкались на межзвёздное вещество, образуя границу пузыря гелиосферы. Саша завороженно смотрел на это чуть ли не божественное свечение, постепенно переходя в состояние блаженства и забытья. Его сознание постепенно угасало, а разум вот-вот был готов покинуть тело этого человека, из последних сил стремящегося спасти своих товарищей и спастись самому.

Система безопасности в условиях торможения всего корабля, не позволяла разжаться устройству, удерживающему катер. Он так и висел на длинной выдвижной платформе в нескольких метрах от борта корабля. Компьютер ждал, когда человек внутри катера включит двигатель.

(Окончание следует...)

+1
18:48
90
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
54 по шкале магометра