ЗАКОНЫ НЬЮТОНА. Часть 4

12+
Автор:
Orst Sergey
ЗАКОНЫ НЬЮТОНА. Часть 4
Аннотация:
Началось всё во времена моей юности, значительно определив мою дальнейшую судьбу и, как выяснилось, оказало катастрофическое влияние на будущее человечества.
Текст:

(Продолжение)

– Извините, мне нужен дом художника…, – заговорил я предательски дрожащим голосом.
– Where are you from /Откуда вы/? – хрипло спросил один верзила, приблизив свои вилы к моему горлу.
– Что? – я попятился назад, но тут моя спина наткнулась на что-то острое, вызвавшее жгучую боль.
Вскрикнув от неожиданности, я резко, как меня учили в секции самбо, с разворота выбил у нападающего сзади вилы. Но не смог их схватить и поднять с земли, потому что меня мгновенно обступили со всех сторон, и я оказался в кольце нападавших, а в моё тело уже больно упирались острые концы трёх длинных вил.
– Хорошо, хорошо, – я поднял руки, – только не тыкайте в меня, это больно!
Я осторожно рукой взял одни вилы за острие и потянул от себя.
– Where are you from? Who are you /Откуда вы; Кто вы/? – снова спросил меня хриплый низкий голос верзилы.
Почему он говорил по-английски? В школе я учил английский язык и даже имел пятёрку в аттестате, но сейчас из меня повылетело всё, что учил все прошедшие годы в школе.
– Я иду к художнику…
– I do not understand! Speak English! /Я не понимаю; Говорите по-английски/ – зло прорычал голос.

***

Дорогой читатель. Не стану больше перегружать свой текст английской лексикой и переводом, дабы неискушённый мой читатель не запинался о текст и его перевод. Сразу буду описывать все мои диалоги по-русски, но, как уже понятно, всё моё дальнейшее общение в этом странном месте шло исключительно на языке Шекспира.

