ЗАКОНЫ НЬЮТОНА. Часть 7

12+
Автор:
Orst Sergey
ЗАКОНЫ  НЬЮТОНА. Часть 7
Аннотация:
Началось всё во времена моей юности, значительно определив мою дальнейшую судьбу и, как выяснилось, оказало катастрофическое влияние на будущее человечества
Текст:

(Продолжение)

Ждать пришлось не долго. Во дворе было много людей, все чем-то занимались, а со стороны дальнего леса шёл Роберт. Оглянувшись, я увидел, что Хизер с Мэри стояли недалеко от дома, о чём-то разговаривая. Я уверенно пошёл на Роберта и весьма сильно толкнул его плечом. Тот отпрыгнул, и что-то проорал. Тогда я развернулся и резко, но не сильно дал ему кулаком в грудь. Роберт чуть не упал, рассвирепел, глаза налились, кулаки сжались, и он бросился на меня, словно бык. Легко увернувшись от его удара, я сделал такую же вертушку, как вчера с Питом, и Роберт плюхнулся в дорожную пыль, но быстро вскочил на ноги. Тут я приметил, что теперь все, включая Мэри, смотрят на нас. Ещё раз кулак просвистел мимо меня, и снова Роберт вывалился в пыли. Крики, вопли и ругань неслись из его рта.
Однако на этот раз он зацепил меня второй рукой, но я устоял на ногах, получив увесистый удар в скулу. Тряхнув головой, я смотрел, как встаёт Роберт во второй раз. Надо было заканчивать это представление. Хизер незаметно подмигнула мне. Вновь кулак Роберта пролетел мимо моего лица, я извернулся и провёл болевой приём, заломив Роберту руку за спину, как тому бугаю в метро. Роберт согнулся пополам и взвыл от боли. Все ахнули. Пастух попытался вырваться, но я сильнее заломил руку, грозя вывернуть суставы и покалечить его. Краем глаз я заметил, что Хизер толкает к нам Мэри, оживлённо говоря ей что-то, как мы условились. Мэри стояла в нерешительности. Я ещё прибавил усилия, выворачивая руку пастуху. Роберт завопил на всю округу.
– Хочешь, чтобы я тебя отпустил? – спросил я его громко.
– Да-а! – выл он.
– Пусть Мэри за тебя попросит, – грозно произнёс я.
– Мэри-и, – застонал бедняга, – Мэ-эри-и-и…
Та уже неслась к нам через двор, науськанная матерью.
– Пожалуйста, Симон! – она упала передо мной колени рядом с Робертом и молила меня, сложив руки у своей груди. – Прошу вас! Ради всего святого, не трогайте его! Умоляю вас!
– Он тебе не безразличен? – вопросил я театрально значительным тоном.
– Н-нет, – несколько неуверенно выдавила она, и тут её сердце дрогнуло, и она закричала, – не-ет!!! Прошу вас! Оставьте его, я его люблю! Не мучайте его! Не надо! Пожалуйста!
– А ты, – обращаясь к Роберту, спросил я, чтобы все слышали, – ты её любишь?
– Да, да, да…, – чуть ли не ревел от боли пастух-ревнивец.
– Ну, вот так бы сразу, – я бросил крутить его руку и, взяв другой рукой, ладонь Мэри, соединил их руки, как меня научила Хизер, – берёшь её в жёны? А?
Роберт, потирая плечо, но, не выпуская своей руки из рук Мэри, посмотрел на меня удивлённо.
– Да, – еле слышно произнёс он, и я увидел, как испуганное личико Мэри покраснело.
– Не слышу?! – громко и чётко на весь двор переспросил я.
– Да! – он проорал это слово.
– А ты, Мэри? Станешь женой Роберта?
– Конечно! – на глазах у неё были слёзы.
Возгласы радости людей оглушили меня. Я поспешил отойти в сторону Хизер. Она, сложив руки у груди, благодарила меня. Еле видно я поклонился ей и вошёл в дом. Дальнейшего я уже не видел, но выполнил в точности то, что мне сказала мать Мэри. Вечером в поместье объявили о помолвке Мэри и Роберта. Свадьбу назначили через две недели.
