ЗАКОНЫ НЬЮТОНА. Часть 3

12+
Автор:
Orst Sergey
ЗАКОНЫ  НЬЮТОНА. Часть 3
Аннотация:
Началось всё во времена моей юности, значительно определив мою дальнейшую судьбу и, как выяснилось, оказало катастрофическое влияние на будущее человечества.
Текст:

(Продолжение)

И вот, сидя на лавочке около песочницы возле её дома, я вспоминал всю свою историю с Алёной. Камень ответственности за дальнейшую свою судьбу упал с моих плеч. Теперь я числился студентом. Но надо было дождаться известий о поступлении Алёны. Она говорила, что сегодня тоже должна узнать о зачислении. Я решил, что не взирая на то, зачислили или не зачислили её в Университет, обязательно признаюсь ей в любви. Больше я терпеть не мог и откровенно злился на самого себя, на свою прежнюю нерешительность и стеснительность. Столько времени! Хватит! Я же её люблю, а ни разу ей об этом ещё не сказал. Уже не представляю своего существования без неё. Это истинная правда! Надеюсь, она меня тоже любит. А если это так, то я состарюсь вместе с ней. Своим юным даже не умом, а сердцем, душой там, на той лавочке я осознал, ощутил громадное желание, готовность, потребность прожить с Алёной всю жизнь.
С этими мыслями я раскрыл книгу и углубился в чтение. У меня было желание изучить этот великий труд великого человека до начала занятий в Университете. Увлёкшись чтением, я и не заметил, как ко мне подошли четверо. Оторвав глаза от книги, я тут же вскочил и захлопнул том.
– Привет, Сеня, – её глаза излучали радость.
– Здравствуйте, – я улыбнулся, предчувствуя радостную весть.
Алёна стояла передо мной с родителями и бабушкой и сияла.
– Давно ждёшь?
– Нет, пришёл почти только что, – соврал я, хотя прошло более двух часов.
– Ну, как? – Алёне не терпелось узнать первой. – Поступил?
– Да!
– И я тоже! – она звонко засмеялась и бросилась меня обнимать.
Мы впервые обнимались так крепко и тесно, тем более, на глазах её родных. Мне стало неловко, очень не хотелось выпускать из своих объятий её стройный стан, но правила приличия не позволяли этого делать. Отец, мать и бабушка Алёны улыбались, радуясь за дочь и за меня.
– Просто меня встретили родители с бабушкой, узнали, что я поступила, и мы все пошли в кафе это отмечать. Ты бы сказал, что приедешь.
– Да это спонтанно вышло. Я звонил тебе. Никого не было. Вот я и решил тебя подождать.
– Ну, и хорошо, что дождался, Сеня, – сказал Игорь Валентинович, – пойдём к нам, немного посидим.
Я принял их приглашение с радостью. За обеденным столом мне предложили поехать с ними на дачу на несколько дней. Они всей семьёй уезжали до конца лета на дачу. И вдруг на меня накатило ощущение, что могу до осени не увидеть мою Алёну. Однако, сказал, что мне надо посоветоваться с мамой, ведь отпуск в этом году у неё уже был, и нужно помогать по дому.
– Давай так, – сказал Игорь Валентинович, – я позвоню твоей маме и отпрошу тебя на столько дней, на сколько она позволит. Ты сам-то не против поехать?
Он лукаво смотрел на меня, а я глянул на Алёну, глаза которой заблестели.
– Да, конечно, спасибо за приглашение. Надо только с мамой решить…
– Ну, вот и славно, – отец Алёны одобрительно похлопал меня по плечу, – теперь поворкуйте.

***

Дорогой читатель, я намеренно так подробно рассказываю свою историю знакомства с Алёной и становление нашей любви. Всё это для того, чтобы лучше были понятны мои чувства к ней в тот период моей жизни. Все дальнейшие события были настолько необычны и вообще нереальны, что именно та моя проснувшаяся жгучая страсть к Алёне, та моя неутолимая потребность объясниться с ней, наверное, и спасли меня и не только. Но об этом по порядку.