***

– Извините, – я перешёл, как мог на английский язык, – я ищу художника. Вы меня понимаете?
– Здесь нет никакого художника! Кто ты такой? Откуда ты? Ты знаешь, по ночам ходить запрещено!
– Говорю же, – вдруг начиная осознавать, что нахожусь вообще не там, где планировал оказаться, я испугался от этого ещё больше, – я приехал из города.
– Из города?! – крикнули почти разом все и быстро отступили подальше от меня, как от прокажённого, ещё более воинственно угрожая мне вилами.
Они стали быстро переговариваться между собой, но я не успевал ничего понять. Доносилось одно, много раз повторяющееся слово «плейг», значение которого в тот момент мне было ещё не известно. Подошли ещё двое с факелами. Однако я чуть пришёл в себя и попытался собраться, обуздывая свой страх. Мне это почти удалось.
– Покажи …, – крикнул издали всё тот же человек, употребив неизвестное слово.
– Что показать? Я вас не понимаю.
Он зло ткнул себя во внутреннюю часть бедра около своего паха.
– Покажи …!
Я не понимал, что от меня они хотят. Тогда тот, кто говорил, снял свои штаны и показал мне свой грязный пах. Затем сделал мне недвусмысленный жест показать то же самое, но я замотал головой. Тут он замахнулся на меня вилами, и я понял, что он меня сейчас просто заколет ими, начав расстёгивать ремень брюк.
– Быстрее!!! – рычал на меня верзила, которого мне лучше стало видно в свете мерцающих факелов.
Я ощутил неловкость и медленно стянул брюки до колена.
– Покажи!
Верзила перехватил вилы и деревянной рукояткой весьма ощутимо ткнул мне в бедро изнутри. Он махнул головой, и кто-то сбоку поднёс близко факел, почти обжигая мои ноги пламенем. Все внимательно смотрели мне на пах. Таким же бесцеремонным манером меня заставили показать другую свою ногу.
– Он чистый! Он чистый! – воодушевлённо переглядываясь между собой, заговорили окружившие меня.
Мне сделалось любопытно, от чего я чистый, поэтому спросил:
– Теперь я свободный?
– Нет! – рявкнул верзила, продолжая переговариваться с остальными.
По-прежнему я не понимал, о чём все они говорят, потому что говорили они тихо, поглядывая на меня и указывая в мою сторону пальцами. До меня несколько раз долетало единственное понятное слово «карантин», и все кивали в знак одобрения.
– Кто ты такой? Как тебя зовут?
– Меня зовут Семён.
– Сэм Янг?(1) – переспросили меня и заулыбались кривозубыми ртами, переглядываясь.
____________
1) С английского языка переводится как «Молодой Сэм» (примечание автора)
____________
– Нет, моё имя Семён, – я четко произнёс это слово, чтобы все услышали правильно.
– Сэм Ён? Симон?
– Да, – обрадовался я более точному соответствию моего имени, – Симон.
– Кто ты такой, Симон?
– Я студент Университета, – уверенно сказал я, чувствуя, что моя уверенность действует на этих людей.
– О-о! Он студент! – разнеслось по двору, шестеро людей сделались более почтительными ко мне, но всё равно не давали мне пройти. – Извините, Симон, но вам надо идти в карантин.
– Куда? Зачем?
– Плейг, – опять это непонятное слово произнесли они.
– Я не понимаю, что это?
– Болезнь! Страшная болезнь! Карантин шесть дней! Понимаете?
– Где я? – задавая этот вопрос, моя спина покрывалась мурашками, а сердце клокотало у самого горла. – Кто вы такие?
– Вулсторп, графство Линкольншир. Мы здесь живём.
– Где?! – я вытаращил глаза на них, а ноги вдруг сделались ватным. – Вулс … что? Это где?
– Вулсторп, это Англия.
Мне стало нехорошо, и я схватился за живот.
– Англия?! Почему? Я же шёл к художнику…, – в глазах у меня начало мутить.
– Извините, Симон, но вам надо в карантин. Пожалуйста, туда.
Они указали направление, и я, дурея от полного непонимания происходящего, побрёл со всеми. Меня вели, окружив, на расстоянии. Подойдя к какому-то сараю на отшибе, они вежливо попросили мою персону зайти туда.
– Через шесть дней, – с сожалением сказал верзила, – если вы, Симон, будете чистым, то вы будете свободны. Вас будут кормить, но выходить нельзя. Вода есть внутри. Пожалуйста, покажите, что у вас в сумке.
Я раскрыл сумку и достал оттуда книгу, записную книжку, бутылку, мамин пирог и спортивный костюм с кедами. Перевернув сумку вверх дном, я показал, что она пуста. Никто не притронулся к моим вещам
– Что это? – спросил верзила, указав на бутылку.
– Это обычная вода.
– Сожалеем, Симон, но вы должны туда войти, – мне сделали пригласительный жест, – это необходимо.
Покорно войдя в сарай, за мной захлопнули дверь. Загремела цепь. Сквозь щели в стенах я заметил, что один человек с факелом остался чуть поодаль сарая, усевшись на лавку рядом с какой-то постройкой.
– Эй, кто здесь? – позвал я. – Как ваше имя?
– Джек! Я буду вас сторожить, Симон. Утром наш молодой лорд решит, что с вами делать дальше. Наш хозяин с семёй уехал на месяц, а его пасынок почти год снова живёт тут. Пережидает «плейг».
– Джек, скажите, а я точно в Англии?
Тот тихонько засмеялся.
– Парень, если ты «плейг», то ты сумасшедший. С неба свалился что ли? Давай-ка, парень, лучше спи.
Мне ничего не оставалось, как обшарить почти во тьме своё новое пристанище. Продвигаясь практически наощупь, я нашёл большую бадью с водой, которая была весьма сносной. В углу свалена большая копна сена, а в противоположном углу возле выхода несносно пахло нечистотами.
– Это отхожее место, – догадался я, – не заляпаться бы.
Осмысляя передрягу, в которую я угодил, мне не приходило на ум никакого логического объяснения. Либо я лишился разума, и у меня видения сумасшедшего, либо ещё что-то. Чертовщина какая-то!
– Ой! Меня же Алёна ждёт! – воскликнул я на родном языке, а внутри меня всё оборвалось и похолодело. – Алёна, Алёнушка!