Ньютон был не слишком доволен нашей с Хизер затеей, но результат его удовлетворил. Да, у меня был риск быть побитым, и мне даже достался небольшой синяк, но я был счастлив, что конфликт исчерпан, и скоро появится новая семья. Я вновь загрустил по Алёне. Как она там без меня? Кто поможет мне? Тогда это было неведомо.
На следующий день после воссоединения Мэри и Роберта произошёл забавный случай. Сэм, тот самый верзила, который тыкал в меня вилами в ту ночь и злобно рычал на меня, оказался славным малым, просто добряком и душкой. У него была бесформенная жена, нарожавшая ему целую ватагу ребятишек. Однако её муж был изрядным выпивохой. Почти каждый день после работы, а работал он очень хорошо, Сэм прикладывался к элю.
Весть о моей небывалой ловкости быстро разлетелась по поместью и её окрестностям. И вот вечером, Сэм, шатаясь, шёл к себе домой. В нём было уже изрядно хмельного эля, и он мычал песни. Увидев меня, он чуть не свалившись, подбежал ко мне и упал прямо передо мной на колени. Люди с любопытством наблюдали эту сцену.
– Прости меня, Симон, – почти плакал этот огромный мужчина, – прости старого Сэма, за то, что грозил тебе вилами! Прости меня, о Симон!
Даже стоя на коленях, Сэм был выше меня на две головы.
– Прекратите, Сэм! Встаньте! Что вы? – я попытался поднять этого верзилу.
– О, прости меня, святой Симон! Иначе, моя душа провалится в ад!
От него невыносимо несло перегаром и грязным телом.
– Конечно, я не держу на вас зла! Что вы? Я прощаю вас! Вставайте! Конечно, прощаю!
– Святой Симон простил меня! – заорал на всю округу Сэм. – Старина Сэм прощён!
Он еле поднялся с колен и отряхнул их ладонями.
– Снял ты камень с души моей, Симон! – уже тише сказал он и поплёлся к себе домой, горланя какую-то весёлую песню.
Вокруг все смеялись. Мне тоже было смешно, но странно. Они такие все добрые. Я был поражён.
Последующие дни, гуляя по окрестностям, я случайно застукал Мэри и Роберта в поле. Они целовались под молодым дубком у межи полей и страшно перепугались при виде меня. Рядом паслись овцы. Мы все очень мило поговорили. Роберт попросил у меня прощения за свою ревность, а я извинился за его руку. Он, покрутив плечом, сказал, что всё в порядке. Мы обнялись, и он поблагодарил меня за Мэри. Это было необычно, я приобрёл ещё одного друга там в семнадцатом веке. Сама Мэри также выразила мне благодарность, пожелав воссоединиться с Элен. Она сказала, что я буду ей верным и хорошим мужем, ведь у меня добрая душа. Её слова меня очень смутили, и эта парочка, заметив мою порозовевшую физиономию, по-доброму надо мной пошутила. Потом они меня попросили не выдавать их перед Хизер. Она не должна знать, что они встречались до свадьбы. Я пообещал им сохранить их тайну, даже торжественно поклялся в этом.
Всё же я был тогда мальчишкой. Меня просто распирало им рассказать о нашем сговоре с Хизер, и я всё им поведал. Роберт громогласно хохотал и хвалил свою будущую тёщу. Мэри краснела и извинялась перед своим женихом и передо мной, что позволила себе лишнего.
Роберт одобрительно отозвался о моей небывалой ловкости, ведь до той встречи со мной, он был самым сильным в окру́ге. Пастух не испытывал ко мне никакой вражды, но не понимал, как же я смог его одолеть.
– Симон, – недоумённо спросил он меня, сидя в обнимку с Мэри на траве, – ты меньше меня и явно слабее, как же тебе удалось победить меня?