***

Было около шести вечера, мама должна была быть уже дома. Я позвонил и спросил её разрешения завтра уехать на дачу к семье Алёны.
– Сынок, – её голос с обидой и укором говорил мне из трубки телефона, – ты забыл? Какая завтра дата? Как ты мог?
– Ой, мама, прости, – я почувствовал себя неблагодарным сыном, и мне стало стыдно, – честно, позабыл. Я никуда не поеду. Конечно, завтра буду с тобой.
– Да, ладно, – мать смягчилась, – езжай, но сначала мы съездим к отцу, а потом лети к своей Алёне.
– Спасибо, мама!
Подошёл отец Алёны и жестом попросил у меня трубку.
– Мама, подожди, пожалуйста, с тобой хочет поговорить Игорь Валентинович, а я поеду домой.
Я передал ему трубку и отошёл в сторону, чтобы не быть свидетелем чужих разговоров. Подошла Алёна, вопросительно глядя на меня. Чувствуя, что она ждёт от меня чего-то, я точно знал чего именно, но стал говорить про другое.
– Алёна, понимаешь, завтра у папы очередная годовщина гибели, и я должен быть с матерью. Ты же не обижаешься на меня?
– Разумеется, нет, Сеня. Приезжай, как сможешь. Я буду тебя ждать.
Она стояла передо мной и говорила шёпотом, смотря мне прямо в глаза так, что я еле сдерживался, чтобы впервые не поцеловать её. Я нежно взял её за руки, моё сердце стало нервно скакать в груди, в ушах забарабанило, а к лицу прилила кровь. Меня неудержимо потянуло к её губам, но тут вошёл Игорь Валентинович, и я отпрянул от Алёны, как ошпаренный. Алёна быстро отвернулась, сделав вид, что чем-то очень заинтересована в стороне.
– Сеня, я договорился с твоей мамой, – он говорил таким тоном, будто ничего не заметил, хотя было точно понятно, что он всё заметил, – она согласилась отпустить тебя завтра вечером. Ничего страшного, приезжай позже. Я сейчас нарисую тебе схему, как пройти к нам на дачу от станции. Алёна, будь добра, принеси листок и карандаш.
– Спасибо. Я приеду, обязательно, – вымолвил я, усмиряя сердцебиение и пряча в карман листок с планом.
Сказав, что меня ждёт мама на праздничный ужин, я вежливо попрощался со всеми. Алёна, с ещё непрошедшим румянцем на щеках, посмотрела на меня такими влюблёнными глазами, что я чуть не передумал уходить.
Мама устроила в честь меня и моего поступления шикарный ужин, за что я ей был очень благодарен. Ещё раз извинившись перед ней, что бросаю её, уезжая на дачу к Алёне, я старался её утешить:
– Это всего на пару дней, я скоро вернусь…
– Сынок, вот ты уже взрослый, – она прервала меня, – в твоё сердце вошла любовь.
Её слова меня смутили, и лицо моё бросило в жар.
– Ни ты, ни я с этим ничего не поделаем, – продолжала она, – ты становишься мужчиной, а с этим я ничего не смогу поделать. Я знаю, она хорошая девочка. Ты же её любишь?
– Да, – тихо-тихо выдавил я, – очень.
– Ну-у, – подбодрила она меня, – ну-ка, не мямли! Женщины любят решительных, а не только смелых и ловких.
Я напрягся, предчувствуя, что меня сейчас выведут на чистую воду.
– Я всё знаю. Мне Игорь Валентинович рассказал про твои подвиги в метро. Борец ты мой за справедливость. С этим я тоже ничего не могу поделать, таким уж мы с отцом тебя воспитали. Только, пожалуйста, осторожнее. А с Алёной будь посмелее. Однако помни, женщины не терпят наглости и грубости.
Эти слова на меня так подействовали, что я, всегда советуясь с ней, взял её за руку и посмотрел в глаза.
– Мама! А тебе Алёна нравится? – задал я важный вопрос, предваряя дальнейшую свою мысль.
– Да, Сеня, очень нравится, – сказала она, несколько лукаво глядя на меня, тем самым давая понять, что догадывается, о чём я сейчас буду говорить, – а для чего ты меня об этом спрашиваешь? Разве моё мнение может повлиять на то, что ты уже решил?
Я удивлённо взглянул на мать. Как же она узнала? Теперь, с высоты прожитых лет, я прекрасно понимаю, что всё у меня тогда было написано на лице. Абсолютно предсказуемо отражено всё, ведь я был бесхитростным и наивным, добрым и доверчивым. Но до чего же прекрасно быть таким в юности! После чуть затянувшейся паузы, я вдруг безапелляционно заявил:
– Мама, я женюсь на ней, потому что не могу без неё! Понимаешь, она та самая, я это чувствую! Ты же не против? Но не переживай, не сейчас, сейчас учёба, Университет. Позже, но женюсь непременно! Очень надеюсь, что она согласится выйти за меня.
– Ну, вот, – удовлетворённо, хоть и с тенью лёгкого недовольства, сказала она, – я слышу слова не мальчика, но мужа. Так держать сынок! Но для начала, ты хоть ей говорил, что любишь её?