– Парень, на каком языке ты говоришь? Тебя не понятно, – Джек сонно зевнул, – иди спать с Богом. Спокойной ночи, Симон.
Затем, Джек стал бубнить сонным голосом:
– Бедный Симон, может быть он «плейг» и сошёл с ума? Боже правый, помоги ему и всем нам. Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.
Меня очень напугала последняя фраза этого Джека. Он молился, как средневековый житель, причём было это естественно и очень натурально.
– Извини, Джек, – я решился его чуть расспросить, понимая, что он сочувствует мне.
– Симон, – недовольно заскрипел тот, – спать, Симон, спать…
– Да, я буду спать, только один вопрос.
– Ну, хорошо.
– Какой сейчас год? Какой день?
– Христос Всемогущий, верни его разум! – воскликнул Джек, воздев руки к небу. – Одна тысяча шестьсот шестьдесят шестой от Рождества Христова. Шестнадцатое июля. Пожалуйста, Симон, спи.
Я ошарашенный сел на копну сена. Семнадцатый век? Англия? Недавняя усиленная подготовка к экзамену по истории выудила из памяти эпидемию Великой Чумы в Лондоне в 1665-1666 годах. Вот что такое «плейг», видимо, это чума. Однако ж я влип! Но как? Мои свежие ещё знания быстро привели меня к пониманию того, что сейчас двадцать восьмое июля, с учётом разницы в юлианском и григорианском календарях. Как это я оказался в том же летнем дне триста восемнадцать лет назад, да ещё и в Англии?
Ничего не понимая, я решил поспать до утра. Всё равно мне никуда отсюда не деться. Я съел мамин пирог и запил его водой из кадушки. Бутылку минералки я решил сберечь. Вдруг пригодится. Расположившись на сене, я попытался заснуть. Сон не шёл, образ Алёны не давал мне уснуть. Её улыбающееся личико с прелестными глазами мерещилось мне до самого того момента, пока меня не разбудил деревянный стук в сарае.
Оказывается, я крепко заснул на копне и проснулся от звука открывающегося окошка. Рядом со входом было углубление в виде маленького прямоугольника. За ним следовал горизонтальный ход, как печная труба, в конце которого показался свет. Чьи-то руки поставили что-то, и я увидел, как на маленькую полочку под этим углублением выехала деревянная миска. Я осторожно подошёл ближе. Кто-то длинным деревянным шестом продвигал по проходу мне на полочку кружку. Шест исчез, а окошко в конце хода закрылось. Приникнув к щелям сарая, я увидел, что от моего вынужденного пристанища отходила женщина в старинной одежде. Многослойная юбка до самой земли, на голове чепец. Она пропала из поля зрения, а я, чувствуя голод, подошёл к миске.
Там была какая-то горячая каша и деревянная ложка. В кружке было что-то тёплое и ароматное. Попробовал кашу на вкус. Вполне сносно, учитывая мой голод. Напиток был терпким и не сладким, словно заварили разной травы. Но и эта еда была мне в пору. Управившись с завтраком, мне стало непонятно, куда девать миску и кружку. Я поставил их обратно на полочку, не сообразив, что не смогу вытолкнуть их наружу. Тогда почему-то подумал, что эта женщина зацепит их чем-то и заберёт.
Мне приходилось признать, что всё, происходящее со мной, я не вижу во сне и, похоже, не сошёл с ума. Вокруг всё было реально. Вонь из угла. Крестьяне-англичане. Сарай. Чума. Я лишь силился понять своим умом будущего учёного, что такое произошло и когда именно. Мои умозаключения привели меня лишь к единственному выводу, что там, у мосточка, я, почувствовав запах атомарного кислорода, попал в пространственно-временной разлом. О возможности таковых мне доводилось читать лишь в фантастических книгах. Но это реально! Так меня разыграть не смогли бы. Да и зачем? Кому это надо? Значит, я в Англии. Да ещё во время чумы. Кошмар! Мне мама когда-то рассказывала об этой болезни, но я ничего не помню. Как она проявляется, как она протекает? Ничего не знаю. Мне сказали шесть дней. Значит, тут я буду сидеть всё это время.
Я снял рубашку, на спине было два кровавых пятнышка и дырки в ткани от вил. Потрогав место ночного укола на спине, я почувствовал запёкшуюся кровь, но воспаления, слава богу, не было.
Коротая время, я наблюдал за бытом людей и сделал несколько зарисовок в свою записную книжку, как сумел. Все люди обходили мой сарайчик стороной, а перед ним на лавочке сидел уже другой страж. Со мной никто не говорил, будто меня и нет вовсе.
Немного приевшись смотреть в щели сарая, я уселся поудобнее на копну и достал книгу. Было море времени, можно почитать. К тому же, книга эта была когда-то впервые издана именно в Англии. Если я и правда в том времени, которое обозначил мне Джек, то эта книга выйдет здесь только через двадцать один год. Разумеется, в руках у меня было советское издание на латыни с переводом на русский язык.
Никакой хозяин усадьбы за целый день так и не появился. Наверное, мою судьбу решили заочно. Вечером, когда послышался скрип дверцы для еды, я глянул в узкий ход. Там показалось лицо очень милой девушки, которая увидев меня, испуганно вскрикнула и исчезла. Затем, немного погодя, ворчливый женский голос, появившейся в окошке, велел мне, насколько мне была понятна эта английская речь, убрать миску и кружку с полочки. Пришлось так и сделать. Появилась только миска каши без ложки и кружки, вынудившие меня мыть утреннюю ложку и пить в кружке воду из кадушки. Честно говоря, было не очень, но иной еды не предвиделось.
Потянулись дни. Периодически шли дожди. Я немного мёрз по ночам, но зарывался в сено с головой, и становилось теплее. Будучи абсолютно уверенным, что чумой заразиться не могу, я гнал эти мысли от себя. Тем не менее, иногда поглядывал себе в пах. Видимо, там что-то проявляется при этой болезни. Всё было чисто, не считая того, что я не мылся уже несколько дней, хоть и ополаскивался иногда из кадушки, вода в которой стремительно уходила.