Не мог же я ему рассказать про изобретённую в двадцатые годы двадцатого века в молодой Советской стране рукопашную борьбу под названием «самбо». Поэтому я поведал ему лишь о некоторых истоках этого вида борьбы, про восточные единоборства, слегка нафантазировав о себе.
– Знаешь, Роберт, меня обучал один китаец секретам древних боевых искусств. Эта техника самообороны без оружия против вооружённого противника.
– Как это без оружия? Ты хочешь сказать, что можешь с голыми руками выйти против ножа или меча?
– Да, могу. Этому долго надо учиться и тренироваться. Но, к сожалению для тебя, большие рост и сила не всегда являются преимуществом в поединке. Ты это уже понял, но я могу тебя научить нескольким простым приёмам, парочку из которых ты уже прочувствовал на себе. Научить?
– Ты позволишь мне этому научиться? Симон, я буду тебе очень благодарен, – его глаза загорелись, как у мальчишки.
– Давай, вставай! Вот смотри.
Я несколько раз медленно показал, как правильно увернуться от удара и как крутануть соперника. После нескольких тренировочных попыток, Роберт смог провести вертушку, и теперь я лежал на мягкой травке под аплодисменты и смех Мэри. Ещё я научил его избавляться от захвата сзади, как выбить нож из рук соперника. Много чего ещё показал, что уже не смог повторить Роберт. Это было очень увлекательно. В свою очередь английский пастух делился со мной своими секретами в выяснении отношений. Мэри сетовала, что мальчишки все такие, им лишь бы подраться и помериться силой, хотя дочь экономки явно веселила вся эта наша возня. В результате, мы втроём проболтали почти до самого заката, как закадычные друзья, покуда паслась отара овец, вверенная Роберту. Эти два влюблённых голубка даже научили меня старинной английской песне, колыбельной, которую я помню до сих пор и которую значительно позже пел своей маленькой дочери на ночь.
С Хизер у меня наладились отношения, она меня считала чуть ли не сыном. Я был ей за это очень признателен. Впервые я так надолго был лишён материнской заботы и ласки. Люди во все времена оставались людьми, стремящимися к простому человеческому счастью.
Две недели прошли сравнительно спокойно. Не оказавшись чудовищем в глазах людей, а, наоборот, миротворцем, меня открыто приветствовали, приглашали в гости. Я перебывал почти во всех домах и мог бы впоследствии написать диссертацию, на тему быта крестьян Англии второй половины семнадцатого века. Много общался с новыми своими друзьями Робертом и Мэри. Пастух со своей невестой встречали меня всякий раз как самого долгожданного друга, громко приветствуя меня на всю округу. Пару раз я был у того мостика и прошёл значительно дальше за него. Примерно до места платформы электрички в моём времени. Но там был лес.
Приготовления к свадьбе Мэри и Роберта шли полным ходом, но меня не посвящали в это никак. Однажды только ребята подошли ко мне и пригласили прийти. Я пообещал им быть на свадьбе, но помнил, это день полнолуния, и мне надо быть у мостика не позже половины восьмого по моим часам, которые я скрывал от всех и регулярно заводил. Тогда была половина десятого, а Ньютон сказал, что двумя часами раньше этот разлом во времени и пространстве может появиться вновь. Здесь должно быть чуть за полночь.
Мне очень захотелось сделать какой-то подарок ребятам на свадьбу, но купить я ничего не мог, у меня не было денег. Не долго думая, я пошёл за советом к Ньютону.
Был вечер. Ньютон уже несколько дней безвылазно работал в своём кабинете, даже ел там. Я попросил Хизер помочь мне. От неё узнал, что самого молодого хозяина на свадьбе не будет, это не принято. Он лишь пришлёт подарок. Таковы традиции. Хизер обещала замолвить за меня словечко.
Утром Ньютон вышел к завтраку. Он был уставший, явно мало спал. Этот учёный человек творил историю науки, творил истово, не жалея себя. Только так возможно стать великим. Я это прекрасно понимал. Уже позже, подробнее изучая биографию Ньютона, я узнал, что великий учёный непрестанно, непрерывно работал всю свою долгую жизнь. Он сожалел лишь, что вынужден прерываться на еду и на сон. Наши мирские проблемы таким гениям не нужны, ничтожны для них, они выше этого, они создатели, они творцы.