– Нет ещё, – я опять покраснел.
– Ну, и мямля ты, – всплеснула руками мать, – а ещё жениться собрался! Я видела, как она на тебя смотрит. Болван ты, сынок! Ой, болван! Ты должен первым сказать об этом. Она же ждёт этого от тебя! Эх, ты…
– Мама, я уже твёрдо решил, что всё скажу ей там на даче. Как ты думаешь, это ещё не поздно?
– Дурачок ты мой, об этом сказать никогда не поздно, но и никогда не бывает достаточно, об этом своей любимой надо говорить постоянно.
Мы ещё долго и откровенно проговорили. Она мне много чего рассказала важного, чтобы я не натворил непоправимых бед. Порой меня сильно смущали её речи, ведь подобные вещи мальчику должен говорить отец. Но отца уже не было, поэтому мать взяла на себя эту миссию. Увы, в те времена подобные беседы родителей и детей были, скорее исключением, чем правилом. Мама работала врачом и также рассказала мне подробно всю физиологию, чтобы я был грамотно подкован. Моя мать была мудрой женщиной, и всё, что она поведала мне в тот вечер, очень пригодилось в дальнейшем.
Наутро следующего дня мы съездили на кладбище. Значительно позже я узнал, что могила отца была символической. Там не было его праха. Он погиб пятью годами ранее в авиакатастрофе по пути из командировки. Мать дала подписку о неразглашении информации об обстоятельствах его гибели, потому что он служил в секретном институте, а факт катастрофы скрывался от общественности. Вернувшись домой, мы пообедали, а мать спекла любимый папин пирог с яблоками и оставила его часть, чтобы я угостил им Алёну. Прощаясь с мамой на пороге своего дома, я заметил в её глазах еле видные слёзы. Причина этих слёз мне стала понятна через много лет, когда я сам стал отцом влюбившейся дочери.
Весело стуча по рельсам железными колёсами, электропоезд мчал меня к Алёне на дачу. Сидя в вагоне электрички, моё сердце радостной птицей билось в предвкушении признания, слова для объяснения которого я подбирал и перебирал, но ничего, кроме традиционного «я тебя люблю» придумать не мог. Всё остальное было либо пошло, либо надуманно, либо неестественно. Открыв свою записную книжку, я вынул её фотографию и понял, что все слова придут мне сами собой из сердца, когда увижу её глаза. Я убрал фотокарточку Алёны, достал свою книгу и углубился в изучение великого труда великого человека.
Меня никто не заставлял это читать, но мой интерес к науке привёл меня в Университет, и я ещё в школе вне учебной программы изучал труды Аристотеля, Коперника, Галилея и многих других великих учёных. Теперь я читал труд, который лёг в основу всей современной науки.
На платформе было уже пустынно, а вечерняя заря почти догорела. Ещё раз я глянул на план пути к их даче, сунул его в карман брюк и поправил спортивную сумку, в которой были кеды, спортивный костюм, мамин пирог, бутылка минеральной воды и книга с записной книжкой. Направившись в сторону леса, я зашагал по указанной в плане тропинке.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Тёплая летняя ночь наваливалась на лес. Всходила полная Луна, а низкие звёзды надменно и холодно мерцали над чёрными верхушками деревьев окружающего меня леса. Я смело шёл по тропинке, ничего не опасаясь. Вокруг меня был свет, я светился счастьем. Скоро увижу её и всё ей скажу! Выложу всё, что чувствую, всё, что накопил, всё, что должен был ей сказать, но так ещё и не сказал.
Я не шёл, а летел на крыльях. В тот момент, да и вообще весь последний период в жизни у меня было даже с избытком романтики и чувственной сентиментальности. Я бурно и эмоционально реагировал на всё. Мог вдруг громко засмеяться над не очень смешным анекдотом. Порой непроизвольно начинал лить слёзы, читая книгу или услышав грустную песню. Никогда до этого не был плаксивым и даже в драках, крепко получая по скуле или в нос, не ронял ни слезинки. А теперь мои глаза могли наполниться слезами глядя на незнакомую влюблённую парочку или просто от созерцания заката солнца. Тогда мне было не совсем понятно, что со мной такое творится, поэтому я жутко стеснялся и всячески скрывал от всех эту свою возникающую слабость.
Тропинка, пересекая ручей, проползала через какой-то мостик. Меня удивило, что нет перил, а мостик был каким-то дряхлым. В свете восходящей сквозь стволы деревьев Луны я увидел странные архаичные стёсанные полугнилые бревна. Это поразительно, ведь впереди были дачи деятелей искусства и вдруг такой весьма опасный мостик через ручеёк. Я помнил, на плане был ручей и мост, но такие мосты были, по моему разумению, ещё при царе Горохе.