Читая книгу в свете единственного зарешёченного окна высоко под потолком сарайчика, я разровнял часть земляного пола и принялся найденной веточкой рисовать чертежи со страниц. Мне хотелось попытаться досканально разобраться в ходе рассуждений великого учёного, повторяя его математические и геометрические выкладки.
Девушка иногда появлялась в окошке, когда приходило время еды, и даже один раз мне очаровательно улыбнулась, но быстро скрылась. Однообразность этой еды мне надоела настолько, что я стал её не доедать. Однако голод брал своё, и мне приходилось вылизывать миски до последней крошки.
Меня кормили два раза в день, утром и вечером. В итоге, в сарае скопилось двенадцать мисок. Они были разными, ручной работы. Ремесленник вырезал их из куска дерева. Всё просто и надёжно. Никто со мной не говорил все эти дни вообще, даже Джек. Правда, я и сам не стремился ни с кем разговаривать, сильно греша на свой английский.
Утром седьмого дня после опустошения тринадцатой миски, я услышал знакомый голос верзилы, который спросил меня весьма учтивым тоном:
– Симон, доброе утро, как ваши дела? Как здоровье? Всё хорошо?
– Доброе утро. Я в порядке. Могу показать ноги. Надо?
– Да, пожалуйста.
Дверь загремела цепью и отворилась. Верзила моментально отошёл на расстояние, еле видно поклонившись. Перед дверью стояли несколько крестьян, включая женщин. Я смутился. Ища глазами хоть кого-то знакомого, увидел Джека, и попросил:
– Джек, можно женщины не будут смотреть.
Женщины хихикнули, но отвернулись. Надо было стягивать штаны и показывать чистую область паха. А что делать? Не сидеть же здесь в сарае вечно!
– Он чистый! Он чистый! – крикнул громогласно верзила на всю округу, внимательно осмотрев мои ноги уже второй раз за эту неделю, потом отошёл к людям.
– Пойдём, Симон! – пригласил меня Джек, подходя поближе.
– Извините, только возьму свою сумку.
На радостях, что свободен, правда, вообще не понимая дальнейшего, я устремился обратно в сарайчик и забрал свою сумку с пожитками. Заметив у выхода аккуратно сложенную мной стопку мисок, я прихватил и её. Вынося эту стопку из двери сарая, мне не удалось удержать её, и миски непостижимым образом выскользнули из рук, с глухим деревянным стуком разлетевшись перед всеми. Послышался дружный хохот. Мне стало неловко, но я тоже засмеялся.
– Простите…, – я полез собирать миски, чем вызвал новый взрыв всеобщего смеха.
– Брось ты их, – Джек поднял меня за руку, – идём, тебя ждут.
– Кто? – не понял я.
– Молодой хозяин.
У меня забилось сердце. Мы шагали меж домиков к тому большому дому. Люди бросали свои дела и с любопытством смотрели на меня. Я разительно отличался от всех. Ещё бы!
Вдруг мимо нас в направлении хозяйского дома пронеслась одна из тех женщин, которые мне приносили еду. Она так уважительно посмотрела на меня, даже приостановилась и поклонилась. Ни я, ни Джек ничего не поняли.
Мы подошли к дому, и меня пригласили в холл, а Джек остался снаружи. В холле стоял бугай с непроницательным лицом, одетый гораздо лучше людей на улице. Он молча указал мне рукой на стул, на который я уселся и стал ждать. Ждать пришлось весьма долго. Сверившись по часам, прошло почти полчаса.
Пока сидел на стуле в прихожей, я рассматривал интерьер дома. У меня было ощущение, будто это какой-то музей. Стены, как и невысокий потолок, белые, выкрашенные краской, а толстые тёмные деревянные балки держали перекрытие второго этажа. Пол сплошь укрыт плетёными соломенными циновками, которые заглушали звуки внутри дома. Утварь простая и непритязательная, ровно, как и мебель. По всему видно было, что это фермерский дом не слишком богатого человека.
За входной дверью с простеньким витражом послышались голоса и показались тени, бугай отворил дверь, и вошёл хозяин дома. Я встал и внимательно посмотрел на вошедшего. Им оказался молодой человек, невысокий, недурного телосложения и внешности, в чистом камзоле с длинными ухоженными светлыми кудрями, почему-то мне отдалённо кого-то напоминая.
– Здравствуйте, Симон, – сказал он несколько скрипучим голосом достаточно строго, – откуда вы приехали?
Он жёг меня взглядом. Видно было, что он достаточно властный и суровый человек. Я немного стушевался.
– Здравствуйте, я из Советского…, – я запнулся, – из России.
– Из России? – брови хозяина взлетели в искренним удивлении. – Вы говорили, что студент, но в России нет университетов (2) вообще. Вы плохо говорите по-английски. Так откуда вы?
_____________
2) Первый Университет в России был основан 28 января 1724 году. При основании наименовался «Академический университет Петербургской академии наук», ныне это Санкт-Петербургский государственный университет. (примечание автора)
_____________
– Мне это очень сложно объяснить, – начал я, судорожно подбирая нужные английские слова.
– Идёмте, – он оборвал меня и настойчиво пригласил на выход.
Мы вышли. Бугай пошёл на отдалении, и меня привели обратно к моему сарайчику. Там толпились люди, не решаясь войти и о чём-то оживлённо говорили. Все смолкли, когда мы подошли, и расступились, переглядываясь между собой и многозначительно кивая в мою сторону. Хозяин вошёл в сарай, явно уже не в первый раз, а я не решался проследовать за ним.
– Заходите, Симон, – требовательно приказал он мне, стоя внутри, – что это?!
Я зашёл в знакомый мне интерьер и остановился возле копны сена. Хозяин указывал пальцем на мои чертежи на полу.
– То, что вы студент из России это абсолютная ложь, но откуда вам известны мои изыскания? – его голос был очень раздражённым. – Кто вас подослал ко мне? Отвечайте сейчас же!!!
Он так крикнул, что я вздрогнул.
– Я вам сказал правду. Честно. Я студент. Но вы сказали это ваши изыскания. Кто вы, сэр?