По окончании завтрака моя просьба к Ньютону была короткой:
– Сэр, можете ли вы мне посоветовать какой-то подарок на свадьбу моих друзей? Они мне дороги, а если ваш план осуществится, то у них останется воспоминание обо мне.
– Я вам помогу, Симон, – кратко ответил Ньютон и встал из-за стола, – сейчас вернусь.
Он вышел, а через пару минут возвратился с маленькой коробочкой, вручив её мне. Открыв крышечку, я увидел на бархатной чёрной подушечке брошь, очень красивую небольшую брошь, видимо из серебра.
– Спасибо, сэр, но это, наверное, дорого?
– Для меня, – спокойно ответил Ньютон, – нет, но для ваших друзей эта вещь станет семейной реликвией, и они будут вас помнить. Я это делаю для вас, Симон, вы даже не представляете, как мне помогли. Но больше ни слова.
– Вы очень добры ко мне, сэр…
– Завтра будет свадьба, но завтра четырнадцатое августа, полнолуние. Если мои догадки верны, то через час после полуночи вы вернётесь домой. Я буду ждать вас в экипаже возле дома в полночь. Свадьба к этому времени должна уже завершиться. Договорились?
– Да, сэр, – эти слова были произнесены мной слишком неуверенно.
– Я слышу сомнение в вашем голосе, – его взгляд пронзил меня, – вы не хотите попытаться вернуться?
– Сэр Ньютон, – я старался выдержать его, весьма колючий взгляд, – клянусь вам, что я бы остался навсегда. Мне здесь очень понравилось, я приобрёл друзей, Хизер мне, как мать. Но тогда я бы сильно вмешался в ход истории, кто знает, к чему это может привести…
– Наконец-то, Симон, вы это поняли, – Ньютон перебил меня, но жестом извинился и попросил продолжать.
– Но главная причина даже не во вмешательстве в ход истории, дело в моей Алёне. Именно любовь к ней тянет меня назад. Только любовь! Я именно здесь это осознал, прочувствовал, находясь в разлуке с ней.
Ньютон одобрительно похлопал меня по плечу и молча удалился к себе. Я стоял с коробочкой в руке в гостиной и осмыслял собственные слова. Ведь именно любовь, это сильнейшее из человеческих чувств, является самым мощным во всей Вселенной. Любовь к матери, к детям, любовь к девушке или к женщине, любовь к науке и к истине… Всем нам нужна любовь. Эта простая мысль, которая известна и понятна всему миру, вдруг дошла и до меня, до моего семнадцатилетнего сердца там, в гостиной большого дома в поместье Вулсторп, графство Линкольншир, в родовом гнезде сэра Исаака Ньютона.
Ночью я спал плохо. Мои нервы были на пределе. Я надеялся, что великий гений не ошибся. Но меня грызли сомнения. Если ничего не получится, что тогда? Как вернуться? Или придёться остаться тут и постараться забыть Алёну? Это невыносимо! А мама? Ведь там ей плохо, она осталась совсем одна.
От этих мыслей я ворочился всю ночь в своей кровати. Даже встал и прогулялся по комнате. Выглянув в окно, я увидел почти полную Луну. Мне не давала покоя мысль, что этот разлом во времени и пространстве образовался неслучайно. Положения Луны и Солнца здесь могут быть совсем не причём. Здесь есть ещё что-то или кто-то, управляющий этим. А может этот кто-то слышит меня сейчас? От этих рассуждений я вообще не смог уснуть. Меня пугало осознание жуткого непонимания. Кто я? Пылинка на фоне мироздания, чей-то инструмент, чьё-то средство. Для чего? А, может, я послан сюда для подсказки Ньютону, он зашёл в какой-то тупик, а мне удалось ему обозначить верный путь?

(Продолжение  следует ...)

+1
12:25
654
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Светлана Ледовская №1

Другие публикации