Подходя к этому мостику, мне в нос ударил резкий запах атомарного кислорода, им всегда пахнет в поликлинике во время кварцевания.
– Откуда здесь такой запах? – вступив на скользкие брёвна, мелькнула у меня мысль.
Ловко перебравшись на ту сторону, я ещё раз удивился тому, как здесь сможет пройти, например, бабушка Алёны. Это точно невозможно. Единственным объяснением этого для меня было, что Игорь Валентинович нарисовал другой, кратчайший путь на их дачу, чтобы быстрее к ним добраться. Решив, что так оно и есть, я уверенно зашагал по тропинке вперёд.
В воздухе что-то изменилось, что-то еле уловимое. Я начал принюхиваться. Запах дёгтя от шпал железной дороги исчез вовсе. Воздух был свеж и чист. Вообще он был таким прозрачным и лёгким, что в очередной раз подтверждал прелесть загородной жизни. В воздухе чувствовался тонкий аромат жжёного дерева и жареного мяса, пряный запах сена и много чего ещё приятного, неотчётливо ясного мне.
Согласно плану, надо было пройти лес, выйти в поле, а когда тропинка упрётся в дорогу, повернуть налево и немного пройти. Так я и сделал. В поле было чудесно. Только почему-то полная Луна была выше в небе, чем должна была быть в это вечернее время. Судя по этому ночному светилу, была середина ночи. Всего половина десятого, а по местности не скажешь.
Вдруг пятнистый серебряный диск естественной спутницы Земли дрогнул, дёрнулся из стороны в сторону весьма внушительно. На мгновение он стал значительно меньше, будто Луна улетела куда-то далеко-далеко, и тут же вернулся к своему привычному облику. Всего какая-то секунда дикой, совершенно невозможной лунной пляски, и всё стало, как было.
– Ерунда какая-то, – подумал я и тряхнул головой, глядя в небеса.
Луна была на месте в окружении звёзд, ничего необычного. Мне явно это показалось, ведь такого быть вообще не может.
– Померещится же…, – буркнул я себе под нос и усмехнулся.
Вскоре я дошёл до дороги и свернул в сторону посёлка. Дорога была ухабистая, то и дело, натыкаясь на рытвины и колдобины. Поле было вершиной небольшого холма, пройдя верх которого, я увидел впереди дома. Однако можно было ожидать чего угодно, но не этого. На весьма большой территории, видневшейся с высоты холма в свете Луны, возвышался один единственный большой дом. Вокруг были разбросаны постройки поменьше. Такое впечатление, что передо мной старинное поместье какого-то барина, а не дачный посёлок. Ни в одном доме не горел свет, а уличных фонарей не было вовсе.
Сам доминирующий дом выделялся своей необычной архитектурой. Две торцевые стены, окаймляя крышу, оканчивались плоскими печными трубами разной высоты. Меж этих труб был конёк двускатной крыши. Дом был двухэтажный и явно каменный. Он был окружён деревьями и низкой изгородью.
– Ничего себе, – почти вслух произнёс я, – живут художники. Целая усадьба. Интересно, в каком окне Алёна.
По мере приближения к этой странной усадьбе меня стала охватывать смутная тревога. Вот началась изгородь, запахло нечистотами, навозом и помоями.
– Может это ошибка направлением? – шёпотом сам себя спросил я и вытащил листок с планом.
В лунном свете всё было чётко видно. Нет, всё правильно. Вот здесь дорога, а их дом третий по правой стороне. Только дорога закончилась, а третьего дома не было вовсе. Я стоял у края изгороди первого корявого домика и не знал, что мне делать. И вдруг меня обуял жуткий страх.
– Где я?
Озираясь по сторонам, я медленно двинулся к большому странному дому. Обогнул сад и вышел на небольшую не то площадь, не то дворовую территорию. Всё вокруг было явно не дачным посёлком. Здесь жили люди, но жили уже очень много, не то, что лет, веков. Остановившись почти посредине двора, я снова вынул листок с планом.
Внезапно я услышал за спиной какой-то шорох и в ужасе обернулся, внутренне приготовившись к нападению. Позади меня стояли три человека очень странного вида. У всех троих в руках были вилы, грозно направленные на меня. В свете полной Луны их лица были не просто страшны, они были словно из преисподней. Я убрал листок с планом обратно в карман, стараясь унять леденящий страх.

( Продолжение следует ...)

+1
10:10
97
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Ирина Брестер №2