( Продолжение следует ...)

+1
13:12
124
14:22
Всё у него шло так замечательно! А тут чума, да ещё и английский учить надо smile
18:55
+1
Простите, возможно, с английским языком тут не очень (я просто спросил у своей дочери, как и что написать, ведь английский не знаю вовсе), но не в этом суть всего произведения. Если Вы считаете, что эти две фразы всё портят, можно их и убрать, однако это ничего не поменяет. Прошу Вас не спешить с выводами. Романтическая история не завершена вовсе…
19:31
Я просто заметила, что главному герою придётся учить английский в его новой реальности. Фразы на английском как раз нормальные (возможно в 1666 говорили бы несколько по-другому, но для рассказа это не важно). Так и знала, что его к Ньютону занесёт. jokingly
22:58
+1
Спасибо Вам за проявленный интерес. Я очень стемился к исторической достоверности. Конечно, тогда был чуть иной язык. Дело в том, что очень много лет назад я сам посетил родовое гнездо Ньютона, в определённой степени вдохновившись в последствии на эту повесть. А ещё была цель увлечь моих учеников на изучение истории науки. Научные факты, описанные дальше, абсолютно достоверные. Разумеется, я не претендую на истинность описанных событий, ведь это художественное произведение. Но видит Бог, я старался.
08:47
Интересная идея. Я к науке равнодушна, но книги о жизни Коперника и Кеплера, например, читала с удовольствием.
Мне понравилось ваше описание первого чувства, очень нежное. Ну и детали (тоже папа в метро встречал, пугал ухажёров).
Кстати, говорили бы тогда в Англии возможно не про Россию, а всё ещё про «Московию».
11:37
+1
Благодарю Вас за замечание про Московию — надо будет дополнительно порыться в исторических книгах. Однако герой, пересказывая нам свою историю, мог и упростить pardon. Я делал упор на чувства, на переживания, при этом многие из них пережил сам.
Загрузка...
Анна Сафина